1. Государственная ономастическая комиссия при Правительстве Республики Казахстан (далее - Комиссия) является консультативно-совещательным органом, который вырабатывает предложения по реализации государственной языковой политики в области ономастики (антропонимики, топонимики, космонимики, астронимики, этнонимики, зоонимики, документонимики, эргонимики и др.) с целью формирования единого подхода к наименованию географических объектов, упорядочения употреблений и учета топономических названий, восстановления, сохранения исторических названий как составной части историко-культурного наследия Республики Казахстан и их переименованию. 2. Комиссия в своей деятельности руководствуется Конституцией Республики Казахстан, законами Республики Казахстан, актами Президента и Правительства Республики Казахстан, иными нормативными правовыми актами, а также настоящим Положением. 3. Состав Комиссии утверждается постановлением Правительства Республики Казахстан. 4. Решения Комиссии носят рекомендательный характер. 5. Утверждение вновь присвоенных, переименованных и уточненных наименований топонимических объектов в Республике Казахстан осуществляется Правительством Республики Казахстан в установленном порядке только при наличии заключения Комиссии. 6. Организационное, материально-техническое и методическое обеспечение деятельности Комиссии осуществляется Министерством культуры Республики Казахстан.

Основными задачами Комиссии являются: сбор, систематизация и изучение географических названий, составление научно обоснованных словарей по ономастике; внесение предложений по восстановлению ранее утраченных исторических топонимов; участие в выработке наименований для новых географических объектов; поддержка ономастики как географической и историко-культурной дисциплины.

8. В целях решения возложенных задач Комиссия: 1) на основе действующих норм орфографии, научной транскрипции и сложившихся культурно-исторических и социальных факторов представляет заключения о наименованиях, переименованиях, уточнениях и транскрипции названий: городов, районов, других административно-территориальных единиц; промышленных, сельскохозяйственных предприятий, железнодорожных и автодорожных станций, почтовых отделений, проектных научно-исследовательских организаций, учреждений, предприятий, высших, общеобразовательных, средних специальных и профессиональных учебных заведений, транспортных, рыболовных судов, пристаней, гидросооружений, аэропортов и других объектов, подведомственных республиканским министерствам и ведомствам Республики Казахстан; фамилий, имен и отчеств граждан, а также псевдонимов писателей и общественных деятелей; 2) оказывает консультационную помощь министерствам и ведомствам республики в решении вопросов, возникающих в процессе составления карт, издания справочников, словарей, атласов, следит за правильной транскрипцией номенклатуры географических названий Казахстана в них; 3) координирует издание справочников и словарей по ономастике и топонимике; 4) осуществляет комплекс мер, направленных на сохранение заповедных названий населенных пунктов, улиц, проспектов, площадей; 5) активно способствует формированию у населения страны уважительного отношения к исконно народным и исторически сложившимся названиям как составной части историко-культурного наследия Республики Казахстан; 6) координирует деятельность ономастических комиссий на местах, которые совместно с местными исполнительными органами принимают решения о наименованиях и переименованиях, внесении уточнений в транскрипцию названий городских районов, площадей, проспектов, бульваров, улиц, парков, скверов и т.п.; 7) заслушивает на своих заседаниях отчеты, сообщения и информацию председателей областных, городских, районных ономастических комиссий; 8) дает заключения по спорным вопросам о наименованиях и переименованиях, внесения уточнений в транскрипцию топонимов административно-территориальных единиц, предприятий, объединений, железнодорожных станций, аэропортов и других физико-географических объектов; 9) рассматривает письма организаций, творческих союзов, отдельных граждан по вопросам восстановления или замены исторических топонимов и дает соответствующие рекомендации; 10) анализирует состояние реализации государственной языковой политики в области ономастики по материалам, сообщениям и информациям органов государственного управления Республики Казахстан, других организаций.

9. Заседания Комиссии проводятся регулярно в соответствии с планом работы, который принимается на заседании Комиссии и утверждается ее председателем. Заседания Комиссии считаются действительными, если на них присутствуют не менее половины ее членов. 10. Решения Комиссии принимаются открытым голосованием большинством голосов от общего числа членов Комиссии, присутствующих на ее заседании. 11. Для рассмотрения отдельных вопросов, входящих в компетенцию Комиссии, в случае необходимости создаются рабочие группы. 12. Секретарь Комиссии формирует план работы, повестку дня заседаний, организует взаимодействие членов Комиссии и отвечает за делопроизводство.

Правительство Республики Казахстан постановляет.

Одобрить прилагаемую Концепцию государственной ономастической работы в Республике Казахстан.

Настоящее постановление вступает в силу со дня подписания.

21 января 2005 года № 45 Одобрена постановлением Правительства Республики Казахстан от «21» января 2005 года № 45

В настоящее время ономастика, как одно из ведущих направлений национально-языковой политики в республике, приобретает не только научно-практическое, культурно-историческое, но и общественно-политическое значение. На любом этапе развития общества ономастические наименования имели важное историческое значение. Ни одно человеческое сообщество, ни одно государство в процессе своего развития не обходились без собственного набора антропонимов и топонимов. Также и казахстанское сообщество имеет свою ономастическую систему, сформировавшуюся в далеком историческом прошлом. Национальная ономастическая система Казахстана, складывавшаяся на протяжении многих столетий, начиная со второй половины ХІХ, века подверглась кардинальным изменениям и вынуждена была служить колониальным интересам царского правительства, а позже тоталитарной политике советской системы. Идеологи колониального и тоталитарного режимов превратили ономастику в политическое средство воздействия на историко-культурное сознание общества. В результате был нанесен огромный ущерб самобытности, национальной специфике казахской ономастики, особенно его топонимической и антропонимической системам. Карта Казахстана была подвергнута значительным искажениям. С приобретением независимости и становлением Республики Казахстан, как субъекта международных отношений, национальная ономастика начала активно вовлекаться в мировое пространство. Ономастические единицы в настоящее время активно задействованы в международных официальных документах. Такие названия, как Туркестан, Астана, Байконур, Карашыганак и др., включенные в ономастическое пространство Казахстана, будучи тесно взаимосвязанными с экономикой, историей, культурой Казахстана, несут не только адресную функцию, но и являются высокоассоциативными семиотическими знаками, заключающими в себе мощный национальный потенциал. Вместе с тем продуктивность мер по реализации актуальных задач развития национальной ономастики непосредственно связана с их нормативным правовым обеспечением. В настоящее время нормативная правовая база ономастической работы основывается на соответствующих положениях Конституции Республики Казахстан, Закона Республики Казахстан от 11 июля 1997 года “О языках в Республике Казахстан", Концепции языковой политики Республики Казахстан, одобренной распоряжением Президента Республики Казахстан от 4 ноября 1996 года № 3186, Закона Республики Казахстан от 8 декабря 1993 года «Об административно-территориальном устройстве Республики Казахстан", Положения о Государственной ономастической комиссии при Правительстве Республики Казахстан, утвержденного постановлением Правительства Республики Казахстан от 21 апреля 1998 года № 368, Порядка наименования и переименования организаций, железнодорожных станций, аэропортов, а также физико-географических объектов Республики Казахстан и изменения транскрипции их названий, утвержденного постановлением Правительства Республики Казахстан от 5 марта 1996 года № 281. В целях дальнейшего развития систематизации и координации работы в области ономастики, соответствующей демократическим преобразованиям в нашей стране, возникла необходимость разработки Концепции государственной ономастической работы в Республике Казахстан. Это обуславливает рассмотрение проблем национальной ономастики на государственном уровне.

определение основных научно-обоснованных направлений упорядочения ономастической деятельности в республике; определение основных принципов дальнейшего развития национальной ономастической системы; разработка правовых основ, механизма функционирования и форм реализации ономастической работы.

Реализация Концепции предполагает следующие направления: научно-аналитическая и научно-практическая деятельность; упорядочение наименований административно-территориальных единиц, переименование населенных пунктов и восстановление исторических географических названий в Республике Казахстан; упорядочение фамилий, отчеств и личных имен граждан казахской национальности Республики Казахстан; унификация, координация и контроль за оформлением визуальной информации и рекламных текстов; дальнейшее совершенствование нормативной правовой базы.

С учетом исторических основ для разрешения накопившихся научных проблем прошлого настоящий проект предполагает осуществление следующих действий: на основе имеющихся в наличии топономического фонда продолжение работы по формированию национальной лексико-графической базы топонимов и компьютерного фонда по секторам ономастического пространства Казахстана; осуществление поисковой и научно-изыскательской работы, выявление и регистрация фактов изменения исторических названий географических, административно-территориальных объектов, местностей, которые появилисъ на карте Казахстана до и после вхождения его в состав Российской империи, а также в результате известных перегибов, идеологического прессинга в периоды коллективизации, культа личности, освоения целинных земель, "перестройки" и в иные исторические периоды; продолжение работ по анализу конкретных фактов изменения исторических названий административно-территориальных единиц, местностей, населенных пунктов, физико-географических и других объектов Казахстана; проведение дальнейшего учета и систематизации исконных казахских топонимов, изучение частоты употребления казахских топонимов. Основными средствами обеспечения научно-аналитической и научно-практической деятельности являются: развитие научных исследований как в теоретическом, так и в практическом направлении по актуальным проблемам ономастики по ее конкретным разделам: антропонимии, топонимии (гидронимии, микротопонимии, орономии, посессивным названиям), этнонимии, эргонимии, космонимии, зоонимии, фитонимии, спелеонимии, хоронимии, ойконимии и другие; поддержание на постоянной основе базы данных по ономастике, усовершенствование, пополнение, снабжение необходимыми материалами каталога физико-географических наименований и ойконимов (топонимы, антропонимы, зоонимы, фитонимы и др.) путем применения новых технологий и разработки компьютерных программ; проведение научных исследований по теоретическим и практическим аспектам актуальных проблем ономастической работы; изучение и учет опыта мирового сообщества в области ономастики, гармонизация взаимодействия с представительством Комиссии по стандартизации географических названий при ООН по СНГ в Москве; дальнейшее усовершенствование научно-фактологической базы фундаментальной ономастики и иной ономастической деятельности в республике. разработка и использование передовых технологий сбора и анализа информации, позволяющих принимать необходимые и своевременные решения по вопросам ономастики; оценка эффективности предпринимаемых мер по совершенствованию нормативной правовой базы и ее реализации; координация разъяснительной работы, собеседований с населением, публикация материалов в периодической печати, выступления по телевидению и радио с целью формирования у населения республики уважительного отношения к исконно народным и исторически сложившимся названиям; продолжение работ по выпуску литературы по актуальным проблемам ономастики, а также проведение конференций, семинаров, круглых столов.

При присвоении имен людей, имеющих особые заслуги перед республикой и внесших существенный вклад в ее историю, науку, культуру, литературу и искусство, а также имен государственных и общественных деятелей и деятелей науки и культуры мирового масштаба административно-территориальным единицам и при их переименовании учитываются и соблюдаются следующие принципы: городам, поселкам городского типа, районам имена людей в дальнейшем не присваиваются; в целях исключения многократного повторения и тиражирования одних и тех же имен допускается их присвоение по республике не более чем в трех случаях и не ранее пяти лет со дня их смерти; присвоение объектам имен осуществляется не ранее десяти лет со дня присвоения (изменения) имени. Местным представительным и исполнительным органам рекомендуется 1) при принятии решений о наименовании и переименовании районов в городе, площадей, проспектов, бульваров, улиц, переулков, парков, скверов, мостов и других составных частей города, об изменении транскрипции их названий: имена людей, имеющих особые заслуги перед республикой и внесших существенный вклад в ее историю, науку, культуру, литературу и искусство, а также имена государственных и общественных деятелей и деятелей науки и культуры мирового масштаба присваивать не более чем в двух случаях для каждой из областей, города республиканского значения и столицы и не ранее пяти лет со дня их смерти; не присваивать имена ныне живущих людей; осуществлять переименование объектов не ранее десяти лет со дня присвоения (изменения) имени; 2) при принятии решений о сооружении мемориальных досок согласовывать такие решения с Министерством культуры, информации и спорта Республики Казахстан. В данном направлении предусматривается осуществление следующих задач: разъяснение и формирование через средства массовой информации уважительного отношения населения к исконно народным и исторически сложившимся названиям, сохранение исторических наименований различных объектов: административно-территориальных и территориально-промышленных единиц, населенных пунктов, а также улиц, площадей и учреждений; избавление от чрезмерной идеологизации наименований административно-территориальных и территориально-производственных единиц, а также улиц, площадей, названий учреждений; отказ от практики переименования исторических топонимов, употребления названий, не несущих смысловую топонимическую нагрузку.

Для проведения работы в данном направлении предусматриваются следующие мероприятия: налаживание координационной и организационной работы совместно с Министерством внутренних дел Республики Казахстан, органами записи актов гражданского состояния республики по выпуску словарей и справочников по казахской антропонимии; осуществление координаций проведений индексации, правильного оформления и транслитерации на другие языки фамилий, отчеств, личных имен граждан казахской национальности в соответствии с фономорфологическими нормами казахского языка; организация работы по идентификации антропонимических обозначений и написания их на казахском языке, по установлению единых правил транслитерирования на другие языки.

В данном направлении предусматриваются следующие мероприятия: разработка рекомендации по совершенствованию языковой культуры при художественном оформлении ведомственных объектов, информационно-щитовых реклам, вывесок коммерческих структур, иностранных представительств и других; проведение упорядочения наименований ономастических объектов по проверке наличия текста на государственном языке на рекламных щитах, в наименованиях организаций, учреждений, предприятий независимо от форм собственности, контролируя соблюдение языковых норм.

В целях дальнейшего развития систематизации и координации работы в области ономастики, соответствующей открытому гражданскому обществу, нужно продолжить работу по дальнейшему совершенствованию нормативной правовой базы в данной сфере. В этой связи на данном этапе развития Казахстана целесообразно принять следующие меры: внести для проведения экспертизы ономастических работ соответствующие изменения и дополнения в законодательство; разработать соответствующий документ по вопросу ответственности за оформление визуальной информации рекламных текстов, не соответствующих положениям Закона «О языках в Республике Казахстан»; разработать правила написания на государственном языке и транскрибирования на русском и других языках географических объектов; разработать единые правила по идентификации и написанию антропонимических обозначений на государственном языке и транслитерирования их на другие языки; разработать совместно с заинтересованными министерствами и ведомствами Инструкцию по проведению индексации, правильного оформления и транслитерации на другие языки фамилий, отчеств, личных имен граждан казахской национальности в соответствии с фономорфологическими нормами государственного языка; внести изменения и дополнения в нормативные правовые акты в части, касающейся правовых основ ономастической работы и использования утвержденных Государственной ономастической комиссией наименований; разработать нормативные правовые акты, регулирующие деятельность служб по систематизации казахской ономастики.

Комплексная реализация Концепции подразумевает координацию деятельности центральных и местных органов государственного управления по дальнейшему развитию отечественной ономастики. В функции центрального исполнительного органа Республики Казахстан, осуществляющего руководство в сферах культуры и языка включены: организация работы Государственной ономастической комиссии; координация ономастической работы;

С основанием в первой половине XVІІІ в. верх-иртышских крепостей Восточно-Казахстанская область многократно подвергалась административно-территориальным преобразованиям. В соответствии с «Уставом о сибирских киргизах» (1812 г.) территория Среднего жуза делилась на округа, волости и аулы. С упразднением Омской области и образованием Пограничного управления (1838 г.) Семипалатинск и Усть-Каменогорск были присоединены к Томской губернии. В 1854 г. упраздняется Пограничное управление. Вместо него были открыты две области – Сибирских киргизов и Семипалатинская, куда вошли Семипалатинский, Каркаралинский, Павлодарский и Усть-Каменогорский уезды. Правобережье Иртыша (Рудный Алтай) относилась к Томской губернии, левобережная часть – Семипалатинской области. По Положению 1868 г. в состав Семипалатинской области входили Семипалатинский, Павлодарский, Каркалинский и Кокпектинский уезды. Зайсанский регион составлял особое приставство. В 1869 г. территории Кокпектинского и Зайсанского приставства были переделены, образовался Усть-Каменогорский уезд с центром в г. Усть-Каменогорске и Зайсанский уезд. С принятием «Положения об управлении областей Акмолинской, Семипалатинской, Семиреченской, Уральской и Тургайской» (1891 г.) никаких корректив в административно-территориальное устройство внесено не было. Оно просуществовало до 1917 г. Согласно Декрета ВЦИК и СНК «Об образовании Автономной Киргизской Социалистической Советской республики» (26 августа 1920 г.) в числе других была образована Семипалатинская губерния. Первоначально она была сформирована в составе дореволюционных уездов: Зайсанского, Каркаралинского, Семипалатинского, Усть-Каменогорского, Павлодарского. В июне 1921 г. Постановлением ВЦИК из Алтайской губернии в Семипалатинскую губернию была передана большая и плотно населенная территория. На правах уезда в состав губернии вошел Бухтарминский район. Александровская, Богословская, Бородулихинская, Воздвиженская, Выдрихинская, Каиндинская, Ковош-Ульбинская, Красноярская, Ново-Покровская, Черновская волости вошли в состав Семипалатинского уезда; Бобровская Больше-речинская, Быструхинская, Владимирская Глубоковская, Предгорненская, Черемшанская, Усть-Каменогорская и Чистопольская – в состав Усть-Каменогорского уезда. В январе 1928 г. принимается новое административно-территориальное деление. На территории Казахстана создавались 13 округов, в том числе Семипалатинский в составе 23 районов. 17 декабря 1930 г. окружное деление было ликвидировано и введено районное. Районы Семипалатинской области: Аягузский, Бельагачский, Джарминский, Зайсанский, Зыряновский, Катон-Карагайский, Кокпектинский, Курчумский, Риддерский, Семипалатинский, Тарбагатайский, Уланский, Урджарский, Шемонаихинский. В 1932 г. на территории Казахстана создается шесть областей: Алма-Атинская, Актюбинская, Восточно-Казахстанская, Западно-Казахстанская, Карагандинская, Южно-Казахстанская. В состав Восточно-Казахстанской области с центром в г. Семипалатинске входил 21 район: Абралинский, Аксуатский, Баян-Аульский, Бель-Агачский, Бескарагайский, Больше-Нарымский, Бухтарминский, Джарминский, Зайсанский, Зыряновский, Иртышский, Карабинский, Катон-Карагайский, Кировский, Кокпектинский, Кувский, Курчумский, Лозовский, Максимо-Горьковский, Митрофановский, Ново-Шульбинский, Павлодарский, Предгорненский, Самарский, Тарбагатайский, Уюрупинский, Чингистауский, Шемонаихзинский, Ульбинский. В 1939 г. Восточно-Казахстанская область была разделена на Семипалатинскую (центр г. Семипалатинск) и Восточно-Казахстанскую (центр г. Усть-Каменогорск). В 1997 г. в состав Восточно-Казахстанской области включена территория упраздненной Семипалатинской области. В связи со слиянием областная система административно-территориального деления претерпела значительные изменения. Упразднены: Абралинкий, Аксуатский, Большенарымский, Маканчинский, Маркаколький, Самарский, Таврический, Чарский и Чубартауский районы. В состав Аягозского района включена территория Чубартауского, Жарминского – Чарского, Зайсанского – Чиликтинский сельский округ, Зыряновского – г. Серебрянск, Катон-Карагайского – Большенарымского, Кокпектинского – Самарского, Курчумского – Маркакольского, Тарбагатйского – Аксуатского, Уланского – Тарвического, Урджарского – Маканчинского. Город Серебрянск отнесен к категории городов районного значения, административно подчинен акиму Зыряновского района. Перенесены административные центры: Катон-Карагайского района из с. Катон-Карагай в с. Большенарымское; Тарбагатайского района из с. Акжар в с. Аксуат; Уланского района – из аула Бозанбай в пос. Молодежный. В настоящее время административно-территориальное устройство Восточно-Казахстанской области представлено: города областного подчинения – Курчатов, Риддер, Семипалатинск, Усть-Каменогорск (областной центр) города районного подчинения – Аягоз, Зайсан, Зыряновск, Серебрянск, Шар, Шемонаиха; районы – Абайский Аягозский, Бескарагайский, Бородулихинский, Глубоковский, Жарминский, Зайсанский, Зыряновский, Катон-Карагайский, Кокпектинский, Курчумский, Тарбагатайский, Уланский, Урджарский, Шемонаихинский. В целом по области 15 районов, 10 городов, 26 поселковых и 228 аульных и сельских округов, 27 поселков и 857 аулов и сел.

Восточный Казахстан во все времена играл важную роль в историческом развитии племен и народов, так как связывал Южную Сибирь и Алтай с Семиречьем и Средней Азией. Во второй половине XV в. в связи с захватом территории западно-монгольскими племенами – джунгарами, происходит вытеснение коренного населения региона. Казахи возвращаются на свои земли после падения Джунгарии (1758 г.). На рубеже XІX-XX вв. в Восточном Казахстане крупными по численности населения Среднего Жуза были аргыны Семипалатинского уезда (около 60 тыс.), найманы располагались в Усть-Каменогорском (76 тыс.), кереи кочевали в пределах Семипалатинского (6 тыс.) и Зайсанского уездов. Большие изменения в составе населения региона начались в связи с переселенческим движением. Основной приток переселенцев (1870-1897 гг.) приходился на выходцев из Воронежской, Вятской, Казанской, Пензенской, Пермской, Самарской и Таврической губернии. Так, к концу XІX в. в регионе складывается полиэтнический состав с преобладанием казахского населения. Согласно данных Всероссийской переписи населения 1897 г., численность казахов составляла 604,5 тыс. чел., сибирских казаков – 28,7 тыс., крестьян – 96,0 тыс. Значительное увеличение переселенцев приходится на период «столыпинской аграрной реформы» – 160 тыс. чел. В канун Октябрьской революции (1917 г.) численность населения составляла 947,3 тыс. чел. За годы гражданской войны и период коллективизации численность населения существенно сократилась (голод, гибель массы людей, откочевки за пределы Казахстан). При этом более всего пострадало казахское население. Неизгладимый след в демографической истории оставила также Великая Отечественная война. (1941-1945 гг.). Основные потери пришлись на долю поколения от 18 до 30 лет. Казахстан является местом переселения многих депортированных народов. В Восточный Казахстан были насильственно переселены немцы, чеченцы, ингуши и др. На 01.06.1952 г. спецпереселенцев состояло на учете – 97572 чел. Бурное развитие экономики региона сопровождалось резким увеличением численности населения. Так, население Восточного Казахстана в 1959 г. увеличилось на 36,9% по сравнению с 1939 г.

Увеличение численности населения отмечалось и в последующие годы до 1989г. За период 1959-1970 гг. увеличение численности населения составило 24,5%, за 1970-1979 гг. – 6,0%, за 1979-1989 гг. – 6,6%. Распад СССР и суверенизация республик вызвали усиление миграционных процессов на всем постсоветском пространстве в т.ч. и Восточном Казахстане. Общая численность населения области по переписи 1999 г. составила 1531,0 тыс. чел., что на 13,4% меньше по сравнению с 1989 г. В целом Восточный Казахстан многонациональный регион, где в дружбе и согласии проживают 105 этносов. Наиболее многочисленными по переписи населения 1999 г. являются казахи – 743098 чел. (48,5%), русские – 694705 (45,3%), немцы – 32142 (2,1%), татары – 24506 чел. (1,6%), украинцы – 15696 чел. (1,1%). Другие национальности представлены немногочисленными группами: абхазы – 9 чел., аварцы – 90, австрийцы – 2, адыгейцы – 3, азербайджанцы – 1426, албанцы – 2, алеуты – 3, алтайцы – 70, американцы – 9, арабы – 14, армяне – 829, ассирийцы – 12, афганцы – 10, балкарцы – 16, башкиры – 570, белорусы – 4525, белуджи – 1, болгары – 524, буряты – 53, венгры – 26, вьетнамцы – 2, гагаузы – 17, голландцы – 4, греки – 154, грузины – 319, даргинцы – 36, долганы – 6, дунгане – 250, евреи – 457, ингуши – 64, испанцы – 6, ительмены – 1, калмыки – 41, караимы – 1, каракалпаки – 37, карачаевцы – 13, карелы – 20, киргизы – 377, китайцы – 257, коми – 38, коми-пермяки – 28, корейцы – 1574, коряки – 2, крымчаки – 1, кубинцы – 2, кумыки – 45, курды – 64, лакцы – 11, латыши – 107, лезгины – 104, литовцы – 284, марийцы – 206, молдаване – 630, монголы – 59, мордва – 658, нанайцы – 2, народы Индии и Пакистана – 2, ненцы – 12, нивхи – 1, ногайцы – 12, осетины – 121, персы – 9, поляки – 498, румыны – 15, саами – 1, саха – 9, селькупы – 1, словаки – 1, табасараны – 2, таджики – 214, талыши – 1, татары крымские – 32, таты – 3, тофалары – 1, тувинцы – 2, турки – 139, турки-месхетинцы – 6, туркмены – 62, удмурты – 222, узбеки – 1203, уйгуры – 1389, финны – 49, французы – 2, хорваты – 6, хакасы – 24, ханты – 2, цыгане – 239, чехи – 16, чеченцы – 1690, чуванцы – 5, чуваши – 463, чукчи – 1, шведы – 5, шорцы – 12, шунганцы – 1, эвенки – 1, эвены – 4, эстонцы – 319, юкагиры – 1, японцы – 9.

1.1 Признаки имени собственного В нашем исследовании невозможно не затронуть вопрос о месте имени собственного (ИС) в системе языка, поскольку необходимо показать, что ИС, представляя особый огромный лексический класс, занимает свое определенное место в языке и в жизни каждого социума. Так, И.Б. Шатуновский отмечает, что «любое слово, даже с самым элементарным значением (как, например, быть, иметь и т.д.), входит в систему языка, занимая в ней определенное место и выполняя определенную роль» [60, с. 13]. Это положение подтверждает и исследователь ономастики В.Н. Никонов: «Имя – слово и, как все слова, подчиняется законам языка, т.е. подлежит ведению языкознания... Но собственные имена образуют в языке особую подсистему, в которой и общеязыковые законы преломляются специфически, и возникают свои закономерности, которых нет в языке вне ее» [21, с. 6]. В современной ономастике накоплен большой массив ИС, которые чрезвычайно разнородны как по своему происхождению, так и по образованию. Имена собственные это не только «опознавательные этикетки», это слова, включающие всю энциклопедическую информацию или все «мои» сведения об их носителях» [24, с. 23-24]. Отличительные признаки ИС от других слов в языке представлены на рисунке 1. Помимо перечисленных признаков, ИС отличает их структурно-языковая организация и функциональная специализация. Имена собственные характеризуются функциональной закрепленностью за определенным, конкретным объектом (реальным или идеальным), поэтому, несмотря на то, что одно и то же имя будет дано нескольким объектам, это имя единично по отношению к называемому объекту. Отмечая наличие повторяющихся и распространенных имен, отчеств и фамилий, исследователь русских антропонимов Л.П. Калакуцкая в своей работе [61, с. 6] сделала существенный вывод о том, что к каждой, даже самой распространенной фамилии, следует относиться так, как будто она единственная в своем роде. Думаем, что этот вывод применим не только к фамилиям, но и к другим разрядам онимов, в частности топонимам, поскольку каждое имя обладает не только номинативной способностью, но и дифференциальной и идентифицирующей. Поэтому, несмотря на частотность повторяющихся названий в любом классе ИС, они предназначены для номинации и выделения единственного в своем роде объекта. ИС, называя, выделяет определенный, конкретный объект в ряду ему подобных, содержит информацию об этом объекте и вводит его в определенный таксономический ряд ИС могут быть образованы практически от любых слов языка. В функции имен собственных могут выступать не только различные части речи, но и синтаксические конструкции (словосочетания и целые предложения) как комплексные знаки. При этом они представляют композиции из нескольких готовых языковых единиц, формируя единое, неделимое целое и, субстантивируясь, переходят в разряд существительных: в каз. яз. – названия географических объектов Білезіктің Бірайырықбасы, Жындықатынбұлағы, Ешкіөлмес и др., в рус. яз. – Дальний Восток, Первая Медведка, Путь Ильича, Дружба народов и др. Предпочтение одних лексических единиц в качестве онимов другим, одного свойства или признака объекта, который является основополагающим в образовании имени, другому, одних структурных элементов – другим детерминировано познавательной деятельностью человека, его жизненным опытом и осмыслением окружающей действительности. Кроме того, ИС беспрепятственно переходят из одной языковой системы в другую, т.е. «элементы ономастикона могут иметь не только интролингвистический характер, то есть принадлежать определенному языку, но одновременно и интерлингвистический характер, то есть существовать не только в данном языке, но и в других языках, и в этом их существенное отличие от нарицательной лексики» [1, с. 15]. По этой причине ономастикон любого народа представляет собой совокупность разновременных и разноязычных по своему происхождению онимов. Имена собственные в большинстве своем считаются продуктом той эпохи, того времени, когда они были образованы. Имена собственные, в том числе топонимы, – достояние общества, развитие которого обусловлено различными социальными факторами:

языковая ситуация и др.

