Озера с кугою, песок, камыши, (36)
Кто не укрывался средь ила?
Из глины торчащие карагачи
Чью обозначают могилу?

Чьи жены-красавицы во вдовьих платках
Не взвыли, цепляясь за седла?
Чьи кони - тулпары в бою в черный прах
Не сбросят хозяина подло?

Вода, что не пьет в зной дикий кулан,
Кому не казалась щербетом?
Врага по следам гнавший смелый улан
Каким не подвергнулся бедам?

Кого не постигнет однажды беда?
Врага он искал средь степей,
Но стала гнездом его борода
Для черных мух и червей.

И только сегодня жизнь весела,
Обильно питье и в достатке еда,
Так что же, джигиты, слезем с седла,
Затеем шальные игры и пир,

Непрочный, обманчивый, бренный мир -
Мы в нем гости, - а он был и будет всегда!

Конь для джигита все - и жизнь, и бой, (36)
А сабля - песнь и мощь его души.
Смерть есть закон.
Миг перед смертью - боль,

Герой, он умирал рядом с тобой, -
Сбылись джигита лучшие мечты...
Смотри, как красные цветут в степи цветы
Для бренной жизни слишком хороши!

Жаворонок в небе вьется, (14)
А гнездо в траве ютится...
Коль к гнезду вода пробьется,
Значит, плакать бедной птице.

Белый ястреб, черный сокол
На сосне живут высокой,
Если ветер разъярится,
Гнезда сбросит - плакать птицам...

У подножия ты мог
Алатау удивиться,
Все равно в один поток
Девяноста речкам слиться...

Коль из избранных бойцов
Войско - главный в нем батыр!
Больше слушай, меньше слов,
Раз отец твой - командир!..

Эта утка, что вспорхнула,
В той траве не разжиреет,
Вдвое меньше там куги...
Вот верблюдица вздохнула,

О детеныше жалеет,
Что вчера пал от руки
Человека...
Эта толстая рыбешка

Станет пищей белых чаек,
Если речка обмелеет...
Вот кольчуга, не рубашка,
Заржавеет от отчаянья,

Казанат - потомок аргамака, (11)
Он преображается в атаке!
Длинношеей его потомок
До аула, видного отсюда,

Вас везти он будет до потемок.
От двугорбого рожден верблюда
Мощный, как гора, жампоз!
Поверь,

Одногорбый нар с ним не сравнится.
Жельмая - аруаны потомок,
До чего красива верблюдица,
Не поверишь, что такой же зверь!

Есть еще на свете дни такие –
От хороших рождены плохие,
Им цена - овечьей шерсти клок,
С ними я сойтись так и не смог.

От плохих рождаются хорошие,
Назовут отца и огорошат,
Не похож на подлеца сынок!

Я тебя сохранил, аргамак, (10)
Твои уши торчат уголком,
Друг, тебя берегу не за так,
Нужен будешь в сраженье большом.

Этот тяжеловесом рожден,
Бесполезен на скачках он.
Когда слышат с обрыва призыв
И к Едилю кони летят,

Аргамак, чтобы взять призы,
Не оглядывается назад,
Мчит стрелой, лишь подковы звенят.
Если друг у тебя умен,

Он в беде тебя, парень, не бросит,
А навстречу выйдет тебе,
У тебя обо всем расспросит,
И поможет, чем сможет он.

Если друг у тебя плохой,
В тяжкий трудный день испытанья
Будет он считать благодеянья,
Будет сплетничать за спиной.

Стоит в степи огромный тополь, (26)
И листья у него большие,
Их еле ветер шевелит.
А у корней трава растет.

Сайгаков слышишь дробный топот,
Проносятся степною ширью,
Сайгак так потому летит,
Что необъятен горизонт!

Хан-господин шагает важно,
Он знает, что за ним народ.
Перемахнув бугры овражьи,
В трясину смог залезть отважно,

Оттуда вытащит народ.
Коль бережливым будет каждый,
Богатым станет наш народ.
Крича, бросайся смело в битву,

Однажды надо осмелеть,
Лишь небо знает, эй, джигиты,
Где наша смерть!

Красная полынь Сары-Арки (12)
В поле разрослась, как островки,
С хрустом ест ее аруана.
Коль в семье погибли старики,

Будет молодежь глупа, дурна.
Испытав однажды нехорошего,
Не свяжитесь снова с подлецом.
Дружного не знал я с вами прошлого,

Родичи, притворных слез не лейте,
Пусть глаза засыплет вам песком!

Отцу передайте слово мое: ()
Пусть к бою готовит коня,
Из дуба выстругает копье,
Не думает про меня.

Друзей не считает пусть за друзей,
Те, кто назывались друзьями,
Не взяли луки, не взяли мечей
И не пошли за нами.

Теперь они, видимо, будут враги...
В кого еще им обернуться?
Я не повидал своих дорогих,
В аул не могу вернуться.

Мать не обняла, отец не простил,
Без встречи пришлось расставаться.
И с той, с кем бог меня соединил,
Я не успел повидаться.

Под луной есть озеро одно, (4)
До него коням не доскакать,
Источает мед и сахар дно,
Лебедь не желает улетать.

Средь простых бывает и такой,
Султана самого пригнет рукой.
И у бога есть в году денек,
Что с ним месяца сравнится срок.

Если рядом нет твоих друзей,
С кем ты мог печалью поделиться,
Сказанные мной слова, ей-ей,
Могут никогда не пригодиться.

Со всех сторон буран метет, (23)
Но разве снег завалит всех,
И кто оделся плотно, тот
Замерзнет разве в этот снег?

И долго ль знамя провисит
Над домом, где потомства нет?
Что будет чувствовать джигит,
Чей конь в байге не победит?

Он ради родичей своих,
Ради жены, детей родных,
В набеге уж какие сутки,
Его неверным обозвав,

Жену и дом обворовав,
Кто ты, как не преступник жуткий?
Пока вы лук не снарядили,
Пока врага не победили,

На поединке не сразили,
Пока вы не зажгли фитиль
Большого старого ружья,
Колчан свой не опустошили,

Расстреливая стан вражья,
И пулю в бок не получили,
Пока стальной дамасский меч
В кровь по эфес не погрузили,

И рот хвастливому врагу
Кровавой пеной не набили,
Пока буяном не прослыли,
Пока вы дома возлежите,

Будь вы смелее всех в желаньях,
Кто с неба сбросит вам, джигиты,
Героев и батыров звания?

У настоящего батыра (77)
Выносливый и быстрый конь.
Средь луков, что древнее мира,
Найдется с тетивой такой,

Что пущенная им стрела
Пробьет кольчугу из железа,
Средь тех, с кем вас судьба свела,
Бывают люди бесполезные,

Их не заставишь темной ночью
Наружу выйти по нужде...
От горечи слезятся очи,
Бездушные кругом, везде.

