Земля Магжана песнями богата,
Мы песни скромные свои несем
Тебе, Магжан, тебе, чье имя свято
И у подножия твоего кладем.

У памятника твоего, душой светлея,
Мы верим - жив Магжан, поет Магжан
И пусть наш голос слаб под сению твоею,
Ты как маяк поэзии нам дан.

Отшумело короткое лето,
Одарило нещедрым теплом,
И в холодной росе до рассвета
Сумрак тянется льдистым стеклом.

В палисадах еще не завяли
Островки предосенних цветов,
В паутинах летучих застряли
Отголоски знакомых шагов.

Припев:
Может где-нибудь, мне неизвестно,
Есть прекраснее наших места,
Но в Булаеве, городе детства,

Я живу до сих пор неспроста.
И куда бы судьба-непоседа
Не забросила снова меня,
Возвращусь я к холодным рассветам

И его голубым тополям.
И за что только, право не знаю я,
И поведать о том не берусь,
Я люблю тебя, город Булаево,

Моя радость и тихая грусть
Александр Бортник
Что держит в жизни? Только дети.
И жить пытаюсь ради них.

Я перед Господом в ответе
За души девочек своих.
Уйти из жизни очень просто,
Когда живется все трудней.

Не вышел я фигурой, ростом,
Душа избита. Трудно с ней.
Спасают дети, только дети,
И жить пытаюсь ради них

Я перед Господом в ответе
За души девочек своих.

Я не верю красивым словам,
И не верю в красивые жесты.
Ты пройдешь по чужим головам
Во всю глотку горланя о чести.

Ты идешь саранчой по садам,
Я тебе никогда не поверю.
Ради друга я душу отдам –
Говорил, притворяясь не зверем.

С каждым годом все больше потерь.
Я друзьям не прощаю измены,
Ты мне душу изрезал, как вены,
Так исчезни хотя бы теперь.

Я целую твои ладони,
Я целую колени твои.
В нежных ласках с тобой утонем,
В ласках поздней, осенней любви.

Отдыхаю в ненастье душой
И мечтаю вот так везде
Счастьем, горем делиться с тобой.
Ты - лекарство мое в беде.

Я целую твои ладони,
Каждый пальчик целую твой.
Лишь с тобою рядом я понял:
Хорошо быть самим собой.

Мне не надо с тобой лицемерить
И не надо кривить душой.
Не тебе, так кому же верить?
Вижу счастье в тебе одной.

Я целую твои ресницы,
И глаза твои я целую.
Предо мною мелькали лица,
А твоим лицом я любуюсь.

Я целую твои ладони,
Я целую запястья твои,
Души настежь друг другу откроем
И спасибо нашей любви.

В тумане город спрятан,
Размыты все граници,
Дома - большие пятна,
А маленькие - птицы.

Исчезли краски лета
Все серо и безлико,
Гуляет ветер где-то,
Ни шороха, ни скрипа.

Я тоже тих и чист,
Как белоснежный лист.
Ксения Бортник
Небо затянуто тучами,

Словно завесою дыма.
Сбились деревья кучами,
Стонут, от холода стынут.
Зарево красной помадою

Солнца улыбку рисует,
Ветер свинцовой прохладою
Души людские целует.
Ах, как неласкова ласка

Снежок скрипит под быстрой ножкою,
Морозец прогоняет лень,
А за узорными окошками
Татьянин день, Татьянин день.

Сугробы снега на завалинках,
Бураном замело плетень,
Кругом бело и в белых валенках
Уходишь ты в Татьянин день.

Снежинки мчатся за салазками,
Ты удивляешься сама:
Становится волшебной сказкою
Обыкновенная зима.

И заколдованно качается
В окне еловой лапы тень...
Пусть он с тобою не прощается
Татьянин день, Татьянин день.

От ладоней моих
До ладоней твоих
Километры дорог нехоженных,
И от жизни своей

Уже тысячи дней
Я не жду ничего хорошего.
Глупой сказкой живу
И во сне, наяву

Все на чудо надеюсь отчаянно,
Что ладонью своей
Я к ладони твоей
Прикоснуться смогу нечаянно.