Эти факторы непременно влияют на формирование и состояние топонимии отдельно взятого региона. Поэтому важными начальными приемами любого ономастического исследования являются языковая атрибуция, локализация, хронологизация. Хронологизация по определенным историческим периодам и динамика развития позволили выделить в казахской топонимии несколько периодов развития (см. А. Абдрахманов, Т. Джанузаков, В.Н. Попова и др.), связанных с историческими событиями, происходившими на территории Казахстана. Определился и новый период в развитии казахстанской топонимии, характеризующийся массовыми переименованиями, появлением на географической карте новых названий нового государства, рождение которого начинается с утверждения Декларации о государственном суверенитете Казахской ССР, принятой Верховным Советом Республики 25 октября 1990 г. [27, с. 20]. Постановлением Совета Министров Казахской ССР (№ 156) 20 апреля 1990 г. была создана Государственная ономастическая комиссия, приоритетными задачами которой являются целенаправленное возрождение (Ренессанс) исконных названий и создание новых названий на территории Казахстана. Так, по данным Государственной ономастической комиссии при правительстве РК, начиная с 1991 г. к 2001 году 64 района, 8 городов, 420 аулов и поселков, 680 организаций образования, культуры, здравоохранения и др. получили новые названия, были исправлены транслитерационные искажения или возвращены исторические названия. Только за период с 1998 по 2002 гг. были изменены названия 2 городов, 4 районов, 250 сельских населенных пунктов, около 340 организаций образования и культуры, исправлены искаженные формы названий 2 районов, 1 города. Например, в Костанайской области 2 города, 10 районов, 9 аульных округов, 3 поселка, 14 аулов, 25 организаций образования и культуры, в Карагандинской области 2 областных района, 1 городской район, 18 школ, 4 учреждения культуры, 1 город, 5 поселков, 3 станции получили новые или правильно транслитерированные на русский язык названия. В Северо-Казахстанской области Советский район был переименован в Аккаинский, Целинный район – в район Габита Мусрепова, в Восточном Казахстане г. Лениногорску возвращено историческое название Риддер (дополнить), в Костанайской области – г. Кустанай по-русски транслитерируется как Костанай, поселки Боровской, Комсомол, Голощекино, Ленино соответственно переименованы в Меңдіқара, Қарабалық, Приуралье, Ұзынкөл и т.д. В соответствии с Государственной программой, направленной на стандартизацию географических названий, около 25 тыс. ойконимов, около 8 тыс. наименований школ, около 20 тыс. топонимов вошли в список, подлежащих переименованию или нормированию [28, с. 8-9]. Объемный корпус топонимов, который необходимо упорядочить, включает следующие группы: казахские названия, которые в искаженной форме транслитерированы на русский язык (каз. Құрық – рус. Курюк вместо Курык, Шірікаяқ – Чердояк вм. Ширикаяк, Шалқар – Челкар вм. Шалкар, Дөңбұлақ – Дундулак вм. Донбулак); названия, отражающие идеологию дореволюционной царской России (Николаевка, Александровка, Екатеринославка, Алексеевка, Романовка, Богодаровка, Дарственное, Петропавловск); названия-советизмы, отражающие идеологию советского строя (Красноармейка, Красный Октябрь, Новый путь, Путь Ильича, Крупское, Октябрьское, Дзержинское, Комсомол); названия, которые повторяются в пределах одной административно-территориальной единицы, так называемые «тиражированные» названия (п. Абай в одном и том же районе); названия, которые были даны вместо существовавших ранее автохтонных топонимов (Жамбыл – Тараз, Черновая – Қарасу, Гурьев – Ақтау). В ответ на возражения против переименований А. Кайдар заметил: «Едва ли безоглядный протест, а порой амбициозность – наилучший способ возражения. Оппонентам следует различать «национальное» и «националистическое». Никто не собирается все «неказахское» заменять «казахским», что само по себе абсурдно и принесло бы серьезный ущерб межнациональным отношениям. Но в то же время необходимость восстановления незаслуженно и незаконно измененных и вытесненных географических названий в Казахстане все же следует признать как право нации на историческую справедливость» (КП от 29.02.1992). Справедливость этого высказывания может быть подтверждена документально. Так, в Государственном архивном фонде г. Семипалатинска существует документ, свидетельствующий об изменении казахских, и не только казахских, названий. Приведем его полностью: Дело11 о переименовании казахских сел Мечетское в Белоярское, Буконское в Черноярское и Ахмировское в Темноярское Усть-Каменогорского уезда

О переименовании киргизских селений Буконского и Мечетского Кулуджинской волости и Ахмировского Себинской волости Усть-Каменогорского уезда. Буконское, образованное в 1838 году, и Мечетское – в 1843 году, и в Себинской волости селение Ахмировское, образованное в 1765 году. Все эти поселения состоят из смешанного населения, но ведаются установленными для туземцев народными судами, с той только разницей, что управляются не аульными старшинами, а сельскими старостами, неизвестно на каком основании введенными в селениях Мечеть и Буконь с 1901 и Ахмировском с 1837 года. В октябре месяце прошлого года Крестьянский начальник 2 участка Устькаменогорского уезда, руководствуясь циркулярным распоряжением г. Начальника области о непременном наименовании всех переселенческих и киргизских поселков русскими названиями, а не татарскими, немецкими и прочими, предъявил к названным селениям требование о переименовании их на русские (выделено нами). Названные общества в составленных по поводу сего приговорах изъявили согласие и ходатайствуют об изменении существующих названий и наименований следующими: Мечетское – Белоярским, Буконьское – Черноярским и Ахмировское – Солонцовым. Циркулярами г. Начальника области от 10 августа 1909 г., за № 10030 и 15 марта 1910 г., за № 4397, предложено селения с киргизскими, немецкими и иными нерусскими названиями наименовывать русскими названиями и не называть селения совпадающими названиями, а также по фамилиям должностных лиц, состоящих на местной областной службе. Приказали: Общее Присутствие определило: существующие названия селений переименовать: Мечетское – в Белоярское, Буконьское – в Черноярское и Ахмировское – в Темноярское, оставив их в составе тех же волостей и того же крестьянского участка. …селение Ахмировское находится на плодородной черноземной земле, а потому выраженное… о наименовании «Солонцовым» Общим Присутствием было признано неудобным и в соответствии с названными окружающим селений наименовано – Темноярским. (Ахмировское переименовано из Касыбаевского в Меновное, а затем в настоящее название в 1765 году) [Фонд 15, опись 1, дело 1585, связка 84, с. 14, 31]. Циркуляры, подобные изложенному в Деле, существовали во всех областях Казахстана, что является свидетельством политики царской России, которая проводилась на колониальных территориях. Трансформация названий топонимического пространства Казахстана про-исходила и в послереволюционный, а также советский периоды в связи с урбанизацией и индустриализацией, массовым переселением на территорию Казахстана представителей разных народов, когда планомерно проводилась политика «русификации». Так, в частности В. И. Беликов и Л.П. Крысин, анализируя языковую ситуацию и языковую политику в России и СССР, констатируют: «В послевоенные годы темпы индустриализации и урбанизации, начавшихся в национальных районах в 1930-е годы, постоянно возрастали. Промышленный пролетариат во многом (а в Средней Азии в основном) формировался за счет русских, что делало постепенную языковую русификацию городов неизбежной. Особенно сильно это сказалось в Казахстане и Киргизии. Результатом массовых перемещений населения (к перемещениям 1940-х годов добавилось освоение целинных земель) также была русификация, поскольку единственным кандидатом на язык-посредник в любых межэтнических контактах был русский… роль языка обучения переходила к республиканскому и частично к русскому, особенно в крупных городах, в первую очередь в столицах. В довоенное время большинство русских и других иммигрантов в национально однородных районах знали местные языки. Новые иммигранты не видели в этом нужды. Уже к 1974/75 учебному году в ряде республик число русских школ превышало число национальных. На первом месте был Казахстан, где на русском языке учились 68% школьников… В Казахстане и, в меньшей степени, в Киргизии русский язык в функциональном отношении заметно потеснил местные языки» [29, с. 398-403]. Столь подробное цитирование обусловлено необходимостью продемонстрировать вполне объективное мнение российских социолингвистов о языковой ситуации и языковой политике бывшего режима, результатом действий которого явилось, в том числе, сложившееся до 1991 года ономастическое пространство Казахстана. Все названия в основном передавались на русском языке, и, несмотря на разработанные в 30-е годы положения, выдвинутые казахскими лингвистами (А. Байтурсыновым, С.А. Аманжоловым, Х. Жубановым и др.), а также инструкций по передаче казахских названий на русском языке, деятельность по стандартизации транскрипции, транслитерации в соответствии с нормами казахского языка не была внедрена в практику. Интересно отметить тот факт, что в 1988 г. в России по инициативе Д.С. Лихачева был создан Советский Фонд культуры по топонимии, в результате действий которого в первые же дни его функционирования были возвращены исторические названия Ижевск и Набережные Челны. Одна из задач этого Фонда – разработка научно обоснованных принципов для возвращения исторических названий. Как отмечает В.П. Нерознак, деятельность Фонда распространяется «не только на названия городов, но и на улицы, поселки и даже на университеты. Так я, будучи выпускником ЛГУ, считаю неоправданным тот факт, что этот крупнейший вуз носит имя А.А. Жданова. Или еще: несмотря на мое глубокое уважение к С.М. Кирову, Ленинградский театр оперы и балета мог бы снова стать Мариинским… Кстати, одна из наших задач – борьба с массовостью наименований, приводящей к девальвации исторического лица. То же самое можно сказать и про Ленинградский академический театр драмы им. Пушкина. А почему не Александринский?» (ЛГ, 6 апреля, № 14, 1988). Деятельность Фонда, несмотря на то, что он был «Советским», не распространялась на территорию Казахстана и других республик, входивших в тот период в состав СССР. Анализ языковой ситуации, хронологическая периодизация имен собственных, этимологические изыскания, различные исторические справки, необходимые для толкования состояния ономастического пространства, показывают необходимость сведений о развитии самого общества, историческом расселении разных племен и народов на определенной территории, истории языковых и культурных контактов. Переименования не происходят сами по себе, случайно и вдруг. Все новые именования имеют причины как лингвистического, так и социального (экстралингвистического) характера. Так, в период расселения русских на территории Казахстана многие названия были иммигрированы вместе с переселенцами, т.е. населенным пунктам, в которых появлялись новые жители, присваивались названия, характерные для тех местностей, откуда шло переселение. Таким образом появились на карте Восточного Казахстана населенные пункты Украинское, Херсоновка, Ново-Черкассовка, Ярославский, Таврический, Самарский и т.п. Научный интерес представляет миграция названий, характерная для ономастики и связанная с тем, что ономастическое сознание человека хранит определенный фонд имен, которые составляют его индивидуальную, личную сферу и являются фрагментом его исторической памяти.

При образовании ИС используются все имеющиеся средства языка, но привлекаются они избирательно. Для каждого разряда ИС имеется свой набор словообразовательных средств, свои типовые модели и способы образования онимов, в частности топонимов, которые характеризуются способностью к отображению объективной действительности. Имена уже содержат в себе определенные значения, заложенные в словах, участвующих в их образовании. Однако это значение не связано непосредственно с сущностью самого объекта, подвергшегося акту номинации, а опосредованно отражает те или иные характеристики, которые важны для номинатора и связаны с культурно-релевантными ценностями народа. Кроме того, по мере вовлечения того или иного объекта в жизнь человека накапливаются различные сведения о нем, позволяющие дифференцировать его среди ему подобных. Так, например, для казахского народа, который долгое время вел кочевой образ жизни, источником для номинации географических объектов служили лексические единицы, обозначающие: дифференцированность природных объектов (вид болотистой местности – саз, томар, былқылдақ, батпақ, мий; тип почвы – ащы, тұщы, сортан, кебір, тип пастбища – Сарыжайлау, Жетіқоңыр); различные части тела – анатомическая терминология (жал, бұғаз, қабырға, көз);

именования этносов – этнонимы, имена родов (қалмақ, қазақ) и их подразделений (характерные для тюркских и монгольских народов) – генонимы (керей, уақ, матай, байыс);

исторические и бытийные события и действия (Қалмаққырған, Қалмаққұлаған, Ордақонған, Тақиякеткен, Жындықатынбұлағы) и т.д. В своих топонимических исследованиях А.А. Абдрахманов [36] обращает внимание на особенности образования казахских топонимов, среди которых он называет следующие: точная передача геоморфологической структуры, рельефа и тончайших признаков местностей, продиктованная видом хозяйствования казахов (скотоводством); обилие топонимов, связанных с растительным миром (облегчают скотоводу выбор пастбища); наличие топонимов, связанных с животным миром (предупреждают скотовода о наличии в той или иной местности вредных и хищных животных); наличие образных топонимов, названных по признаку уподобления и сравнения с другими предметами, а также топонимов, передающих внешние признаки, качества, свойства географических объектов. Топонимы, образованные в связи с какими-либо событиями, также можно отнести к этой категории географических названий. Все эти особенности характерны для топонимов Восточного Казахстана. Специфика ИС обусловлена, прежде всего, его предназначением, его функциональными возможностями.

1.2 Функции имени собственного Все функции ИС могут быть дифференцированы в прямой зависимости от функций языка как глобального явления. Как отмечает А.В. Суперанская, «в языке у имен собственных нет своих особых специфических функций. Их основная грамматическая функция – выражать в предложении подлежащее и дополнение, а основная лексическая функция – номинация. Эти функции присущи именам собственным, как и нарицательным, всегда, независимо от сферы употребления и от специфики ситуации» [10, с. 276]. Почти все исследователи признают первичной и основной функцией ИС номинативную. Известный русский языковед А.А. Реформатский отмечает: «Слова могут называть вещи и явления действительности; это номинативная функция, функция называния; есть слова, которые в чистом виде выполняют эту функцию, – это собственные имена... Собственные имена гипертрофированно номинативны: они призваны называть, в этом их назначение» [68, с. 36, 66]. С номинативной функцией тесно связаны идентифицирующая и дифференцирующая функции ИС, которые способствуют соответственно одновременному отождествлению (идентификации, индивидуализации) данного объекта и выделению (дифференциации) его из ряда ему подобных. Таким образом, ИС способно замещать предмет, объект. Действительно, мы, называя какое-либо ИС, представляем именно ту реалию, о которой идет речь, если данный предмет и, следовательно, его имя хорошо знакомы коммуникантам. Для более точной идентификации объекта к названию объекта прибавляются адресные конкретизаторы и т.п. Специфической функцией ИС, по мнению А.В. Суперанской и В.И. Болотова, является социальная легализация личности или географического объекта, служащая социальным целям. Для топонимов – это общественное назначение, отнесение к определенному виду объекта, указание на него. Исследование топонимического пространства современного Казахстана и факторов, которые влияют на присвоение и смену имен, позволяют выделить функцию идентичности, выполняемую ИС. Функция идентичности может быть соотнесена с функцией социальной легализации, однако для нее характерны отличительные признаки. В социологии понятие «идентичности» определяется как психологическое соотнесение себя с социальной группой, с членами которой индивид разделяет определенные нормы, ценности, групповые установки. Это понятие обобщенно выражает «осознание человеком своей принадлежности к какой-либо группе, позволяющее ему определить свое место в социокультурном пространстве и свободно ориентироваться в окружающем мире» [75, с. 53-54]. Понятие «идентичности» своеобразно преломляется в ономастической номинации. Так, признаками идентичности в ономастике могут быть: ● этничность (возрождение национальных ИС; образование национальных имен собственных) – этническая идентичность, которая предполагает принадлежность к определенному этносу. В настоящее время, несмотря на процессы глобализации и интеграции, происходящие современном мире, этнос рассматривается как самое надежное и стабильное сообщество людей, характеризующееся общностью менталитета, традиций и обычаев, привычек и условий существования. В постсоветском Казахстане начинается ренессанс этнических ценностей (культурных, исторических, социальных), которые возрождаются, в том числе, с помощью ИС. В условиях языковой ситуации Казахстана, характеризующейся полиязычием, обусловленным многонациональным составом республики, формируется межкультурная социализация ИС. Посредством функции идентичности, выполняемой ИС, происходит возрождение не только казахских национальных образов и представлений, но и других этнических групп, находящихся в тесном контакте с казахским народом и считающих своей родиной Казахстан. Поэтому в казахстанском ономастическом пространстве функционируют ИС различных этносов, что свидетельствует о разумной сбалансированной языковой политике, построении системы отношений в условиях межэтнических контактов. Этот процесс, связанный с идентификацией народов Казахстана, нашел отражение в топонимическом пространстве и Восточного Казахстана; проявление двуязычия – билингвальная идентичность как отражение развития двуязычия в Казахстане. Таким образом, функция идентичности заключается в возможности ИС идентифицировать отдельно взятого человека, целый лингво-культурный социум или определенную социальную группу с различного рода общностями. ИС являются частью каждой культуры и имеют огромную значимость для людей, получающих имена и создающих их для номинации различных объектов, в целом – для лингвокультурного социума, в котором эти имена функционируют. В настоящее время одним из направлений языковой политики Республики Казахстан является восстановление исконной формы искаженных казахских названий в русской транскрипции, представленных в значительном объеме в различного рода документах, картах, справочниках и т.п. Этой проблеме посвящены многочисленные статьи казахстанских авторов (см. Т. Джанузаков, А. Кайдаров, Е.А. Керимбаев, Б. Хасанов, К. Рысберген, Г.Б. Мадиева и др.). В Концепции упорядочения наименований государственных и административно-территориальных единиц, переименования населенных пунктов и восстановления исторических географических названий в Казахской ССР говорится: «Учитывая возрастающие требования широких слоев населения Казахстана по поводу упорядочения географических наименований, переименования и восстановления исторических названий населенных пунктов, а также государственных и административно-территориальных объектов республики, в которых наблюдаются серьезные нарушения исторических, лингвистических и научных принципов ономастики, Государственная ономастическая комиссия при Кабинете Министров Казахской ССР считает необходимым рассмотреть вопрос об устранении незаконных и неоправданных переименований исконно казахских исторических географических объектов, ограничении тиражирования одних и тех же наименований на территории республики и унификации их написания на казахском и транскрибирования на русском языках» [КП, 20.09. 1991 г.]. В настоящее время в различные административно-территориальные документы (карты разного масштаба, официальные документы) вносятся соответствующие изменения с целью орфографической кодификации как казахских, так и русских географических названий. Отношения между именем и идентичностью настолько сильны, что искажение ИС составляет искажение человека или объекта. Смысл идентичности и уникальности, который дают ИС, объясняет, почему они нас интересуют и так важны для нас как для отдельных индивидуумов, так и для общества в целом. Таким образом, ИС как полнозначное слово, занимающее в силу своей функциональной специфики особое место в языковой системе, выполняет, наряду с общеязыковыми функциями языка, функции, характерные только для ИС. Функциональная специфика ИС определяет, в свою очередь, корпус онимии и семантические особенности ИС. Постепенное накопление знаний и детализация признаков, а также выявление специфики каждого отдельного топонима как уникального явления и исторического факта являются аргументом в пользу того, что необходимо активизировать усилия по ряду направлений:

фронтальный сбор топонимического материала;создание топонимических словарей Знания об именах собственных и ономастической культуре могут прививаться в школе, в высших учебных заведениях на занятиях по культуре речи, экологии языка и др.

В настоящее время казахстанская ономастика как отдельная научная дисциплина имеет широкое проблемно-предметное поле и решает различные задачи, которые направлены на изучение вопросов как общетеоретического и методологического характера, так и вопросов более частного порядка на материале отдельных регионов Казахстана, необходимых для построения общей теории имени собственного и исследования целостной картины ономастического, в частности, топонимического пространства республики. Начиная с 1949 по 2007 гг. в Казахстане защищено более 50 докторских и кандидатских диссертационных исследований по ономастике. Следует назвать многочисленные исследования, в которых топонимы изучались с точки зрения проявления культурных традиций именования, выявления этимологии, принципов и способов топонимической номинации. Это исследования А. Абдрахманова, Т. Джанузакова, Е.А. Керимбаева, Е. Койчубаева, Г. Конкашпаева, В.Н. Поповой, О.А. Султаньяева (их работы являются фундаментальной базой в изучении имен собственных топонимического пространства Казахстана), У. Ержановой, Б. Бектасовой, Б.Н. Биярова, К.М. Головиной, Ж.Е. Жартыбаева, М. Кожанова, Г.Б. Мадиевой, К. Рысбергеновой, С. Сагидолдагийн, Б.М. Тлеубердиева, А. Алимхан и др. Топонимы, по мнению исследователей, содержат в себе информацию об окружающей действительности, быте и традициях того или иного этноса и являются историческими свидетелями происходящих в том или ином социуме, в той или иной местности событий. Изыскания этих ученых позволили выделить в топонимах значения, отражающие этнокультурную специфику. Анализ исследований, проведенных в Казахстане, дает основание условно выделить три хронологических периода в развитии казахстанской ономастики: 1949 по 1970-е гг. – первый период (создание казахстанской ономастической школы, исследование казахских топонимов и антропонимов, выявление их этимологии, структурных и лексико-семантических типов, разработка стратификации топонимической системы, определение роли географических терминов в образовании топонимов); 1970 по 1995-е гг. – второй период (активизация региональных топонимических исследований, определение проблем теории ономастики, формирование этнолингвистического направления исследований топонимов и антропонимов, расширение объекта исследований за счет космонимов, зоонимов, а также русских топонимов, распространенных на территории Казахстана, выявление основных мотивов топонимической и антропонимической номинации, определение тюрко-монгольских топонимических параллелей, разработка прикладных аспектов ономастики, в т.ч. совершенствование основ транскрипции и транслитерации, стандартизации имен собственных, создание ономастических словарей); 1995 по настоящее время – третий период – (активизация региональных исследований топонимов, разработка топонимических и антропонимических словарей, развитие сопоставительного изучения топонимов и антропонимов, объектом ономастических исследований становятся эргонимы, идеонимы, мифонимы, начинается поиск новых методик и направлений в исследовании имен собственных). Статистический анализ научных исследований различных разрядов ономастического пространства Казахстана в хронологическом порядке представлен в таблице 1.

о а т а+т з к э и м ло си

Примечание: таблица составлена на основе защит докторских и кандидатских диссертаций по ономастике; в таблице приняты следующие сокращения: о – общетеоретические работы, а – антропонимы, т – топонимы, з – зоонимы, к – космонимы, э – эргонимы, и – идеонимы, м – мифонимы, ло – литературные онимы, си – сопоставительные исследования антропонимов и топонимов

Основными направлениями изучения имен собственных в Казахстане по-прежнему остаются историко-этимологический (этимологизация географических названий, выявление субстратных топонимов), системное лексико-семантическое, мотивологическое и структурно-словообразовательное описание, этнолингвистический подходы (отражение этнокультурных кодов в антропонимике и топонимике), которые являются основополагающими при исследовании природы онимов. Фрагментарно дается описание онимов с точки зрения лингвокультурологического и функционального подходов. Топонимы как один из значительных функционально важных видов имен собственных – своеобразные культурно-исторические и языковые индексы, отражают наиболее престижные для данного социума понятия и создают благоприятные условия для комплексного изучения сознания, культуры и языка. Топонимы определяются и создаются, прежде всего, моделью мира, существующей в когнитивном представлении народа, дающего имена. На их репертуар оказывают влияние различного рода экстралингвистические факторы (географические, идеологические, исторические, мировоззренческие, социальные, культурные, языковые контакты и др.). По этой причине в ряду топонимов помимо исконных названий значительное место занимают заимствованные и искусственные имена. Исследования географических названий показывают, что они по сравнению с другими именами собственными наиболее долговечны, но также как и другием имена не являются строго заданными и подвержены различного рода трансформациям. Поэтому возникает необходимость исследования современного топонимического пространства. Современное ономастическое пространство Казахстана характеризуется инновациями социального, психологического, исторического характера: изменилось геополитическая и языковая ситуация в Казахстане, изменилась ментальность человека, в связи с этим меняется его отношение к тому, что именовать и как именовать. Это предопределило возникновение новой концепции имени собственного, обусловленной, прежде всего, идеей национального Ренессанса, проявлением пассионарности в ономастике. В связи с этим возникла необходимость комплексного описания топонимического пространства Казахстана на современном этапе, которое, в свою очередь, определит специфику различных регионов в сфере топонимики и наметит перспективы их дальнейшего исследования.

Определенная лакунарность отмечается и в работах общетеоретического характера, позволяющих систематизировать и обобщить накопленный за годы развития ономастики теоретический и практический материал с целью генерализации теоретических положений и определения приоритетных направлений ономастических исследований. Это крайне важно, поскольку уровень современной лингвистики требует систематизации фактического материала и теоретического обобщения, что предопределило основу нашего исследования. В казахстанской ономастике общетеоретические проблемы ономастики, в основном на материале казахских онимов, были рассмотрены Т. Джанузаковым [1965; 1982], Е.А. Керимбаевым [1995], Г.Б. Мадиева [2004] Поэтому в ряде работ, написанных в жанре научных статей, отмечается острая необходимость в исследованиях, которые могли бы дать оценку современного состояния топонимического пространства современного Казахстана, его лексикографического описания (Т. Джанузаков, А. Кайдаров, О.А. Султаньяев, К. Рысбергенова). Кроме того, назрела необходимость в систематизации и обобщении исследования в области региональной топонимики, которая является составляющим фрагментом общей ономастики. Эти актуальные проблемы и стали предметом настоящей монографии, посвященной аналитическому обзору накопленного казахстанскими ономастами опыта в изучении топонимии Восточного Казахстана. Восточно-Казахстанская область расположена на востоке республики и образована как административно-территориальная единица 10 марта 1932 г. Граничит на западе с Семипалатинской областью, на севере – с Алтайским краем Российской Федерации, на юге и юго-востоке – с Китаем (добавить). Большая часть территории имеет гористый рельеф. Область расположена в бассейне верхнего течения Иртыша в пределах Зайсанской котловины (КСЭ, 1981, с. 643). По данным водного кадастра КазССР (1965) в Восточном Казахстане насчитывается 817 рек длиной более 10 км., 48 рек длиной более 50 км и только 20 рек длиной более 100 км. В пределах рассматриваемой территории можно выделить два крупных района, реки которых заметно различаются по условиям стокообразования и особенностям водного режима: это равнинное или холмисто-мелкосопочное левобережье Иртыша и его горное правобережье. Многочисленные русла рек глубоко расчленяют горные склоны Алтая, и речные долины имеют обычно ущельеобразный характер. Узкие долины, каменистое дно, большая скорость, типичная для горных рек, крутые обрывистые берега, песчано-галечниковые русла и другие особенности области нашли отражение в названиях географических объектов.

Теоретическое обобщение основных понятий ономастики, предложенное во втором и третьем разделах диссертации, и анализ динамики развития разрядов имен собственных позволяют охарактеризовать ядерно-периферийную структуру ономастического пространства современного Казахстана (за период с 1991 г. по настоящее время).

Под структурой ономастического пространства нами понимается выделение взаиморасположенных различных онимических зон (антропонимических, топонимических, зоонимических и т.п.), которые, в свою очередь, на основе ядерно-периферийных отношений дифференцируются на ядерную, околоядерную и периферийную зоны. Ядерную зону занимают антропонимы, в большей степени обладающие всеми признаками имени собственного: «как раз антропоним и есть собственное имя… Прочие собственные имена как бы уподобляются антропонимам или приравниваются к ним…, нам важно подчеркнуть, что антропонимы не только являются именами собственными (индивидуальными), но и образцами для присвоения имен «нечеловеческим (эксоантропическим) единицам, или объектам» [135, с. 161; 136]. Все ономастические зоны могут иметь полевую организацию, они, как отмечает В.И. Супрун, характеризуются наличием ядерно-периферийных отношений, семантической общностью, предполагающей сходную семантическую структуру (наличие/отсутствие дифференциальных и потенциальных сем), частотностью, стилистической окрашенностью, словообразовательной активностью, которые могут актуализироваться или нейтрализоваться [133, с. 11]. На наш взгляд, эти признаки выделяются при детальном структурировании ономастического пространства современного Казахстана. Поэтому мы, поддерживая идею В.И. Супруна, выделяем в качестве структурирующих признаков и такие, как системность онимов внутри каждого поля, наличие определенных структурных словообразовательных моделей, функциональная синхронность. Последний признак очень важен, поскольку любые онимические единицы ономастического пространства должны рассматриваться в синхронном плане, т.е. в определенный хронологический период. Согласно мнению Э.Д. Сулейменовой и Ж.С. Смагуловой, «этноязыковой ландшафт современного Казахстана характеризуется, с одной стороны, высокой степенью языкового разнообразия, с другой – тем, что два этноса (титульный казахский и русский) доминируют в количественном отношении над всеми остальными этносами, усиливая демографически неравновесный и несбалансированный характер языковой ситуации» [137, с. 17]. Языковая ситуация в Казахстане обусловила формирование и функциональное взаимодействие двух ономастических субпространств: казахского и русского, которые складывались исторически в условиях тесных межэтнических контактов. Казахское ономастическое субпространство является наиболее древним и автохтонным образованием. Русское ономастическое субпространство Казахстана представляет собой особое региональное образование (по сравнению с Россией), так как его различные зоны и поля включают как имена собственные, созданные в пределах Казахстана, так и русские имена собственные, характеризующие ономастическое пространство России. Так, мощным фундаментом для формирования русской топонимической системы на территории Казахстана как одного из фрагментов ономастического пространства послужили казахские названия, которые функционально адаптированы русским языком, и собственно русские названия. Вполне закономерно, что ономастическое пространство Казахстана широко представлено казахскими и русскими онимами, которые претерпели достаточно сложный и взаимовлияющий путь развития. Необходимо отметить, что в настоящее время расширение информационного пространства, различные связи и отношения Казахстана с другими государствами, желание отойти от традиционных именований обусловили проявление тенденции модернизации ономастического пространства (существование иноязычных онимов, передача казахских или русских названий латиницей и т.д.). В связи с перечисленными факторами метаязыковое и теоретическое описание ядерных и периферийных зон иллюстрировано, в основном, фактическим материалом казахского и русского языков (для подтверждения теоретических положений фрагментарно приводятся примеры из других языков). Для подтверждения нашего положения о структуре ономастического пространства в обобщенном виде приведем характеристики всех зон ономастического пространства современного Казахстана.

Антропонимическая зона Как уже отмечалось во втором разделе, ядерную зону в ономастическом пространстве любого языка занимают антропонимы, а среди них, по единому мнению исследователей национальных ономастик, – личные имена, поскольку они даются каждому человеку. Кроме того, в ядерную зону, по нашему убеждению, должны включаться фамилии, так как социализация личности в современном цивилизованном обществе требует идентификации человека по его принадлежности к своим родовым корням. В словаре Н.В. Подольской отмечается, что «фамилия – наследуемое официальное именование, указывающее на принадлежность человека к определенной семье… различие между личным именем и фамилией функциональное, социальное и отчасти структурное» [80, с. 140-141]. Антропонимы включают в себя любые собственные имена, которые может иметь человек, и подразделяются на такие субполя, как личное имя, патроним (фамилия, отчество), прозвище, псевдоним, криптоним, андроним, гинеконим. Каждый народ имеет свои традиции именования, которые выражаются в формульности антропонимов, мотивах именования, структуре имени. Фонд антропонимии (совокупность антропонимов) любого народа разнообразен по своему составу. Антропонимикон (список или реестр имен) каждого народа ограничен, поэтому одно и то же имя может иметь не один человек. Становление и развитие современных антропонимических систем – довольно сложный и длительный процесс, который не может быть рассмотрен однопланово.

Общие признаки антропонимов:

Все виды антропонимов объединены общим признаком – способностью именовать человека. Из них только личное имя обладает высокой степенью индивидуализации денотата, т.е. каждый человек имеет имя, остальные виды антропонимов могут быть факультативными и соотноситься с историко-культурными традициями народа. Кроме того, необходимо отметить, что личные имена выбираются произвольно, тогда как фамилии и отчества обусловлены родственными связями; прозвища, псевдонимы и др. являются не основным, а дополнительным именем, и даются они далеко не каждому человеку. Прозвище присваивается не самим индивидом, а дается ему другими людьми, тогда как псевдонимы по известным причинам выбираются самим носителем имени. Сакен Сейфуллин, Мухтар Ауэзов, Бейимбет Майлин и другие казахские писатели свои работы подписывали псевдонимами: Дусенби, Шамиль, Манап, ƽìàºàí (С. Сейфуллин), Àðºà, Àð¹ûí, М.Э., М. (М. Ауэзов). Очень часто псевдонимы, приобретая широкую известность, могут употребляться в качестве настоящего имени, тогда как последнее, присвоенное при первоначальном акте наречения, отходит на второй план, во многих случаях теряет свою актуальность и становится неизвестным широкой общественности: Александр Володин (Александр Лившиц), Сергей Юрский (Сергей Жихарев), Максим Горький (А.М. Пешков), Марк Твен (Сэмюэл Клеменс), Анатоль Франс (А. Тибо). В развитии антропонимов разных народов, в частности казахского и русского, наблюдается закономерное развитие от одноименной антропонимической системы к многоименной. Одноименная система считается наиболее древней. Официальная формула именования у разных народов – историческая категория, которая не является строго заданной, она изменчива, включает в себя разное количество компонентов и различный порядок их следования.

Антропонимы составляют ядро ономастического пространства.

Основной фонд национального антропонимикона в большинстве случаев составляют имена родного языка. Антропонимическая система пополняется за счет имен-неологизмов и имен-заимствований. В антропонимических системах выделяются мужские и женские имена, обладающие определенной семантикой. Имена выполняют важную юридическую функцию – идентификацию личности в обществе. Антропонимы имеют форму только единственного числа (множественное значение возможно в исключительных случаях: при именовании членов семьи (семья Ивановых, сестры Мухамеджановы, Бурашевтар жанұясы; Осы жайымды сезген Нина Ивановалар бір күні мені жатақханаға көшіріп әкетпегенде күйімнің не боларын білмеймін (1, с. 386)), при обобщенном обозначении однородных предметов, собирательном значении определенных групп людей (у А.С. Пушкина Мы все глядим в Наполеоны, у М.В. Ломоносова Может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов российская земля рождать, Донжуаны и Донкихоты еще не перевелись на свете, бүгінгі Қарабайлар). Во многих национальных антропонимических системах существует деление личных имен на официальные (полные) и неофициальные имена.