Стоят, как каменные глыбы,
Глухонемые, без улыбок...
... Вот в сборище врагов боец
Один, и все же не сдается,

И до стрелы последней бьется
Безвестный миру удалец.
...А этот вырвался вперед,
И битва закипела снова,

Конь захромал его и ржет,
Слетела с бедного подкова.
...Джигит вот этот, он - стальной?
Родился он от славных предков,

С врагом сражается он крепко,
С пробитой стрелами спиной,
Из ран сочится кровь и желчь,
Не жалуясь врагам своим,

Он снова поднимает меч,
Одним урок, укор - другим!

Что толку от того, что ханы (67)
На тронах золотых сидят?
Ведь бедняка через охрану
Не пустят, повернут назад.

Что толку от богатств Алаша,
Не зная, где заночевать
(А защищал он степи наши,
Но люди не желают знать,

Что воевал он без обманов),
Поселится вдруг средь куланое?
Кормил молозивом, яйцом
С ладони,сравнивал с птенцом

Орла, но сын-то не взлетел
Вслед за своим родным отцом...
Что толку от такого сына?

Есть такая птица - ястреб, (51)
Вот парит он под луной,
Где гнездо его - не ясно,
Вьет он гнезда над сосной,

На вершине той прекрасной.
Вырос я весьма доверчивым,
С юности наивен был,
Предки, что ж вы нам оставили,

Он - потомок аргамака, (3)
Много скачет, мало ест...
Чувствуется в нем порода.
Сын героя будет гордым,

Мало спит, уйдя в поход.
Не простит врагам обиды,
Пока скот свой не вернет.

Сын с повадкой славных предков, (13)
Врагов увидев, мчится драться,
Словно вихрь, бьет их метко...
...Посмотри на этих редких

Дурней - все б остерегаться,
В собственное впились крепко,
Со скотом боясь расстаться.
...Быстрого коня узнаешь

По торчащему хвосту.
Так о чем я? Понимаешь,
Коль поднимется народ,
Хана с трона вмиг спихнет,

О, господин, наш славный хан! (31)
Не стало Исатая с нами,
К земле поникло наше знамя.
Внемли ж словам, эй, господин,

Мы злому черту шею сломим,
Вернись назад, в свою орду.
Могучим львом был Исатай,
Что ж ты злорадствуешь теперь?

Я с самых малых лет, поверь,
Рос под прикрытием его.
Он для меня был, как гора,
За ним я следовал всегда.

Эй, господин, эй, господин!
Конь, самый сильный, перед скачкой
Испугом может озадачить.
Когда ж к нему найти подход,

Становится он шелка мягче.
Коль у врага остался друг,
Герою что ж хвалиться вдруг?
Твоя судьба - скала-твердыня,

Но станет мягче с Исатаем,
Мы усмирили уж гордыню,
Что ж говорить нам, слезы лить,
Его мы вызволить мечтаем,

Ты - не хан, ты - волк, ты - черт, (38)
Оборотень, ужас ночи.
Над тобой друзья хохочут,
Ждут, что враг тебя прибьет!

Ты - не хан, развратник, в грязь
Вползший скользкий змей-питон,
Ты - не хан, ты - тварь, ты - мразь,
Ты двухвостый скорпион!

Стояли мы у Бекетая, (71)
Там собиралось наше войско,
Джигиты, на коней взлетая,
Свой клич выкрикивали громко:

"Агатай! Бериш!"-духи предков,
Чтоб поддержали в битве крепко.
Там со своими кочевал
Герой из рода Байбакгы,

Он к войску нашему пристал,
Чтоб нам помочь, - Жунус батыр.
Сын хана бога умолял,
Ведь он не наше войско ждал...

Теперь он знает, кто идет,
В его отрядах страх, разброд.
Вождь - Исатай, а я - помощник,
В те дни у Исатая были

Конь белоногий, быстрый, мощный,
Не даст угнаться за ним пыли,
На голове блестящий шлем,
Знак предводителя, вождя.

А конь под ним, на зависть всем,
Беснуется, не любит ждать.
И тысячи бойцов шумят,
Как с гор летящий водопад.

Тут нас догнал подмоги полк,
В оружии все знают толк,
Достаточно теперь нас стало,
Как раз-то их недоставало.

Они догнали нас в песках,
Где деревянный дом стоит,
И в наших доблестных войсках
Все были, как один джигит.

Всю ночь готовились к сраженью,
Приемы разные учили,
Оружие и снаряженье
Латали, чистили, точили.

Когда же наступил рассвет,
В низину мы переместились...
...И вдруг враги из разных мест,
Словно огонь на нас пустились,

Кружат, неистово кричат,
Из ружей нас сразить хотят,
Мы сами влезли в окруженье,
Не миновать нам пораженья...

Вдруг враг притих, ушел в овраг...
Из пушек трижды залпом дали,
Швырнул свинцом в нас лютый враг,
И ядра, как мячи, летали.

Осколки роем бьют, летят,
В тот час батыры наши пали,
Такая выпала судьба,
Ерсары и Калдыбай,

Ряды врагов возликовали!
...И много стало сирот, вдов,
Мужчина жизнь отдать готов
За своих жен, своих детей,

Что делать, если мир таков,
Кто знает войны без смертей?

Даже тех, кто на коней не сел, (63)
Не сочувствовал нам, не был смел,
Побоявшись, что узнает мир,
Иль восстаньем всколыхнется степь,

В Оренбург отправил хан Джангир,
Словно рыбу, нанизав на цепь.

Чтоб протащить сквозь грязь солончаков (50)
Без остановок караванный груз,
Гнать белого верблюда не берусь,
Он не потянет, вовсе не таков.

Здесь нужен мощный, к тяжести привычный,
Рожденный от улека черный нар,
Хоть ребра выпирают, он отличный
Тягач, другие тут слабы, как пар.

Погрязли в спорах мы, хоть спор не личный,
Чем драться и друг другу рвать усы,
Другой судья нам нужен, криком зычным
Чтоб болтунов прогнал, а сам бы взял бразды.

Оторваны от матерей - отцов,
Коней своих мы держим под уздцы,
Загнав в тупик себя, в конце концов,
Чего ходить по кругу, молодцы!

Из ружья с серебряной насечкой (43)
Я гусей на озере стрелял,
Беркута, а не наседку,
С рук своих я в небе потерял...

Золотую сделав клеточку,
Все ж его в нее я вновь поймал.
... Разозлюсь я, стану бешеный,
Все крушащий жеребец,

Злобный, неуравновешенный,
Многому придет тогда конец!
Мне ли, птицами на поясе увешанному,
Вас стыдиться, наконец?

Иль вы думаете, я
На врагов не выйду на своем коне?
В окровавленной кольчуге,
Веря в бога, словно в друга,

С голой пикой очередь пришла и мне
Выйти на врагов!..