Шапка снега с крыши свесилась,
Колокольчик издали...
В эту ночь ему пригрезилась
В бальном платье Натали.

Блеск, звон шпор, корсеты узкие,
С хоров котильон гремит,
А она такая грустная,
Беззащитная стоит.

И весь бал с молвою спешною,
С мишурой и суетой
Покорен ее нездешнею,
Неземною красотой.

А она тепло, доверчиво
Вдруг взглянула на него.
И он понял: эта девочка
Ждет его лишь одного.

Шапка снега с крыши свесилась,
Колокольчик смолк вдали,
А ему до утра грезилась
В бальном платье Натали.

Какое счастливое время –
Военного детства года!
А мы, босоногое племя,
Грустить не умели тогда.

И праздники были все краше,
И лозунга сила ясна:
"За детство счастливое наше
Спасибо, родная страна".

На утренник стоило мчаться,
Чтоб там получить, наконец,
Кусочек военного счастья –
Большой, расписной леденец.

А счастье-то было - до неба!
И дома, веселью под стать,
Кусочками черного хлеба
Встречала усталая мать.

То праздники были. А в будни
Нас горем встречало житье,
Но мы никогда не забудем
Военное детство свое.

Как шли по домам "похоронки"
Стучал почтальон у крыльца,
И мы, малолетки-девчонки,
Работали в поте лица.

Какое счастливое время,
Когда еще все впереди!
И кажется радости бремя
Огромным, как сердце в груди!

На ласковой земле
У мамы появилась я
И астры на столе.
Мне подарили мир любви

И деда взгляд прямой,
Наш дом, где я и брат росли,
А папа был живой.
По-матерински жизнь щедра!

И мама тут, со мной,
А значит, хватит мне добра
На весь мой путь земной.
Мне, брату, близким и друзьям.

Недаром столько лет
Мы вместе - мама, жизнь и я,
И астры на столе.
Пожухлая трава

Сквозь треснувший асфальт.
Бесцветные слова
Об осени твердят.
Звук вянет, гаснет мысль.

Ты жалок, одинок.
Не раскисай! Влюбись
В нахохленный денек,
В ободранный горсад,

В прошедший листопад,
В досадный снег с дождем,
В продрогнувших девчат.
Влюбись в рябины кисть

И зиму, что придет.
Возьми и в жизнь влюбись!
И слово оживет.
Как вечная трава

Пробьет асфальт любой.
Земля лишь тем жива,
Что есть на ней любовь.
Боль - милость.

И беда - награда.
А это дорогого стоит.
Дышу. Люблю.
Сильна и рада:

Все к лучшему.
Болит живое.
А скажет жизнь:

Вздохнув, запомню как весной
Березки светятся от счастья,
Сияя первою листвой.

Ах, Натали, Вы так прекрасны!
Спокоен Ваш серьезный взгляд,
Как-будто тень беды ужасной
Вас не коснулась во сто крат.

Как-будто вы давно забыли,
Что Пушкин в свой последний час
Друзей, что с ним всю боль делили,
Просил не беспокоить Вас.

О, Натали! Никто не знает
Ни Ваших слез, ни Ваших мук.
Спокойный взгляд не выражает
Ни скорбь утрат, ни боль разлук.

А под портретом: Н. Ланская,
Как неудачный псевдоним.
Но я всегда Вас представляю
С поэтом рядом, только с ним.

Возможно, Вашим стал супругом
Какой-то генерал Ланской,
Но сердце Ваше, как недугом,
Томилось странною тоской.

Стою у Вашего портрета
Под взглядом Ваших милых глаз.
Женой Великого Поэта
И только ею вижу Вас.

Пришел, остановился на пороге
И голову повинную на грудь.
Чем ты заплатишь за мои тревоги,
За этот к истине нелегкий путь?

За эти ночи, полные отчаянья,
За горькие слова людской молвы...
Зачем твои мне жалкие раскаянья,
Смиренный жест повинной головы.

Моя рука в пушистой варежке
Коснулась ласково ограды.
Как спится вам, отец и матушка,
Под этой сенью снегопада.