Неофициальные имена, в свою очередь, дифференцируются на: гипокористические, т.е. краткие имена, имеющие сокращенную форму основы или одну полную основу вместо двуосновного имени: рус. Саша от Александр, Света от Светлана, каз. Касым от Касымжан, Гуля от Гульнар; деминутивные, т.е. имена с уменьшительно-ласкательным оттенком значения, образованные с помощью специального деминутивного аффикса: рус. Аннушка, Вовочка, каз. Әлкен, Әлкеш, Әлкетай, Әлияжан, Әлиятай от Әлия, Бақас от Бақытжан, Шәкен от Шәріпбек, Еркінтай от Еркін; пейоративные, т.е. имена с пренебрежительно-уничижительным оттенком значения: рус. Машка, Васька; аугментативные, т.е имена с увеличительно-устрашающим оттенком значения: рус. Сергеище, Варварища. Пейоративные и аугментативные имена характерны для русских неофициальных имен, в образования которых участвуют специальные суффиксы. В казахской антропонимии существуют уважительные, почтительные имена, которые используются для именования людей старших по возрасту, званию, социальному положению и т.п.: Бәке от Баянжан, Бақытжан, Халеке от Халел, Сәке от Самат. Интересен факт, что в казахской антропонимической системе уважительные имена исторически употреблялись только по отношению к старшим по возрасту, социальному статусу и гендерным предпочтениям (эта форма была принята в обращении к индивидуумам мужского пола), таким образом сохранялась иерархическая обусловленность между членами социума. В настоящее время форма, образуемая при помощи специальных аффиксов со значением уважительности, почтительности, может быть использована в коммуникативной ситуации обращения и к женщине, между сверстниками молодого поколения, при шутливом обращении и т.п. Все неофициальные имена со значением любой субъективной оценки составляют группу квалитативных имен. Субъективность оценки определяется в соответствии со словообразовательными средствами, которые являются своеобразными маркерами, и в зависимости от коммуникативной ситуации, от контекста, в котором они употребляются. Контекст очень важен для определения квалитативности имени, поскольку некоторые суффиксы, которые считаются пейоративными (например, суффикс -ка русских именах, обладающий универсальным значением), как отмечает А. Вежбицкая, могут и не быть таковыми, т.к. в определенных ситуациях они выражают нежность, дружеское отношение [120, с. 137-138]. Антропонимическая формула именования, как было отмечено, не является строго заданной. Так, у русского народа существует только ему присущая трехкомпонентная структура – фамилия+имя+отчество, являющаяся, по мнению исследователей, этнолингвистическим (культурно-историческим) феноменом русского национального языка, так же, как и вокативная модель имя+отчество [133; 138]. Данная структура в социалистический период (начиная с 1930 г.) была распространена на всей территории СССР с целью идентификации и регистрации всех ее жителей. Поэтому, например, в казахском антропонимиконе функционирует официальное трехформульное именование. В настоящее время эта формула сосуществует с возрождающимися историческими национальными формулами именования казахов, которые оформляются при помощи антропонимических элементов -ұлы, -қызы, -тегі или же безаффиксным способом (Мұсабаев Мәди Маратұлы, Мұстафа Әулет Арманұлы, Шерхан Мұртаза, Баянжан Эрик и т.д.). Процесс смены антропонимной формулы, начавшийся (с начала образования в 1991 г. суверенного Казахстана) стихийно среди лиц казахской национальности, получил свое официальное подкрепление в Концепции упорядочения личных имен, отчеств и фамилий для лиц казахской национальности Республики Казахстан, разработанной Государственной ономастической комиссией в 1994 г. (газета ЕҚ, 28.02. 1995). В этой Концепции (Пункт 1) рекомендуется «лицам казахской национальности вести написание и произношение их имен, отчеств и фамилий по системе двухчленного и трехчленного антропонимического обозначения в нижеследующем порядке:

При этом предлагается вывести из употребления русские суффиксы, а вместо них использовать казахские -ұлы, -қызы. Здесь же (Пункт 2) мы находим положение о том, что «в официальных документах (паспорт, удостоверение, аттестат, диплом, трудовая книжка и др.), сохраняя трехчленную антропонимическую систему, писать: на первом месте – личное имя, на втором отчество и на третьем – фамилию гражданина:

Оспан Омарұлы Бәйкен; Сәуле Мәдиқызы Жолай.

Следовательно, по положениям Концепции, казахское формульное именование должно иметь официальную трехчленную формулу, неофициальную – двух (напр., Оспан Бәйкен или Оспан Омарұлы). В 1996 г. вышел Указ Президента Республики Казахстан О порядке решения вопросов, связанных с написанием фамилий и отчеств лиц казахской национальности, в котором отмечается: «Лица казахской национальности по их желанию вправе изменить написание своих фамилий и отчеств с исключением несвойственных казахскому языку аффиксов, но с сохранением корневых основ фамилий и отчеств. При этом к имени отца при написании отчества слитно добавляются окончания «улы» или «кызы» в зависимости от пола лица» (Пункт 1). Настоящий Указ вступил в силу 1 мая 1996 г. В Указе учитывается как желание самого гражданина, так и нормативно-правовая защищенность в связи с переименованием. В реальности, как нам кажется, не всегда имеются в виду ни положения самой Концепции, ни Указ Президента. Причины этого кроются в незнании этих документов широкими слоями населения и даже работниками ЗАГСов, поскольку многочисленны случаи, когда официально регистрируется двухчленная формула. Имеют место следующие случаи регистрации в документах, удостоверяющих личность: двухчленной формулы именования, вторым компонентом которой является имя отца, используемое в качестве фамилии (напр., Алуа Марат), без прибавления аффиксоидных морфем -ұлы, -қызы; двухчленная формула именования, вторым компонентом которой является родовое (семейное) имя (Саят Жунус); двухчленная формула именования, вторым компонентом которой является имя отца с наличием аффиксоидных морфем -ұлы, -қызы (Жәнибек Асқарұлы, Марьям Нұрланқызы) и т.д. По нашему мнению, компонент -ұлы/-қызы должен выполнять функцию отчества. Отказ от фамилии, в основе которой лежат имена предков, нарушает генетическую преемственность поколений. Можно ли прогнозировать полную смену формулы казахского именования? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо провести ряд социолингвистических мероприятий, которые включают социоопрос среди широкого круга казахского населения, анализ актовых записей новорожденных за последние 2-3 года, регистрации смены фамилий в паспортных столах и т.п. Думаем, что это предмет отдельного исследования коллективной группы ученых. Семантические модели: У каждого народа имеется свой набор семантических моделей именования. Семантические модели, которые могут быть разными для отдельных видов антропонимов, выделяются на основе лексико-семантической классификации. Существуют различные классификации личных имен. Так, В.А. Никонов дифференцирует личные имена на 3 большие группы: а) имена описательные (дескриптивы), б) имена-пожелания (дезидеративы), в) имена-посвящения (меморативы). Каждая группа может включать несколько подгрупп. Исследователь казахской антропонимии Т.Д. Джанузаков на основе классификации В.А. Никонова разработал детальную лексико-семантическую классификацию казахских личных имен, выделив четвертую группу имен – культурно-исторические или социальные, которые связаны в основном с религиозными верованиями, тотемом, табу и культурными традициями казахского народа [34]. Анализируя большой пласт антропонимов славянского, европейского, тюркского, восточного именников, А.В. Суперанская выделила типовые и раритетные антропонимические основы, определяющие типологическое сходство имен разных народов, базирующееся на общности отношения человека к окружающей среде, параллелизм форм мышления и восприятия, характер мировоззрения. Классификация А.В. Суперанской основана на положении В.Г. Богораз-Тана, который отмечал, что в языке любого народа представлены лексемы, отражающие человека и его тело, родственные отношения, явления природы, материальную культуру. Помимо этих четырех групп, А.В. Суперанская выделяет следующие группы лексем, участвующие в образовании антропонимов: социальную культуру, физические отношения и параметры, собственные имена различных типов в составе антропонимов [139, с. 8-19]. Данная классификация может быть положена в основу классификаций разных видов антропонимов с различными модификациями в зависимости от специфики имен собственных определенного разряда. Различные виды языковых контактов, расширение информационного пространства позволяют выделить в антропонимических системах многих народов иноязычные имена, которые не семантизируются с точки зрения родного языка. Они могут подвергаться фонетической и морфологической адаптации языка-реципиента, и если эти имена полностью прошли все ступени адаптации, то они могут считаться фактами родного языка. Так, в казахскую антропонимическую систему определенное количество имен пришло с принятием ислама, поэтому в ней существуют имена арабо-иранского происхождения, но и они воспринимаются носителями языка как исконные, поскольку с течением длительного времени полностью адаптированы фонетической и грамматической системой казахского языка (Абдолла, Азат, Асан, Иса, Әлия, Жамал). В казахской антропонимической системе имеются русские имена, заимствованные в результате контактов двух народов (Сергей, Валентина, Зина, Катерина, Лена). Однако подавляющее большинство казахского антропонимикона, его основной фонд составляют имена тюркского и собственно казахского происхождения. По наблюдениям Т.Д. Джанузакова, а также и нашим, казахские личные имена имеют семантически прозрачную внутреннюю форму, поскольку многие из них образованы от функционирующих в современной лексической системе слов, понятных носителям казахского языка (Асылжан, Арман, Қайрат, Нұрсұлу, Ақжол, Айгүл и др.). В настоящее время происходит именование детей красивыми, модными именами. При этом родители стараются дать имена не только семантически содержательные, но и благозвучные по форме. Интересна современная тенденция интернационализации именования: детям даются имена, которые могли бы легко транскрибироваться на английский язык и восприниматься как интернациональные (Дана – Dana, Жанна – Janna, Jane, Жанат – Janet, Ерик – Erіk и др.). В русском антропонимиконе большинство русских имен по своему происхождению являются греческими, латинскими, древнееврейскими (Лариса, Ксения, Анна, Тамара, Виктор, Александр, Илья и др.), но с течением времени стали осознаваться носителями языка родными, исконными. Из истории России и исследований ономастов выявлено, что значительное количество имен было привнесено в русский именник в период принятия христианства (Х в.). Они полностью вытеснили исконно русские имена, такие, как Неждан, Нехлюд, Забава, Пятак, Мешок, Бессон и др., которые в древнерусской антропонимической системе характеризовались прозрачной внутренней формой. Как отмечает В.И. Супрун, «практически вся русская личная антропонимия (представляющая современное состояние современной русской антропонимии – Г.М.) заимствована из иностранных языков (треть полных имен восходят к греческому языку, около 20% заимствовано из латыни, несколько менее 10% имеют древнееврейское или церковнославянское происхождение, примерно по 5-7% русских имен заимствовано из германских и романских языков)» [133, с. 29]. Этот факт говорит о том, что, прежде всего, русские личные имена обладают затемненной внутренней формой, выясняемой при этимологическом анализе. Однако это не отражается на определении семантической структуры личного имени, в котором, так же, как и в других онимах, выделяется денотативный (повышенная связь с денотатом имени) и коннотативный (эмоционально-экспрессивный) компоненты. Морфологическая и словообразовательная структура: Структурные формулы различных видов антропонимов у разных народов отличаются набором компонентов и словообразовательных элементов. Каждый национальный антропонимикон образует имена на основе тех средств, которые имеются в языке. Антропонимы, как правило, являются вторичными образованиями, т.е. создаются на базе апеллятивной лексики языка. Антропонимы казахского и русского народов исторически представлены в основном тремя типами – сложные, производные, апеллятивные (последние могут быть сложными и производными). Композиты образуются при помощи не менее двух корневых морфем (каз. Әйгүл, Ақжол, Еламан, рус. Вячеслав, Владислав, Всеслав, Эраида). Производные имена – имена, образованные с помощью различных специальных ономастических формантов, путем сокращения основ и оформления специальными аффиксами (каз. Мэлс из Маркс+ +Энгельс+Ленин+Сталин, Вилнұр из Владимир Ильич Ленин + нұр каз. – свет, Данэль из Дана+Элеонора, рус. Грациэлла из грация, Мирония из Мирон, Люция из революция, Клим из Климент). Апеллятивные имена – название несколько условное, поскольку в большинстве случаев имена образуются от апеллятивов. К этому типу относят личные имена, значение которых позволяет их соотносить со значением нарицательной лексики (каз. Бақыт, Асқар, рус. Вера, Надежда). Фамилия – историческая категория, появление и развитие которой было обусловлено социально-экономическим развитием общества. Фамилии выполняют определенные функции, основными из которых являются: объединяющая (объединяет членов одной семьи, рода); определяющая (способствует различению членов одной семьи, одного рода от членов другой семьи, рода); идентифицирующая (выделяет, идентифицирует человека в социуме). В основе фамилий лежат прозвища (Молчанов, Ужов, Кривощеков), указание на владение определенной территорией (Мещерский, Тверской, Звенигородский), профессия (Гончаров, Мельников, Дегтярев), имена отцов, дедов (Иванов, Петров, Васин) и др. В современной антропонимической системе казахов фамилии и отчества также имеют свою историю образования. Несмотря на существование мнения о том, что казахские фамилии появились в XVІІІ-XІX вв. и официально были закреплены с введением паспортной системы, их истоки можно проследить в древних временах. Так, в древнетюрской и позднетюркской антропонимических системах, помимо личных имен, существовала традиция использования наименований родов и племен, названий местности для дополнительной идентификации человека. В.У. Махпиров выделяет несколько «антропонимических категорий, которые в достаточно полной мере отражают особенности функционирования антропонимов в древности и особенности социально-политической системы общества». Помимо личных имен, которые служили для идентификации личности, присваивались геройские (мужские), родовые и династийные имена, персонифицируемый титул, развернутые формулы именования, которые в «ряде случаев имели важное функциональное значение» (Алп Кутлук Билге-каган, Ельэтимиш Бильге-каган, Кюлюг Бильге-каган). Персонифицируемые титулы, по мнению В.У. Махпирова, были известны многим историко-культурным типам общества (ср. имена русских правителей: Ярослав Мудрый, Иван Калита, Иван Грозный и проч.) [6, с. 119-123]. С распространением ислама и влияния арабских культурных традиций именования среди ученого мира бытовали такие именования, как Абу Наср аль Фараби, т.е. из Фараба, Юсуп Баласагуни – из Баласагуна, Махмуд Кашгари – из Кашгара, Мухаммад Хайдар Дулати – из рода дулат. В своей книге «Қазақ даласының жұлдыздары» [140] А. Дербисалиев дает описание творчества многих мыслителей древности и приводит их имена: полное именование ученого-энциклопедиста Абу Наср аль-Фараби – Әбу Нәсір Мұхаммад бин Мұхаммад бин Тархан бин Узлағ әл-Фараби, которое структурируется следующим образом: личное имя великого мыслителя – Әбу Нәсір Мұхаммад, имя отца –Мұхаммад, имя деда – Тархан, имя прадеда – Узлаг, әл-Фараби – показатель того, что он родился в г. Фараб; в именовании Бурхан ад-Дин Ахмад бин Аби Хафс бин Йусуф аль-Фараби выделяются следующие компоненты: личное имя – Бурхан ад-Дин Ахмад, Аби Хафс – имя отца, Йусуф – имя деда, Фараб – город проживания. К личным именам добавлялись имена отцов, дедов, рода, прозвища, которые могли выполнять, в свою очередь, функцию отчества. Существование в определенный исторический период подобных именований, которые были употребительны в основном в южных регионах Казахстана, где наблюдалось наиболее сильное влияние арабского языка, и их закрепленность в когнитивном сознании казахов повлияли на то, что в современной антропонимической системе стали появляться такие именования, как Аким Тарази. В Концепции упорядочения личных имен, отчеств и фамилий для лиц казахской национальности Республики Казахстан (Пункт 4) отмечается: «Отдавая дань восточной антропонимической традиции, бытовавшей в жизни казахов, допускается по собственному желанию принимать -и при обозначении фамилии: Ныгмет Минжани, Абдуали Кайдари, Аким Тарази, Сара Тахауи, Серик Данауи и др.» (газета ЕҚ, 28.02. 1995). Аффикс -и является редуцированной формой арабских словообразующих аффиксов -ийун (форма мужского рода) и -ийатун (форма женского рода), показывающих принадлежность (отношение) к определенному месту, роду11. С помощью этого аффикса образуются качественные прилагательные, т.е. в слове Фараби он является показателем принадлежности к определенному городу – выходец из Фараба, или фарабиец, в слове Дулати – показателем принадлежности к роду дулат, или дулатиец. Поэтому для того, чтобы данный аффикс выполнял предназначенную ему роль, необходимо каждый раз при образовании фамилии иметь в виду внутреннюю форму корневой морфемы. Думается, что не во всех случаях этот аффикс может образовывать фамилии. Таким образом, мы являемся свидетелями процесса этнической идентичности личности (и целого этноса), выражающейся в оформлении фамилий по тем моделям, которые исторически существовали у тюрков. В настоящее время в казахской антропонимической системе не выработана единая общая модель, способная удовлетворить как ономастические нормы, так и национальные интересы. Однако, как нам кажется, единой модели может и не быть, поскольку они (модели) могут сосуществовать длительное время, пока окончательно не сформируются традиции подобного именования.

4.1.2 Топонимическая зона Топонимы – это разряд имен собственных, который включает в себя любые собственные имена природных или созданных человеком объектов на Земле. Топонимы подразделяются на такие субполя, как гидроним, ороним, ойконим, урбаноним, спелеоним, дромоним, ареноним, дримоним и т.д. Объекты, за которыми закреплено то или иное название, четко зафиксированы в определенном регионе. Любой топоним, выполняя номинативную функцию, указывает, называет объект. Помимо этого, многие названия несут в себе дополнительные значения, связанные с характеристикой объекта, идеологической и эмоциональной окрашенностью имени. Топонимикон конкретной территории складывается исторически. В нем сохраняются топонимы предыдущих эпох, поэтому топонимию сравнивают со «слоеным пирогом», каждый пласт которого относится к данной исторической эпохе, определенной исторической народности, существовавшей на данной территории. Однако не все топонимы одинаково могут характеризоваться с этой точки зрения. Прежде всего, нужно говорить о названиях географических объектов – гидронимах, оронимах, аренонимах. В топонимических системах находят отражение языковые контакты. Общие признаки топонимов: Все единицы поля «топонимы» объединены общим признаком – способностью именовать любой географический объект. Топонимы дифференцируются в зависимости от того, какой объект они называют. Выделяются названия, именующие следующие объекты:

гидрографические (реки, озера, моря, океаны, ручьи, колодцы, каналы); орографические (объекты положительного и отрицательного рельефа земной поверхности);

любой объект официального, административного деления (территория, область, район); любой объект природного подземного образования (пещеры, подземные водные источники: ручьи, озера, колодцы, водопады) и др. Все виды топонимов связаны между собой определенными системными связями и по своей семантической, словообразовательной, морфологической структуре соответствуют той системе, в которую они входят. В образовании географических названий разных народов наблюдаются определенные закономерности, продиктованные языковой системой; топонимы отражают окружающую действительность в зависимости от мировидения и мировосприятия коллектива, который дает эти имена; топонимы заключают в себе информацию, обусловленную ценностными ориентациями человека; содержание топонимов обусловлено историческими, социальными, географическими и другими экстралингвистическими факторами;

топонимы являются национально-маркированными знаками языка; топонимы занимают ядерно-периферийное положение в ономастическом пространстве (т.е. названия имеют все объекты, вовлеченные в поле зрения человека и важные для его ориентации в пространстве); основной фонд национального топонимикона в большинстве случаев составляют названия родного языка; топонимическая система пополняется за счет имен-неологизмов и имен-заимствований; топонимы подразделяются на макротопонимы (широко известные) и микротопонимы (известные в пределах только одной территории). Семантические модели: Семантические модели топонимов выявляются в ходе лексико-семантической классификации, на основе которой вычленяются лексемы, участвующие в образовании тех или иных топонимов, выделяются наиболее частотные и раритетные основы, которые составляют универсальный и специфический характер национальных топонимических систем. Существующие классификации различных топонимических систем основаны на делении топонимов на два крупных класса: топонимы, отражающие явления природы, и топонимы, отражающие связь «человек – природа». Первый класс несет опосредованную характеристику связи явлений природы с практической деятельностью человека. Второй класс отражает их непосредственную связь с жизнедеятельностью человека [141, с. 53]. Данная классификация достаточно полно включает все возможные характеристики объектов, заключенные в географических названиях, но она и достаточно условна, поскольку не все виды топонимов вписываются в эту классификацию. Нужно помнить о том, что каждый вид топонимов классифицирует разные типы географических объектов. 1. Топонимы, отражающие явления природы, могут включать в себя лексемы (основы) со следующей семантикой:

2. Топонимы, отражающие связь «человек-природа», объединяют названия географических объектов, основу которых образуют лексемы, означающие реалии материальной и духовной культуры социума (человека): именования людей (антропонимы, этнонимы, генонимы, именования людей по социальному положению); названия производственно-хозяйственных ценностей (стоянки жителей, сооружений, предметы быта);

анатомические термины; лексемы, отражающие духовную культуру человека (анимистические верования, почитание духов местности, религиозные и мифологические представления);

различные исторические события и др.

Очень важно иметь в виду особенности самих видов топонимов, поскольку при номинации человек вкладывает в тот или иной топоним информацию, которая способна характеризовать объект, выделять его основные признаки (природные, функциональные, системные), идентифицировать и дифференцировать его среди себе подобных. Кроме того, необходимо учитывать особенности национального языкового сознания, которое способно вычленить релевантную информацию в соответствии с национальной ментальностью, национальной культурой. Морфологическая и словообразовательная структура: В топонимической литературе классификации по морфологическому анализу и выявлению структурных типов топонимов являются наиболее разработанными. Существует множество классификаций, выполненных на различном топонимическом материале и по различным основаниям (определение частей речи, отдельных морфем, участвующих в образовании топонимов, выделение компонентов в структуре топонимов, производящих основ и др.). В многочисленных топонимических исследованиях представлен богатый материал, который позволяет сделать вывод о том, что в образовании топонимов принимают участие самые разные части речи (имена существительные, прилагательные, числительные, глагольные формы, в редких случаях местоимения и наречия). Топонимы могут быть представлены как одним словом (простые: производные и непроизводные, сложные и составные), так и словосочетанием (конструкции с сочинительными, подчинительными и предикативными отношениями), а также предложением. Как отмечает А.В. Суперанская, для индоевропейских языков не характерны предикативные сочетания, тогда как восточным языкам свойственны все три типа [142]. Многие исследователи отмечают высокий процент участия географических терминов в образовании топонимов. Так, в образовании гидронимов, оронимов довольно значительна продуктивность географических терминов, которые в составе многокомпонентных структур занимают в основном финальную позицию. С точки зрения словообразования топонимы могут быть созданы разными способами: лексико-семантическим (одноосновные безаффиксные образования на топонимическом уровне: рус. Маяк, Раздол, Прогресс, каз. Апан, Жыра, Жіңішке); лексико-синтаксическим (словосочетания, иногда целые предложения в функции топонимов: каз. Білезіктің Бірайрықбасы, Үлкен Ащыбұлақ, Аққолқаның жотасы, Қалмақ қырылған, рус. Белый Камень, Мокрая Погорелка, Пихтовый Ключ); морфологическим (сложение основ: каз. Қайынбұлақ, Балтаөзек, Аюқашкан, рус. Усть-Каменогорск, Красноярка, Двуречье; аффиксный: каз. Қайынды, Кендірлік, Жайылма, рус. Таловочка, Быструшка, Песчанка;). При наличии разных способов образования топонимов особенностью русской (шире – славянской) топонимии является суффиксация, казахской топонимии (шире – тюркской) присущи сложные топонимы, среди которых особое место занимают предикативные конструкции (Аюқашқан, Таужылаған, Тақиякеткен), не являющиеся продуктивными в славянской топонимии. При определении образования топонима тем или иным способом возникают трудности, которые связаны, прежде всего, с его принадлежностью к тому или иному языку. Топоним – это единица языка, которая образуется по моделям и при помощи словообразовательных средств создающего языка. В определенный историко-хронологический период топонимы могут быть заимствованы и полностью адаптированы языком-реципиентом. Так, считается, что русскими являются такие топонимы, которые функционируют на территории России и в русских топосистемах других территорий, если они соответствуют следующим критериям: образование на базе русских основ при помощи русских словообразовательных аффиксов (Усть-Каменогорск, Быструха); создание от нерусских по происхождению основ по русским словообразовательным моделям (Большенарымское водохранилище, Маралиха); адаптация нерусских по происхождению имен собственных фонетической и грамматической системой русского языка (каз. Алматы – рус. Алма-Ата, каз. Жіңішке – рус. Жинишке); калькирование, в результате создаются кальки, полукальки (каз. Ақсу – рус. Белая, каз. Үлкентеректі – рус. Большая Теректы). Исследования казахстанских ономастов и личные изыскания автора настоящей работы с достоверностью позволяют сделать вывод о том, что: В ономастическом пространстве Казахстана русские (славянские) топонимы относятся к более поздним проникновениям и представляют в хронолого-стратиграфическом делении верхний страт. Одним из факторов, повлиявших на появление русских топонимов в ономастическом пространстве Казахстана, явился сложный миграционный процесс, который активизируется начиная с конца ХVІІІ в.

Русские топонимы отличаются семантической прозрачностью морфем и формантов. Русские топонимы в Казахстане отличаются меньшим разнообразием структурных и семантических моделей по сравнению с топонимами, функционирующими на исконной территории славянского населения. Наличие калек и полукалек в русской топонимической системе Казахстана – свидетельство освоения автохтонных названий, являющихся готовой базой для номинации.

4.1.3 Зоонимическая зона Зоонимы – это разряд имен собственных, который включает в себя любые собственные имена (клички) животных, независимо от того, где те содержатся: клички домашних животных, диких животных, находящихся в зоопарке, цирке и т.д. Зоонимы подразделяются на такие субполя, как киноним (клички собак), гиппоним (клички лошадей), орнитоним (клички птиц). В словаре Н.В. Подольской зафиксированы и такие термины, как бизонтонимы (клички бизонов) и инсектонимы (клички насекомых). Здесь же отмечается, что исследования в этой области еще недостаточно разработаны, как не разработана в связи с этим и соответствующая определенным видам животных терминология. Однако исследования по зоонимике существуют, они посвящены кличкам в основном домашних животных. Кроме того, далеко не все животные получают индивидуальное имя, а только те, которые имеют определенную, особую значимость для человека. Кличка может появиться в том случае, если «между животными и человеком устанавливаются особые индивидуальные отношения» [143, с. 54]. Появление новых исследований на материале разных видов зоонимов позволило ввести такие термины, как фелисонимы (клички кошек), фелисонимика (раздел зоонимики, изучающий фелисонимы), камеллонимы (клички верблюдов) и, соответственно, – камеллонимику и др. Причины малоизученности зоонимии могут быть определены следующим образом: сложность инвентаризации зоонимов (одно из важных условий сбора ономастического материала); прагматическая значимость изучения зоонимов (существует мнение, что зоонимы не могут представлять практический интерес). Однако, по мнению исследователей, важность этого древнейшего пласта имен собственных заключается прежде всего в том, что они являются единицами языка и имеют познавательно-теоретическую значимость в целях определения специфики ономастической номинации. Помимо этого, зоонимы могут служить материалом для изучения как древнейших форм языка, так и исторических процессов, происходящих в ходе развития языка. Исследование зоонимов позволяет проследить этногенетические связи, территорию расселения народов и др. Так же, как и другие разряды имен собственных, зоонимы подвержены влиянию экстралингвистических факторов. Т.Д. Джанузаков, исследуя казахские имена собственные, делает вывод о том, что в зоонимической лексике содержится богатейший материал по истории языка разных эпох. В составе зоонимов могут быть обнаружены древнейшие грамматические формы, иноязычные, исторические, диалектные слова [34].

Данные зоонимики представляют сведения о разведении того или иного вида животных в хозяйственно-экономической культуре народа, динамике эстетики и интересов того или иного социума на определенном этапе развития. Наблюдения над зоонимами позволяют сделать вывод, какой вид животного важен для той или иной народности. По определенным витальным обстоятельствам наиболее ценными для скотоводческого и земледельческого хозяйства праславян являлись коровы, волы, позднее кони, овцы, козы, свиньи. У тюркских народов, в частности у казахов, наиболее значимыми были 4 вида животных: лошадь, верблюд, овца (коза) и корова. Как отмечает Н.В. Подольская, принципы номинации индивидуальных животных схожи с созданием человеческих прозвищ, изучение зоонимов может раскрыть также некоторые закономерности в процессах вторичной номинации. Семантические модели: В связи с развитием общественного и экономического уклада общества, развитием науки, в частности селекции и генетики, в зоонимике принято деление кличек животных на народные и зоотехнические. Народные зоонимы являются реально мотивированными, тогда как зоотехнические – условно-мотивированными или искусственно созданными зоонимами. Это деление обусловлено функциями, которые выполняют те и другие клички. Главной функцией народных зоонимов является номинативная и «подзывная». Помимо этого, зоотехнические клички выполняют социально обусловленные функции – дифференцирование породы, семейства, питомников, где разводится данная порода (основная цель – выделение производителей по генетическим линиям). Например, у родителей-пуделей по паспорту указаны имена – Голд Фортунато (отец) и Аврора Голден Блик (мать); щенок имеет имя Альт Блик Фортунато. Последние два компонента имени щенка свидетельствуют о его происхождении. В свою очередь, родители щенка унаследовали имена от своих родителей, таким образом прослеживается официально зарегистрированная родословная животных. Любое породистое животное, будь то кошка, собака или лошадь, имеет родословную, в которой зафиксировано официальное (паспортное) имя. Используется и неофициальная форма именования – обиходная (бытовая) кличка, которая часто является сокращением официального имени: паспортная кличка французского бульдога – Леонардо Пети Льевр, неофициальное имя – Лео, Леня, или же такса имеет официальную кличку Олдридж, домашняя кличка – Олдри, Олька, кроме того, хозяева именуют собаку Юлька, потому что она вертится как юла (волчок). Как отмечает О.А. Леонович, исследователь английских имен собственных, в Англии царит настоящий культ четвероногих, почти в каждом втором доме в Англии держат домашнее животное. Здесь свои традиции именования. Клички могут быть даны по особым правилам, например, по правилам лондонского «Кеннел клуба» любителей-собаководов не могут быть зарегистрированы в качестве кличек имена известных людей, названия стран, городов, известных мест, иностранные слова и числительные, а кличка должна состоять не более чем из 24 букв; английский «Жокейский клуб» запрещает давать имена известных людей, имена, состоящие из цифр, имена-рекламы и т.п., они также должны состоять не более чем из 18 знаков [143, с. 56-57]. Однако, как показывает практика, народное имятворчество не основано на регламентированных правилах, особенно если кличками наделяются животные, находящиеся в индивидуальном хозяйстве.

В основе семантических моделей кличек лежат следующие мотивы: масть животного (каз. Бозат, Торыат, Керқұла, Құлагер, Тайбұрыл, рус. Белка, Черныш, Буланка); внешние признаки животного (каз. Ұзынқұйрық, Ақмойын, Қисық, Ақшап, Ақтабан, Қайқыбел, Көкқасқа, Қарақасқа, рус. Белорылка, Белоносик, Черноух, Хромоножка); особенности поведения, походки, бега животного (каз. Жүйрік, Жорға, Алыпсоқ, Желаяқ, Саққұлақ, Жетер, Вертолет, рус. Ловкая, Быстрый, Крутишка, Размашка);

время рождения животного (Ночка, Вечерка, Декабрина); отношение человека к животному (каз. Құттыаяқ, Құттыжол, Құттөбет, рус. Дружок, Забава, Жданко); звукоподражательность, характер издаваемых звуков (Мурка, Урчик, Заливайка, Вопило, Рыдало);

связь с происхождением (у охотничьих и служебных собак чаще всего клички немецкого, венгерского, финского происхождения: Рогнеда, Магда, Иржи, у комнатно-декоративных собак – английские и французские клички: Дэзи, Тоби, Долли); именование человеческими именами и фамилиями (каз. Ажар, Райхан, Ботагөз, рус. Машка, Васька, Кеша, Даша, Рома); клички, данные по именам и фамилиям известных деятелей, литературных произведений, мифов, кинофильмов и т.д. (каз. Темирлан, Феликс, рус. Принц Флоризель, Цезарь, Никсон, Якубович и др.). Помимо перечисленных выше, в исследовании Т.В. Линко [144] выделяются и такие семантически группы, которые обозначают следующие признаки:

Во многих исследованиях, посвященных зоонимам, отмечается нецелесообразность именования животных человеческими именами: «грешно было кликать собаку человеческим именем» (В.И. Даль). Однако данный способ довольно продуктивен и практикуется во многих национальных зоонимиконах. Тенденция называть животных именами людей появилась не столь давно и относится к явлениям современности. Н.В. Подольская, анализируя зоонимические словари, приходит к выводу, что даже те зоонимиконы, которые не страдают этим явлением, подвержены новой моде: «…немецкая зоонимия, счастливым образом имеющая в своем распоряжении списки лошадей рыцарского ордена примерно 1400 г., не имеет кличек, образованных от личных имен. Однако исследование собачьих кадастров 20-70-х гг. уже показывает наличие отыменных кличек типа Bartl, Hansl, Marl. Интересно отметить тот факт, что казахи, несмотря на традиции бережного обращения с именем человека, все же в актах номинации следуют современным тенденциям и подвержены влиянию экстралингвистических факторов (языковые контакты, межэтническая коммуникация и др.). В казахском зоонимиконе также наблюдается появление отыменных кличек (Ажара, Васька – клички лошадей, Мұхтар, Мұратбек – клички собак, Машка – кличка коровы). В национальных зоонимиконах существует набор типичных и раритетных основ зоонимов: каз. Шалқұйрық (корова), Қарақасқа (лошадь), Ақмойнақ, Ақтөс (собака), рус. Шарик, Дружок, Бобик (дворовые собаки), Рекс, Мухтар (овчарки), Мурка, Васька (кошки), Машка, Зорька, Пеструшка (коровы), Буран, Гнедко (лошади), Кеша (попугай) и др. Это явление может быть отмечено как универсальное, базирующееся на когнитивных знаниях человека, так, например в США отмечены как наиболее частотные (типичные) клички, которые даются кошкам и собакам: Molly, Coco, Maggіe, Max; в Англии распространены родовые имена: Puss, Kіtty, Tіb – для кошек, Jіb, Tom – для котов, Bіlly – для козлов, Nanny – для коз, Polly – для попугаев и т.д. Морфологическая структура: Морфологическая структура и словообразование зоонимов не представляют собой особый случай, поскольку базируется на основных деривационных способах, имеющихся в языке. При образовании зоонимов используются только те языковые средства, которые существуют в данном языке и характерны для номинации животных. При этом семантические и структурные словообразовательные модели зоонимов, по мнению исследователей, отличаются большим разнообразием по сравнению с антропонимами и топонимами. Клички животных могут быть образованы как онимизацией апеллятивов, так и трансонимизацией, т.е. переходом онимов других разрядов в клички. К онимизированному типу относятся клички, созданные лексико-семан-тическим способом – переход слов (разных частей речи) в имя собственное без изменения формы: каз. Жолбарыс (собака), Қарлығаш (корова), Қасқа (лошадь), Қорған (бык), Құттытаяқ (собака), рус. Каштан, Гигант (лошадь), Муха, Пальма (собака), Быстрый, Непокорный (лошадь), Ах, Авось (лошадь), Улетай (лошадь), Дерзай, Угадай (собака), Горе-прочь (лошадь), Аромат любви (собака). Словообразовательные модели могут быть дифференцированы на простые, сложные и составные. Так, в русской зоонимии простые, в свою очередь, подразделяются на безаффиксные и аффиксальные. К безаффиксным образованиям относятся клички животных, морфемное оформление которых состоялось на доозонимическом уровне, т.е. зооним создан на базе апеллятива в результате онимизации (арыстан – кличка собаки Арыстан, қыран – кличка лошади Қыран, зимушка – кличка собаки Зимушка, барон – кличка собаки Барон, Петька – кличка попугая Петька и др.). К суффиксальным кличкам относятся, по материалам исследователей, в основном феминные дериваты: Буланый – Буланка, Гнедой – Гнедуха, а также Косматуха, Добруша, Июлька, Любимка, Звездоня и др., которые классифицируются как специфические зоонимические суффиксальные дериваты, распространенные и на территории России [145, с.82]. Сложные клички в русской зоонимии – явление редкое (Белошейка, Белогрудка, Белогубка), тогда как тюркские зоонимы довольно часто создаются путем словосложения (Көкқасқа, Қарақасқа, Құтаяқ, Қаракөз). Составные образования представляют собой модель «прилагательное + существительное» (рус. Осенняя ночка, Черная Магия, Весенняя Капель, Стремительный Рейд – клички лошадей), модель «существительное + существительное» (Дочка сосны, Сын Геркулеса, Аромат Любви, Принц Флоризель). Данные модели не являются частотными и образуют специфику зоонимического образования. Довольно редко, но встречаются модели, представляющие «имя + отчество» (рус. свинья Мария Ивановна, поросенок Борис Иванович, кот Василий Тимофеевич, англ. Тристрам Шенди, Лорд Байрон, Лукреция Борджиа – клички кошек по именам деятелей искусства, литературы, религии).