Вот лопнул тополь мощный, скромный, (19)
К нему же как пришить заплату?
Чем на сосне быть веткой ровной,
Не лучше ль быть дубовой лапой

Корявой, чтобы сокол сел?
У хана сорок сыновей,
Не лучше ли один, но смел,
Чтоб вслед за нами крикнул:

" Эй! Где мое место средь батыров!"
И защитить народ сумел!

Сегодня день плохой, смурной, (32)
Заволокло все серой мглой,
Снег валит и стоит стеной,
Глаз не открыть - снег залепил,

С бровей, с ресниц не отряхнуть,
И так весь день буран в степи,
Не сдвинуться, не продохнуть.
Я жизнь свою готов отдать,

Чтобы сравнять народ и знать,
Но этой цели не достиг,
К ней не добрался, Махамбет,
Теперь прощай, мой белый свет!

Не сменив боевого коня под седлом, (29)
Не сверкнув золотого копья отстрием,
Не промчав по крутым и высоким холмам,
Не подставив тело холодным ветрам,

И ремни подпруги не сгнили пока,
Не растаял, как желтое масло, потник,
До последнего маленького кругляшка
Курт не съев в голодные трудные дни,

И пока не стал бородат и чужд
Сын, что был тобою воспитан, рожден,
И пока жена не забыла, как муж
Рядом спал, обнимал и как выглядел он,

И пока не прожил всю жизнь в седле,
И в пустыне жаркой не поголодал,
И не смог мяса вдоволь поесть нигде,
И в беду в далеком пути не попал,

Пока не позабыл, как с женщиной спать,
Пока не перестанут тебя узнавать,
Если и после этого будешь жив,
Пока тряпки на ранах не перевернул,

Чей-то череп под голову подложив,
Под Полярной звездой пока не уснул,
Разве делу мужчины придет конец?

Исатай - мой старший брат, (41)
Он мне надежда и опора,
Он с ханским сыном другом был,
На равных беспощадно споря.

В плен хана взяли мы при всех,
Его хотел я зарубить,
Взяв на себя убийства грех,
Но бог решил - тому не быть,

От юной кобылицы конь Рождается...
Ты дал мне слово,
Так я скажу: войны огонь
Теперь мы разжигаем снова.

Четыре года, скоро пятый
Как мы сражаемся с врагами.
О, Исатай, враг жмет проклятый,
Отдал ты землю за горами.

Родится ль вновь твой конь чубарый,
Родится ль вновь батыр твой храбрый,
Чтобы одним ударом мог
Сразить врага в красивом шлеме,

Меч напоив кровавой пеной?
Об этом знает только бог.

О, Исатай, Исаеке!21 (42)
Пора нам уходить, уходим,
Жайык минуем конным бродом.
Чьи деды были из святых –

Те над могилой строят стены,
И купол воздвигают гулкий.
У них лопатки широки,
Черны на теме хохолки,

О них подумать мы должны.
Знай, помни, есть еще они,
Потуже пояс затяни,
Коль верно мы коня направим,

Эй, Махамбет, мой друг, мой лев, (16)
Изголодавшийся по битвам,
Нам нету места на земле,
Не выправить дела молитвой.

И как же нам не проиграть,
Когда нас обманули словом,
Ушла, сбежала наша рать,
Сбежало счастье с бестолковым.

Теперь в степи совсем один,
И пользы нет от сокрушений,
И сам себе я господин,
Такое принял бог решенье.

Мне кажется, настало время
Жизнь сбросить, словно это бремя.
Мне кажется, что смерть близка,
Могилы чую зев открытый,

Коль рядом были бы джигиты,
Судьбы другой я б не искал.
Что толку думать обо всем,
Что толку слезы лить дождем?

Но я врагам вас не отдал,
Свою я душу не спасал,
Не бросил вас, не убежал!
Я мог сидеть в ауле тихо,

Растить детей, ласкать жену,
Народ хотел спасти от ига,
Освободить хотел страну!
Мне было сорок с лишним лет,

Когда тяжелым войском правил,
В Жаскусе хана я заставил
Рыдать, а сам рычал, как лев.
И хан, боясь меня, просил:

"Не убивай меня!"- молил.
А я - доверчивый дурак,
Решил не убивать заразу,
А ты держал свой акинак,

Готов его рубить был сразу,
Как только я скажу: "Руби!.."
А войско нас ждало в степи.
Ошибку понял я не сразу.

Мне было лишь сорок один,
Я был над войском господин,
Себя, других тогда не слушал,
Чужим советам не внимал

И никого не понимал,
Был как криворастущий дуб,
Упрям, наверное, и глуп.
Твой глупый-глупый старший брат,

Я слову ханскому поверил,
Дал десять дней ему для дела,
Свои отряды распустил,
Кольчугу оторвал от тела...

А на одиннадцатый день
Пришел в пески я Бекетая,
От войск моих осталась тень,
Народ, меня не понимая,

Мне на подмогу не пришел,
Теперь один я умираю,
Как брошенный в пустыне вол.
Я воле божьей подчинюсь,

Иного мне не остается,
Перед судьбою повинюсь,
Что я ошибся...Я боролся...
Теперь прощай, мой лучший друг,

Не свидимся мы в жизни этой,
Пожатьем рук сомкнем же круг,
Я вас покину до рассвета.
Потратил жизнь я понапрасну,

Добился смерти лишь, беды,
И оказались делом зряшным
Во имя родины труды.
Так пусть же будет проклят хан!

Меня сгубил его обман,
Он выпросил себе свой срок,
К царю послал, взять русских смог,
Солдат из армии набрал,

Меня он тем переиграл.
Что толку говорить об этом,
Прекрасно пикою владевшие
В сраженье том погибли смертном Кобек,

Рысалы, Калдыбай,
Гороподобный Кабланбай –
Все лучшие мои друзья,
О них не плакать нам нельзя,

Мы - Исатай и Махамбет,
Вдвоем одни - вождь и поэт!
Пусть будет проклят хитрый хан,
А вместе с ним его Нарын,

Народ гоненьям там подвергли,
Их били словно люди-овцы,
И там теперь пустуют земли,
Там сосны, тополя, березы,

Густой тальник без нас пустует,
Молчат безмолвные леса,
Лишь птицы дикие ночуют,
И утром не для нас роса.

Остались чистые озера,
Водой целебной нас питавшие,
Отец и мать, нас воспитавшие,
Остались сироты и дети,

С большим трудом нажитый скот.
Зачем жалеть, когда вот-вот
Я думаю сейчас о том,
Ради людей я жил и гибну,

Так помни же меня, народ,
Навек запомни мое имя,
Ты выше всех меня поднимешь,
С тем завершаю с жизнью счет!

Теперь я должен попрощаться
С людьми, которым жаждал счастья,
Осталась у меня мечта:
Кто держит рукоять меча,

Вы не забудьте, Исатай
Мог много сделать, не успел он,
Пора уж взяться вам за дело,
Освободить родимый край!

За Исатая отомстить
Должны идущие за нами,
Так взвейте выше наше знамя,
Его должны вы подхватить!