Но ни словечка, ни прощания,
Молчат, родимые, навечно.
Как тяжко мне под то молчание
Стоять с истомою сердечной!

Здесь тишина и безмятежие,
А я слезы своей не скрою,
Что принесла в безмолвье снежное
К родному вечному покою.

Мелькают на экране зыбком
В квартирах мирной тишины
Живые лица и улыбки
Невозвратившихся с войны.

При виде их беззвучно плачу...
Внук спит, к чему тревожить сны?
А рядом смотрит передачу
Мой сын, не видевший войны.

Года идут, мелькают даты,
Но, веря в мир и тишину,
Все возвращаются солдаты
В давно прошедшую войну...

Теплый дождь прогулялся над кленами
Мимоходом асфальт сполоснул,
Прошумел тополями зелеными
И за лесом затих и уснул.

Пестрой радуги теплется зарево,
Отражаясь в озерную синь,
И стоит городок наш Булаево,
Погружен в дремоту и полынь.

Помню лето и поле раздольное,
И ночевки в пахучих стогах.
Наше детство далекое, вольное,
С терпким вкусом травы на губах.

Край суров и не всем улыбается,
Но любителям юга назло,
Наше скромное лето булаевцам
Щедро дарит цветы и тепло.

По дороге проселочной
Вновь бреду наугад.
Не сосенки и елочки,
А березы стоят.

И ни речка солидная,
Ни крутой бережок,
Просто озеро Рыбное
И зеленый лужок.

Просто серая шилохвость
Шебуршит в камышах,
И душистая жимолость
Здесь цветет неспеша.

По веленью сердечному
Прихожу я сюда.
Все простое и вечное,
Как камыш и вода.

Сохранить бы от гибели
Лес и сена стожок,
Это озеро Рыбное
И зеленый лужок.

Ковыльная степь, словно шелк под копытом,
И ветер вплетается в гривы коней.
И скачут, и скачут по степи джигиты,
И музыка кюя слышней и слышней.

Казахская степь, как была ты прекрасна!
Как морем тюльпанов вскипала весной!
Седые акыны, легенды и сказки
Сквозь годы и бури прошли над тобой.

И в годы беды, когда сиры и нищи
Пришли в эти степи другие сыны,
Казахский народ дал и кров им, и пищу,
Душой отогрев, защитил от войны.

Ковыльную степь целина поглотила,
И сердце болит от тоски неспроста:
Исчезла твоя богатырская сила,
Загублена плугом твоя красота.

Как хочется верить, что беды забыты,
Вскипишь ты тюльпанами в знойной дали!
И снова помчатся по степи джигиты,
Домбра запоет о весне и любви.

Это авитаминоз.
Отощали организмы.
Свесил вниз свой клювик-нос
Гость пернатый на карнизе.

Что ж ты, глупенький, взъерошен,
Не клюешь промерзших крошек?
Я сама, как хворый птах,
Замерзаю апатично.

Мне весна и крах в делах
В равной мере безразличны.
Но тебе, печальный мой,
Дам черемухи сухой,

Сухарей поджаристых...
Не умри, пожалуйста!
Здравствуй скверик,
Приятель старинный!

Нынче, вместо деревьев до неба,
Две аллеи сирени, рябина
Да развалины клумбы нелепой.
В детстве звался парком, горсадом.

Помолчим, дружище, в тиши.
Все как есть. И другого не надо.
Мы несуетны и хороши.
Видишь, кроха с мамой гуляет?

Ну, давай, тряхнем стариной!
Парк огромный и тетя большая –
Это, кажется, мы с тобой.
Ты опять, приятель старинный,

Роль гиганта играешь. И прав.
И улыбка старой рябины
Словно голос детства добра.

Поэты падают в траву
И в рифму говорят об этом.
К ним, дивом дивным наяву,
Плывут закаты и рассветы.

Им, в трепете, в цвету, в росе
И, розовея от смущенья,
Сердечки дарят все сирени,
Влюбленные внимают все.