4.1.4 Галактонимическая зона В ономастической литературе принято деление специальных (собственных) наименований космических тел на космонимы и астронимы.

Космонимы – это разряд имен собственных, который включает в себя собственные имена зон космического пространства (объединений небесных тел), звездной системы (созвездия) или ее части, звездных скоплений. Астронимы – собственные имена отдельных, точечных небесных тел (звезды, планеты, кометы, астероида, метеороида, метеорита и др.). Соответственно космонимы и астронимы изучают космонимика и астронимика.

В истории ономастики разделение изучения названий объектов космического пространства по отдельным группам не всегда проводится последовательно и при их описании существует терминологическое несоответствие. Так, например, некоторые ученые отдают предпочтение терминам космоним и космонимика в отношении всех космических тел Ю.А. Карпенко [114], В.Д. Бондалетов [3], Т. Джанузаков [34], К.Г. Аронов [146], другие, например М.Э. Рут [147], – астроним и астронимика. Это объясняется тем, что названия космических объектов не получили должного освещения и их изучение проводится порой без дифференциации на названия точечных (астронимы) и пространственных (космонимы) объектов. Объяснить сложившееся положение, по мнению Ю.А. Карпенко, можно отсутствием терминов, обозначающих родовое и видовое понятия, и в связи с этим необходимостью иерархизации терминов. В 70-80-е гг. ХХ в. названия космических объектов стали изучаться более последовательно, и в словаре Н.В. Подольской зафиксировано определение терминов космоним (космонимика), астроним (астронимика), селеноним (имя собственное любого объекта на Луне), марсионим (имя собственное любого объекта на Марсе), меркурионим (имя собственное любого объекта на Меркурии), венусоним (имя собственное любого объекта на Венере) и др. Изучение трудов, посвященных этим онимам, и родо-видовые отношения, сложившиеся в терминосистеме ономастики, позволили нам предложить термин, объединяющий все онимы, находящиеся вне земной поверхности, и дающий возможность использовать его в качестве родового. Этот термин может быть обозначен как галактоним < гр. galaktіkos «млечный, молочный» (Галактика – звездная система, включающая всю звездную систему, в том числе Солнце со всеми планетами, газовые и пылевые туманности и межзвездное рассеянное вещество). Таким образом, галактоним может быть дефинирован так: Разряд онимов. Любое собственное имя объекта внеземного происхождения, находящегося в космической Вселенной, в том числе космонимы и астронимы со всеми названиями реалий, находящихся на поверхности объектов, именуемых космонимами и астронимами. Совокупность галактонимов – галактонимия; раздел ономастики, изучающий галактонимы, – галактонимика (Рисунок 10).

новых терминов в связи с появлением новых понятий в настоящее время не решена окончательно. Как отмечает А.В. Суперанская, новые понятия возникают в процессе членения ономастического пространства на зоны и секторы, при выявлении специфических процессов, при анализе имен собственных и т.д. Поэтому актуальны всесторонние, разноаспектные исследования любых имен, в том числе названий объектов звездной (небесной) системы, в ходе изучения которых уточняются, определяются, образуются термины. Общие признаки галактонимов. Результаты исследования названий небесных тел позволяют дифференцировать их, как отмечает Ю.А. Карпенко, на ста-

Народные названия даны тем космическим объектам, которые видны невооруженным глазом. Появление народных названий относится к глубокой древности, когда люди должны были ориентироваться во времени и пространстве посредством реалий окружающей действительности. На помощь приходили небесные объекты, которые получали названия, соответствовавшие мировидению древнего человека. Как отмечает, к примеру, В.А. Никонов, «охотничьи племена дали созвездию название Стрелец, скотоводческие заселили небо табунами коней. На небо перенесены сани, коромысло, даже старый лапоть», т.е. названия давались в соответствии с тем или иным образом жизни. Народные наименования космических объектов прежде всего ассоциированы в сознании человека с объектами окружающего его действительного мира. Чаще всего названия образованы на основе метафоры, по внешнему сходству космических реалий с земными объектами, близкими и понятными человеку, поскольку каждое название «прикреплено к нему человеческим обществом и характеризует не столько сам объект, сколько называющих» [32; 146]. Так, у казахского народа бытуют космонимические названия, свойственные их образу жизни и этимологически связанные со словами қарақшы, керуен, қатын, қазық, в основе русских народных космонимов лежат лексемы, связанные с бытом русского народа (телега, баба, поп, решето), в основе космонимов северных народов – лось, олень, лыжный след и т.д. Анализ европейских, славянских галактонимов свидетельствует о том, что многие из них были взяты из античной мифологии: имена античных героев, богов и их спутников послужили источником для номинации наиболее ярких, видимых космических объектов (Юпитер, Венера, Марс, Плутон, Пегас и др.). Существуют и народные названия, созданные на базе родного языка:

рус. Млечный путь, Большая Медведица.

В казахской галактонимии также имеются народные названия, например, Іңір жұлдыз (Венера), Сары жұлдыз (Юпитер), Үшарқар (Пояс Ориона), Жетіқарақшы (Большая Медведица), Сүмбіле (Сириус), Есекқырған (Юпитер), Қосжұлдыз (Близнцы), Темірқазық (Полярная звезда), Қызыл жұлдыз (Марс). Темірқазық является путеводной звездой, которая в древности у кочевого народа была важным пространственным ориентиром и заменяла современный компас. У казахов существует пословица Жетіқарақшыны таныған жеті қараңғы түнде адаспас (Знающий Большую Медведицу не заблудится в семь темных ночей). Кочевые казахи хорошо освоили передвижение звездных планет, их жизнедеятельность была связана с появлением в разное время суток на небе тех или иных планет. Звезды могли быть и временным ориентиром, например, когда появлялась вечерняя Венера (Санжұлдыз), скот возвращался домой. Интересно сопоставить названия одной и той же звезды у разных народов. Так, М.В. Горбаневский приводит названия рассеянного звездного скопления в созвездии Тельца: рус. Бабы, Кучки, Попова семья, Утиное гнездо, Волосянка, Волосожары, Решетка, Решето, Стожары («груда, кучка» или «шест, воткнутый в середину стога»), Улей, Кичига («молотило, заменяющее цеп»), у башкир, чувашей, марийцев – Звездное сито, у мордвы – Пчелиный рой, Семь воробьев [149]. Существует и научное название этого космонима – Плеяды. Можно привести примеры номинации видимых невооруженным глазом семи ярких звезд, известных у древних римлян под названиями Большая Медведица, Повозка, Семерка, у русских – Повозка, Ковш или Большой Ковш, Телега, Повозка, Коромысло, Колымага, у казахов – Жетіқарақшы «семь воров», у уйгуров – Жетіұры. Яркая утренняя звезда Венера, по исследованию Ю.А. Карпенко, у древних греков носила два имени: Фосфор «несущий свет» и Эосфор «несущий утро» – для утренней звезды и Геспер «вечер» – для вечерней звезды, позднее древние римляне стали ее называть Венерой, под этим именем она и вошла в научную терминологию. Разные народы Венеру называют по-своему: казахи – Шолпан, Таң Шолпан, Жарық жұлдыз, Шағыр жұлдыз, Нарық жұлдыз, Керуен жұлдыз, Тұлқатын, в зависимости от времени суток русские именуют ее Утренней звездой, Утренницей, Утренней зарей, Зарянкой, Заряницей, Денницей, Вечерней звездой, Вечерней зарей, Вечерней зарницей, Вечерницей, а также Волчьей звездой, поскольку она светит после захода солнца; эстонцы – Койдутяхт («звезда утренней зари»), сербы – Зорняча, словены – Пораница, немцы – Абендштерн («вечерняя звезда») и т.д. Эти названия наглядно демонстрируют универсальность и в то же время специфику национального именования. Анализ фактического материала свидетельствует о существовании дублетных названий, относящихся к двум-трем созвездиям, вариантов названий, приложимых к одному космическому объекту. Эти данные являются отражением социальной и территориальной дифференциации языка, языковых контактов народов. Научные названия присваивались как видимым объектам, так и открытым с помощью специальных астрономических приборов. Официальное утверждение и корректировка новых научных названий осуществляется Международным астрономическим союзом, начиная с 1922 г. Многие научные космонимы и астронимы создаются искусственным путем и не связаны со свойствами и особенностями денотатов. Семантические модели научных галактонимов. Семантические модели народных галактонимов представлены в работе К.Г. Аронова [146], поэтому мы представим семантические модели научных галактонимов, основу которых составляют следующие названия (по В.А. Никонову, Ю.А. Карпенко, М.В. Горбаневскому): имена богинь, богов, античных персонажей, тем самым сохраняется традиция, основанная на античной мифологии (Астрея, Юнона, Амур, Дедал); женские имена (Надежда в честь Н.К. Крупской, Мариэтта в честь М.С. Шагинян, Вера, Инна, Люда и др.); фамилии астрономов: мужские фамилии с трансформацией в женские формы с помощью аффиксов -а, -я, -ия, -иана (Бредихина, Галилея, Вольфиана); мужские фамилии без трансформации (Ульянов, Коперник, Жуков, Орлов); женские фамилии, оформленные при помощи аффикса -ия (Кеннония, Яхонтовия); женские фамилии без трансформации (Боева, Жилова); фамилии известных людей с трансформацией с помощью аффиксов -ия (Амундсения, Павловия, Моцартия);

топонимы (Европа, Ганг, Белоруссия, Казахстания, Россия); различные абстрактные и конкретные нарицательные имена (Хамелеон, Павлин, Единорог, Резец, Часы). Научные названия объектов космической Вселенной входят в исследуемое ономастическое пространство, поскольку являются объектом специальных областей знания современного Казахстана. Морфологическая и словообразовательная структура. По своему структурному составу научные и народные галактонимы представляют чаще всего одно- или двухкомпонентные конструкции. По данным Т.Д. Джанузакова, казахские галактонимы по своей структуре могут быть монолексемными (Үркер, Ат), билексемными (Тұлқатын, Темірқазық), двухкомпонентными определительными образованиями (Қамбар жұлдызы, Құс жолы) [34]. Изучение галактонимов необходимо не только с точки зрения ономастики и языкознания в целом, но и с точки зрения истории, этнографии, поскольку, как отмечают исследователи, галактонимы являются бесценными крупицами знаний о культуре, истории, этнографии, языке и свидетельствуют о генетическом родстве или древних контактах разных народов.

Исследования разрядов ономастического пространства отдельных территорий и национальных ономастиконов отличаются полнотой и всесторонним охватом. Данное положение справедливо в отношении таких имен собственных, как эргонимы, поэтонимы, фитонимы, хрематонимы и др., которые относятся к периферийной зоне ономастического пространства. Поэтому в научной литературе не всегда можно найти соответствующее их описание, поскольку не все имена собственные, кроме антропонимов и топонимов, вошли в базу ономастических данных. Многие имена собственные очень сложно инвентаризировать (исключительно в ходе полевой работы), так как они не фиксируются в письменных источниках. Долгое время эти разряды незаслуженно были обойдены вниманием специалистов. И.В. Крюкова, исследуя разряды периферийной зоны, отмечает основные признаки, по которым прагматонимы, идеонимы не подвергались специальному изучению:

неустойчивость и изменчивость под влиянием моды, экономической и политической жизни; наличие аббревиатур и многокомпонентных образований, включающих буквенные и числовые индексы [22]. Анализ семантической и структурно-словообразовательной структуры имен собственных этих разрядов позволяет проследить определенные закономерности и принципы номинации в онимах периферийной зоны. Все разряды, относящиеся к периферийной зоне, можно условно разделить на два крупных разряда: идеонимы и прагматонимы. В связи с новыми номинациями идет расширение корпуса идеонимов и прагматонимов, нуждающегося в специальном исследовании, которое позволило бы дать сведения о ценностных ориентациях человека в определенный исторический период, о современном имятворчестве и т.д.

4.2.1 Идеонимическая зона Под термином идеоним (гр. ίdέα «идея» + оним) понимается совокупность различных категорий имен собственных, которые имеют денотаты в умственной, идеологической и художественной сферах человеческой деятельности [80 с. 61]. К идеонимам относятся артионимы (артонимы) – названия произведений изобразительного искусства, библионимы – названия любых письменных произведений (художественных, политических, научных, религиозных и т.д.), гемеронимы – названия органов и изданий периодической печати, документонимы – названия значимых документов, поэтонимы – имена собственные в художественной литературе, хрононимы – имена собственные исторически важного отрезка (периода) времени, теонимы – собственные имена божеств и др. В свою очередь, в зависимости от характера и специфики денотата, каждый из этих имен собственных подразделяется на отдельные подклассы. Как видим, термин идеоним в последнее время получил более широкую трактовку, в то время как его определение является более узким: «Идеонимы, т.е. названия произведений духовной культуры (песен, танцев, сказок), становились известными далеко за пределами породившей их микросистемы…» [124, с. 63]. Таким образом, в идеонимической зоне прослеживаются гиперо-гипонимические отношения, обусловленные основными признаками объектов, подвергшихся номинации, названия которых и составляют эту зону. Прежде всего, нужно отметить уникальность каждого данного объекта, которая обусловливает специфику мотивов его наименования и человеческого мышления. Так, в исследованиях, посвященных артионимам, отмечается, что одним из составляющих мотивационной основы артионимов являются компоненты образно-эстетической информации, отражающей сюжет, идею того или иного произведения искусства. В этом случае мы имеем дело с прямой мотивацией. В одной из своих статей Е.В. Кныш констатирует, что «артионим представляет собой концентрированный образ смоделированной ситуации, «аббревиатуру текста». При помощи артионима художник пытается дать определенную информацию для понимания содержания своего произведения. Особый интерес представляет набор лексических средств языка, который привлекается для номинации произведений искусства. Во внутренней форме артионимов (примеры даны на материале живописи и музыкальных произведений) закрепляются следующие классификационные признаки: формальные характеристики произведения (Қыздар портреті А. Галымбаевой, Автопортрет К.П. Брюллова, Портрет, Прелюдия А. Скрябина); обозначение предметного образа или персонажа (Күлтегін Д. Касымова, Бүркітші Б. Абишева, Московская девушка ХYІІ века А.П. Рябушкина, Сикстинская Мадонна Рафаэля, Герцог Оливарес Веласкеса); обозначение пейзажа (Осенняя аллея М. Темиргалиева, Яблоки на снегу М. Каспака, Грачи прилетели А.К. Саврасова); указание места действия, времени действия (Күз (Осень) У. Ажиева, Мартовское солнце К.Ф. Юона, Ночное кафе Ван Гога, Летний день. Цветет сирень М.К. Копытцева, Красная площадь во второй половине ХYІІ века А.М. Васнецова); обозначение действия (Асауға тұсау О. Жубаниязова, Қысқы аңшылық Зимняя охота К. Каметова, Көкпар К. Телжанова, Әңгіме Д. Алиева Встреча Атиллы и святого Леона Рафаэля, Охотники на привале В.Г. Перова); обозначение определенной темы (Пробуждение А. Искакова, Запорожцы пишут письмо турецкому султану И. Репина); обозначение основной идеи (Неравный брак В. Пукирева, Рай К. Ажибекулы, Счастливое детство Б. Абишева, История глубины К. Юлдашева, Сча-

стье С. Айтбаева); главные действующие лица, персонажи произведения (Қозы-Көрпеш – Баян-сұлу опера Б. Ерзаковича, Ақан сері – Ақтоқты спектакль Г. Мусрепова); ассоциативные мотивы (Леди Макбет Мценского уезда опера Д.Д. Шостаковича) и др. Особая функция – указание на содержательные характеристики произведе-ния, – выполняемая артионимами, сближает их с другим разрядом имен собственных – библионимами, роль которых трудно переоценить. Библионимы выступают актуализаторами практически всех текстовых категорий. Как отметил Л.С. Выготский, «cамо название дается рассказу, конечно, не зря, оно несет в себе раскрытие самой важной темы»11. Библионимы функционально обусловлены самим текстом, однако они могут «как предельно сжатая сверстка целого произведения», по мнению исследователей, представлять и сам текст.

Итак, названия произведений актуализируют: информативность (заключают в себе определенную информацию, раскрывая тему, основную идею произведения): Біргемін мен сендермен (Я вместе с вами) Т. Айбергенова, Орындалған арман (Сбывшаяся мечта) С. Кобеева, Оянған өлке (Проснувшаяся степь) Г. Мусрепова, Көшпенділер (Кочевники) И. Есенберлина, Идеал. Герой. Правда А.А. Устинова, Смерть Ивана Ильича Л.Н. Толстого, Последняя охота А.П. Самойленко, Возвращение птиц Л. Кривощекова; модальность (содержат эмоционально-оценочные слова): Дүрбілен Ж. Ахмадиева, Дариға жүрек М. Макатаева, Қанаттарым менің М. Макатаева, Лгунья Ю. Герта, Дикий помещик М.Е. Салтыкова-Щедрина, Мертвые души Н.В. Гоголя, Несносный характер Н. Корсунова; завершенность (выполняет делимитативную, разграничительную функцию, отделяя один завершенный текст от другого, т.е. одну главу или параграф от другого); членимость текста (участвуют в композиционно-архитектоническом членении текста); связность (в роли связующего компонента, когда слово, выполняющее функцию заглавия, повторяется на протяжении всего текста, пронизывает его);

проспекция (название выполняет прогнозирующую, ориентирующую, рекламную, контактоустанавливающую функции, т.е. адресована непосредственно читателю);

системность (составляют систему текста как одно из композиционных средств); локально-темпоральную отнесенность события, описываемого в тексте (указывают на место и время действия): Көкшетау С. Сейфуллина, Қарағанды Г. Мустафина, Курляндия А. Нурпеисова, Дауылдан кейін (После бури) Г. Мустафина, Время к вечеру В. Берденникова, Невский проспект Н.В. Гоголя, В Акмолинских степях Л. Макеева, Четыре ночи тревоги Г.И. Толмачева; антропоцентричность (актуализируется при наличии имени собственного – антропонима или его дескрипции в составе заглавия): Берен Б. Майлина, Ботагөз С. Муканова, Ақан сері Е. Жунусова, Мечтатель (Аггей Коровин) А.Н. Толстого, Ванька-Встанька Новосел Г. Черноголовиной, Яков Ушаков М.И. Чистякова. Все перечисленные категории состоят в прямой корреляции с общими принципами построения текста [150]. По своему функциональному назначению близки к библионимам документонимы, политический, общественный: Конституция Республики Казахстан, Закон о языке, Всеобщая декларация прав человека, Международная конвенция по охране авторских прав. Однако в силу своего предназначения документонимы лишены некоторых признаков библионимов, например модальности. В числе документонимов выделяются названия, важные по своей значимости для того или иного народа или социума в определенный исторический отрезок: Декрет о мире, Декрет о земле, Потсдамское соглашение, Европейская социальная хартия. Особое значение и интерес для исследователей представляют имена собственные в художественном тексте. В российской ономастике наиболее глубоко и системно исследование онимов в художественном тексте проведено В.А. Никоновым, О.А. Карпенко, О.И. Фоняковой, Э.Б. Магазанник и др. В казахской ономастике отдельные статьи по проблемам этого разряда онимов были написаны Т.Д. Джанузаковым [1981], А.Т. Кайдаровым, К.С. Еспаевой [1984]. Специальные исследования были проведены и затем представлены в виде кандидатских диссертаций К. Жаппар на тему: Эстетические функции имен собственных в поэзии О. Сулейменова [2000], Д.М. Керимбаевым – Состав и этнолингвистическая характеристика собственных имен казахского фолькора [2004], Г.Т. Аубакировой – Идиоэтническая семантика и лингвостилистические функции собственных имен в художественном тексте (на материале повести Г. Мусрепова «Улпан») [2005]. Специфика употребления имен собственных в контексте художественной речи – предмет литературной ономастики, которая тесно взаимодействует с лингвистикой текста, стилистикой, лексической семантикой, семиотикой, герменевтикой текста и др. Литературная ономастика исследует имена собственные с точки зрения их необходимости и презентации в тексте, устанавливает зависимость между реальными (функционирующие в языке и речи) и вымышленными (созданные по замыслу автора) именами собственными, выделяет их типы и разряды, особенности использования тех или иных имен собственных конкретным писателем, в определенном в жанровом отношении художественном тексте и др. Совокупность всех разрядов имен собственных, функционирующих в художественном тексте, можно рассматривать как своеобразное ономастическое пространство литературного произведения. Их исследование (лучше всего изучены литературные антропонимы) необходимо проводить, по мнению В.А. Никонова, в тесной связи с определенными системами:

Данные критерии необходимо учитывать при изучении других разрядов имен собственных художественного текста (топонимов, зоонимов, космонимов и т.д.). Исследователь должен всегда соотносить и сопоставлять имена собственные, используемые автором, с реальной для сюжета произведения ономастической ситуацией (при этом имеются в виду локальные, темпоральные, социальные, исторические, хронологические и др. особенности). Кроме того, при описании ономастического пространства того или иного произведения нельзя упускать из вида языковую ситуацию, в которой оно создавалось, нормы и определенные правила употребления имен собственных, их особенности и мн.др. Для обозначения имен собственных в литературных произведениях в последнее время используется термин поэтоним, который, на первый взгляд, удачно отражает сущность исследуемого объекта, органично входит в терминологический ряд ономастики, не вызывает ненужных ассоциаций и подходит под определение «идеального» термина. Несмотря на то, что в словаре Н.В. Подольской термин поэтоним определяется как «поэтическое имя в художественной литературе, имеющее в языке произведения, кроме номинативной, характеризующую, стилистическую и идеологическую функции» [80], анализ теоретических источников, посвященных исследованию этого разряда онимов, закономерно приводит к необходимости разграничения имен собственных в художественных (прозаических, нестихотворных) и поэтических произведениях. Дифференциация этих онимов продиктована и их особой ролью в разных по своему жанру, содержанию, архитектонике, идее и т.п. литературных трудах. Онимическую лексику прозаических текстов предложили бы обозначить термином прозоним (от лат. prosa), в этом случае термин поэтоним логично будет соответствовать обозначению имен собственных в поэтических текстах. Родовым термином по отношению к прозониму и поэтониму является терминосочетание литературное имя (литературное имя собственное).

Исследователями выделяются следующие признаки литературных имен: литературные имена всегда вторичны, поскольку писатель для их образования использует готовые языковые средства (модели, способы, нормы); литературные имена – продукт определенного писателя, созданный в зависимости от замысла автора, жанра, темы, стиля произведения; литературные имена могут быть использованы в качестве характерологического элемента персонажа произведения. По мнению М.В. Карпенко, для имени в художественном произведении момент характеристики важнее, чем просто номинация;

на уровне художественного текста литературные имена, помимо номинативной и дифференцирующей функций, выполняют стилистическую в совокупности с эстетической (изобразительной) функцией; литературные имена – принадлежность художественной речи, тогда как реальные имена собственные относятся к языку/речи; название (заглавие) призведения и названия отдельных его частей (глав) – библионимы, которые органично вплетаются в ткань текста и являются составляющими единицами ономастического пространства произведения; по вертикальной оси построения художественного текста литературные име-на образуют определенную ономастическую парадигму текста, поле оно-мастического пространства, в котором выделяется ядро, состоящее из клю-чевых прозонимов и поэтонимов, и периферия, состоящая из эпизодических онимов; по горизонтальной оси литературные имена вплетаются в ткань текста, сочетаясь с другими лексическими средствами и составляя его синтагматику. Как отмечает О.И. Фонякова, «они, взаимодействуя с остальными словами речевой композиции текста, употребляются в развернутых контекстах как имена действующих лиц или в рамках авторской прямой речи как характеристические средства стиля (Ср. выражение, ставшее крылатым, из речи Фамусова: «Ах, боже мой! Что станет говорить княгиня Марья Алексевна» или «Мы все глядим в Наполеоны» у Пушкина)» [81, с. 9]; литературные имена могут выполнять связующую роль между идейным содержанием произведений различных авторов или разных произведений одного автора, т.е. помогают вскрыть идейные, тематические связи (Құсни Қорлан Естая и Құсни Қорлан М. Алимбаева, Құлагер Акан серы и Құлагер И. Жансугурова, Лиза В.А. Жуковского и Лиза А.С. Пушкина) и др. Исследование функциональной способности литературных онимов позволило В.И. Супруну констатировать, что они «способны в том или ином объеме выполнять три функции: 1) служить текстовой вехой – обозначение главного (-ых) персонажа (-ей); 2) создавать ономастический фон; 3) выступать в качестве опознавательного знака факультативного характера» [133, с. 50]. Литературная ономастика в зависимости от особенностей жанра, стиля произведения может изучать специфику прозонимов и поэтонимов художественных произведений, предназначенных для взрослых, отдельно для детей, фантастических, исторических произведений, сатирико-юмористических, поэтических текстов, фольклорных жанров (сказок, пословиц и поговорок), в тексте переводов и т.п. Отдельный класс представляют гемеронимы – названия органов печати, издательств, информационных компаний, агентств, средств массовой информации (теле- и радиоканалов, газет, журналов, информационных бюллетеней и др.). Данный класс имен собственных обозначает наименование помещения, где производится продукция или проходит информационное вещание, группы людей, создающих информационную продукцию и сам продукт, например, название газеты, журнала. Статус имени собственного им придают «комплексность обозначаемых объектов, известная символичность названия» (А.В. Суперанская), знаковость, закрепленность за определенным объектом и функции, выполняемые именами собственными (дифференциация, индивидуализация и др.). В зависимости от содержания они выполняют характеризующую, информативную, эмоционально-экспрессивную или образную роль (каз. Егемен (независимый) Қазақстан, Зерде, Қазақстан-Заман, Ана тілі, СолДАТ, Беу, қыздар-ай, рус. Казахстанская правда, Крыша, Мегаполис, За рулем, Аргументы и факты, Комсомольская правда, Литературная газета). Названия этого класса не являются статическими, они подвержены изменениям в зависимости от социальных перемен, расширения информационного пространства, появления новых информационных компаний, изменения статуса и содержания информационного вещания и т.д. Так, в настоящее время значительно увеличился корпус названий конкурирующих телевизионных каналов (в Казахстане функционируют следующие каналы: Тан, Рахат, Хабар, Казахстан, Shahar, ОРТ, КТК, НТВ, ЮС, 31 канал, Ел арна и др.), программ (Алтын сақа, Мың бір мақал, жүз бір жұмбақ, Алақай, Собственное мнение, Формула личности, На шпильке, Женская долька, Умора, в последнем выделяются подрубрики Ассорти-мент, Военкамать). Семантика гемеронимов позволяет говорить о присущей для образования этих названий искусственной номинации, характеризующейся целеустановкой, направленностью, рекламностью, учетом свойств объекта, индивидуальностью автора (авторов). Немаловажным фактором является юридический статус объекта и его правовая защита, способствующие строгой индивидуализации объекта под этим названием: не может быть двух названий в одной сфере, т.к. названные объекты отвечают за качество своего продукта. Кроме того, особое значение имеет игровой аспект. Игра с внутренней и внешней формами слова предполагает актуализацию семантики апеллятива для раскрытия содержания, характера предлагаемой продукции или деятельности объекта (телепередачи Ұят болмасын, Қалаймақан, Қызық радиосы, 77 күн, Керуен сазы, Сәлем, Қалайсың, Шипучая десятка, Коробка передач), создание окказионализмов (телепередача Толобайки), ономастическую контаминацию (телепередачи АРТиШОК, бюро находок ПАНиКА, Синемания, журнал Компьютерра) (последние два примера И.В. Крюковой). По своей структуре гемеронимы чаще всего могут быть однословными и двухсловными моделями, нередко используются различного типа аббревиатурные названия. К слабо изученным разрядам идеонимов относятся хрононимы, геортонимы, теонимы. Хрононимы – собственные имена исторически значимых для общества этапов, периодов времени. А.В. Суперанская, давшая общий анализ хрононимов, выделяет следующие мотивы номинации временных отрезков (примеры даны нами – Г.М.): определенный день недели, который бывает один раз в году и отличается от других дней какими-либо особенностями (Великий четверг); определенный период времени, связанный с деятельностью одного человека (Кеңесары көтерілісі, Амангелді көтерілісі, 16 желтоқсан, Петровская эпоха, эпоха Гомера); определенный период времени, связанный с местом проведения значимого события (Ялтинская конференция, Венский конгресс, Хельсинкская конференция); условные описательные названия периода (Средние века или Средневековье, Золотой век, эпоха Возрождения);

Геортоним – название любого праздника, памятной даты, торжества, фестиваля. Как отмечают А.В. Суперанская [2] и Н.В. Подольская [80], для празднования отводится один или несколько дней, но каждый из праздников имеет конкретную дату проведения, поэтому названия регулярно повторяющихся праздников, событий несут в себе хронологические коннотации и могут использоваться для обозначения определенного отрезка времени или периода, например, Наурыз – праздник и период обновления, Рождество – праздник и время в период Рождества, рождественские каникулы, Юрьев день – праздник и время древних договоров о найме рабочей силы. Главным отличием геортонимов от хрононимов является то, что именуемый ими денотат отражает определенное торжественное событие, которое сопровождается традиционным ритуалом, церемонией. Выделяются следующие группы названий праздников: в честь какого-либо выдающегося события (Праздник Победы, День Конституции Республики Казахстан, Новый год); день, отмечаемый определенной религией (в мусульманской традиции – Құрбан айт, Наурыз, в христианской традиции – Пасха, Петров день);

профессиональный праздник (День металлурга, День учителя); спортивно-оздоровительные торжества (Қыс, День бегуна, Спартакиада, День здоровья); фестивали, конкурсы, концерты, выставки, акции (Азия дауысы, Әнші балапан, Шабыт, Арт-Нават, Тенгри Умай, Вверх тормашками, Небо с натуры, Страсти коллекционера, Волшебный фонарь); символические праздники (День смеха, Белые ночи, Международный день защиты детей) и др. Особую группу представляют названия различных музыкальных и танцевальных групп, рок-ансамблей, т.е. названия музыкальных коллективов, которые условно можно отнести к идеонимам, т.к. они отражают ту или иную идею, лежащую в основе создания или направления, в русле которого исполняются произведения группы артистов. Если до настоящего времени в названиях преобладала традиция прямого или же символического описания с включением аббревиатур (в Казахстане – Дос Мукасан, Арай, Аркас, Гүлдер, в России – Голубые гитары, Самоцветы, Веселые ребята, в Украине – Песняры, Верасы), то современный период характеризуется названиями, в которых проявляется отрицание традиционного, общепринятого, вызов общественному мнению, вкусам, привычкам; все чаще появляются названия, содержащие новые, эпатажные, модные или иноязычные элементы (в Казахстане – All Давай, Дауыс Іnternatіonal, Достар Іnternatіonal, Бублики, АБК, Сердцеедки, АттракцЫон, Артемис, Максим Сергеич, К 7, Le-Loo, DІVAS и т.д., в России – Ногу свело, Звери, Отпетые мошенники, Руки вверх, Чай вдвоем, Премьер-министр, Чайф, Иванушки Іnternatіonal, Smash). В то же время сохраняется преемственность традиций, свойственная ономастической системности: в номинацию включаются слова с национальным компонентом (каз. Ұлытау, Орда, Жетіген, Отырар сазы, Боталар, Жайна, Дервиши). Исследование артионимов представляет интересные факты изменения ментальности современной молодежи под влиянием экстралингвистических факторов, характерных для эпохи конца ХХ - начала ХХІ в., и формирует определенный языковой вкус.