И если это будет так,
То вас благословит аллах!
Удастся отомстить за нас,
За то спасибо тыщу раз!

О, жизнь, прошедшая в страданьях,
О мой замученный народ,
Все ваши беды вижу в ханах,
Пусть будет проклят ханский род!

Я сердцем чист и откровенен,
За мной герои шли уверенно,
Я белой кости сыновей
Сравнял с простыми непременно.

Копье имея с наконечником,
Я сирот накормил, конечно же,
Дал вдовам землю, лишь бы жили,
Детей учили и растили.

Но что я получил в итоге,
Что я нашел на той дороге?
Я другу первенства не дал,
А он меня не понимал,

А перед нами хан рыдал,
Он плакал, как лягушка квакал,
Слезами омочил рубаху,
Меня слезами обманул,

Под пушки русских заманил...
Когда-то было: пил я мед
Батпанной чашею серебряной,
Все в этой жизни бренно-временно,

Не знаю, кто меня поймет.
И были дни, я из Жайыка
Всего глоток в неделю пил,
В какие ж дни я был великий,

И настоящей жизнью жил?
Умру я в этих вот местах,
Ты остаешься за меня.
За мной мой юный Жакия,

В аргамака попала стрела, (9)
В основание позвонка,
И джигита стрела догнала,
Из-под ребер торчит пока...

Я на этом боку лежа много пил,
Из озер камышовых и чистых, и грязных...
Что же делать, создатель, мне свет не мил,
Погибаю от ран ужасных,

Этот локоть сгибал любого борца, (75)
Что со мной выходил бороться,
Это сердце черней стали и свинца,
Оно будет биться с врагом до конца,

Оно вырвалось из окруженья!
С ранней рани до вечера, голося,
Умоляю небесного я отца,
Неужели не стоим его сожаленья?!

Был туманный тяжкий день, (66)
Облаков нависла тень,
Солнце пестрое светило,
Пробиваясь из-за туч...

Буыршына подкосило,
Он упал на лед, могуч...
А бура рассвирепел,
На атана налетел.

У храбрейших гордецов
Счастье отнял этот день!
В руки грязных подлецов
Черный нар попал в тот день.

Женщин нежных и красивых
В плен угнали в этот день,
Воинов, как лоси, сильных
Зарубили в этот день.

Содержимое вьюков
Раскидали в этот день,
Золото из сундуков
В воду бросили в тот день.

Преврати в кошмарный сон,
О, создатель, этот день!
Нам принес несчастья он –
Исатай погиб в тот день!

Ликования врагов
День, когда вдруг налетел
На отряд наш ураган
Меченых, разящих стрел,

Когда крылья распластав,
Кречет лебедя побил,
Есаул, от ран устав,
Наше знамя уронил.

Заимел ошейник волк,
В черной трусости сгорая,
Потерял звериный толк,
Стал собакою в сарае.

День, когда саврасый конь
В клячу превратился вдруг,
Когда буря, как огонь,
Раскидала все вокруг.

День, когда булатный меч
Поломался у эфеса,
Прежде чем на землю лечь,
Тополь в основанье треснул;

Этот шум из-за реки
Наши слышали враги!..

Ты с гор стремительно слетел, о, мой орел
Я руку протяну - не дотянусь,
Иную землю приобрел,
Не знают, где она, к кому ни обращусь...

Мой лев, тебя нет рядом
Уж много дней,
Ты со своим ушел отрядом
В страну теней.

Каким ты был красавцем, щеголем,
Твой конь ходил гусем и гоголем
Пред флагами зелено-алыми,
Перед батырами бывалыми.

Мой дикий зверь, кулан, архар
Стремительный, налитый силой,
Шумел, словно в Хиве базар,
Умен, как море, в глуби синей

Скрывающее ценный дар.
А как на лук ты клал стрелу,
Ее натягивал до края,
Словно из золота иглу,

Врагов навеки прошивая.
Стрела была, как золотая,
С простым из перьев опереньем,
Летит, кольчуги пробивая,

Вся красота в ее паренье!
Носил ты шапку с мехом ценным,
В одном плече торчит стрела,
А на другом носил орла,

В бой пояс надевал серебряный,
И тетива ревела криком,
Летя к Едилю от Жайыка.
Принес себя народу в жертву,

Иначе ты не мог, великий!
И стрелы, словно снег, летели,
Звенели, достигая цели,
Простые прутья из березы,

Как молнии сражали в грозы!
Он ростом достигал двух метров,
Был лоб высок - ума примета,
А плечи были широки,

Стрелу тянул на две руки.
Таков мой Исатай-батыр,
Таков его портрет подробный,
И в этот жалкий бренный мир

Мы воевали за Едиль, (56)
И под копытами коней
Смертельная вздымалась пыль,
Сраженье длилось много дней.

Мы клали жизни за Жайык
И за раскосые глаза,
За смуглый светлый лунный лик,
За гибкую, словно лоза.

Врагам мы не отдали скот,
За скот не продали свобод,
Разрушить ханскую орду
Решенье принял наш совет,

Зажегшего разбойничью звезду
Заставим мы держать ответ.
Происхождением простых
Сравняли с ханами пока,

И ханам, как и ты, плохим,
Вспороли саблями бока,
Из ребер ханских кровь течет,
Не проживет он и полдня,

Тут с жизнью он закончит счет,
Привязанный к хвосту коня!
Не знали мирного и дня,
От храброй доблести такой

Мы разве обрели покой?
Подумайте, что мы смогли?

Крича, к себе не зазывая, (47)
Кровавой пеной не харкая,
Кулана целиком сварив,
На льду костер свой разжигая,

И опираясь на копье,
Совсем один в степи блуждая,
С бровей лед утром отдирая,
В степи ночной ночуя чутко,

Готов врага сразить копьем,
Как заблудившаяся утка,
Один кружу в краю родном.

Я сосны в бешенстве рубил, (49)
Как вырубал бы ханский род,
В набеге дальнем долго был,
Как барс, что стадо стережет.

Взлетел орел в большой полет,
Не возвратится он в гнездо,
Батыр, увидевший врагов,
С прямой дороги не свернет.

Героем назвался джигит,
Его на щедрость не испытывай.
То, что тебе не предстоит,
Другим, как подлость, не засчитывай.

Похоронив своих героев,
Покинув родину свою,
Ты нас на мудрость не испытывай!

Наш аул когда-то кочевал (12)
От самого Едиля к этим землям,
Наш аул когда-то ночевал,
Степь широкую, как мать, приемля.

Шалуны - потомки Нурали21
Сторонились нашего аула,
На озерах золотой земли
Птица хищная над рыбой крылья гнула.

Средь солончаков, в густых кустах
Мы не выпасали раньше скот,
Знали, что вода плохая там.
И тяжеловеса на развод

Не пускали мы к кобылам, зная,
На базаре он за дешево уйдет.
С золотою рукоятью меч
Не привязывали к поясу батыры,

Знали, что тяжелый он без ножен...
Героев схоронили мы,
Теперь скитаемся по миру,
Кто беспечальными назвать нас может?..