Страна в депрессии. Кабак.
Сорвались с цепи, моды, нравы,
В бреду дельцы, что нами правят
И масса прочих бедолаг.

Все бред. Но я переживу,
Поскольку для меня поэты
В восторге падают в траву
И в рифму говорят об этом.

Я не поэт. Я это знаю.
Но стать поэтом я мечтаю.
Все мысли, чувства, даже душу
Поэзии я посвящаю.

Усевшись в комнате со скуки,
Сижу в глубокой тишине –
Пусть будут творческие муки,
Но все же стих удастся мне.

Да, я и стих мой - только дети,
Но мы живем на этом свете.

Я упала в огромное небо.
Брызги звезд окружали меня.
Я упала, когда тебя не было,
И с орбиты сошла земля,

Утонула в холодном безмолвии
Незнакомых чужих миров.
А тебя охраняли молнии,
Не тревожа спокойных снов.

Пробуждаясь от сна недоброго,
Я опять вспоминаю тебя
До бездушия благородного,
Жить сумевшего не любя.

Я не могу тебя любить
И ты меня любить не можешь –
Оборвалась доверья нить,
Паду - ты встать мне не поможешь.

Уходишь, превращая в смех,
Жизнь, боль, мечты и ожиданья,
А я ведь тоже человек,
Хочу любви и пониманья.

Попрал ты все, чем я живу,
Чтоб я исчезла, замолчала.
Но я воскресну, оживу
И жизнь свою начну сначала.

Я знаю, что не будет вам покоя,
Ведь я сумела вас заворожить.
И вот меня, от нетерпенья воя,
Толпа решила на костер тащить.

Комедией суда не стоит утруждаться.
Едва взглянув в мятежные глаза,
Толпа не в силах больше оторваться,
Казнь начинается. Вся свора "За".

И вот зрачки расширены от боли
И отблеск пламени на волосах.
Мой дух отвергнут.
Им не нужно воли.

В толпе на жалких лицах бьется страх.
Я рассмеюсь в глаза тупому рабству, Вернусь такой же я в грядущий век,
И может вновь меня в угоду хамству
Сожжет непониманьем человек.

Это был простой, холодный вечер,
Небо в тучах и луны не видно.
Я скучаю с той последней встречи
И признаться в этом очень стыдно.

Знаю, ты ушел как подобает
И причину объяснил вполне,
А в любви ведь всякое бывает,
Но от этого не легче мне.

Да, конечно, глупо обижаться,
Пусть обиду погасят года,
А хорошее должно остаться
В памяти хотя бы. Навсегда.

Живи, пока живется
И жизнью дорожи,
Покуда сердце бьется,
По венам кровь бежит.

Гордись, пока гордиться,
Что совесть есть и честь,
Резвись, пока резвится,
Пока здоровье есть.

И пой, пока поется
И все в тебе поет.
Пусть жизнь как песня льется
И горе не берет.

Я - русский, но живу я в Казахстане.
Я здесь родился, здесь моя земля,
Мои дожди, покосы и туманы,
Мои березы и мои поля.

И где бы ни был, я сюда приеду,
Вернусь домой в седой родимый край,
Где ждет меня застольная беседа,
Мой друг-казах веселый Карабай.

Мы все давно и твердо это знаем,
Что в этом крае издревле живет
Не знающий вражды и пререканий
Гостеприимный, ласковый народ!

В других краях и ненависть, и войны,
А нам покой судьбой в награду дан.
Клянусь, что буду я тебя достойным,
Моя республика, мой Казахстан.

В хорошеньком палисаднике
Шафраны зажгли свои шарики.
Весь домик такой аккуратненький
И, словно игрушка, маленький.

И смотрит окошко весело,
И кажется, что хозяюшке
Живется легко, как в песенке
И просто, как баю-баюшки.

Хозяйка, большая умница,
Не сронит горького слова.
А нам, посторонним, думается,

Бедная синичка
Мерзнет, замерзает.
Маленькая птичка
Крошки собирает.

Бедная синичка
Мечтает лишь о том,
Чтоб ее пустили
Мы в наш теплый дом.