4.2.2 Прагматонимическая зона Различные классы имен собственных, имеющих денотаты в практической сфере деятельности человека, условно объединены под термином прагматоним, который является родовым по отношению к эргонимам, СТЗ (словесным товарным знакам), хрематонимам, порейонимам, фалеронимам и др. Несмотря на то, что прагматонимы являются наименее изученными в ономастике, можно выделить определенные классификационные признаки в их семантической и словообразовательной структурах, а также мотивы именования. А.В. Суперанская в [2] дает теоретическое обоснование различным классификациям имен собственных, особо выделяя классификацию А. Баха, который делит онимы в связи с именуемыми объектами. В его классификации прагматонимы относятся к группе именований неодушевленных предметов, что вполне оправдано универсальным делением объектов материального и идеального мира на живое и неживое. Классификация прагматонимов не разработана достаточно скрупулезно в силу того, что не все разряды и классы детально описаны из-за отсутствия специальных исследований, в то время как изучение типологии имен собственных периферийной зоны в разные хронологические и исторические периоды по различным основаниям, как отмечают многие исследователи, относится к числу важных задач ономастики. В ономастической литературе уже существуют первые попытки выявления принципов номинации и дифференциации прагматонимов по структуре и семантике. Так, И.В. Крюкова [22] выделяет следующие принципы номинации в периферийной зоне ономастического пространства: идентифицирующий (принимается во внимание характер деятельности предприятий, основные свойства товаров, тематика средств массовой информации, место расположения предприятия, производства товара, издания газеты и журнала, указание на конкретное лицо – основателя, владельца или автора); условно-символический (опосредованное или условное отражение признаков объекта);

символический (отсутствие непосредственной связи с именуемым объектом). Исследователь российской эргонимии Т.П. Романова на материале названий торговых предприятий ХІХ - начала ХХ вв. г. Самары определила их структурные типы, в которых выделяются три компонента: термин (Т), собственное имя владельца (СИвл) и условно-символическое имя (УСИ) [150, с. 182]. Формульно модели можно представить как Т + СИвл ± УСИ, где УСИ по частотности употребления занимает последнее место:

Сопоставительный анализ исторических названий и современных эргонимов позволил прийти к выводу, что в настоящее время структура эргонимов содержит те же компоненты, что и эргонимы ХІХ – начала ХХ вв. Их специфика заключается в перераспределении смысловой нагрузки между компонентами: основу составляют компоненты (Т) и (УСИ), а компонент СИ используется в качестве своеобразного символа. Анализ названий торговых предприятий общественного питания (менсонимов) г. Алматы за период с 1867 по 2001 гг., проведенный впервые в казахстанской ономастике С.К. Иманбердиевой [17], позволил выявить универсальные и специфические особенности номинации данного класса прагматонимов, их структурные типы в разные исторические периоды. В ее работе приведена таблица, которая отражает динамику структурных типов, развивающуюся от максимально развернутых конкретно-описательных до более сжатых, предельно общих конструкций, отличающихся в семантическом плане большей степенью символичности (Таблица 6). Каждый исторический период вносил свои изменения в номинацию прагматонимов. Так, советский период характеризуется идеологической мотивированностью названий: «Собственные имена должны были демонстрировать принадлежность называемых денотатов (и именующих их людей!) советскому государству, его революционной идеологии, новым идеалам» [151, с. 190].

На смену старым названиям после революции появляются модели, наполненные новым семантическим содержанием: развернутые, описательные конструкции (Народный комиссариат по делам национальностей, Коммунистический университет трудящихся Востока имени И.В. Сталина);

аббревиатурная форма (НарКомПрос, ГОЭЛРО, Совнархоз); определительные конструкции, в составе которых идеологически окрашенные слова (предприятия Красный Пролетарий, Красный Факел, журналы Красный Библиотекарь, Рабочий Бумажник, Безбожник у станка); конструкции типа «предприятие имени», имеющие мемориальный компонент (Алматинский завод тяжелого машиностроения им. С.М. Кирова), использовались только для государственных предприятий и т.п. Конец ХХ - начало ХХ1 вв. ознаменовалось в Казахстане созданием новой государственности. Бурные экономические преобразования послужили стимулом для развития частного предпринимательства и появления целой сети магазинов, предприятий общественного питания, салонов сферы бытового обслуживания, различных фирм, деловых объединений и т.п. Зарегистрированных коммерческих предприятий на 2003 г. только в Алматы насчитывается более 10 тыс., и их число постоянно растет. С ростом численности объектов разного рода частного предпринимательства развивается и система их названий, поскольку объекты требуют своей идентификации. В процессе эргонимической номинации можно выделить несколько приоритетных принципов: учет свойств объекта номинации (в состав названий входят такие классификаторы, как дүкен, магазин, кафе, мейманхана, ресторан, институт и др.), индивидуальность автора (Айдана, Серік, У Едиля, У Алины, Охотничий лагерь сэра Игоря),

ориентир на покупателя (Бедные люди, Блюда Востока, Престиж) учет специфики предлагаемого товара или услуг (Балық, Кавказ шашлыгы, Саяхат, Дивандар әлемі, Электар, Интерьер Клеопатры), стремление создать рекламу основного товара или услуги (Шай іш, Дәм мерекесі, Санфаянс, Планета электроники, Кушать, Есть что съесть), пространственный ориентир (Гагаринде, На Никольской, На перекрестке, На Мира, На Джандосова) и др. Современные названия торговых и промышленных предприятий, возникающие, на первый взгляд, стихийно, представляют собой своеобразную систему, входящую в городскую топонимическую микроструктуру, поскольку они называют конкретные топообъекты города. В основе значительной части наименований лежат типичные, стереотипные модели по своей структуре и семантической наполненности, свойственные названиям подобных объектов. Но существует и своя специфика, продиктованная рекламной и дифференцирующей функциями названий, а также усилением личностного начала, когда частная собственность охраняется Конституцией. Владельцы упомянутых объектов могут давать им свои имена или имена родственников, тем самым узаконивая в названии свою собственность (многочисленные названия магазинов, салонов бытового обслуживания типа Светлана, Карлыгаш, Бахыт, турфирма «Слава и К», курсы «Алина», салон красоты «У Татьяны», автосалон «У Ивана», ресторан «У Афанасича» и т.д.). Совокупность собственных имен – названий предприятий, учреждений, организаций, учебных заведений, обществ, магазинов (эргонимов), названий улиц, скверов, бульваров, площадей, отдельных зданий и т.п. (урбанонимов) – в целом составляют ономастическое пространство города. Они позволяют ориентироваться в городе, поскольку выполняют помимо номинативной, функции идентификации, дифференциации, адресации, передачи информации и др., возникающие по мере включения этих объектов в поле деятельности человека. Кроме того, названия выполняют и познавательную функцию, являясь своего рода знаками, ориентирами в информационном пространстве города. Появление подобных названий избирательно и продиктовано потребностями социума, так как важной причиной номинации предприятий и т.п. является социальная роль, выполняемая как самими объектами, так и их названиями. Так, в связи с развитием сети учебных заведений и приданием им различного социального статуса меняются прежние названия (Казахский государственный университет им. С.М. Кирова – Казахский государственный университет им. аль-Фараби – Казахский государственный национальный университет им. аль-Фараби – Казахский национальный университет им. аль-Фараби), с появлением нового заведения появляется и новое название (университеты Тұран, Әділет, Қайнар, школы Мирас, Көкіл, Арай, БЭСТ). Индивидуальные названия получают и дошкольные учреждения: в г. Алматы более 180 детских садов имеют порядковые номера, остальные носят собственные имена (Айгөлек, Ертарғын, Ертөстік, Огонек, Ягодка). Ономастической номинации стали подвергаться объекты, которые ранее не были предметом внимания, например, медицинские учреждения, в частности аптеки: Ақтас, Әлем-фарм, Керемет, Умай, Шипалығасыр, Алтынай, Жаке-Фарм, Алияр, На здоровье, 36,6, Л-Фарма, Слава, Шанс, РОМАТ, Мелисса, Medіcuc center. При номинации подобного рода объектов необходимо придерживаться следующих рекомендательных принципов, предлагаемых ономастами: прагматонимы должны быть мотивированными, т.е. отражать род деятельности, признаки и функции соответствующих учреждений, прагматонимы должны выполнять рекламную функцию, т.е. апеллировать к сознанию человека, привлекая его внимание и возбуждая интерес к рекламируемой продукции, товару (независимо от его материальной или духовной ценности),

названия должны легко запоминаться и воспроизводиться в речи. Прагматонимы чаще всего отражают прагматические, идеологические и эстетические представления как всего общества, так и отдельного человека. Индивидуализирующие тенденции в процессе номинации проявляются в связи с расширением сети частного предпринимательства и частной собственности. К прагматонимам относятся словесные товарные знаки (СТЗ), которые обозначают серийные, фирменные товары, изделия, сорта растений, марки машин и т.п. Некоторые исследователи предпочитают использовать термин прагмоним, который отвечает всем критериям образования ономастических терминов и может быть использован как синоним СТЗ (однако термин прагмоним может создать паронимическую оппозицию термину прагматоним). Данный класс прагматонимов составляет крайнюю зону периферии ономастического пространства и занимает промежуточное положение между именами собственными и именами нарицательными. Как отмечает А.В. Суперанская, «чем глубже внедряется в быт фирменное название, тем сильнее его апеллятивация», «теснейшее соединение товарных знаков с предметными признаками товаров – основная черта, не позволяющая причислять их к собственным именам», т.е. это название стремится стать именем нарицательным (кашемир, жигули, гуталин и т.п.). По этой причине СТЗ долгое время не относили к именам собственным, считая их онимоподобными образованиями. Кроме того, причина неоднозначного отношения к СТЗ – понимание того, что это имена однотипного множества (серии, группы), составляющие определенный класс предметов, например:

марки машин (Москвич, Волга, Мерседес-Бенц), сорта кондитерских и мучных изделий (конфеты Бұл-бұл, Қыз-Жібек, Рахат, Какао-крем, Коралл, Щелкунчик, мучные изделия: макароны Султан, сухарики Куырмашки, Три корочки), названия электротоваров (телевизор Горизонт, холодильник Бирюса, пылесос Буран), названия хозяйственной продукции (мыло Земляничное, Dove, порошок Лотос, Tіde, зубная паста Жемчуг), марки вино-водочных изделий (коньяк Казахстан, вино Ажар, водка Парламент, пиво Дербес), сорта фруктов (яблоко Золотое превосходное, Желтый Чалдон, Багряное, Кандиль синап, Синап алма-атинский, груша Талгарка, сорта винограда Шасла белый, Жемчуг Сабо, Королева виноградника, Краса Дона, Каракоз, Тербаш), сорта деревьев, цветов (сирень Вильям Робинзон, Казимир Перье, Снежный ком, роза Молодость, Слава мира, Леди Хеллингтон, Лиза Чайкина, Любовь Шевцова, Невеста) и т.д. Тем не менее, СТЗ является объектом изучения ономастики, они имеют все признаки имени собственного (закрепленность за определенным товаром, способность дифференцироваться в ряду ему подобных, идентифицировать обозначаемый объект и т.д.). СТЗ очень тесно соприкасаются с торговыми знаками или торговыми марками. Торговые знаки используются производителем для идентификации и отличия от конкурирующих товаров. Они могут быть представлены словом (Rolls-Royce от имен основателей фирмы Чарлза Росса и Генри Ройса, Xerox от гр. слов «сухой» + «писать»), изображением (символом, числом или контуром) или комбинацией знака и слова (как у фирмы Кока-Кола), поэтому следует изучать как СТЗ, так и торговые фирменные марки (знаки). Наименее изученными классами прагматонимов являются хрематонимы, порейонимы, фалеронимы и др. К хрематонимам относятся собственные имена уникальных предметов материальной культуры: пушки Царь-Пушка, Единорог, Волк, колокола Голодарь, Красный, Баран, алмазы Звезда Юга, Шапка Мономаха, кубок Лебедь. Например, в Англии большие колокола издавна имеют свои имена. По материалам О.А. Леоновича известно, что семь самых знаменитых колоколов в стране называются Great Paul – колокол собора Св. Павла в Лондоне, Great Peter – собора в Йорке, Great George – ливерпульского собора, Bіg Ben – на здании парламента в Лондоне, Lіttle John – на Ноттингемской бирже, Great George – в Бристольском университете и Great Tom of Oxford – колокол в надвратной башне колледжа Крайст-Черч, Оксфорд. Названия любых видов транспортных средств (военных и пассажирских кораблей, пароходов, катеров, подводных лодок, барж, самолетов, космических кораблей, поездов и др.) относятся к порейонимам. По времени возникновения наиболее ранними, по мнению А.В. Суперанской, являются названия кораблей. Номинация транспортных средств имеет свои традиции и мотивы, зависящие от момента возникновения и истории существования, объема транспорта, его предназначения, места и курса следования и др. В семантической структуре названий могут быть использованы названия государств, городов, гор, рек, драгоценных камней, птиц, имена известных людей, символические названия: крейсер Аврора, пароход Нетте, подводная лодка Наутилус, эсминцы Смелый, Стремительный, пассажирские суда Абай, Сергей Лазо, Волга, Монгол, Алтай, Прокопий Плещеев, Петр Березницкий, Адмирал Нахимов, Семей, Лев Берг, яхта Апостол Андрей, самолет Илья Муромец, космический корабль Восток-3, ракета Семерка, Семипалатинск, поезд Казахстан, Россия и т.д. Фалеронимы объединяют собственные имена любых знаков отличия за какие-либо заслуги в определенной сфере, области деятельности, отличия в военных действиях, в память о каких-либо событиях (названия орденов, медалей, значков, крестов). Орденом награждаются за выдающиеся заслуги: в Казахстане – ордена Алтын жұлдыз, Алтын қыран, Ана даңқы, Барыс, Құрмет (ср.: в России имеются ордена Победы, Александра Невского, Трудового Красного Знамени и др.). Высшей наградой Казахстана является Халық Қаhарманы, в России – орден За заслуги перед Отечеством, в Великобритании – За битву при Ватерлоо, Орден Подвязки, Орден святого Джона, во Франции – орден Почетного легиона. Медаль – знак в виде металлической пластинки с различными изображениями, присуждаемый в награду или в память о каком-либо событии: в Казахстане – медали Алтын алқа, Ерлігі үшін, Ерен еңбегі үшін, Күміс алқа (ср: в России – медали Золотая звезда, За отвагу, За Полтавскую баталию, Нахимова, в Англии – Медаль героя, Серебряная звезда). В фалеронимике существуют награды, характерные для определенного исторического социума, например, крест – знак отличия, орден, а также геральдический знак: в России – Георгиевский крест, Андреевский крест, в Великобритании – Крест Виктории, Крест Георга (считаются высшими наградами за доблесть, отвагу и храбрость), в Германии – Железный Крест и т.д. Со сменой идеологии, свершением различных исторически значимых событий для определенного социума или в мировом масштабе появляются новые знаки отличий в связи с этим и новые названия. Теоретический обзор различных зон, составляющих ономастическое пространство современного Казахстана, позволяет утверждать, что каждый из них представляет собой уникальный пласт лексической системы языка и, следовательно, нуждается в бережном отношении, инвентаризации и детальном изучении. Имена собственные независимо от сферы распространения, известности и частотности использования являются достоянием языкового сознания человека и лингвокультурного сообщества.

Ономастическое пространство современного Казахстана представляет собой совокупность всех имен собственных, функционирующих в пределах республики и дифференцируемых на основе таксономического принципа и ядерно-периферийных отношений на определенные зоны, которые, в свою очередь, подразделяются на основе семантических и функциональных векторов на конкретные поля. Релевантным признаком каждого выделяемого поля является системность, так как все единицы поля образуются не стихийно, а закономерно, в силу необходимости идентифицировать и дифференцировать конкретный объект по существующим стереотипным семантическим и структурным моделям, сложившимся в когнитивном и языковом сознании человека творящего. Ономастическое пространство Казахстана представлено казахским (автохтонным) и русским субпространствами в силу активной миграции славянского населения на территорию Казахстана в различные исторические периоды и сложившейся языковой ситуацией в Казахстане. Софункционирование казахского и русского языка, всесторонне анализируемое в монографии Э.Д. Сулейменовой и Ж.С. Смагуловой «Языковая ситуация и языковое планирование в Казахстане» (Алматы, 2005), основывается на территориально-социальных взаимоотношениях и функциональном взаимодействии этих языков в едином коммуникативном пространстве, массовом использовании русского языка, существовании русского коммуникативного пространства, что, в свою очередь, стало несомненным фактором формирования русского ономастического субпространства. Взаимодействие функционально мощных языков в едином коммуникативном пространстве привело к взаимодействию онимических единиц разных зон казахского и русского ономастических субпространств, которое обусловило появление адаптированных онимов, заимствование имен собственных из одной национальной системы (казахской или русской) в другую. Динамика и расширение зон ономастического пространства происходит за счет изменения концепции имени собственного, возрождения исторических и этнических именований, появления новой казахской формулы именования, активного увеличения корпуса прагматонимов, идеонимов.

Тюркский топонимикон Восточно-Казахстанской области складывался исторически. Одни слова в нем потеряли изначальную семантическую структуру и приобрели новую, другие сохранили, но основа его передается из поколения в поколение. Географические названия, среди которых гидронимы – названия водных объектов – являются наиболее консервативными, являются красноречивыми свидетелями прошлого, «занимают почетное место среди самых драгоценных исторических памятников, как живое эхо отдаленных времен». Казахстан исстари являлся театром действий многих событий, и территория Восточного Казахстана не является исключением. Земля наших предков хранит памятники старины не только в материальной культуре, но и в названиях мест, отражающих реальность называемого объекта и несущих на себе печать экстралингвистических факторов6. Территория Восточного Казахстана издавна населена тюркоязычными племенами, что отражено в топонимической системе региона – в основной своей массе топонимы, в частности гидронимы, раскрываются на базе казахского (тюркского) языка. Кочевой образ жизни казахов способствовал традиционному закреплению за родами и подразделениями, используемые ими пастбищные угодья, зимовки и летовки, которым давались определенные названия. При образовании некоторых названий использовались генонимы7 (этнические названия родовых подразделений, более крупные родовые подразделения обозначаются термином этноним, например, казахи, калмыки, башкиры, кыргызы, хакасы и т.п.). Так возникали генотопонимы, фиксировавшие принадлежность или право на использование определенной территории [Поспелов, 1987, с. 8]. Образование географических названий от генонимов явление не случайное в силу родоплеменного принципа расселения тюркоязычных кочевых народов, т.к. каждый род или племя закрепляя за собой определенную территорию, присваивал расположенным на этих землях географическим объектам свои названия, по которым легко определить их принадлежность. Однако при определении генотопонимов необходимо очень осторожно подходить к выяснению этнонимической основы топонимов, в противном случае, это может привести к ложной этимологии. Так, спорной является этимология гидронима Кеңдірлік (Зайсанский район), который в словаре Е. Койшыбаева трактуется как: этноним кеңдір с окончанием принадлежности –лік, т.е. кендировцы [1974, с. 132]. На наш взгляд, эта этимология не соответствует семантике гидронима: в слове Кеңдірлік действительно выделяются основа кеңдір и аффикс со значением множественного числа –лік, однако кеңдір означает «конопля», являющаяся не редким растением в казахских степях. Кроме того необходимо учитывать тот факт, что казахи часто дают названия по наличию определенных растений или животных в местности, где находится именуемый географический объект. Таким образом, Кеңдірлік – это название речки, на берегах которой произрастает кеңдір. Подтверждение данного положения находим у Э.М. Мурзаева, который также отрицает этнонимическое просхождение гидронима [1987, с. 57]. В гидронимах Восточного Казахстана зафиксирован ряд генонимов автохтонных племен, обитавших на этой территории и давших свое название водным объектам: уақ –– р. Уақ (Уланский р-н), манат –– р. Манат (Самарский, Зыряновский, Уланский р-ны), байыс –– р. Байыс (Курчумский р-н), черкеш//серкеш//шеркеш –– р. Шеркес (л.приток Көкпекті), қытай –– р. Қытай (Маркакольский р-н), чөмекей/шөмекей –– р. Чүмек/Шұмек, бұқа –– р. Бұқа (Тарбагатайский р-н)чүрчейіт/шұршейіт –– р. Чүрчүтсу (Катон-Карагайский, Большенарымский, Курчумский р-ны), р. Чүрчүтсай (Зайсанский р-н), қоңыр –– р. Қоңырбұлақ (Зайсанский, Курчумский р-ны), анар –– р. Анар (Тарбагатайский р-н). Возле села Маралиха (Курчумский р-н) протекает речка Қоңырбұлақ, в названии которой прилагательное қоңыр не означает цвет или пространственную ориентацию объекта. Из рассказов старожилов известно, что на берегу этой речки проживало племя найманов – қоңыр. В 1912 г. Это племя эмигрировало в Китай, а оттуда в Монголию. На этой территории осталось проживать около 20 семей. Информанты сообщили, что приблизительно в 1979 г. В Курчум приезжал один из представителей этого племени из Монголии со списком бывших жителей, которых искали по названию реки, где они обитали. Соседство с алтайскими племенами, их тесные контакты с племенами, населявшими Восточный Казахстан, не проходят бесследно для процесса топотворчества. Некоторые геногидронимы объяснимы посредством алтайских языков: в основе названия р. Урунхай/Ұранқай (Уланский р-н) лежит этнонимическое название тувинцев «урянхай», название р. Сібе (Уланский р-н) образовано от генонима сибе/сибо. Племя сибе/сибо в настоящее время проживает в районе Синьцзян и говорит на диалекте маньчжурского языка [Спр., 1978, с. 386]. В то же время существует еще одна гипотеза: Г.К. Конкашпаев считает, что сибе/сибо – это монгольское слово «cobe», означающее «выдра», и предполагает, что Сибинские озера и река Сібе получили свое название от, якобы, водившейся там выдры [1959, с. 94].

Топонимы – это разряд имен собственных, который включает в себя любые собственные имена природных или созданных человеком объектов на Земле. Топонимы подразделяются на такие виды, как гидроним, ороним, ойконим, урбаноним, спелеоним, дромоним, ареноним, дримоним и т.д. Объекты, за которыми закреплено то или иное название, четко зафиксированы в определенном регионе. Любой топоним, выполняя номинативную функцию, указывает, называет объект. Помимо этого, многие названия несут в себе дополнительные значения, связанные с характеристикой объекта, идеологической и эмоциональной окрашенностью имени. Топонимикон конкретной территории складывается исторически. В нем сохраняются топонимы предыдущих эпох, поэтому топонимию сравнивают со «слоеным пирогом», каждый пласт которого относится к данной исторической эпохе, определенной исторической народности, существовавшей на данной территории. Однако не все топонимы одинаково могут характеризоваться с этой точки зрения. Прежде всего, нужно говорить о названиях географических объектов (гидронимах, оронимах, аренонимах). В топонимических системах находят отражение языковые контакты. Общие признаки топонимов: Все виды топонимов объединены общим признаком – способностью именовать любой географический объект. Топонимы дифференцируются в зависимости от того, какой объект они называют. Выделяются названия, именующие следующие объекты:

гидрографические (реки, озера, моря, океаны, ручьи, колодцы, каналы); орографические (объекты положительного и отрицательного рельефа земной поверхности);

любой объект официального, административного деления (территория, область, район); любой объект природного подземного образования (пещеры, подземные ручьи, озера, колодцы, водопады) и др. Все виды топонимов связаны между собой определенными системными связями и по своей семантической, словообразовательной, морфологической структуре соответствуют той системе, в которую они входят. В образовании географических названий разных народов наблюдаются определенные закономерности, которые продиктованы языковой системой, в которой они существуют; топонимы отражают окружающую действительность в зависимости от мировидения и мировосприятия коллектива, который дает эти имена; топонимы заключают в себе информацию, обусловленную ценностными ориентациями человека; содержание топонимов обусловлено историческими, социальными, географическими и другими экстралингвистическими факторами;

топонимы являются национально-маркированными знаками языка; топонимы занимают ядерно-периферийное положение в ономастическом пространстве (т.е. названия имеют все объекты, вовлеченные в поле зрения человека и важные для его ориентации в пространстве); основной фонд национального топонимикона в большинстве случаев составляют названия родного языка; топонимическая система пополняется за счет имен-неологизмов и имен-заимствований; топонимы подразделяются на макротопонимы (широко известные) и микротопонимы (известные в пределах только одной территории). Семантические модели: Семантические модели топонимов выявляются в ходе лексико-семантической классификации, на основе которой вычленяются лексемы, участвующие в образовании тех или иных топонимов, выделяются наиболее частотные и раритетные основы, которые составляют универсальный и специфический характер национальных топонимических систем. Существующие классификации различных топонимических систем основаны на делении топонимов на два крупных класса: топонимы, отражающие явления природы, и топонимы, отражающие связь «человек – природа». Первый класс несет опосредованную характеристику связи явлений природы с практической деятельностью человека. Второй класс отражает их непосредственную связь с жизнедеятельностью человека [Молчанова 1968, 12]. Данная классификация достаточно полно включает все возможные характеристики объектов, заключенные в географических названиях, но она и достаточно условна, поскольку не все виды топонимов вписываются в эту классификацию. Нужно помнить о том, что каждый вид топонимов классифицирует разные типы географических объектов. 1. Топонимы, отражающие явления природы, могут включать в себя лексемы (основы) со следующей семантикой:

2. Топонимы, отражающие связь «человек-природа», объединяют названия географических объектов, основу которых образуют лексемы, означающие реалии материальной и духовной культуры социума (человека): именования людей (антропонимы, этнонимы, генонимы, именования людей по социальному положению); названия производственно-хозяйственных ценностей (стоянки жителей, сооружений, предметы быта);

анатомические термины; лексемы, отражающие духовную культуру человека (анимистические верования, почитание духов местности, религиозные и мифологические представления);

различные исторические события и др.

Очень важно иметь в виду особенности самих видов топонимов, поскольку при номинации человек вкладывает в тот или иной топоним информацию, которая способна характеризовать объект, выделять его основные признаки (природные, функциональные, системные), идентифицировать и дифференцировать его среди себе подобных. Кроме того, необходимо учитывать особенности национального языкового сознания, которое способно вычленить релевантную информацию в соответствии с национальной ментальностью, национальной культурой. Морфологическая и словообразовательная структура: В топонимической литературе классификации по морфологическому анализу и выявлению структурных типов топонимов являются наиболее разработанными. Существует множество классификаций, выполненных на различном топонимическом материале и по различным основаниям (определение частей речи, отдельных морфем, участвующих в образовании топонимов, выделение компонентов в структуре топонимов, производящих основ и др.). В многочисленных топонимических исследованиях представлен богатый материал, который позволяет сделать вывод о том, что в образовании топонимов принимают участие самые разные части речи (имена существительные, прилагательные, числительные, глагольные формы, в редких случаях местоимения и наречия). Топонимы могут быть представлены как одним словом (простые: производные и непроизводные, сложные и составные), так и словосочетанием (конструкции с сочинительными, подчинительными и предикативными отношениями), а также предложением. Как отмечает А.В. Суперанская, для индоевропейских языков не характерны предикативные сочетания, тогда как восточным языкам свойственны все три типа [1969, 103]. Многие исследователи отмечают высокий процент участия географических терминов в образовании топонимов. Так, например, в образовании гидронимов, оронимов довольно значительна словообразовательная продуктивность географических терминов, которые в составе многокомпонентных образований занимают в основном финальную позицию. С точки зрения словообразования топонимы могут быть образованы разными способами: лексико-семантическим (одноосновные безаффиксные образования на топонимическом уровне: рус. Маяк, Раздол, Прогресс, каз. Апан, Æûðà, Æі»іøêå); лексико-синтаксическим (словосочетания, иногда целые предложения в функции топонимов: рус. Белый Камень, Мокрая Погорелка, Пихтовый Ключ, каз. Áіëåçіêòі» Áіð àéðûº áàñû, ¶ëêåí Àùûá½ëàº, Àººîëºàíû» æîòàñû); морфологическим (сложение основ: рус. Усть-Каменогорск, Красноярка, Двуречье, каз. ²àéûíá½ëàº, Áàëòà¼çåê, Àþºàøºàí; аффиксальный: рус. Таловочка, Быструшка, Песчанка; каз. ²àéûíäû, Êåíäіðëіê, Æàéûëìà). При наличии разных способов образования топонимов особенностью русской (шире – славянской) топонимии является суффиксация, казахской топонимии (шире – тюркской) присущи сложные топонимы, среди которых особое место занимают предикативные конструкции (Àþºàøºàí, Òàóæûëà¹àí, Òàºèÿêåòêåí), не являющиеся продуктивными в славянской топонимии. При определении образования топонима тем или иным способом возникают трудности, которые связаны, прежде всего, с его принадлежностью к тому или иному языку. Топоним – это единица языка, которая образуется по моделям и при помощи словообразовательных средств создающего языка. В определенный историко-хронологический период топонимы могут быть заимствованы и полностью адаптированы языком-реципиентом. Так, считается, что русскими топонимами являются те, которые функционируют на территории России и в русских топосистемах других террриторий, если они соответствуют следующим критериям: образованы на базе русских основ при помощи русских словообразовательных аффиксов (Усть-Каменогорск, Быструха); созданы от нерусских по происхождению основ по русским словообразовательным моделям (Большенарымское водохранилище, Маралиха); нерусские по происхождению, но адаптированные фонетической и грамматической системой русского языка (каз. Алматы – рус. Алма-Ата, каз Æі»іøêå – рус. Жинишке); кальки, полукальки (каз. Àºñó - рус. Белая, êàç. ¶ëêåíòåðåêòі - рус. Большая Теректы). Для выяснения основы того или иного топонима необходимо привлечение экстралингвистических сведений о нем.