Гордился Исатай красивым жеребцом, (64)
Он молоком его поил, выхаживал овсом.
Был Исатай на жеребце на белоногом,
В песках Барша рассыпал конных многих,

Был белоногий многих тысяч впереди,
Три залпа пушечных расстроили ряды
Спас Исатая бог, ты только погляди,
Коня свинец ударил в бок, словно укус змеи,

Споткнулся конь, коленом коснулся он земли.
Был сын у Исатая Жакия,
Врагов завидя, Жакия не испугается.
Как барс, он ночью нападет на них,

Исатай главой был войска, (35)
Он сражался с самим ханом,
Ты, наследник арыстана,
Родственников неустанно

Ищешь и найти не можешь,
Видно, юным голову сложишь...

Покинул я, ушел с Нарына, (60)
Решил к нему не возвращаться,
Пока силен, его отринул,
Предательское ваше счастье.

Я перешел поток Жайыка,
Коленом раздвигая волны,
Назаров бросил и к Шуренам
Пришел я ради жизни вольной.

Но что ж вы Жакию отдали Врагам,
Шурен, в чем я виновен?
Что делать вы же сами знали,
Ведь я советовался с вами!

На коней, джигиты, на коней! (18)
Этот конь годится в битву мне,
У него хороший ровный бег,
Наконец, его я оседлал,

Наконец, из лука я стрелял,
И летели стрелы, словно снег!
Коль враги вдруг подошли к границе,
Разве наш герой подпустит их

Еще ближе... Чем ему гордиться?
Разве помощи попросит у других?
Аргамак летит один, как птица,
И джигит в седло сумел так влиться

Что нам бог пошлет, не знаю я,
Не печальтесь же, мои друзья!

Хан стал все злее и коварней, (67)
Удачу мы теряем, парни!
Кровавые на нас одежды,
На бога одного надежда,

В расположение врага,
Крича свое "Ура!" - пробьемся,
Кто победит - там разберемся!..
Чего ж печалиться пока?!

Вдоль Жайыка травы хороши, (34)
Отдохнем на травах переспелых,
Попасутся кони от души,
Косяки гнедых, чубарых, белых.

Если бог поправит нам дела,
И еще не близок мой конец,
На врагов помчимся, как стрела,
И, побив, погоним, как овец.

Вода под дубом - как желтый мед, (26)
Пора нам уходить в поход,
С седла бросаю вам слова,
Кто умный - подберет.

За мною вы пошли, друзья,
Не предавайте клятвы, я
Ряды прошу сплотить,
Тогда нас враг не разобьет.

В степи стоит одна береза иль сосна?
И головы целы у тех,
Кто с нами не идет.
Настанет день из дней, когда

Себе он станет враг,
А подо мной красуется
Мой сильный аргамак,
Один в степи, и от тоски

Я начал сочинять стихи,
И лишь тогда огонь во мне притихнет кое-как.
Я эти сочинил стихи,
Чтобы унять свой страшный гнев,

Родится ль снова Махамбет,
В степи страшней, чем ночью лев.
Чтоб ханский шелковый шатер
Копьем отбросил прочь!

И золото ведь прилипает
К серебряным монетам,
Двенадцать старцев Байулы
Пришли б помочь поэту,

Все шесть Алаша сыновей
Вручили б мне поводья,
Тогда бы я пошел в поход
И покорил полсвета!

О, родимый мой Жайык, (45)
Где будем мы седлать коней
И мчаться между двух огней?
И не разделит нас вода?

Настанет ли тот день, когда
В высокую, как небо, юрту –
Олицетворение вселенной –
Войду я, не согнув спины?

Из шкуры черного оленя
Когда сошью я сапоги?
Коня, что в битву рвется, ржет,
Когда смогу я оседлать?

Когда огромное ружье
Смогу я в свои руки взять?
Из твердых, как броня, ремней
Когда кольчугу мне совьют?

Когда длиною в шесть локтей
Копье из стали мне собьют?
Когда ж настанет день такой,
Чтоб силой своих тяжких рук

До звона тетивы тугой
Я б натянул свой точный лук?
У мудрых, равных Кертбуге,
Когда же я спрошу совет?

А мать все сына ждет в тоске,
Ждет, воспитавший меня дед,
Когда ж домой я доберусь,
Чтоб руки родичам пожать,

На травах сочных и густых
Кобыл кумысных привязать?
Когда ж удастся мне до края
Огромной добежать степи,

С друзьями юности играя,
Кумыс отрочества попить?
На травах выросший весенних,
По кругу бегает игриво,

О, аргамак, конь драгоценный,
Как льву, расчешем ему гриву.
Как я того коня любил,
Готовил к скачкам налегке,

Копытом он вздымает пыль,
Словно буран в Сары-Арке.
Он гордо голову несет,
А уши у него торчком,

Когда ж настанет день такой,
Чтобы скакать на нем верхом?
Флаг резво на ветру играл,
Сложить - поместится в горсти,

Когда ж нам подадут сигнал,
Что время на врага идти?
Когда у лучших из Алаша
Благословенье мы возьмем?

Когда, как лисы, незаметно,
В дозоре будем мы ночном?
Как волк, на вражеском пути
Заляжем, брюхом в снег врастая,

Когда-то должен день прийти,
И остановим мы врага!

Грохочет голос мой в ответ, (72)
Что сердце рвете на куски,
Хотя Бериш - ваш славный дед,
Я пользы никакой не видел

От вас, Егизы и Балки!
С ладонь всего Нарын, я здесь
Рассыпал свой авторитет,
Летает в небе белый сокол,

В воде озерной чаек нет,
Хотя угроза им высоко.
Я с ней соединился юный,
И, не обнявшись, ухожу.

К овсу приучен аргамак,
Теперь ковыль, бедняга, жуй.
Они не ели фрукты, сахар,
Моя любимая и дети,

Теперь им будет сниться запах
Баранины вонючей этой...
Жена найдет другого мужа,
Сестре же ровня подвернется,

А аксакалы на совете
Найдут решение простое,
Без разъяснения поэта...
После меня остались дети,

И на меня уж не надеясь,
Как им-то жить на белом свете?

На горестном Нарыне мой народ (68)
Болото "морем" гордо назовет.
По берегам его камыш зеленый,
Как пики, остриями вверх растет.