Спряталась кошка в шкафу
Не отыскать никому.
Знает лишь кошка одна
Куда подевалась она.

Лед повсюду, не вода.
Листья с деревьев уже опадают.
Мокнут деревья и замерзают.
Голые ветки тополь поднял,

Листик застывший в ветках зажал.
Листик застывший так одинок!
Мерзнет как этот осенний денек.

Белый, как зайчонок.
Выпал новенький снежок,
Нежный, как ребенок.

Лежавший на диване кот
Мурлыкал тихо без забот.
Но вдруг он быстро встрепенулся,
На задних лапках подтянулся...

Прыгнул кот с дивана на пол
И схватил кого-то лапой.
Кот схватил мышонка лапой.
Ах, зачем он прыгнул на пол!

У меня есть чудо-кошка,
Мы играем с ней немножко.
Эта кошка - просто диво.
Так игрива и красива.

А зовут ее Анфиска –
Замечательная киска!

Сижу один я у окна,
Стишок я сочиняю,
А Василиска все шалит –
Она мне помогает.

Она похожа на лису,
Бегущую от зверя.
Изобразила вдруг испуг,
Сама себе не веря.

Про кошку стих я сочинял
Весь день я с кошкой проиграл.

Захарова Катя
Пришла зима, снег выпал
И я сбегу на волю,
Сбегу я в чисто поле

И поваляюсь в беленьком снегу.
Как хороша природа!
В такую вот погоду
Никак сидеть я дома не могу.

У меня большой щенок.
Он игрив и ласков,
Он такой смешной, веселый,
Понимает ласку!

Что скажу, все сделать может
Мой веселенький щенок.
Если загрущу - поможет.
Бимка - лучший мой дружок!

Плыви, плыви, кораблик,
К далеким городам.
Плыви, плыви, кораблик,
Ведь ты моя мечта.

Но вот кораблик тонет
И как его достать?
Я позову братишку
Кораблик выручать.

Плыви, плыви, кораблик,
И не тони опять.

Есть у нас два щенка,
Оба черноглазые.
У них пятнышки на спинке,
Ночью спят они в корзинке.

Пока в школу мы ходили,
Они "порядок" наводили.
Навели такой "порядок",
Что уборку делать надо.

Стала мама нас ругать,
Нам велела их отдать.
Мы их любим, между прочим!
Сами будем убирать

То, что натворят они
Нынче и в другие дни.

Рисую дом, рисую птицу,
Рисую пожелтевший клен,
Рисую и смотрю на лица.
Рисую осень за окном.

Рисую я родную школу.
В ней озорной народ веселый
Бежит гурьбою на урок...
Но как нарисовать звонок?

Чудесное лето, чудесные краски,
Чудесный пейзаж чудесной раскраски.
Чудеснее нету прекрасного лета:
Зеленая травка, зеленые ветки.

Жил котенок в доме
Черный, как смола,
И любили все его
Как любим ты и я

И только собаки его обижали,
Шугали, гоняли, гулять не давали.
Но был котенок умный,
Смелый и смешной,

На пакости собачьи
Ответил добротой.
Жил котенок в доме
Черный, как смола,

Полюбили все его
Как любим ты и я.

Словно тихий звон
К нам пришла зима.
Все белей кругом,
Бархатны снега.

Словно снежный дождь
Белый пух идет.
Белые пушинки –
Белых мух полет.

Задремали птицы
И вокруг краса,
Лишь звенят синицы.
Мутны небеса.

Как прекрасный сон
Все белым-бело.
Словно нежный стон
Вьюги помело.

Неразлучны вместе
Седьмой десяток лет
Булаевцы и "Вести" -
Семьи дружнее нет.

По-прежнему звонко
Зовем вас "районка".
"Путевкой" наши "Вести" были,
Но мы их и тогда любили.

Пусть вы сменили "псевдоним",
Вас никому не отдадим!
Вы с нами в радости и в горе,
И в перестройку, и в застой.

С любой напастью мы поспорим
И справимся с бедой любой.
Редакция - нам мать родная,
Газета - наша колыбель.

И это громко мы признаем
С вот этих вот страниц теперь.