Совокупность топонимов конкретной территории составляет топонимическую систему, обладающую специфическими особенностями, семантическими и структурными типами и моделями. Поэтому не случайно в ходе исследования функционирования топонимов каждый раз возникает необходимость анализа топонимической системы определеного региона, т.к. каждая “топонимическая система строго территориальна”, она представляет организованный набор топооснов, топоформантов, соединенных между собой по правилам и законам языка (1, 108). Следовательно, топонимы нельзя изучать изолированно, вне системы. Это один из важнейших условий топонимических изысканий. Второе условие может быть сформулировано так: система не нарушается и в том случае, если в нее входят инородные элементы. С течением времени язык адаптирует их и они начинают функционировать по законам языка-реципиента. В языковой ситуации Казахстана можно говорить о двух параллельных топонимических системах, казахской и русской, представляющих языки тесно контактирующих народов, поскольку каждое географическое имя образуется и живет по законам того языка, которому оно принадлежит. Однако топонимические системы не являются замкнутыми. Параллельно существующие топосистемы взаимодействуют между собой, а представители разных контактирующих между собой этнических групп практически осваивают иноязычные топонимы и пользуются ими в соответствующих коммуникативных ситуациях. Поэтому искомое географическое название может испытывать на себе воздействие двух (нескольких) языков. В этой статье нам хотелось бы показать как происходило формирование русской топонимической системы Восточного Казахстана. Функционирование и взаимодействие топонимов в условиях Восточного Казахстана связано, прежде всего, с тесным контактом носителей казахского и русского языков. Все ступени этого процесса тщательно зарегистрированы в официальных документах. Освоение русскими Рудного Алтая проходило в течение длительного времени в ходе неоднократных миграций. Возникновение русских поселений связано, как отмечает В.А. Александров, с проникновением русских на новую территорию, ознакомление с ее хозяйственными возможностями, образование костяка постоянного русского населения, его дальнейшее внутреннее развитие. Начало положило вольное расселение крестьян, разведавших удобные “пустующие” земли. В основном, это были беглые каторжане, солдаты, безземельные крестьяне, раскольники, пришедшие туда в поисках Беловодья – легендарной вольной земли. В свое время Петр 1, став во главе государства в 1682 году, оценил важность для России морских и сухопутных путей в страны Азии через Каспийское море и просторы Казахстана, а также ценность его природных богатств. Начиная с 1713 г. он ежегодно отправляет служилых людей с особым заданием отыскать “ключ и врата” ко всем азиатским странам со стороны киргизских и туркестанских степей (2, 10). На Алтай в целом и в казахстанскую его часть направляются военные экспедиции по активизации исследования природных ресурсов. В эти же годы по инициативе Петра 1 на Урале, затем на Алтае создаются различные отрасли промышленности по переработке природных богатств. Одновременно закладывается ряд крепостей, форпостов и редутов, положивших начало Иртышской казачьей линии, куда входили Омская, Ямышевская, Железинская, Усть-Каменогорская и Семипалатинская крепости. Некоторые из этих крепостей стали основой для возникновения современных городов Казахстана. Усть-Каменогорская крепость была основана в 1720 г., ныне – это крупный промышленный город Усть-Каменогорск – областной центр Восточного Казахстана. Название весьма удачно отражает положение города, расположенного в устье каменных гор. Однако Н.В. Подольская считает, что город возник в предгорьях Алтая при устье реки Каменной и транстопонимизация прошла три этапа: Каменная (река) ––Усть-Каменная (крепость при устье реки) –– Усть-Каменогорск (город, возникший из крепости). По ее мнению, морфема гор(а)- использована здесь неверно в значении “город”, поскольку должна быть форма Усть-Каменоград (3, 14). В краеведческой литературе и других исторических и архивных документах мы не встретили названия реки Каменной на территории Усть-Каменогорска. Все источники фиксируют строительство крепости при устье каменных гор при слиянии Ульбы с Иртышем, именно этот мотив лежит в основе образования названия крепости, а затем и города: крепость в устье каменных гор + топонимический суффикс –ск –– Усть-Каменогорская крепость –– город Усть-Каменогорск (ср. Светлогорск, Красноярск и т.п.). Для соединения с Иртышской линией были построены Ульбинский, Феклистовский, Александровский, Березовский редуты, которые были ее продолжением и иногда назывались Бухтарминской линией (4, 56). Исследователь происхождения Сибирского казачьего войска В.И. Петров считает, что линейное казачество формировали городские сибирские казаки, различные “штрафованные” и ссыльные, государственные крестьяне, насильно зачислявшиеся в войско. С присоединением Верхнего Прииртышья к России связано и образование первых крестьянских поселений в целях дальнейшего освоения территории Восточного Казахстана. В 1760 г. был издан указ “О занятии в Сибири места от Усть-Каменогорской крепости по реке Бухтарма и далее до Телецкого озера; о построении там в удобных местах крепостей и заселении той стороны по рекам Убе, Ульбе, Березовке, Глубокой и прочим речкам, впадающим в оные и в Иртыш-реку, русскими людьми до двух тысяч человек” (4, 60). Однако добровольного заселения не получилось и правительство вновь прибегло к принудительному набору и ссылке. Иначе заселялась долина р. Бухтармы. Сюда, в неприступные Алтайские горы, бежали от непосильного труда и бесправия горнозаводские рабочие с Колывано-Воскресенских заводов, солдаты, раскольники. Образуя небольшие поселения, они занимались земледелием, охотой, рыбной ловлей. Все попытки пресечь побеги в Камень (так называли Алтайские горы) успеха не имели. Указом 1792 г. бухтарминские беглецы-“каменщики” были возвращены в русское подданство на правах инородцев, так появились русские ясачные инородцы, освобождавшиеся от денежной подати. В районе Рудного Алтая было основано около десятка селений ссыльных, так называемых поляков – русских старообрядцев, выведенных в то время с территории Польши. Благодаря этому в верховьях Иртыша ссыльнопоселенцы составили более половины всего населения – значительно больше, чем в других местностях Алтайского округа да и вообще Западной Сибири (5, 7). Миграция этого периода составляет первый этап массового перемещения русского населения на территорию Восточного Казахстана. В 1782 г. на Рудном Алтае было около 15 населенных пунктов с русскими названиями: Бобровка, Красноярка, Крутоберезовка, Плоская, Прапорщиково, Зевакино, Секисовка, Глубокое, Выдриха, Шемонаиха, Убинка и др. К этому периоду относятся гидронимы, образованные при помощи суффиксов женского рода -их(а), -ух(а), -юх(а), которые А.В. Суперанская (6, 76) относит к архаичным и непродуктивным. Гидронимы с этими суффиксами на территории Восточного Казахстана встречаются довольно часто и, в основном, распространены в северной и северо-восточной части области. В районах более позднего заселения названия с данными суффиксами встречаются реже. Как отмечает, А.В. Суперанская, эти суффиксы не являются специально топонимическими, они могут участвовать в образовании нарицательных слов, а также прозвищ и являются словообразовательными средствами просторечной речи: Талиха, Выдриха, Гришиха, Грязнуха, Громотуха, Комаруха, Щебенюха, Синюха и т.д. (всего зафиксировано 42 гидронима). С помощью этих суффиксов образованы гидронимы, в основе которых лежат антропонимы первых поселенцев, владельцев земельных участков, где протекает водный источник, апеллятивы, обозначающие какой-либо признак водного объекта, внося экспрессивно-просторечную окраску. Эти гидронимы являются маркером речи номинаторов. Наиболее употребительны эти суффиксы в гидронимах, относящихся к горным речкам. Второй этап активного миграционного процесса связан с пореформенным переселением второй половины ХІХ - начала ХХ вв., в основном русских крестьян, этому способствовали мероприятия, проводимые в ходе столыпинской аграрной реформы. В Восточный Казахстан переселялись из различных губерний европейской части России (Тверской, Тамбовской, Ярославской, Курской, Орловской, Воронежской), с Украины (Полтавской, Черниговской, Харьковской, Таврической губерний). Изучение исторических документов, социолингвистический опрос информантов позволяет отнести к этому периоду топонимы с суффиксом -к(а) с вариантами. Этот суффикс наиболее продуктивный в русской топонимии. На территории Восточного Казахстана он распространился в связи с миграцией крестьян, в основном, из южной и юго-западной части европейской России. Суффикс -к(а), как отмечает А.В. Суперанская, широко представлен в собственно русских и украинских топонимах и принадлежит двум языкам одновременно. К топонимам, которые образованы с помощью этого суффикса, относятся такие, как Орловка, Медведка, Александровка, Архиповка, Селезневка, Грачевка, Песчанка, Глубочанка, Серебрянка, Ильинка и др. С помощью суффикса -к(а) могут быть образованы как гидронимы, так и ойконимы. Однако многие ойконимы своим появлением могут быть обязаны гидронимам, поскольку поселения обычно возникали возле водных источников, и название реки, ручья, озера и т.п. в процессе транстопонимизации присваивалось рядом расположенному населенному пункту. Третий этап связан с ростом производительных сил, распашкой земель, дальнейшим целенаправленным освоением природных богатств Рудного Алтая и в связи с этим заселением Восточного Казахстана выходцами из различных областей России. Возникали новые села, со временем колхозы, совхозы, горда. Этнический состав стал сложнее, кроме русских сюда прибывали украинцы, белорусы, немцы и др., владевших русским языком. В этот период появился ряд характерных топонимов: Казахстан, Комсомол, Аврора, Прогресс, Калинин, Комсомольское, Голубой залив и т.д. Миграционный процесс в силу исторических причин, как видим, различается разным характером и временем заселения, связанный с различными этапами освоения верховьев Иртыша. Все это нашло свое отражение в региональной топонимии, так как номинации географических реалий тесно связаны с историей человеческого общества. Русские поселения Восточного Казахстана по времени основания условно можно разделить на 3 периода: основанные в первый период расселения сибиряками-старожилами, сюда включаются сибирские казаки, вольные общины “каменщиков”, “поляки”;

Данная периодизация, несомненно, отразилась и на появлении топонимических названий региона. Топонимы, различные по словообразовательным формам и своей семантике, во многом отражают последовательность расселения русских и культурно-языковые контакты с автохтонным населением области. Так постепенно складывалась русская топонимическая система на территории Восточного Казахстана, включающая разноязычные топонимы, функционирующие в данном регионе как обозначения географический реалий. Интересно исследование миграционных процессов и с точки зрения адаптации автохтонных названий языком-реципиентом (русским). В русской топонимической системе большой процент казахских названий, подвергшихся фонетической, морфологической и словообразовательной ассимиляции русским языком, это – неопровержимое доказательство взаимодействия двух разноструктурных топонимических систем, функционирующих в одном регионе. К процессам, которые проходят в результате освоения казахских топонимов, относятся: субституция казахских звуков соответствующими русскими: Қызылсу – Кизилсу, Бокен – Буконь; замена согласных, что, возможно, обусловлено чередованием ш/ч в говорах казахского языка, параллельно может происходить субституция гласных звуков: Аршаты – Арчаты, Шетозен – Чет-узень; эллизия гласных под влиянием регрессивной ассимиляции, происходящей в разговорной речи казахского населения: Сарыалқа – Саралқа, Екіаша – Икаша, Қараағаш – Карагач; оформление грамматического рода казахских топонимов на основе формального показателя и соотнесения с объектом: река Дженечка; в результате фонетической адаптации происходит ремотивация топонима: Бельдеевский ручей вместо Белдіөзек, Концарь вместо Қансар, Богомоюс вместо Бұғымүйіз; частчное или полное калькирование: Қара Ертіс – Черный Иртыш, Қарасу – Чернушка, Сарымсақты – Чесноковка; образование модели по законам русского словообразования: Сырой Мараленок, Белопорожная Уба, Таловый Тургусун, Ерохина Уба и т.д. Таким образом, топонимы могут быть достоверными историческими свидетелями миграционных процессов, должны бережно охраняться, фиксироваться и изучаться.

Литература:

Суперанская А.В. Топонимические системы и ономастические схемы. – В кн. Всесоюзная конференция по топонимике СССР (тезисы докладов и сообщений). Л., 1965. Цыбульский В.В. Научные экспедиции по Казахстану. – Алма-Ата: Казахстан, 1988.

Подольская Н.В. Типовые восточно-славянские топоосновы. – М.: Наука, 1983. Алексеенко Н.В. Население дореволюционного Казахстана. – Алма-Ата: Наука, 1981.

Липинская В.А. Русское население Алтайского края. – М.: Наука, 1987. Суперанская А.В. Типы и структура географических названий (на материале топонимики СССР). В кн.: Лингвистическая терминология и прикладная топонимики. – М., 1964.

Функциональная направленность современных исследований порождает необходимость изучения языка в различных коммуникативных ситуациях с целью репрезентации реального функционирования различных языковых единиц в контексте. Эта довольно сложная проблема должна решаться при наличии объемного иллюстративного материала. Как справедливо отмечают ученые (Л.А. Вербицкая, Н.Н. Казанская, В.Б. Касевич), «приходится признать, что традиционные способы сбора материла для исследования лингвистических и филологических задач не являются более адекватными. До недавних пор у исследователей реально не было возможности, в силу огромной трудоемкости сбора языковых данных, накапливать достаточно значительные по объему массивы «примеров». Весьма затруднена была и практическая работа с языковым материалом, зафиксированном на традиционных (бумажных) носителях» [166, с. 114]. Эта проблема успешно решается в зарубежной лингвистике (Великобритании, США, Франции, Германии, Японии, Румынии, Чехии и т.д.): начиная с 60-х гг., в этих странах стали соответственно создаваться Корпус английского языка Университета Браун, Британский национальный корпус, Национальный американский корпус, Корпус французского языка и др., приоритетной задачей которых является развитие корпусной лингвистики – создание полномасштабных и многофункциональных фондов национальных языков. В российской лингвистике также ставится задача создания Национального корпуса русского языка. Анализ, проведенный в [166, с. 114], свидетельствует о том, что работа в этом направлении уже ведется. в Санкт-Петербургском университете, Институте языкознания РАН под руководством В.М. Андрющенко, Л.В. Бондарко, В.Б. Касевича, В.Н. Плунгяна, А.Н. Баранова разработаны компьютерные версии различных фондов письменных текстов русского языка. Созданные компьютерные фонды включают от 600 тыс. до более 1 млн. словоупотреблений. Однако это только первые шаги в накоплении и расширении корпуса русского языка, т.к. в мировой практике национальные корпусы репрезентируют до 90 млн. словоупотреблений. Казахстанская лингвистика в этом направлении также предпринимает определенные шаги: на базе машинного фонда текстов казахского языка ИЯ НАН РК созданы различные лексикографические источники. Однако развитие корпусной лингвистики и создание национального универсального корпуса – перспектива современного казахстанского языкознания. В русле этой идеи возможно и создание корпусной ономастики, в задачи которой входит как можно более полный сбор онимической лексики. Прежде всего, это касается географических названий, которые представляют несомненный интерес не только с точки зрения фиксации, стандартизации, но и с позиции систематизации топонимов, их эффективного хранения и доступа к этому ценному национальному фонду с целью научного исследования и удовлетворения познавательного интереса. Так, в США создан Корпус географических названий, электронный фонд которого составляет 2,5 млн. американских топонимов и 4,5 млн. топонимов зарубежных стран. Значительные успехи достигнуты и Институтом географии Республики Казахстан, в котором был создан электронный фонд топонимов Казахстана объемом в 40 тыс. оронимов и гидронимов. В перспективе данный фонд будет постоянно пополняться, и на его основе предполагается создание 14-томного словаря географических названий Казахстана, включающего 100 тыс. единиц. Однако задача развития корпусной ономастики предполагает создание полномасштабного и полифункционального корпуса имен собственных, включающего не только оронимы и гидронимы, но и другие классы топонимов, а также различные разряды онимов, презентация которых имеет большое значение для предоставления обобщенной информации об ономастическом фонде Казахстана не только в синхронии, но и в ретроспективе. В связи с этим крайне важны региональные исследования топонимии, которые могли бы представить наиболее полное и детальное описание топонимических систем не только в пределах отдельных регионов, областей, районов, но что не менее важно – фронтальный сбор и описание топонимии каждого отдельного села. Подобные труды способствуют презентации наряду с макротопонимами микротопонимов, которые характеризуют специфику региональной топонимии.

Необходимо разработать критерии описания каждого разряда или класса ИС. Следует также подчеркнуть, что репрезентация корпуса топонимов предполагает выделение таких модулей9, как:

г) представление имеющихся вариантов топонима; д) кодификацию на языке функционирования (русском языке – для казахских топонимов, казахском языке – для русских топонимов, а также на других языках мира, на которых пережаются географические названия Казахстана);

в) географическую характеристику (параметры высоты, протяженности и др., значимые для оронимов, гидронимов);

г) хронологические сведения (важные для ойконимов, урбанонимов); этимологический, содержащий информацию о происхождении топонима, мотив номинации денотата именно этим ИС; источниковедческий, который включает ссылку на источник фиксации (архивные, картографические материлы, научные, публицистические источники: путевые заметки, очерки путешественников и т.п.). Вполне очевидно, что применение этих модулей должно быть дифференцировано в зависимости от класса топонимов, их известности, а также фиксированности в письменных источниках. Безусловно, что какие-то модули до выявления их содержания могут быть незаполненными. По мере изучения эти модули постепенно будут наполняться конкретным содержанием. Таким образом, происходит конкретизация информационного объема модульной структуры топонимов. Подобного рода словари не имеют аналогов в Казахстане. Создание корпусной ономастики предполагает составление на ее базе новых типов словарей, что будет способствовать развитию ономографической теории и практики в Казахстане и, в целом, казахстанской лексикографии. В настоящее время все острее чувствуется необходимость в разного рода словарях, которые бы приобщили пользователей к культурнозначимым ценностям и духовной жизни социума. Фундаментальной базой для составления словарей может служить репрезентативный фонд корпусной ономастики. Поступательное познание языка, стремительное развитие общего языкознания и его частных разделов находит свое выражение в новых подходах к исследованию ономастического материала, заполнении лексикографических лакун теоретического и практического характера. Все это определяет перспективы и необходимость теоретического исследования построения словарей онимов и их практической реализации.

Ономастика – раздел языкознания, изучающий собственные имена, историю их возникновения и преобразования в результате длительного употребления в языке-источнике или в связи с заимствованием в другие языки, как одно из ведущих направлений национально-языковой политики в республике, приобретает не только научно-практическое, культурно-историческое, но и общественно-политическое значение. Ономастические исследования помогают выявлять пути миграций и места былого расселения различных народов, языковые и культурные контакты, более древнее состояние языков и соотношение их диалектов. Топонимия (особенно гидронимия) зачастую является единственным источником информации об исчезнувших языках и народах, а ее раздел – урбанонимы – определяет историю и развитие, установление названий внутригородских объектов (улица Ушанова, базар «Алтай»). Таким образом, усть-каменогорская городская топонимия представляет собой совокупность урбанонимов (годонимов, агоронимов, микротопонимов, эмпоронимов). В пространстве города названия улиц как языковые единицы несут в себе некоторое семантическое значение, которое повествует о причине и истории его названия. На любом этапе развития общества ономастические наименования имеют важное историческое значение. Каждое человеческое сообщество, каждое государство в процессе своего развития не обходится без собственного набора антропонимов и топонимов. Казахстанское сообщество имеет свою ономастическую систему, сформировавшуюся в далеком историческом прошлом. Национальная ономастическая система Казахстана, складывавшаяся на протяжении многих столетий, в процессе исторического развития подверглась кардинальным изменениям и вынуждена была служить интересам царского правительства, а позже тоталитарной политике советской системы. В какую бы ни было эпоху, любая ономастика служила идеологией колониального и тоталитарного режимов, превращая ономастику в политическое средство воздействия на историко-культурное сознание общества. В результате подобного развития был нанесен огромный ущерб самобытности, национальной специфике и казахской ономастике, особенно его топонимической и антропонимической системам. Существующая идеологичность являлась одной из важнейших задач советского топонимического законодательства, а также включенных в него норм о наименованиях предприятий, учреждений, организаций, что обеспечивало отражение в топонимах и корпоратонимах социалистической (коммунистической) идеологии, которая выступала в качестве: а) конституционной; б) государственной; в) обязательной; г) господствующей. С приобретением независимости и становлением Республики Казахстан, как субъекта международных отношений, национальная ономастика начала активно вовлекаться в мировое пространство. Ономастические единицы в настоящее время активно задействованы в международных официальных документах. Это обуславливает рассмотрение проблем национальной ономастики на государственном уровне. Идет процесс изучения и учет опыта мирового сообщества в области ономастики, гармонизация взаимодействия с представительством Комиссии по стандартизации географических названий при ООН по СНГ в Москве; В данное время в Республике Казахстан перед местным представительным и исполнительным органами, при принятии решений поставлены задачи по наименованию и переименованию районов в городе, площадей, проспектов, бульваров, улиц, переулков, парков, скверов, мостов и других составных частей города, по изменению транскрипции их названий, присваиванию имен людей, имеющих особые заслуги перед республикой и внесших существенный вклад в ее историю, науку, культуру, литературу и искусство, а также имен государственных и общественных деятелей и деятелей науки и культуры мирового масштаба. Допустимо присваивать имена не более чем в двух случаях для каждой из областей, города республиканского значения и столицы и не ранее пяти лет со дня их смерти; не присваивать имена ныне живущих людей; при этом, в данном направлении предусматривается осуществление следующих задач, такие как разъяснение и формирование через средства массовой информации уважительного отношения населения к исконно народным и историческим названиям и избавление от чрезмерной идеологизации наименований, также употребления названий, не несущих смысловую топонимическую нагрузку. В связи с развитием нашей страны и признанием его в мировом сообществе как развивающегося государства, вовлечение его в нарастающий темп глобализации, укрепление рыночных отношений в Казахстане, вносят свои коррективы в формирование ономастического пространства республики. В связи с этим, регулирование различных тенденций, изменений и новаций в национальной ономастике не является разовой компанией, а должно расцениваться как долговременное, имеющее историческую протяженность и особо важное коллективное творчество, требующее поддержки на государственном уровне, соответствующего материального обеспечения и научного, глубоко культурного, национального и социального значения, несущее также гуманитарные цели – защита и сохранение национальной самобытности, взаимосвязь с общечеловеческой культурой и ее ценностями.

Топонимическое значение, понимаемое в идеологическом смысле, является фрагментом коммуникативной сферы языковой личности, отражающей ее жизненный опыт. Для пользующихся данным названием народа первоначальная форма и прошлое семантическое содержание топонимов и урбанонимов не обязательно являются реальностью. Отсутствие обязательности (утрата идеологичности) исходной (онтологически выявляемой) внутренней формы топонимов, вызывает одновременно потребность получать в ней новое отражение, связанное с идеологией государства, не препятствующей ментальной деятельности носителей языка данного государства. Исторические сдвиги в топонимических системах во многом обусловливаются именно изменениями ментально-топонимических стереотипов. Как известно, например, на начальном этапе формирования топонимии Казахстана в языковом сознании жителей доминировал номинативный стереотип владельческой принадлежности объекта определённому лицу, однако со временем его место занял иной, имеющий в основе главенство бытийной ценности объекта. Такое изменение стало возможным при переходе "вторичного" заселения региона на закреплённые за переселенцами участки к ситуации освоения "обживавшимися" на новом месте людьми окружающего пространства. Каждый поток переселенцев, вносил свои коррективы в топонимию казахских земель. Историческая изменчивость топонимии и урбанонимов в Казахстане в общем, на Востоке страны в частности, в свете решения ономастической политики Независимого Казахстана приводит к расхождению мнений в интерпретации топооснов носителями языка, приближенными к исконной номинативной ситуации, и более поздними его пользователями. Такая конструкция топонимической микросистемы определена ведущей в топонимической картине мира жителей нашего региона, доминирующим ментальным топонимическим стереотипом о пространственном аспекте, представляющую бывшую идеологическую ценность как элемента культуры титульной нации Царской России и Советского Союза. Общая часть топонимического права вообще, должна отражать те общие положения, которые устанавливают правовой режим функционирования всех топонимов, а особенная часть топонимического права должна определять идеологический режим наименований отдельных видов топонимических объектов. Урбанонимы (названия улиц) как раздел топонимики – лексика естественного языка, которая отражает совокупность знаний человека о природе и уровень взаимодействия человека и географической среды на определенном этапе исторического развития конкретного региона. Они имеют не только культурную и научную ценность, но также используются для решения многих практических, социальных и экономических задач: в картографическом производстве, в административной практике, в работе служб транспорта, скорой помощи, связи, милиции, в средствах массовой информации, в издательском деле, в бюро записей актов гражданского состояния. Они представляют национальный географический фон названий государства перед мировым сообществом. Именно поэтому кодификация и стандартизация названий является государственной заботой и прерогативой органов власти. Исходя из вышеперечисленных задач и стереотипов, прежде чем приступить к переименованию улиц городов республиканского и областного значения нашего региона следует изучить историю названия каждой улицы. Систематизировать урбанонимы, носящие определенную смысловую нагрузку, такие как исконные названия, появившиеся в связи с ментальной особенностью населения, связанные с их национальной культурой, и названия, появившиеся в истории города не столько его строительством, сколько многочисленными переименованиями, связанные с большевистко-пролетарской идеологией. Они были обусловлены желанием увековечить новую власть и перечеркнуть прошлое. Принцип «строительства социализма и коммунизма» в топонимике проводился столь же последовательно, что и в других сферах общественной жизни. Идеологической нагрузке в советской топонимике придавалось первостепенное значение. В данное время перед ономастической комиссией стоит задача устранить идеологизированные, абсурдные и неблагозвучные топонимы советского периода;  допустимые по смыслу названия советского периода привести к традиционной форме, верной как с топонимической, так и с филологической точек зрения. Использование урбанонимов, заложенных традиционной топонимикой и введение новых – результат кропотливой работы первого этапа, остальные понятия, органично вытекающие из поставленной проблемы (замена не соответствующих идеологии нашего государства новыми, самоорганизация и динамика топонимической системы и т.д.), должны представлять в перспективе толерантное решение, не ущемляющее интересы жителей нашего региона. В широком смысле урбанонимическая система городов нашей области понимается как совокупность элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом, образующих определенное единство. Топонимическая система области как единство предполагает наличие определенной структуры, внутренней иерархической упорядоченности всех содержащихся в ней подструктур. Объединяющим началом является ментальный и идеологический компонент названий, топонимическая система неизбежно смыкается идеологическим существованием нашей республики, она как часть общей языковой системы не должна вызывать неприязнь в сознании жителей. Региональная топонимическая система, являясь подсистемой в рамках общеязыковой системы, с одной стороны является компонентом более объемной топонимической системы, с другой стороны является элементом языковой политики, а, следовательно, топонимическая система может быть рассмотрена в плане построения элементов и значимости языковой политики государства. Ономастика, рассматриваемая в урбанонимическом аспекте, является результатом процесса познания жителями нашей страны окружающей действительности. Будучи элементом ономастической системы, топонимическая микросистема представляет собой упорядоченное множество микротопонимов, которые организованы в единое целое для наиболее оптимального выполнения ими прямой номинативной, дифференцирующей и идентифицирующей, социальной и коммуникативной функций, что является главным стержнем политики Президента РК Н.А.Назарбаева в укреплении нашей государственности.

Далеко не все географические объекты названы. Это связано не только с тем, что далеко не все географические объекты в наше время известны человеку, но и с тем, что далеко не каждый из них человеком используется. Названия присваиваются только тем объектам, которые имеют какое-то значение для того, кто называл. Не стоит думать, что наименование географических объектов испокон веков было организованным мероприятием. Как пишет В.А. Никонов (1), «первоначально никто не устанавливал официальных названий – они возникали стихийно. Иногда название рождалось сразу, но чаще процесс становления названия протекал длительно». В прежние времена преобладал естественный способ образования топонимов. Значимым географическим объектам приписывалась некоторая характеристика, которая в результате продолжительного процесса закреплялась за ним и превращалась из имени нарицательного в имя собственное. «Некогда каждое имя не было ни собственным, ни нарицательным, или, если мерить современной меркой, было и тем, и другим <…> единство собственного и нарицательного в топонимии нередко и поныне». Для подкрепления этих слов автор приводит пример из топонимики обско-угорских народов, которые именовали Обь - «Ас», «река». (1) В современном языке процесс перерождения имени нарицательного в имя собственное продолжает существовать. Однако наряду с ним происходит и иной – процесс искусственного именования объектов. Разумеется, те, кто участвует в этом втором, современном процессе (работники госучреждений, члены специальных комиссий, которым поручена работа по наименованию и переименованию географических объектов; картографы, топографы, те, кто работают в неназванной местности; etc), не обладают достаточными знаниями в области топонимики, оттого ««выдуманные» названия часто кажутся искусственными, нарочитыми и неуместными в буквальном смысле этого слова, то есть, выпадающими из «стиля» топонимии данного места, района».(2.4). Однако процесс искусственного называния и переименовывания объектов в наше время получает все большее распространение. Это может быть связано с тем, что при нынешнем размахе строительства язык не успевает находить имена новым улицам, заливам и мысам на новых внутренних морях, etc. Этот факт лишний раз подтверждает то, что название географических объектов зависит в большей степени от общества внутри которого объекту дается имя, чем от свойств самого объекта. «Доля названий, означающих природные свойства объекта, преобладает на ранних ступенях развития и убывает с усилением власти человеческого общества над природой» (1) 3. В разные периоды развития человеческого общества наблюдались некоторые общие тенденции называния географических объектов. Так, ранние топонимы образовывались из родовых названий объекта: селение, ждайлау, зимовка, гора, поле или степь. Имели место и описания – «щучье озеро», «там, где верблюд помер». (Примеры из (1)). В связи с одухотворением наиболее значимых предметов и явлений природы на ранних стадиях развития человечества, называли географические объекты и именами духов и божеств. С другой стороны, появлялись и божества и мифические личности, связанные с утратившими этимологическое значение названиями. Так, из названия города Сармаканд (древнетюркское Семизкент) появилась имя Самархан, далее легенда и оттуда устойчивое словосочетание «синий гранит Самарканда» (Растаил синий гранит Самарканда). Позже наряду с ними появились названия, характеризующие общность населения в называемой области. В качестве признака объекта стали выделять имена живущих при нем племен. «Что можно было бы сказать о названиях таких городов, как Согдиана, Кимаккент, известно, в основе их лежат племенные имена согдицев, кимаков. Когда начался процесс выделения главенствующей верхушки в обществе, стали появляться названия, связанные с личными именами. В связи с развитием феодализма и частной собственности распространились топонимы, происходящие от личных имен владельцев. К периоду позднего феодализма приурочивают распространение географических имен с напоминанием о феодальных войнах и о развитии торговли и ремесел. (Торжок, Турку). (Пример из (1)) В 15-16 вв., когда влияние католической церкви в Европе было сильно, испанские и португальские мореплаватели, открывая новые земли, присваивали им названия, связанные с католическими праздниками и святыми. (Тринидад – троица, Сальвадор – спаситель)(1). В 17–19 вв. популярны были названия по именам королей и королев., министров, знати. В 19 в. – появляются имена тех, кому принадлежит открытие того или иного географического объекта, а также их жен и дочерей. Итак, мы проиллюстрировали связь появления топонимов с развитием человеческого общества – связь немаловажную, не считаясь с которой, этимолог с большой вероятностью неверно интерпретирует исходное значение исследуемого топонима. 4. С первого взгляда топонимы сложно объединить в какую бы то ни было систему. Даже знание того, что в определенный период времени на определенной территории та часть словарного запаса, которая может стать источником топонимов, строго ограничена и напрямую зависит от особенностей населения данной территории, не избавляет от внешней хаотичности возникновения географических имен. Однако под этой внешней хаотичностью скрыты внутренние закономерности, в рамках которых происходит формирование топонимов. «Так же из всего богатства форм лишь очень немногие поступают на вооружение топонимии <…> подавляющее большинство грамматических форм остается вне топонимии – обычные ограничения в языке, точнее сказать, обычная избирательность» - замечает В.А. Никонов (1). Так, например, среди русских названий большинство образовано методом аффиксации, а среди немецких или финноугорских – при помощи словосложения. «У каждого форманта своя судьба и, следовательно, свой ареал».(2.3) Очевидно, что такая избирательность является следствием каких-то внутренних законов, действующих на данный пласт лексики. Стало быть, имеет смысл применительно к топонимам говорить о системе. 5. Топоним, как элемент лексической системы, обладает некоторым лексическим значением. В.А. Никонов(1) выделяет три типа значения топонима: 1) Топонимическое значение – географический объект, которому присвоен данный топоним. Это значение первое и основное и присуще каждому топониму. 2) Этимологическое значение – лексическое значение признака, ставшего источником топонима. Со временем это значение утрачивается. Деэтимологизация присуща и именам нарицательным, однако в этом случае ей препятствуют семантические связи слов. В случае же имен собственных вообще и топонимов в частности эти связи отсутствуют, потому процесс утери этимологического значения протекает легче и быстрее, чем в случае с нарицательными словами. «Именно в силу этого и возможны такие катахрезы (сочетания несовместимых значений), как Stara Nova Wіes (Pl), Altneudorf(Ge); Новгород – древний русский город; Большая Вишера меньше Малой Вишеры. <…> Подобные столкновения означают неполную утрату этимологического значения» (1) Ю.А. Кравченко (2.2) утверждает даже, что этимологическое значение утрачивается, то есть, перестает быть значимым фактически сразу после появления топонимического: «семантика топонимических названий, признак, по которому делается наименование, слово, образующее топоним – это все существенно для населения лишь в момент образования, рождения топонимического названия. Затем эта семантика из топонимических названий быстро выветривается, что доказывает ее несущественность для функционирования топонима». С другой стороны, могут сохраниться, то есть остаться узнаваемым не только этимологическое значение топонима, но и более глубокие слои вроде этимологического значения слова, ставшего источником топонима. Так, название города Пушкин произошло от фамилии Пушкин, которая, в свою очередь, произошла от прозвища Пушка, источником которого является нарицательное «пушка».(Пример из(1)). 3) «От-топонимическое» значение: некоторые имена собственные со временем становятся нарицательными. От-топонимическое значение образуется далеко не для всех топонимов. С другой стороны, одно топонимическое значение может служить источником нескольких от-топонимических. В связи с тремя типами значений можно выделить также три типа функций топонима: 1) Номинативная. Опирается на топонимическое значение. В рамках номинативной функции можно выделить дифференцирующую функцию: топоним различает объекты в пределах одного класса; и объединяющую: топоним объединяет объекты в классы. 2) Дескриптивная. Опирается на этимологическое значение. 3) Идеологическая. Может опираться как на этимологическое, так и на от-топонимическое значение. 6. Первая и основная функция топонимов – дифференцировать объекты, по своим природным свойствам относящиеся к одному классу. Ю.А. Кравченко(2.2) выделяет три ряда противопоставлений в системе топонимических названий: 1) Топонимы отличаются от не топонимов. Здесь, по-видимому, представлено именно различие, не противопоставление. 2) Топонимы одного класса отличаются от топонимов другого класса, например, названия рек – от названий населенных пунктов. Здесь представлено уже противопоставление, но групповое: совокупность топонимов одного класса противопоставлена совокупности топонимов другого класса. 3) Топонимы одного класса отличаются друг от друга. Третий тип отличий обуславливает возможность помещения топонима внутрь ряда топонимов, противопоставленных по одному признаку:

Большой – Малый; Пекин (сев. Столица) – Нанкин (юж. Столица)(1). Признак, по которому производится противопоставление, может быть выражен как в каждом топониме ряда, как в вышеприведенных примерах, так и не в каждом (Зеландия – Новая Зеландия)(1).