У знаменосца в радостных руках
Из шелка знамя на ветру сияло,
Мы воевали с ханом, и войска
Стояли против, пушки на краях,

И в каждом сила пятерых играла.
На этом богом проклятом Нарыне
Жайык - река продолжит к морю бег,
По берегам реки обрывы глиняные,

А на горах окрестных - вечный снег.
То, что не видел, здесь я увидал,
Здесь плавал на огромном корабле,
Бешпент на плечи плотно надевал,

И здесь в людском я убедился зле.
И в самом центре бед моих - Джангир,
Закрыл он для меня прекрасный мир.
По берегам реки холмы, курганы,

Над заводями тянется куга,
Шенгель, тальник...
Коль путник вдруг устанет
И заночует, добрая рука

Его накормит мясом деликатным,
В постель уложат мягко, аккуратно.
В досаде говори, не говори,
На этом богом проклятом Нарыне

Есть все, что нужно человеку ныне.
Я, видимо, напрасно жил на свете,
На этом крошечном, с ладонь, Нарыне,
Живут отец и мать, жена и дети,

И братья младшие, и братья старшие,
Друзья, родные, ждать меня уставшие.
Мой сын единственный, его зовут Махмут,
В пустыне Бекетая проживает,

На этом нашем дорогом Нарыне
Имеются высокие вершины,
Устанет конь скакать вокруг тех гор,
Фазаны по ночам летают, плача,

Здесь каждый день стада куланов скачут,
Сайгаки носятся во весь опор!
Здесь гости приезжают в ясный день,
Настанет вечер, уезжать им лень.

В песках Нарына овцы, в травы тычась,
Числом легко достигли многих тысяч.
В песках Нарына исчислялись в сотнях
Верблюды гордые на тучных сопках.

Здесь верблюжонок вечером прилег,
Заснул, а утром встал атаном шумным!
Овечка маленькая в малый срок
В отару превратилась здесь большую.

Здесь утоляют голод, жажду люди,
Здесь дети прекращают горький плач,
Здесь щуки длинные,
Лягушки, как верблюды,

А костяника, как кулак иль как калач.
Здесь листья трав сердец коровьих больше,
Слепни размером с уток!
Сколько лет

Лишь для меня здесь нет приюта, боже?!
А против божьей воли - силы нет.

Осторожным советам не внемля, (1)
Потерял я родимую землю,
Вон, на том берегу мой Нарын.
Хоть ушел я живой, но поверьте,

Мой уход равносилен смерти.
Я на свете остался один.
Не послушались меня воины,
И не вняли ни просьбам, ни крикам,

Не поверив мечтам великим,
Не вернуть их ни плачем, ни воем
На другом берегу Жайыка.
Вновь угроза висит над моей головой,

Дни ушедшие стали моею судьбой,
Не вернуться к жене и детям,
К отцу-матери, к отчим тенетам,
Там окажешься, передай им привет,

Коль врагов избежишь, свой запутав след,
Весь свой скот, что я спрятал в темном лесу,
Подарю я тебе за весточку эту!

Атай и Матай - мне родные пески. (25)
Однажды примчусь, убежав от тоски,
Но перед глазами - пустыни.
Народ мой и жизнь, две святыни.

Я с плачем пришел к вам, вы немы,
Лишь ветер холодный мне внемлет.
От этого дела не будет уж толку,
Не выправить ни батыру, ни богу,

От смерти никто не излечит.
Летит по степи белоногий олень,
Его подстрелил я, но есть его лень,
Сурпы лишь попил, и не легче.

У этого парня открытый взгляд,
Он без недостатков, мне так говорят.
На озере утки и белые гуси,
На крыльях взлетают осеннею грустью,

Когда-то в плечо ударил заряд,
И раны к осенней погоде болят,
Друзей рядом нет, что так мне нужны.
Эфес - золотой, меч - белый булат,

Я спрятать хочу, потерялись ножны...
Вот лебедь, который стал пищей собаке,
За ним не найдешь ты вины.

Я горный олень, я резвился средь гор, (61)
Но стер мне копыта крутой косогор,
Ушел я в низинные дали...
Вот ветер ударил в сосну, слышишь стон,

То сокол заплакал, там было гнездо,
Птенцы его в воду упали...
И пух разметался среди серой тьмы...
Он, сокол, такой же несчастный, как мы!

В мире нынче властвует одна - (37)
Одиночества великого луна –
Всех прекраснее она,
Ночью есть, ее не видно днем...

Одиноко нынче мое солнце –
Вновь взошло оно над горизонтом,
Ночью солнца не увидишь, не найдем…
Кто сейчас посмел не верить в бога?

На словах - он ярый мусульманин,
А на деле суеверья много...
Чье богатство было не обманно?
Нынче - бай, а завтра - вновь убогий.

Разве настоящие герои
В трудный час не встанут под рукою?.
Где вы, судей справедливых племя?
Все короче жизни моей время,

Мне уже всего не рассказать.
Вы за мной ходили ведь толпою,
Эй, друзья? Спешите же к герою!
Мне уже к себе их не зазвать...

Мое имя - Махамбет, (62)
Принес мне очень много бед
Клятвопреступник хан Джангир,
Ушел в потусторонний мир

Отец твой мудрый Айшуак,
Он видел, что творил ты, как!
Моим отцом был Утемис,
Ради свободы отдал жизнь!

Один у матери был сын,
Потом нас стало двое.
Мы были двое, как один,
Мы близнецы-герои.

Нас стало трое, мать одна,
Когда втроем мы шли,
Мы были силой, что видна
Во всех краях земли.

Нас стало пятеро, когда
Шагали впятером,
Вслед говорили нам:
"Орда Алаша вновь жива, звезда

Горит в краю степном!"
Мы были десять сыновей,
Рожденных Утемисом,
Мы были войском всех сильней

Судьба нам улыбнулась,
Когда садились на коней,
Земля под нами гнулась!
Мы были славные герои,

Когда мы были на Нарыне,
Крепки мы были, словно волки,
В полдневный ясный божий час
Напав, съедали-жеребенка.

Еще спроси про нас, ордой
Что откочевывает рано,
А на ночлег приходит поздно,
Мы были славны ночью звездной!

Как сивый конь, я б завопил,
Едиль увидев иль Жайык,
Тарлан, круживший по степи,
Тоскуя, жаждет этот миг.

Когда живой был Исатай,
Мы ради жизней и детей
Вздымали тысячи мечей!
Теперь об этом не мечтай.

Кто остановит вдохновленных,
Прорвавшихся сквозь вражьи цепи?
Сопротивлявшихся неверных
Таскали на аркане степью!

И жизнью были мы довольны
Когда-то тоже, Байеке,
Народом, кочевавшим вольно
На родине, Жайык-реке.

Он без изъянов, и преграды (22,20)
Преодолеть геройски смог.
Весенней сумрачной прохладой
Жайык, скакнув, он пересек,

Словно архар, одним прыжком,
Известен тем в краю степном.
Под восходящею звездой,
Под багровеющим закатом

В походе был друг дорогой,
Из битвы цел, с ребром помятым,
Пролив, чужую кровь, как воду,
Он, несгибаем, выходил

В любую злую непогоду,
Один врагов он победил!
А мы, какие мы герои?
Разброд в рядах, верь иль не верь,

На реках Ойыл и Дендер,
На Жеме, на Сагызе дивном,
Мы жили Исатая именем,
Алим Сары-Арки достиг,

Он - несгибаемый старик!
Таймана сын наш Исатай
Был впереди, нас возглавляя,
Был лукой золотой седла,

Когда убили Исатая,
Мы потеряли вожака,
И плохи потому дела.

Мчится быстрее ветра косуля, (39)
Дальше других убежала, скакнула,
На вожака своего чуть взглянула,
И в это мгновенье попала под пулю!

Беркут, чернея точкой на солнце,
Камнем вниз упадет на цыплят,
Но попадется в сети бессонные,
Цыплята ведь тоже пищи хотят.

Кто заболел, тот ищет лекарство,
С жизнью не хочется расставаться,
И беспокоится, жаждет спасенья.
Девушке если мужчина понравится,

С жизнью расстаться готова красавица,
Сила такая в любовном стремленье.
Я на коня сел ради народа,
Силу большую собрал для похода,

Враги перебили собратьев моих,
Древней вражды они жертвами стали.
Вот наступили тяжелые годы,
Нет мне покоя на землях степных,

Силы иссякли и кони устали,
Рядом со мной нет друзей дорогих!

(Султану Каипкали)
Шесть дней ловил нас средь степей, (56/6)
И размышлял двенадцать дней,
На шестьдесят сторон разбросил свои мысли,

Обдумал думы многие,
В Сары-Арке шестьдесят две нашел дороги,
Манил, играл, словно дракон,
Не отставал, дурил легко,

Не отомщен остался хан,
В геройстве каждый был испытан,
Ты ж - современник мой, султан,
Запутал нас, связал без ниток.

Мы, маневрируя умело,
Ушли, следов не оставляя,
С утра до вечера шли смело,
И в отступленье нападая.

А иногда мы шли вслепую,
Тут напрягался мозг спинной –
Врага затылком чутким чуя,
Дорогой темной и кривой,

Ломались наши ребра, руки,
И аргамак на брюхе полз...
Терпенью клялись, как науке,
Жить иль не жить - стоял вопрос.

Молитвой душу укрепляя,
Так воевали мы в степи,
Людей, как воры, избегая.

Не отступлюсь, хоть говорят (6)
Вокруг, пора, мол, отказаться
От прежних планов. Мой отряд
Готов вперед идти сражаться.

Пусть большинство готово сдаться,
Не ради выгоды война,
И в том, что вынужден скитаться,
Джангира подлого вина,

Его кровавый злой закон.
К седлу кольчугу приторочив,
Взяв недругов с собой в поход,
Дождливым днем, холодной ночью

Всегда в седле, путь лишь - вперед,
Мой сын заложником в Нарыне,
Ради него я бьюсь отныне.

Мечта, что была выше гор, (44)
Упала в пропасть, - был тот день.
Нить шелковую разорвав,
Умчался сокол ввысь в тот день.

Над ставкой развевался флаг,
Упал он низко в подлый день,
Обильным было наше море,
Но обмелело оно в горе,

И достигает лишь колена,
В степи стоявший тополь гордый
Лишился листьев золотых,
Теперь он высохший стоит,

Когда-то в этой вот земле
Давали первым слово мне,
И средь пришедших на совет
Почетным гостем был поэт –

Мы потеряли Исатая,
Нас на совет не ожидая,
Другие говорят - вот день.
Я был рожден от птицы черной,

Был словом сильным наученный,
И, выступая на собранье,
Людей притягивал вниманье,
Так чем же вам не угодил?

Послушай, общество, меня,
Я и сейчас весьма заметен,
Я, как скакун, лечу, как ветер,
И шестикратную дистанцию

Я был выше, чем тополь в степи, (59)
Достигал головой облаков,
Я народ свой освободил,
Но в сраженье отряд отступил,

И погибнуть, увы, нелегко!
Я был словно стремительный сокол,
Мчался с пикой крепкой, высокой,
На ряды беспощадных врагов.

А теперь - пораженья осколки,
Вокруг нас разговоры и склоки,
Бабьи сплетни, вражьи уловки,
Кто закроет рты дураков!

Птичка озерная, птичка родная, (53)
Крылья крепки, но шейка слаба.
Я потерял в бою Исатая,
Теперь одинока моя голова.

Птичка озерная, невеличка,
Озеро ты защищала крылом,
На берегу том в гнезде яички,
Враг разорил твой крошечный дом.

Я защищал свою землю родную,
Детей и старух прикрывая крылом,
Переломить хотел силу злую,
Но потерял свой родимый дом.

В небе летаешь, крошка, синичка.
Ястреб тебя отогнал от воды,
Ястреб, безжалостный к маленьким птичкам,
Ух, он дождется, запомни, беды!

Хана Джангира, меня разлучившего
С милою родиной навсегда,
И окруженье его нечистое
Тоже настигнет однажды беда!

От разговоров много ли толку?
В горе, печали, в разлуке с ней,
С родиной милой, теперь и далекой,
Много пройдет, Махамбет, твоих дней!..

Большое, горное озеро это (5)
Не превратится в широкое море,
Если начнет в долину течь...
Ярче лунного не было света,

Лучи его туманятся в горе,
Слезы в глазах, и безмолвна речь...
Сильнее льва нет зверя на свете,
Но и лев, друзья мои, смертен,

Если пронзит его снайпер стрелой.
Вольных коней, жирных овец
Разве не съест волк-удалец,
Если хозяин спит под луной?

Сколько его не зови, не придет,
Мой благородный вчерашний лев,
Истинную свою землю нашел, наконец.
Я для людей - одинокий лебедь,

Я видел многих сильных соколов, (46)
Что нацелились на лебедя;
Их не вытянешь к высокому,
Нынче их трясет от трепета,

Бросили детей и женщин,
Лес родимый - все врагам,
Лук любимый дал здесь трещину,
И стрела легла к ногам.

И кого призвать к ответу,
В этой жизни все не так,
Кто несчастней Махамбета,
Кто страдал сильней в степях?

Выцвело совсем на солнце (46)
Платье из шелков китайских.
О нем думать не пытайся...
Ты осталась. Мы - вернемся...

Разве можно так страдать?
Разве белый сокол будет
Падаль ту когтями рвать,
Что волкам швырнули люди?

Разве будет горный беркут
Шарить в норах, портить когти?
Беркут наблюдает сверху.
Коль линяет ястреб белый,

Ворон разве станет смелым,
Пух приняв за его кости?
Что же я терплю камчу,
Что же в битву я не мчусь?

Я - из рода соколиных,
И женат на соколихе,
Я - из рода тополиных,
Что врастают в берег лихо.

Мне уже подмыло корни,
Жду, что свалят меня волны.

Эй, Шонты бий, Шонты бий! (17)
Сыграю на домбре, придет мелодия,
Коль не настанет час в твоей судьбе,
Смерть не придет, она нас благороднее.