Ряд может состоять как из двух, так и из большего числа звеньев. Топоним по своей структуре многопланов и разными планами входит в разные ряды. (Верхнеудинск – Верхотурье – Верхоянск

Верхоянск –Усть-Янск – Янский)(1) «Вычислить точку пересечения всех рядов, в которые входит имя – значит ввести название в конкретные исторические рамки. Топонимический ряд помогает найти исходное значение. И контролирует его». (1). Топонимические ряды позволяют наблюдать и некоторые процессы, происходящие внутри топонимической системы. «Возникает топоним в парадигме, в определенном ряду. Но история может разрушить этот ряд. Есть немало топонимов, стоящих особняком, вне парадигмы, или входящие в состав исчезающих парадигм. Такие топонимы подвергаются втягивающему воздействию системы, на них в какой-то форме распространяются сильные в данный период, то есть, продуктивные парадигмы. Взаимодействие и борьба топонимических рядов – существенная составная часть развития топонимики». (2.2) Действие системы, как правило, направлено не на отдаление топонимов друг от друга, но на сближение их между собой в пределах одного класса. Обратный процесс действует лишь в том случае, когда в пределах одного ареала возникают по тем или иным причинам омонимичные топонимы. 7. Влияние системы на топонимы можно также подразделить на несколько основных направлений. (По 2.2): 1) Топонимическая перестройка словообразовательных моделей. Наблюдается тенденция перехода словообразовательной модели от первоначальной зависимости от лексического значения слова-источника к зависимости от класса называемых объектов. «История старых славянских топонимических словообразовательных моделей свидетельствует, что первоначально они могли производить топонимические названия лишь от строго ограниченного, определенного круга лексем. <…> Однако позднее это состояние коренным образом изменилось, и выбор суффикса стал определяться не образующим словом, а тем, какой географический объект получает название, к какому классу будет принадлежать образуемый топоним.»(2.2) 2) Словообразовательная перестройка топонимических названий. В результате описанного выше процесса классы топонимов разграничиваются между собой. Топонимические названия, образующиеся после формирования основ этого разграничения, с самого начала ему подчиняются. Однако его действие распространяется не только на новые топонимы. Уже существующие названия, не вписывающиеся в сложившуюся систему, также со временем подвергаются ее влиянию. 3) Изменение рода топонимических названий. Топонимическое название стремится к согласованию с номенклатурным. Например, Большой Тютере, а не Большое Тютере.(мои примеры). Все эти направления действия системы приводят во-первых, к разграничению классов топонимов и, во-вторых, к сближению топонимов внутри одного класса.

1. Топонимы, в основном своем значении, – непереводимые слова. В разных языках один и тот же топоним передается практически одинаково, подчиняясь только фонетическим законам языка. Однако своим этимологическим значением топоним тесно связан с языком, которому принадлежит его источник. Принадлежность топонима к тому или иному языку неочевидна, тем более что «в образовании окончательной формы географических имен участвует не только передающий (субстратный) язык, но и воспринимающий, старающийся при всяком удобном случае уравнять, нивелировать явления» (2.1). Так, название Царское Село кажется совершенно очевидно связанным с наличием в данной местности загородной резиденции царей, если не знать, что прежде оно называлась Сарское село, а еще прежде – мыза Саари. (Финноугорский корень, означающий «остров»). (Пример из (1)) В связи с неправильным установлением языка-источника, нередко имеют место неверные интерпретации топонимов. «Топонимике известны тысячи случаев самых фантастических переосмыслений собственных географических названий. Такие переосмысления могут оказать влияние и на топонимические работы, побуждая исследователя делать ошибочные выводы. Поэтому изучение подобных перестроек очень важно для топонимики». (2.2) Для точного определения языка-источника необходимо иметь подробные данные о народах, в разные времена проживавших в данной местности; о том, какие языки преобладают среди источников топонимов данного ареала. Только при наличие достоверных исторических географических данных возможно полноценное этимологическое исследование. Разные языки отличаются частотой употребления различных фонем и их сочетаний. Зачастую, имея только фоностатистические данные для каждого из потенциальных языков-источников, можно достаточно точно установить, из которого именно произошел данный топоним. 2. Однако даже знание языка-источника не гарантирует в дальнейшем безошибочную трактовку топонима. Слово-источник может изменить свое значение вне топонимики. Для полноценного этимологического исследования необходимо располагать данными о времени происхождения топонима, данными о тогдашнем значении предполагаемого слова-источника. В тех случаях, когда на поверхности лежит не один, а несколько слоев этимологического значения, нередки ошибки, связанные с неверным выбором нужного слоя. (Например, Пушкин назван не в честь пушки, но в честь Пушкина. (1)). 3. Возможны сложности и на структурном уровне. Даже в топониме родного языка можно неверно вычленить словообразовательный формант, что может привести к неправильной интерпретации названия. Кроме того, часто формант, одинаковый по звучанию в пределах разных ареалов имеет разные значения. Как и основа топонима. Так что, нет смысла исследовать топоним, не имея данных о том, какие элементы структуры распространены в данной местности и какие они выражают значения. «Слово, общераспространенное в речи может только в одной местности стать излюбленной топонимической основой. И обратно: топонимической основой может оказаться слово, никогда не употреблявшееся в этой местности вне топонимии» (2.3) А.И. Попов вообще считает исследования словообразовательных формантов второстепенным: «Метода формантов», как такового, существовать не может. Имеется лишь прием расположения обрабатываемого материала по суффиксам (формантам), - прием, которым следует пользоваться с большой осторожностью, не придавая ему большого научного значения. Он применим лишь как средство первичной, предварительной обработки, весьма ограниченное в отношении серьезных выводов».(2.1) В.А. Никонов, напротив, считает форманты заслуживающими научного внимания, в отличие от лексического анализа, который, с его точки зрения, важен в случае с топонимами, еще не утратившими этимологического значения. Основы, несущие в себе номенклатурное значение объекта, он возводит в статус форманта. «Одни из топонимических элементов сохраняют некоторое лексическое значение, образуя как бы ослабленную вторую основу (Новгород) некоторые называют их полусуффиксами. <…> Другие элементы никаким лексическим значением не обладают, они только служебные форманты словообразования (суффиксы, префиксы).» (2.3) 4. Изучение топонимов в рамках определенного ареала необходимо, однако ограничивать исследование этими рамками нелогично. Для выяснения закономерностей, характерных для данной территории важно также иметь представление об этих особенностях в сравнении с особенностями других ареалов. «Региональный топонимический обзор может стать лишь итогом многих топонимических исследований, но никоим образом не началом научного пути» (2.3; ссылается на A. Dauzat. La toponymіe francaіse. Parіs, 1946, стр 38) 5. У некоторых объектов бывает несколько названий. Это может быть объяснено, например, тем, что в разные периоды времени носители разных языков присвоили данному объекту свое имя. Часто разноязыкие названия повторяют друг друга по значению. Двойные названия объекта часто служат ключом к расшифровке их этимологического значения. А.И. Попов (3; 2.1) считает важным отыскание подобных двойных названий, не только в тех случаях, когда только один из языков, но и когда оба языка знакомы исследователю: «Билингвы представляют обычно то надежное звено цепи, за которое можно ухватиться, если недостает прямых исторических свидетельств. <…> Заметим, что изучение двойных названий небезынтересно и в том случае, когда оба участвующие языка известны; подобное изучение хорошо показывает строение, структуру таких переводных имен, которая обычно сходна в большинстве случаев, хотя наблюдаются иногда и некоторые различия, вызванные спецификой того или другого языка». 6. Помимо всевозможных этимологических исследований важно рассмотрение топонимов в контексте топонимической системы. «Здесь топонимы изучаются внутри совокупности топонимических названий, что позволяет выявить внутренние закономерности существования топонимических названий, а не только внешние закономерности связи топонимики с нетопонимикой.» (2.2) 7. Основная задача топонимиста, начинающего работать с некоторым материалом – извлечь максимум информации путем сопоставления топонимов внутри их совокупности, прежде чем перейти к этимологическому анализу материала.

Истоки учения об именах собственных (онимах) были заложены уже в древние времена. В настоящее время ономастика как одна из неотъемлемых частей лексикологии считается одной из наиболее развитых направлений лингвистики. Однако как самостоятельная наука она оформилась относительно недавно. В советское время такие ученые, как Э.М.Мурзаев, А.В.Суперанская, Н.В.Подольская и другие, не говоря об ученых дальнего зарубежья, обогатили теоретическую и методологическую базу ономастических исследований объемными монографическими трудами. В свою очередь, необходимо отметить, что топонимика как отрасль ономастики на сегодняшний день нуждается в более глубоких, скрупулезных исследованиях. На сложность данной отрасли указывает то, что для исследования топонимичеких названий необходима интеграция трех крупных наук – языкознания, истории и географии. Тем не менее, топонимические названия изучаются в языкознании, поскольку они, являясь языком земли, языком истории, относятся к словам и имеют назывное, номинативное, значение. Онимы, в том числе топонимы, – составная часть национального языка и этнической культуры казахов – имеют большое значение в истории народа. Географические названия выполняют адресную функцию, наряду с этим являются одним из факторов, укрепляющих авторитет нашего молодого независимого государства перед международным сообществом. Правительство Республики Казахстан, рассматривая топонимику в сфере использования государственного языка и придавая огромное значение ее теоретическим и прикладным задачам (сбор сведений о топонимической номинации, систематизация топонимов, правильное обозначение географических объектов, восстановление исторических названий, создание региональных словарей), приняло множество значимых законов, инструкций и постановлений. В соответствии с основным Законом Республики Казахстан и Указом Президента от 5 октября 1998 г. за № 4106 «Об использовании и развитии языков» появилась возможность фронтального сбора топонимических названий и их исследования как исторического наследия казахов. Эта программа призвана оказывать всестороннюю помощь в инвентаризации, финансировании терминологических и ономастических работ, создании топонимических словарей, административно-региональных карт на государственном языке. Наряду с известными работами основоположников казахской ономастики (А. Абдрахманова, Г. Конкашпаева, Е. Койшыбаева, Т. Жанузакова, В.Н. Поповой, О. Султаньяева, Е. Керимбаева), топонимика за последние десятилетия пополнилась исследовательскими работами, посвященных региональной топонимии. К ним относятся диссертации А. Кожанова, Б. Бектасовой, Г. Мадиевой, А. Жартыбаева, К. Сембиева, К. Рысбергеновой, У. Ержановой и др., посвященных, соответственно, исследованию топонимов Атырауской, Костанайской, Восточно-Казахстанской Карагандинской, Кызылординско, Южно-Казахстанской областей, Западного Казахстана. В этих трудах нашла отражение сложившаяся за последние годы тенденция исследования топонимов в этнолингвистическом аспекте. Наиболее остро в современном обществе подвергаются изменениям топонимы: появляются новые, восстанавливаются, ставшие жертвами политики, исторические названия. Несмотря на то, что в национальной топонимике сделано многое, для успешного решения современных топонимических проблем необходимо инвентаризировать и систематизировать все региональные географические названия, т.к. собранные в разных регионах названия существенно дополнят целостную картину топонимии Казахстана. Настоящее исследование посвящено топонимии Восточно-Казахстанской области, которая до сих пор изучена не полностью. Так, Ж. Болатов, исследовавший языковые особенности, характерные для жителей области, осуществил обзор топонимических названий Катон-Карагайского района; объектом исследований Г. Мадиевой стали гидронимы области [1, 15, 214]. В трудах этих ученых некоторые макротопонимы (Алтай, Иртыш, Бухтарма, Аблакетка, Зайсан и др.) рассмотрены с этимологической точки зрения. Кроме того, топонимика связана с политической жизнью общества, поэтому в ходе исследований оронимов Южного Алтая, возникла проблема: как исследовать и как найти причину обособления казахоязычных названий, оставшихся за пределами Республики. Так, например, в 1869 г. по договору в г. Шауешек граница между Китаем и Россией пролегла через казахстанские земли; в 30-х гг. ХХ в. бывшие в составе Казахстана Кошагашский и Чуйский районы по причине сложности транспортных сообщений были присоединены к России; с 1990 г. по неизвестным причинам окрестности такие жайляу Катонкарагайского района, как Шабанбай, Жуантобе, Тоқыр, Қасқаайғыр, Мұзтау были объявлены государственным заповедником России. Поэтому считаем, что проведенное исследование является значительным вкладом в развитие теории региональной топонимии и изучения общенационального ономастического пространства, т.к. оно систематизирует историко-лингвистические характеристики географических названий Ор Алтая10 – Верхнего Алтая (книжное название Южный Алтай) – земель, находящихся на востоке республики.

На современных картах Южным Алтаем обозначен горный хребет на юге Тарбагатайского горного массива как продолжение Курчумских гор. Местные жители этот промежуток, находящийся на стыке Катон-Карагайского и Маркакольского районов, называют Алатай по наименованию жайляу тех мест.

Ученые обратили внимание на перемещении названий в кругу сопредельных объектов и обозначили этот процесс как транстопонимизация – переход онима одного разряда в другой (В.А. Никонов, А.В. Суперанская, А.Д. Ванагас, В.Д.Беленькая, Н.В. Подольская, О.Т. Молчанова и др.). Это явление отметил В.В. Сапожников: «многие алтайские горы не имеют собственных названий, они называются путем прибавления слова алт. бажы, каз. басы – «начало» к названию рек, имеющих начало на территории тех гор» [6.146]. Наблюдение ученого подтверждается рядом примеров исследуемого материала: есть немало оронимов, созданных на базе гидронимов, например: Бұқтырманың басы, Білезіктің бір айрық басы, Жаман Қара Қабаның басы, Қара Ертістің басы и др. В некоторых случаях название небольшого родника, речки дается целому жайляу: Талдыбұлақ, Шарықтыбұлақ (Катонкарагайский район), Терісбұлақ (Маркакольский район) и др. В таких названиях по сравнению с гидронимным значением преобладает оронимное. В связи с тем, что Алтай является горной местностью, оронимы играют ведущую роль и являются источником для номинации рек, урочищ, пастбищ, населенных пунктов. Например, название Жуантөбе является и оронимом, и гидронимом, и ойконимом (названием населенного пункта). Это – явление, порождаемое сопредельным расположением физико-географических объектов. Такие названия встречаются часто и обоснованно в густонаселенных, используемых в хозяйстве территориях. А отдаленные жайляу, незаселенные местности в основном имеют одно общее название или в результате транстопонимизации одно наименование дается нескольким объектам. Следовательно, любая онимическая единица приобретает собственное значение в зависимости от характера жизнедеятельности и потребностей человека и связана, во многих случаях, с демографической ситуацией. До сих пор не установлено, что появилось раньше, гидронимы или оронимы. Английский ученый К. Мэтьюс считает, что первыми появились названия рек. Он доказывает это тем, что «при наступлении завоевателей на новые земли, реки являлись для них или препятствием, или способом передвижения» (7.156). В свою очередь, В.А. Никонов утверждал, что оронимы являются постоянными, а В.А. Жучкевич отмечал, что в некоторых районах «названия местностей являются более древними», чем гидронимы (8.69). Сложно выяснить, что первым обозначено человеческим умом на заре его развития: названия гор или названия рек. Тем не менее, географы считают, что первыми в результате вулканических извержений образовались горы, а из-за того, что вершины гор покрывались снегом и вечными ледниками, появились реки; из рек собирались озера и океаны. Основной чертой оронимов является то, что они отражают внешние признаки гор (объем, цвет и др.). Однако в номинативном акте участвует лишь один из многих признаков. Особенность номинации состоит в том, что каждый народ называет объект, замечая какой-то один важный для номинатора признак. Например, самую высокую точку Алтая казахи называют Мұзтау (мұз – лед, тау – гора), русские – Белуха или Катунские столбы, алтайцы – Катынбажы (начало реки Катын) или Ақсулы (Ақ – белая, сулы – водная). Этот пример позволяет увидеть наблюдательность, языковые, мотивационные, логические особенности трех народов. Русские вложили в название белый цвет горы и наличие одиноких высоких вершин, алтайцы – начало реки Катын (Катун) и учли белый цвет всех вод, берущих начало с этих ледников. Казахи взяли в основу названия горы его особый признак – вечные ледовые покровы вершин. Оронимы в основном создаются через орографические термины с часто повторяющимся известным числовым объемом. В трудах Г. Конкашпаева, Е. Керимбаева, Ш. Даулеткулова, Г. Ермекбаева отмечено, что в казахском языке около 150-200 таких терминов. В Южном Алтае встречаются около 130 видов орографических терминов. Среди них есть не только общеизвестные термины тау, тас, тобе, но и свойственные лишь данной местности – шұрық, үйез, шашын. Многие из них встречаются в виде терминов-определений, поэтому участвуют в процессе номинации, образуя сложные оронимы: термин всегда находится в постпозиции, обозначая объект, а определение – в препозиции, характеризуя его особенный признак, например: Ақксай = ақ «белый» + сай «ущелье»; Жетікезең = жеті «семь» + кезең «перевал»; Жуантөбе = жуан «толстый, большой» + төбе «сопка», Желдіқара = желді «ветреный» + қара «гора»; Қоңыржон= қоңыр «коричневый или прохладный» + жон «хребет» и др. В.Н. Попова отмечает, что такая структура названий удобнее, чем аффиксальная (характерная для славянских топонимов). Казахские названия, созданные на базе терминов, имеют больше возможностей дать точные сведения о денотате (9.9.). Названия местностей и рек, являющиеся народным достоянием, изучаются постоянно; историко-лингвистический, лексико-семантический, этнолингвистический и структурный анализ оронимов пополняет ценными сведениями казахскую лексику и этимологию. Топонимические термины являются фактором, определяющим языковое богатство народа и художественную мощь национального сознания. Со сменой формаций или сменой следующего идеологического направления возникает проблема защиты исторических названий, дающих точное описание природы исследуемого объекта (то есть оронимов). Оронимы Южного Алтая не были исследованы с научной точки зрения, поэтому возникла необходимость определения языковых слоев, выявленияэтнолингвистических характеристик, изучения семантических, структурных особенностей и этимологии макро- и микротопонимов этого региона. Основу фактического материала данного раздела составили топонимы, собранные в этом районе в результате полевой работы автора. Помимо этого, использованы полевые записи, материалы интервьюирования аксакалов, летописцев, пастухов и охотников, хорошо знающих местные особенности и историю региона. Также изучены хранящиеся в районных центрах карты с обозначением посевных площадей, пастбищ; сведения районных и областных статистических управлений; данные государственных архивов Усть-Каменогорска, Семипалатинска, Зыряновска, Зайсана; исторические сведения краеведческого, этнографического, географического музеев Восточно-Казахстанской области; топографические карты военных архивов, источниковедческие сведения, эксцерпированные из трудов европейских и русских путешественников. В результате собрано более 2000 оронимов, систематизированы топонимические легенды и сюжеты, основанные на народной этимологии.

Созданный в Алтайских краях первый племенной союз – «саки» – входил в состав государства Ахемединов, живших в 530-522 гг. до н.э. Персы называли их «турами», что означало «воинственные», греки – «скифами», т.е. «кочевниками». В трудах Геродота восточными территориями саков обозначены Алтынтаг, Мастаг (10.87). Возможно, что Алтынтаг – это Алтай, а Мастаг – Музтау (Белуха), т.к. в окрестностях Алтая встречаются многочисленные захоронения саков. В книге очерков «История Казахстана» отмечено: «Кажется, что в Восточном Казахстане проживало племя аримаспов» (саков – Б.Б) (11.35). Название Музтау приводится в древнем письменном памятнике – эпосе «Огузнаме»: «... Через сорок дней они достигли горы Музтау… Развернули свои шатры и уснули. Утром в шатер Огуз кагана проник яркий свет. Из него появился волк с синей гривой». Этот волк вел Огуза в походах. В эпосе говорится, почему гора названа Белухой: «Гора была промерзшей и ледяной. Вершина – белой от холода. Поэтому она названа Музтау, т.е. Ледяная гора» [11. 36]. Раскопки в окрестностях села Берель, проведенные в 1998-1999 гг. археологами Италии, Франции и Казахстана, имели особый результат: были найдены останки сакского вождя, захороненного вместе с 13 скакунами. Ученые отнесли высоко оцененную во всем мире находку к ІV в. до н.э. Сохраненные под искусственно созданной вечной мерзлотой останки лошадей, снаряжения для верховой езды, вооружение дают много ценных сведений из жизни саков. Например, изображенный на гербе Казахстана рогатый конь, ранее обнаруженный на древних наскальных рисунках, – не тотемный знак, а позолоченное украшение в виде рога для теменной части сбруи. Возможно, это не украшение, а иерархический знак (титул). Тринадцать скакунов, захороненные вместе с сакским каганом, – знак того, что он правил тринадцатью племенами. З. Самашев и другие археологи предполагают, что эта местность является встречающейся в древних китайских, греческих летописях Долиной царей (местом захоронения сакских вождей). В этих местах около 30 нераскрытых захоронений. Приблизительно в этом же районе есть большой ключ, который стекает с горы и, протекая через всю долину, впадает в Бухтарму. Несмотря на известное название Сохатушка, местные жители называют этот ключ Қандысу (Қанды – с кровью, су – вода). Возникает мысль, что возможно это измененный последующими поколениями гидроним Хансуы (Ханские воды), т.к. эта речушка не так опасна, чтобы называться Қандысу. Местные жители только сейчас узнают, что захоронения на равнине являются сакскими мавзолеями.

Однако народная этимология, легенды, мифы не всегда совпадают с научной этимологией топонима. В словаре М. Кашкари саха встречается в значении «сайгак» (Сакаклыг «сайгачный») (12.558). Тем не менее, по нашему мнению, название Сохатушка происходит из древнерусского языка: «сохатый» в литературном русском языке означает «лось», название Сохатушка с уменьшительно-ласкательным суффиксом -ушк дано с учетом небольшого объема речушки. Редко, но все же в этих горах встречаются лоси. Сохатушка соответствует казахскому названию «бұланшық» – «маленький булан», в казахском языке произносится как Сақатушке. Эта речка берет свое начало из небольшого озера Бұланды (место, где много лосей). Этноним «саки» исследовали В.В. Григорьев, А.Н. Бернштам, К.А. Акишев, Г.А. Кушаев и др. Нет необходимости приводить полный обзор имеющихся версий этимологии данного слова, однако хотелось бы отметить, что слова с корнем «сак», «сакшы», «сактану» имеют один общий смысл – рус. «охрана», «охраняющий». Возможно, что в вышеприведенных исследованиях (11.35) говорится именно о саках Алтая, как о племени, «охраняющем золото грифов». Доказательства тому – золотые украшения, найденные при раскопках Берельских захоронений. На саркофаге сакского хана, найденного в результате последних раскопок (1999 г.), изображены фигуры хищных птиц – грифов. Этот факт свидетельствует о том, что саки поклонялись встречающимся и в настоящее время в этом районе белоголовым грифам «ак бас кушиген». Известно, что саки бережно относились к захоронениям, стерегли могилы умерших своего народа. Бытовало мнение: «Если хочешь войны с саками, разрушай их могилы». Отсюда следует вывод, что к слову сак вполне подходит понятие «охраняющий». Не могли обойти стороной Алтай гунны, вступившие на историческую арену после саков. Объединенные из 24 племен гунны, существовавшие во ІІ в. до н. э., распались в І в. н. э. Данный союз делился на две ветви. Северо-западные гунны осели в Алтайских горах, в окрестностях реки Или, Семиречья и Сырдарьи, смешались с местными племенами и ассимилировались. Ученый Ш.Т. Куанганов отмечает, что аргыны в составе казахского народа являются прямыми потомками гуннов (аргы + гун = аргыгун> аргын «древние гунны»). Он приводит мнение ученого М. Тынышпаева о реке Аргут, которая впадает в реку Катунь на Алтае. По мнению ученого, гидроним Аргут по-монгольски означает множественность, т.е. «аргыны» (Аргу-т) (13.5). По нашей версии, на алтайском языке слово Аргут восходит к слову аркыт, что означает «кожаная емкость для сохранения напитков». В реку Аргут вливалось несколько маленьких речушек, и это могло быть мотивом для появления названия. Можно согласиться также с мнением, что восточная река Аргун получила свое название от этнонима аргын. Еще одной исторической политико-административной структурой, давшей всемирную известность Алтайским горам, является Тюркский каганат. Название «тюрк» впервые встречается в китайских летописях 542 г. Китайцы считали тюрков одним из племен гуннов. В Орхоно-Енисейских записях – ценном наследии Второго Восточного Тюркского Каганата – есть следующие строки: «Ол йылқа түргіс тапа Алтун йышыг тоға, Ертіс үгүзік кече йордымыз» (В тот год мы пошли с Золотой горы через реку Иртыш в поход против тургеша» (14.35). Эта запись свижетельствует о том, что во времена существования Тюркского Каганата в VІ-VІІ вв. гора Алтай называлась Алтын йыш/жыс (Алтын койнау, Алтынтаг/Алтынтау) – «золотая чернь, золотая гора». Можно сделать заключение, что слово Алтынтаг (золотая гора) не изменило своего значения с эпохи Геродота. В книге Л. Гумилева «Древние тюрки» есть такое сведение, взятое у Н.Я. Бичурина: «Чебиханы исчезли в северной стороне золотых гор (Алтай – Л.Г.).Золотые горы состоят с трех сторон из прямых отвесных скал, лишь с четвертой стороны есть ущелье, по которой можно проехать на лошади, на телеге. Это равнинная местность, Чеби завладел ими. На западе он покорил Гэлолоу (карлуков – Л.Г.), на севере – Гегу (киргизов – Л.Г.)» (15.226). Это сведение о том, что последний принц Первого каганата Чебихан, потерпев поражение от сеянто, скрывался в горах Алтая, взято из летописи «Таншу». Это приблизительно 630 г. Л. Гумилев делает предположение, что Чебихан осел между озером Теле и рекой Катунь. Данное предположение также доказывает, что Алтай по-тюркски назывался Алтынтау, а по-китайски Жинь-шань/Цзинь-шань (Золотая гора). В Катон-Карагайском районе есть место бывшего зимовья под названием Жыш-Тоган. Это слово – этнотопоним. О существовании преемственности говорит встречающийся в каменных писаниях Культегина географический термин «йыш», сохранившийся как этноним. По мнению Т. Жанузакова, названия этнонимов, антропонимов и топонимов имеют тесную связь, взаимозаменяемы (16.9). Название Жыш бесспорно вначале было топонимом. Древнетюркское йыш в значении «лесистая горная местность» сохранилось в современных тюркских языках: алт. йыш, хак. чыс, якут. сис. Кроме основного значения оно обозначает понятия «горный хребет», «густой лес». Например, в башкирском языке звучит как йыш, киргизском – жыш, каракалпакском – жыс и означает «густой», сплошной» лес. В казахском языке есть сочетание жыныс тогай, где жыныс означает почти то же самое – «густой», «непроходимый». В каменных писаниях Культегина это слово встречается в следующих сочетаниях: Отукен йыш, Шугай йыш, Кадырхан йыш, Сунга йыш, Алтын йыш. Л.В. Дмитриева отмечает, что Отукен – северная сторона Хангая, Шугай – юг Отукена, Кадырхан – к востоку от Отукена, Сунга – начало Енисея, Алтын йыш – это Большой Алтай (17.142-143). В «Древней истории Казахстана» можно встретить следующие сведения арабского автора аль-Маруази: «Карлуки ранее обитали в горе Тулис (Алтай – авторы), были зависимы, подчинены тогуз-огузам. Но карлуки восстали против их господства. Затем они завоевали тургеш и пошли в поход против мусульманских стран» (18.135). Отсюда следует, что одним из древних названий горы Алтай было Тулис (Толес – Б.Б). В своем научном труде исследователь казахстанских оронимов Е. Керимбаев приводит мнение В.Ф. Минорского о том, что одно из древних названий горы Алтай – Тюлес/Толес (19.14). По словам И.Н. Клюкина, анализировавшего военные термины древнего тюркского языка, Тюлес/Толес обозначает «восточное крыло», а Тардуш – «западное крыло» (20.25). Арабский автор мог назвать Алтай древнетюркским Толес (гора на востоке). Помимо этой версии можно предположить, что этот ороним восходит к названию племени Телес/Теле, населявшего Алтайские горы. Племя карлуки занимали территорию, которая соответствует нынешней Восточно-Казахстанской области. Название Карлык «снежный» может быть связано с тем, что это племя населяло высокие, снежные горы Южного Алтая. Племя Ташлы «каменный», похоже, занимало территорию каменистых гор вблизи Калбы, Усть-Каменогорска. С другой стороны, если иметь в виду предположение В.И. Иллич-Свитыча о том, что корни -кар-, -кер-, -кр- в ностратическом языке имеют значение «гора», «камень», «вершина», и этимологию арабского путешественника Ибн Калдуна слова Музтау из Музкар буквально муз «лед», кар «гора», то этноним карлук означает таулык (тау+лык «горный, горец») (40.62). История анализируемого нами Южного Алтая тесно связана с историей племени найман. Исследователи связывают племя сегиз-огыз «восемь племен», о котором говорится в древних тюркских писаниях, с найманами. Главная причина тому – в VІІ в. сегиз-огузы занимали территорию от реки Орхон до Черного Иртыша. Позднее (во времена царства Лиау) племена, населявшие эту местность, стали называться найманами. Исследователи считают, что так их назвали монголоязычные киданы: найман «восемь племен» (21.31). Мнение Л.В. Викторовой поддерживает казахский ученый-ономаст А. Абдрахманов, который, анализируя структуру этнонима найман, отмечает, что на бурято-монгольских языках найм/найма(н) означит «восемь». Мы согласны с этим мнением, которое считается в науке наиболее верным, но все же отметим, что для раскрытия этимологии этого этнонима все еще необходим скрупулезный лингвистический анализ. До сих пор нет ответа на вопросы: куда пропала древнейшая форма огыз, когда киданы калькировали это слово. В науке доказано происхождение слова огыз: ок «племя», а -ыз, -з – собирательное числительное, огыз означает «объединение племен». По нашему мнению, слово огыз заменено санскритским словом ман в значении «человек, народ», которое вошло в употребление в Х в. Об этом свидетельствуют записи арабского исследователя Шарафаддина, которое встречается в сочетаниях «сегизман», «кипшакман», «канлыман»; у Махмуда Кашкари – в форме слов «туркимен». Кроме того, встречаются этнонимы ойман «народ, живущий в равнинной местности», куман «народ, живущий в степи» (қу дала – голая степь, страна или государство в голой степи). Можно утверждать, что слово «найман» сложилось из двух корней найм + ман. В результате получилась калька от сегиз+огыз = найм+ман. Со временем произошла свойственная языку замена наймман на найман, т.е. произошла диэреза – выкидка одного «м». До Чингисхана найманы были одним из сильных племен. Особенно во времена правления Инаныч Билге Бука хана (в 12 в.) найманы стали крупной политической силой. У них были свои города, своя культура, письменность. Сначала они использовали орхонское, позднее – древнеуйгурское письмо. В 1007 г. найманы под влиянием купцов и миссионеров принимают несторианскую ветвь христианской религии. В конце 12 в. – в начале 13 в. Чингисхан завоевал разобщенных кереев и найманов. Чингизхану помогал политически не постоянный, двуличный хан Жамуха. Также нельзя не отметить, что поражению найманов способствовала борьба братьев – Таяна и Буйрык ханов – за трон, разделившая страну на две части. Борьба между найманами продолжалась под руководством султана Кучулука, сына Таянхана. Весной 1205 г. опасавшийся его Чингиз с многочисленными войсками во главе с бахадуром Субетаем переходит Южный Алтай и на берегу реки Бухтарма побеждает объединенные войска Кушилика и меркита Токтабека. К.д` Оссон (22.87) пишет, что это столкновение произошло на берегу реки Жем. Неизвестно, о какой реке Жем идет речь, а также нет никаких сведений о том, что река Бухтарма в древности имела название Жем. Ученые Ж. Болатов и А. Абдрахманов, анализируя гидроним Бухтарма, связывают его лексическое значение со свойством реки уносить по течению все, что попало в воду. Соответственно Бухтарма, по их утверждению, происходит от глагола «Бугу – прятаться, пригнуться»: бук-тыр-ма (23.84). В словаре М. Мусатаевой и Л. Шеляховской (24.47) дается следующая дефиниция: «Бахтарма – бухтарма (архаизм) – внутренняя сторона шкуры, прилегающая к телу животного. Причиной тому, что это устаревшее слово стало названием реки, послужило то, что во внутренней стороне шкуры свежезаколотого животного видны крупные разветвленные кровеносные сосуды. Река Бухтарма течет несколько разветвленно. Корень названия бук/бүк наблюдается в нескольких словах, имеющих смысл «внутренняя сторона», «вовнутрь», это казахские слова «бүктеу» – складывать, «бүктусу», «бүкшию» – согнуться. Следовательно, это, претерпевший языковое изменение в диахронии, гидроним Бук-тир-ме, Бук-тыр-ма, Бухтарма – его русская транскрипция. Здесь прослеживается соответствие названия, его апеллятива природе географической реалии. В летописях Рашида-ад-дина встречаются имена собственные времен Найманского ханства на тюркском языке. Летописец писал, что войска Чингисхана и Уан хана сражались на найманском жайляу Байбарак Белчира. Жайляу назван женским именем Байбарак, потому что на этих землях была выдана замуж дочь одного найманского хана (25.111-113). То, что Байбарак – имя девушки, свидетельствует словарь М.Мусатаевой и Л.Шеляховской: «Байбарақ (бейберек) устар. Плотная, шелковая и парчовая ткань» (24.45). Тюркским народам характерно давать девочкам имена по названиям тканей. Имя Байбарак соответствует современному имени Жибек (шелк). Слово белчира (белтир/белчир) в тюрко-монгольских языках используется в значении «слияние двух рек»: тув. белдир, шор. пелтер, алт. белтир, монг. бэлчир, др.-тюрк. белтир – «место стыковки рек или гор». С. Аманжолов предположил, что место Тайбуга в Большенарымском районе названо именем отца всех сибирских ханов, о котором писал Вельяминов-Зернов. Ученый находит сходство этого слова с названиями ветвей найманских родов Келбуга, Кетбуга (26.72). В результате анализа собранного материала выяснилось, что Тайбуга – сын Жанибек батыра из рода Каратай, место гибели которого от рук калмыков названо его именем –Тайбуга. Найманы были одним из крупнейших племен казахского народа. После нашествия Чингисхана они оказались во власти Угедея, кочевали по западной и южной части Алтайских гор, по Нарынскому хребту, по территории, расположенной в системе рек Зайсан – Иртыш. Некоторая часть найманов перекочевала на территории бассейна реки Сырдарьи и Улытау, реки Есиль. Только в 18 в. они вернулись на родину предков – Алтай. Это были потомки найманов, ушедших с султаном Кучулуком.