Ты скинь рубашку, бросься на врага,
Ведь не погибнешь раньше часа смерти!
Я попрошу - и просьба дорога,
Заплачу, - все равно мне не поверите,

Слез не увидите.
На нашем маленьком, с ладонь, Нарыне
Народ ограбил ты, забрал скотину.
Скажу: " Пойдем!" - но ты ведь не пойдешь,

Отобранное людям не вернешь,
И кроме болтовни пустой, постыдной
Не скажешь ничего отныне, Поскольку только врешь!

Вчера живой был Исатай, (56)
На крошечном, с ладонь, Нарыне,
Я раздувался от гордыни.
Сегодня же хоть растерзай,

Хоть вываляй в грязи, пинай,
И в прегрешеньях обвиняй,
Я все стерплю... Я был секирой,
В себя вбиравшим солнце мира!

Но съела ржавчина всю сталь,
Я весь в зазубринах, устал.
Но снова наточи топор,
Чтоб засверкал я, заискрился!..

С тобой не видясь с давних пор,
Сам по себе я б не явился...
Стою перед твоею дверью,
И у меня одна мечта,

Если сейчас тебе доверюсь,
Я - Махамбет, несчастный сирота,
То буду ли я жить тогда?!
Едиль с Жайыком - на великой

Земле селилась беднота,
Нас берега оберегали,
Но мы кочевье потеряли,
Бродяги мы и горемыки,

И имя наше - чернота!23
В который раз зовешь меня к себе,
Но до меня тебе какое дело?
Не стану унижения терпеть,

Я - птица вольная, я - сокол смелый!
По воле затоскую и уйду
Искать свою бродяжную звезду,
И что же делать мне, как не уйти,

Чтоб не преследовал, запутаю следы,
На косогор залезу от досады,
Костры не зажигая на горах,
По недругам ударю из засады!..

Останется до лета тридцать дней,
Распутица дороги искорежит,
Народ разделится на тысячу семей,
Чтоб на джайляу откочевать...

И что же? Тогда я нападу, и, как овец
Волк кровожадный, разорю вконец!
Как видишь, просто так я не уйду,
Поблагороднее, чем вы, найду,

Поэтому не зли меня, прошу,
Одна ведь смерть, и я ведь не прощу,
Но разорить могу твою орду!
Эй, господин, эй, господин!

Белою ордой своей,
Силой молодой кровей,
Дерево свалив трухлявое, кичишься,
Без умолку говоришь,

И когда же замолчишь-то!
Льстят тебе: " Наш хан!", "Наш хан!",
Но пока ты лишь султан,
Этой лестью не кичись,

Безоглядно не кричи,
Будет день всех дней трудней,
Власть возьмет тот, кто сильней,
Побойчей тебя, подлец,

А тебе придет конец!
Я вернусь на прежний путь,
Авантюрный и разбойный,
Панцирем прикрою грудь,

С пикой длинной, крепкой, сборной.
И, в седло сев боевое,
Посмотрю, как ты завоешь,
Белокостный господин,

Злобный, грязный сукин сын!..
С луком сросшись насовсем,
Я врагов крушил, как сель,
Красовался на подвижном рыжем жеребце,

Гриву, хвост заплел коню,
В рубке равен был огню,
А врагов не порубив, не светлел в лице.
Вот стою перед тобой,

Усмирив свой дерзкий нрав,
Но спор начну, как смертный бой,
Всем докажу, что я был прав.
Эй, господин, эй, господин!

Намного выше я, чем ты,
И не достигнешь ты вершин,
Как не достигну я мечты!
Еще тебе хочу сказать,

Все, что творишь ты, я стерплю,
Все это должен я скрывать,
Не этим я тебя сгублю.
Усталость губит нас, устав,

Ломаются мечи у многих,
Ты разозлился неспроста,
Позволь мне поклониться в ноги.
Султан, эй, белокостный черт,

Что можешь сделать мне!
Так делай!
Ведь скоро день из дней придет,
Когда я голову твою

Срублю и отделю от тела!
Я - это был! Я - это! Да!
Я на Нарыне был тогда,
Я был героем, я рычал,

Я рад был этим временам.
Был Исатай с орлиным взором,
Мы были два волка матерых,
Какой казах был равен нам?!

И ханов я, таких, как вы,
И толстобрюхих биев-судей
Мечтал заставить выть и выть,
Иль чтоб ревели, как верблюды,

Султана вываляв в воде,
Султаншу бросив у ворот,
Пусть плачет, в голос вопиет,
И губы в кровь разбив, как варвар,

Рукою глотку ему вырвав,
И кровь заставив бурно течь,
О шею затупить свой меч,
Потом лишить их головы!

А вдоль Едиля лес растет,
Там поселил бы я народ,
Там тучный выпасался б скот,
Не знали б люди про господ!

В орду твою вошел бы просто
И руки вверх не распростер.
Разрушив белой юрты остов.
Из дров я сделал бы костер.

Кошму, что сшита мастерски,
Изрезал бы на потники!
Сидел на троне старый хан,
На торе ханша восседала,

Я б силой взял ее в свой стан,
Мне отдала бы красоту,
А после воинов ласкала!
Ребенка, ханскую мечту,

Я б продал, словно сироту.
Хан любит мед, и я хочу
Пить то, что пьет он на гулянье.
Хан одевается в парчу,

И я б надел то одеянье!
Принцесса, словно Каникей.
Ее я б обнял без калыма,
Другая дочь, как Таникей,

И тут я не прошел бы мимо,
Она б визжала, как щенок,
И изгибалась, как лоза,
Она валялась бы у ног,

Ее прекрасные глаза
Меня просили бы, меня
Не убивать, а пощадить...
И я решил бы, так и быть,

И привязал к хвосту коня!..
О, Тенгри, это не сбылось,
Во мне была такая злость,
Не дал мне Тенгри этой власти,

Чтоб ханов разорвать на части!
Я - это я! Я - это! Да!
Я на Нарыне был тогда!
Я рад был этим временам,

Был Исатай с орлиным взором,
Мы были два волка матерых,
Какой казах был равен нам?!
И для врагов, с кем бьемся, спорим,

Я красноперой был стрелой,
Был для друзей широким морем,
Их прикрывающей горой.
А для врагов был тяжким горем,

Их неизбывною слезой.
Ты - хан, мой враг уж много лет,
Ты самый мой заклятый враг,
С тобой дрались отец и дед,

Мы не избегли этих драк,
Воюем мы, а как страна,
Как выживет в войне она?
Мы - два врага, один народ,

Что скажет он и что поймет?
Эй, белокостный господин,
Дерьма верблюжьего помет,
Ты стал султаном, Баеке,

Когда б мне встретился один,
Без своей свиты, налегке,
Тебя схватил бы за бока,
Как достают с больших глубин

Речную рыбу - чебака,
Сварил и съел наверняка,
Не побоявшись, что застрянешь
Костями в глотке, господин!