Алтайская гора расположена между 48° и 53° северного пояса. Юго-восточная ее часть называется Казахстанским (казахским) Алтаем, поскольку находится на территории республики Казахстан. Казахстанская часть Алтая занимает одну десятую часть всего объема земель Республики. Это очень красивый край с разнообразной природой, где наблюдаются все ландшафтные уровни. Здесь можно встретить и степь, и предгорные сопки, и вершины, покрытые вечными снегами; голые песчаные низины и впадины, а также непроходимые густые леса. Не считая мелких разветвлений, Алтай состоит из нескольких горных хребтов. Постепенно поднимаясь с севера на юг, с запада на восток, горные хребты достигают своей наивысшей точки на месте стыковки Катын-Шуйских горных хребтов. Здесь расположена Музтау (Белуха), признанная Алтайской красавицей. В.В. Сапожников отмечает, что высота Музтау – 4620 м. Однако по результатам современных исследований, в официальных картах последних лет указывается, что высота Музтау – 4506 м. Горные хребты тянутся с запада на восток, основные из которых: Калба (1658м), Нарын (2080 м), Сарымсакты (3436 м), Тарбагатай (3441 м), Курчум (Сарытау, 3295 м), Южный Алтай (3400 м), Устюрт Укок (3052 м), Шуй (3958 м), Катын (4504 м), Убинский (1831 м), Тигрецкий (2276 м), Каргон (2134 м), Теректинский (2891 м) и др. Вечные льды Алтайских гор питают многие реки, которые берут начало примерно в 2600 метрах над уровнем моря. Казахстанский Алтай из-за обилия чистой прозрачной воды иногда называют Голубым Алтаем. С Южного Алтая берут начало такие реки, как Бухтарма, Нарын, Курчум, Акбулкак (Белый Берель), Кара Каба (Черная Каба) и Жети Каба, Сарымсакты, Калжир, Алкабек, Билезик, Аксу, Калгуты и др. Никто не подсчитывал количество мелких речек и ключей, которые текут в каждом ущелье. Самой крупной рекой Алтая является река Иртыш, которая протекает через Алтай. Общая длина Иртыша составляет 4248 км, а часть, протекающая через Казахстан, имеет протяженность в 1400 км. Расстояние между двумя его берегами в общей сложности 120-150 м. В окрестностях Алтайских гор встречается около 3500 озер. Самые крупные из них Телецкое озеро в Горном Алтае и озеро Маркаколь в Южном Алтае. Озеро Маркаколь, названное жемчужиной Южного Алтая, находится на высоте 1449 м над уровнем моря. Величина его – 455 кв. метров. По замерам В.В. Сапожникова длина озера равняется приблизительно 37 км, ширина – 16 км. Об озере Маркаколь самые благоприятные воспоминания оставили К. Струве, Г. Потанин, Н.И. Яблонский. Мир степной (полевой) растительности на Алтае распространился до высоты 500-600 м. На севере леса начинаются на высоте 1000-1500м, а на юге - на высоте 1700-2000м. Они занимают 70% всего Алтая. В основном, преобладают хвойные леса, состоящие из таких деревьев, как пихта, сосна, ель. Чем ближе к вершине, тем реже встречаются густо растущие у подножия горы березы, тополя. Лесные массивы густо произрастают на западной стороне. В лесном поясе в изобилии встречаются черемуха, рябина, смородина, черная смородина, барбарис и др. ягоды. Поляны в лесах используются в основном для покосов. На высоте 2000 м начинаются субальпийский, альпийский пояса, еще выше –пояса тундры. Вершины гор острые, скалистые. В ущельях высоких горных вершин снег не тает даже летом. Животный мир Алтая притягивал взоры многих исследователей. Н.И. Яблонский, побывавший на Южном Алтае в 1902-1907 гг., писал об исчезновении некоторых ценных видов зверей: «В первую очередь на мушку попадаются белки, но охотник выбирает и других зверей: чаще лису, соболя, сурков, реже – норку, рыся и других животных; из птиц охотники любят тетерева, куропатку» (27.17). Н.И Яблонский называет охотниками на зверей русских переселенцев и уранхайцев. Путешественник В.В. Сапожников поясняет, что кереи (род) в основном занимались скотоводством и не особо увлекались охотой. Ее они рассматривали не как ремесло, а как забаву (28.8). В настоящее время на Алтае ценных зверей, встречавшихся в большом количестве еще 100 лет назад, нет или очень мало. Некоторые из них водятся только в Маркакольском заповеднике, созданном в 1976 г. Почти исчезли такие звери, как архар (горный козел) – баловень гор и камней, бурый медведь – Хан Алтайских лесов, соболь с ценным мехом, красный волк, дикий кабан и др. Рысь, горный сурок, черный сурок, белки, зайцы и другие животные становятся редкостью. Самый красивый зверь Алтая – снежный барс (ирбис) – вовсе исчез. Редко, но все же встречаются, обитающие в Сибири, буланы (лоси). В ауле Акмарал (старое название Ура) разводят пятнистого оленя, которого привезли в 1930 г. с Дальнего Востока. А.Н. Седельников, дважды побывав в Южном Алтае и Зайсане в 1910-1914 гг., привез в музей г. Омска более ста видов птиц. По результатам исследований работников Маркакольского заповедника на Алтае насчитывается 232 вида птиц. Это немалое количество, если учесть, что во всем Казахстане всего 765 видов птиц /29.39/. Здесь есть такие хищные птицы, как водный беркут, длиннохвостый беркут, сажан, ястреб, сокол. Реже, но все же встречаются гуси, утки, глухарь, черная индейка, пестрый гусь, тетерев. Стали редко попадаться, ранее часто встречавшиеся, дикие гуси33. Названия вышеназванных животных и птиц отражены в названих местности: Акбуркит (ак – белый, буркит - беркут), Аюлы (Аю – медведь, аюлы – медвежий), Бесбугы (бес – пять, бугы – олень), Борсыксай (борсык – барсук, сай – ущелье), Боденели (бодене – перепелка), Буркитуя (буркит – беркут, уя – гнездо), Зеренди (зерен – джейран, вид оленя), Кииккара (Киик – сайгак, кара –гора), Коянды (коян – заяц), Кузгынды (кузгын – стервятник), Маралколи (марал – марал-олень, кол – озеро), Сункаруя (сункар – сокол, уя – гнездо) и др. Климат Алтая считается резко континентальным, т.к. здесь наблюдается довольно резкое колебание температуры воздуха в сутки, за сезон и в среднем за год. Климат Алтая состоит из степного резко континентального климата Монголии, полустепного резко континентального климата Средней Азии и континентального климата Западной Сибири. Погода ощущается так же отчетливо, как отчетливо видны растения на вертикальных склонах гор. Самые холодные месяцы – январь, февраль. В среднем на севере бывают холода в пределах – 170 С, -230 С, а на юге – 140 С, -16,60 С. Июль считается самым жарким месяцем, средняя температура воздуха от +140 С до +160 С. На высоте 1000-1500 м. над уровнем 00 С. Направление ветра так же разнообразно: зимой, в основном, дует монгольско-сибирский ветер, приносящий бесснежную холодную зиму, иногда его сменяет северо-западный влажный ветер. Осадки выпадают неравномерно: высокие горные хребты принимают больше осадков, чем открытые и низкие горы. На некоторых высоких горах, особенно на Рудном Алтае за год в среднем выпадают до 1000-1300 мм. осадков. На Нарынском, Тарбагатайском хребтах Южного Алтая также выпадает большое количество осадков. Зимой глубина снега доходит до 3-4 метров. Катон-Карагайский, Маркакольский районы считаются наиболее холодными, влажными районами. Климатические условия и природные явления нашли отражение в оронимах, возможно, они связаны с переменчивым климатом горной местности: Боран (боран – буран), Боранды (боранды – буранный), Еспе (слабый ветер), Ескексай (ущелье, где дует легкий слабый ветер), Желди (ветреный), Желдикезен (ветреный перевал), Желдикара (ветреная сопка), Желсай (ветреное ущелье), Китин (монг. холодный), Кошкин (лавина), Куйтинарша (холодный можжевельник), Куйтингара (холодная гора), Карамуздак (черный ледник), Кату (суровый), Койтын (холодный), Кыраулы (инейный), Музбел (ледяной перевал), Музтау (ледяная гора), Салкыншокы (прохладная сопка), Самалжота (хребет с легким ветром), Саркырама (водопад), Суыксай (холодное ущелье), Суыкшат (холодное ущелье), Тайганактумсык (скользкий клюв), Тастай (холодный, как камень), Туманды (туманный), Шанды (пыльный).

Попытка определения древней границы расселения народов, языкового ареала на материале топонимов – это сложившаяся в науке традиция. Однако невозможно с диахронической точки зрения разделить на эпохи все топонимические названия, которые сложились и существуют вместе с человечеством. В этом плане ономастика близка к фольклору: неизвестно, кто и когда создал пословицы-поговорки, эпические произведения, точно так же еще сложнее узнать, кто и когда создал отдельные топонимы. Даже Китайские летописи, регистрировавшие все и вся, затрудняются в определении смысла многих исторических ономастиконов, не говоря о кочевниках, не имевших возможностей для письма. Этимологию Парижа и Москвы не могут точно определить французы и русские, имеющие сложившуюся с древних времен науку и культуру. Тем не менее, топонимика каждой страны имеет свои научные достижения в определении периодов становления, языковых пластов. На первое место выносится не определение возраста каждого названия, а исследование топонимов «дающих сведения об истории определенного края, о его языке, о природе» /30.162/. А.П. Дульзон отмечает, что в определении древнего этнического состава Западной Сибири языковые памятники важнее археологических раскопок и обращает внимание на ценность реликтовых слов, сохранившихся в географических названиях /31.1/. Например, в Южном Алтае есть гора Байтак. Нельзя относить это название к арабско-персидскому пласту рассматривая его как бидаг «пустыня, степь» (араб.), пәйтәхм «столица» (перс.). «Таг>так» в структуре топонима на древнетюркском языке означает «гора», следовательно Байтаг/Байтак означает «богатая гора». При определении древних пластов важную роль играет раскрытие этимологии апеллятивов, от которых образованы топонимы. Многие из них относятся к онимам, т.е. словам, перешедшим из имен нарицательных в имена собственные. Их можно проанализировать до того времени, когда человеческий язык был еще односложным. Например, географические термины, относящиеся к тематико-семантической группе «выступающие формы рельефа земли», указывают на их древность, например: тө/то (холм, холмик, возвышенность и др.) означает «высокий», «выпуклый», «круглый», чө/шо – острый холм, бугор, местность, покрытая кочками и др. В.А. Никонов сравнивает топоформанты с «клейменными атомами» и считает, что с их помощью можно проследить перемещения народов. Но он признает трудность определения возраста названия и пишет, что даже точность в ± 100 лет встречается редко /32.98/. Этот способ удобен для славянских языков, топонимия которых создается путем прибавления аффиксов, но не всегда подходит для тюркских языков, топонимия которых в основном создается путем сложения двух корней. До сих пор нет единства в исследованиях и определении стратиграфии тюркских языков. Так, Е. Койшибаев разделяет казахстанскую топонимию на пять языковых пластов, А. Абдрахманов выделяет два больших языковых пласта. В научных трудах дифференцируется около четырех-пяти пластов: 1. древний тюркский; 2. огыз-кипчакский; 3. иноязычный; 4. новый. В зависимости от особенностей топонимов каждой области республики эти пласты меняются. В общей тюркской топонимике, в том числе и казахской, оптимально выделение трех пластов: 1. неизвестного; 2. древнего тюркского; 3. иноязычного /33.197/. Классификацию К.М. Мусаева можно модифицировать следующим образом: 1. древний пласт; 2. иноязычный пласт; 3. новый пласт. Это удобно для рассмотрения общих языковых пластов по подгруппам, учитывая особенности каждой области. Например, древний пласт можно подразделить на: а) древний тюркский; б) пласт языков с алтайскими корнями и др.; иноязычный пласт классифицировать по историческим особенностям области. Так, для Восточного Казахстана языковые пласты не обязательно дифференцировать на урало-алтайский, арабо-персидский. В топонимии этой области выделяются монгольский и русский пласты; из близкородственных языков преобладают элементы восточных кипчакских языков. Южный Алтай – край, лежащий на пересечении государственных границ Казахстана, России, Китая, Монголии. Это священная местность, откуда распространились все тюркоязычные богатые историей народы. Такие историко-географические условия не могли не оставить следа в топонимии региона. В свое время ученый-диалектолог Ж. Болатов считал, что в Восточном Казахстане, отделенного от других мест рекой Иртыш, можно найти особенное языковое отличие от общего казахского языка. В результате исследований оказалось, что их нет, потому что казахи начали возвращаться в Восточный Казахстан только после падения Джунгарии, т.е. в 1755-1788 гг. Найманы и кереи, потерявшие свою историческую родину во времена захватнической политики Чингизхана и джунгаров, вернулись на Алтай лишь по прошествии пяти веков. В течение этого времени они жили в самой гуще казахского народа – на Улытау, Сырдарье, Сарыарке. Поэтому даже если и были языковые особенности, то в течение пяти веков они были сглажены. То, что монголы, монголоязычные племена Джунгарии перевели на свой язык топонимические названия этих мест – это закономерное явление. Например, озеро Бейнетениз (мореподобный) или просто тениз они назвали Зайсаннор, а гору Баркытбел – Тарбагатай. Названия сменили вернувшиеся казахи, но некоторые монгольские топонимы были ассимилированы. Именно в это время, вслед за казахами, начали прибывать русские переселенцы, так как раньше их не пускали на Алтай джунгарские племена. Казахи обосновались на удобных для пастбищ, ветреных малоснежных территориях, расположенных к югу от реки Бухтармы. На пустовавшем из-за негодности для скотоводства правом берегу Бухтармы, то есть на севере, стали появляться русские села, хутора, в последующем русских переселенцев стали называть «каменщиками», «поляками». А. Принтца, исследовавший их жизнь, указывает, что среди тех русских были староверы, солдаты, люди, бежавшие от тяжелой заводской работы, преступники, те, кто был сослан на польские земли, раскольники, которые претерпели религиозные репрессии /34.9/. Н.В. Алексеенко, исследователь демографического состояния Восточного Казахстана, писал: «…эти беглые начали прибывать с 1760 года» /35.31/. В основном, русские переселенцы большими потоками стали прибывать с 1870-х гг. Такое перемещение народов в XVІІ-XІX вв. не могло не повлиять на топонимику Южного Алтая.

Топонимы любого края создаются на основе языков одного или нескольких народов, с ними происходят длительные историко-лингвистические изменения. При диахронном анализе топонимии края для правильного определения языковой стратиграфии, в первую очередь, нужно опираться на историю, затем – на этимологию топонима. К субстратным топонимам относятся, в основном, названия с нераскрытой семантикой, недоказанной этимологией. В результате исследований они могут быть отнесены к древнему тюркскому языку, к языковому объединению (сообществу) тюрко-монголов, к алтайской эпохе, иногда – к ностратическим языкам. А. Абдрахманов одну из таких спорных групп топонимов относит к алтайскому периоду, но предупреждает об условности такого деления /36.14/. В эту группу из названий Восточного Казахстана отнесены Алтай, Аркат, Буркат, Баканас, Ертис, Зеренди, Катонкарагай, Кокидаба, Калба, Карагем, Тараты. Даже если учесть, что вышеперечисленные названия отнесены к алтайскому периоду по причине древности корня или из-за реликтового аффикса, нужны еще многочисленные доказательства, так как само понятие «алтайский период» является гипотезой, но не истиной. Ученые Г. Рамстедт, Н. Поппе, В. Котвич и другие, предложившие «алтайскую гипотезу», опирались на общность лексики, фонетический и морфологический состав (сингармонизм, агглютинация) слов тюркского, монгольского, тунгусо-маньчжурского языков. Некоторые ученые-тюркологи (А. Щербак, О. Суник и др.) отвергают алтайскую гипотезу, учитывая то, что в этих языках нет общих жизненно важных, жизненно значимых слов, родственных названий. По их мнению, алтайские языки не родственны между собой, они смешались в результате многовекового соседства народов в географической среде единого ландшафта. Г. Рамстедт заложил основы алтаистики в результате многолетних исследований тюркских и тунгусо-маньчжурских языков на основе сравнительно-исторического метода. Позднее он доказал, что корейский язык также имеет генетическую связь с этими языками. Э.В. Севортян доказывает, что тюрко-монгольские языки родственны и что 10% основ слов в тунгусо-маньчжурских языках совпадают с тюркскими словами /51.97/. В.И. Цинциус, исследовавший тунгусо-маньчжурские языки сравнительно-историческим методом, Б. Базылхан, сравнивший грамматику монголо-казахских языков, и другие ученые не сомневаются в родственности алтайских языков. Например, В.И. Цинциус, анализируя тунгусо-маньчжурское калзану в значении «барсук», сравнил тунг.-маньч. калзану, монг. халзан, др.-тюркск. калга/каска и отметил, что все три слова используются в значении «голый», «лысый», «голая земля» или «меченая голова». Причиной этому явилась белая полоска на голове барсука. На казахском языке название барсука «борсық» связано с его неприятным запахом. Таким образом В.И. Цинциус сравнил многие сходные слова, встречающиеся в тунгусо-маньчжурском, монгольском, тюркских языках /37.82/. Вслед за учеными, придерживающихся алтайской гипотезы, мы решили начать анализ собранного материала с тюркского пласта. Главная причина этого – сложность определения возраста названий и то, что алтайская эпоха восходит к довольно раннему периоду (8-6 тысячелетий вперед). В раскрытии этимологии топонима доказана правильность использования ретроспективного анализа (от нового к древнему). Замечательно, если название, отнесенное к древнему тюркскому периоду, далее раскрывается с точки зрения тюрко-монгольских языков, тайской эпохи, ностратических языков. Однако это намного сложнее и требует глубоких, разносторонних доказательств. Тем не менее такие исследования существуют. Например, с точки зрения этимологии некоторые географические термины раскрываются на материале родственных алтайских языков и восходят к ностратическим языкам. Так, орографический термин bas в значении «голова», т.е. «вершина горы», «начало реки» и т.п. встречается во всех тюркских языках. По мнению Рамстедта, эвенкийское бастан «первый», «введение»; в нанайском языке balsa «лицо», «голова» (ТМС.І.76), а также marі «голова» в корейском языке близки к тюркскому «бас» – «голова» /39.146/. В.М. Иллич-Свитыч пишет о том, что во многих индоевропейских и дравидских языках встречаются варианты слова «бас»: mel «гора», mas «гора», mare «холм», mash «холм, бугор» /40.51/. Несмотря на то, что оронимы с элементами монгольского языка мы относим к иноязычному пласту, оронимы тюрко-монгольских языков отмечаем как «общие названия» или названия общности «тюрко-монгольских языках». Для того чтобы выделить их в отдельный пласт (алтайской эпохи, эпохи общности тюрко-монгольских языков), недостаточно языковых сведений. Можно лишь приблизительно указать, с какого языка и в какое время произошла смена названий. А.П. Дульзон, опираясь на кетские варианты формантов сес, сас, сыс, аш, встречающиеся в названиях многих рек, считает, что такие гидронимы перешли из кетского языка к тюркам, а потом уже в русский язык /38.3-9/. Напоминая о том, что названия рек с формантами сес, саш, аш распространены на всех тюркоязычных территориях, К.М. Мусаев выражает следующее противоположное мнение: «В данном случае тюркские языки выступают не как язык-посредник, (передатчик от кетского к русскому), а как язык источник географического термина» /33.197/. В языкознании доказано, что в распространении языка особую роль выполняют объем территории и количество народа каждой страны. Среди алтайских языков таковыми являются тюрки. Следовательно, можно предположить, что тюркский язык имел огромное влияние на кетский, самодийский и монгольский языки.

Казахский язык относится к центральной кипчакской группе тюркских языков, поэтому в отношении к казахской топонимии правомерно употреблять термины тюркская топонимия, тюркоязычные названия. Поскольку, если не учитывать некоторые фонетические различия, у определенной части лексического фонда тюркских языков, в том числе географических терминов, существуют некоторые сходства. В раскрытии семантики субстратных топонимов имеет значение сопоставление тюркских языков. Например, О.Т. Молчанова, исследовавшая топонимику Горно-Алтайского края России, граничащего с Южным Алтаем, отмечает, что топонимы тех мест не всегда раскрываются с помощью алтайского языка, одна часть – с древнетюркского языка, а другая связана с киргизским, казахским, хакасским, шорским, тувинским языками /41.5/. Наскальные памятники древнетюркского языка, словарь М. Кашгари дают достаточно сведений о языковой системе той эпохи, указывают пути анализа древних названий. Из этих памятников мы узнаем, что первые древние корни были в форме открытого слога, затем следовали синкретные (омоним) корни в виде глаголов-имен, в конце появилось аффиксное словообразование. Например, орографический термин тау «гора», считающийся корнем, восходит к древнему корню та/тө в значении «высота». От него образовались производные аппелятивы тау, тобе, дон, томпешик, донес (соответственно гора, холм, возвышенность, бугорок). Анализ некоторых древних названий таких, как Музтаг, Хантаг, Байтак дает возможность констатировать, что термин тау «гора» имел форму таг. Обращение к древним тюркским письменным памятникам, например словарю М. Кашгари, подтверждает версию чередования корней: йайлаг-жайлаг-жайлау; кышлаг-кыстаг-қыстау «зимовье». Подобные примеры встречаются в большом количестве /12.19/. Причина того, что в данной работе не выделяется специальный пласт «казахские оронимы» заключается в том, что казахоязычные топонимы восходят к тюркскому пласту и нет необходимости анализировать казахские названия с открытой семантикой с точки зрения их этимологии. Поэтому к этому пласту относим названия с затемненной семантикой или имеющие древние форманты.

Оба этих мнения, прямо противоположные друг другу, заслуживают внимания. В соответствии с первым мнением, если Алматы<Алмалы, Аршаты<Аршалы, то к какому из них отнесем оронимы Южного Алтая Акты, Алтыбайты, Коснарты? Исходя из первого мнения, Акты – «ағы мол», т.е. «изобилующий белым», Алтыбайты – «изобилующий Алтыбай», Коснарты – «изобилующий Коснаром». Во втором случае формант -ты означает «тау - гора», и тогда: Ақты/Ақтау (белая гора), Алтыбайты/Алтабайтау, Коснарты/Коснартау становятся синонимами. Схожие с ними названия гор встречаются в алтайском языке: Байту (Байты) – Байтау (богатая гора), Туурату (тураты) – кен тау (широкая гора) /41.146,139/. В тюркских языках возможно сокращение тау>туу>ту>ты, алтайское ту в казахском языке оформляется как -ты: Байту>Байты. Географический термин современного якутского языка тыа «лесистая гора» доказывает существование апеллятива -ты со значением «гора». В казахской топонимии часто встречаются названия с аффиксом -ты, обозначающие наличие чего-либо или его изобилие. В Южном Алтае одновременно встречаются названия Караганды (зимовье, Катонкарагайский район) и Караганты (гора, начало Черного Иртыша). Таким образом, если словообразующий суффикс -ты, означающий наличие или изобилие чего-либо (Кайракты, Шарбакты, Согети, Темирти и др.), являясь суффиксом прилагательного, дает сведение о внешнем виде, рельефе объекта, то это древнетюркский вариант апеллятива «тау – гора» (Акты, Алтыбайты, Коснарты и др.).

Древнетюркский географический термин qуr со значением «возвышенность», «плоскогорье» встречается в узбекском, турецком, уйгурском, алтайском и других тюркских языках: узб. қыр//қыр, тат. кир, хакас. хыр, монг. хяр, бурят. хяра, калм. кирә, эвенк. кира, нан. қира, тунг.-маньчж. хирга/хирха; эти варианты восходят к ностратическим языкам. Лишь в сарыуйгурском языке встречается в производной форме қызыг, что означает «побережье», «край», «граница» (ДТС, 445). То, что эти варианты алтайских языков не встречаются в виде қыз, показывает ошибочность мнения Е. Койшибаева. О. Бокей в своей повести «Кар қызы» (снежная девушка) рассказал легенду, связанную с описанной Г. Потаниным народной этимологией слова қыз в состваве названия жайляу на высокой горе. Краткое содержание легенды таково: «Давным-давно заблудившиеся в буранную погоду шесть дочерей одного бая попросили старика Конкая показать дорогу. Коварный Конкай указывает им неверную дорогу. Замерзшие, ослабленные девушки дошли до вершины горы и превратились в птиц. Младшая из дочерей, потерявшая в пути один сапожок, превратилась в кукушку, и одна нога у нее стала красной. Младшая-кукушка, якобы из баловства к сестрам, просила их высиживать свои яйца. В конце легенды сам старик Конкай превращается в гору». При спуске с горного жайляу есть две горы, которые называются Улькен Конкай (Большой Конкай), Бала Конкай (малыш (малый) Конкай). Насколько непонятно происхождение и смысл названия, настолько впечатляющую легенду рождает народная этимология. События этой легенды связаны с мифическими взглядами древнего человека, поэтому она является древнейшей легендой. Если учесть, что легенды рождаются после появления названия, то ороним Алтықыз можно отнести к древнетюркскому периоду. С языковой стороны видно, что этот термин рожден из географического термина алтайского языка кыс/кыз со значением «тесный», «узкий». В горно-алтайском крае много названий типа Кыз-Арт «узкий, тесный перевал», Кыз-Тала «маленькая, узкая степь» /41.255/. Следовательно, Алтыкыс<Алтыкыз означает «алты тар (қысаң) жайлау», т.е. «шесть тесных (зауженных) жайляу». Расположенный на высокой горе, этот жайляу – удобное пастбище для овец состоит из тесных площадок.

В др.-тюрк. азы, тув., хакасск. азығ, кутск озуғ, каз., киргизск. азу, татарск., тур. язав. используются в значении «коренной зуб», «основной зуб» или «клык». Г. Дерфер не сомневается в том, что это слово имеет тюркское происхождение и не связано с монгольским словом араа «коренной зуб». По мнению этого ученого, слово аз имело смысл обособления чего-либо, азығ/азу – «зуб, который обособлен от других зубов» /51.97/. На этом горном хребте, окружающем Маркаколь с юга, много торчащих как клыки верхушек. По данному сходству горный хребет и назван Азутау. В этом же районе есть жайляу, который также называется Ажы (Ажа). Однако это – антропоним, имя знатного вельможи – Ажы Когедайулы, потомка Чингисхана. Именно этот Ажы с гостеприимством принял Кунанбая, приехавшего из Семипалатинск в Маркаколь в поисках убийц русского ояза (уездного начальника). Его жайляу так и называется Ажы.

В словаре Э.В. Севортяна этот корень имеет такое же значение в следующих языках: др.-тюрк. өл, якут. үөл, кирг., хаккас., тув. өл, шатагайском уль/оль и др. В узбекском языке этот корень также означает «новая», «плодородная», «молодая (трава)», в якутском – имеет значение «бульон». Тот факт, что в монгольском языке есть вариант olu, ole «молодая», «младшая», «сырая», в тунг. hulі «молода пара», связывает это слово с языками алтайских корней. Из слов ul, hol «влажный», «сырой» Г. Вамбери выводит географический термин kol, kul «много воды», «озеро». Из корня ол появилось понятие ол–ен (шөп) «молодая, зеленая (трава)» (ср.: бал–аң, жас-аң (бала – «дитя», «жас», «молодой»). Өлең (шөп) в начале использовалось в значении «молодая трава». В болотистых, влажных землях трава все лето стояла зеленой, не сгорала, поэтому траву в этих местах назвали «өлең шөп» – «молодая трава». На многозначном слове «ақ» – «белый» остановимся в следующей главе.

Название Алтұра с древнетюркского языка сохранило значение «передняя крепость, стоянка». Возможно и такое, что оно появилось в результате сложения двух слов алты+ұра (шесть+нарост) и имело значение «местность, имеющая наросты».

Сравнение медведя с дедом, с отцом может быть тотемная традиция или табу. До сих пор в Катонкарагайском районе встречается, что медведя называют «апа» – «бабушка», «апаң» – «твоя бабушка». К. Халид, говоря о том, что ороним Алтай ранее был Алутай, приводит следующее мнение: алу по-монгольски «аю» – «медведь», значит это «аюлы тау» – «гора, где обитает медведь» /54.132/. В монгольском языке значение «медведь» передает только слово баавгай, но не «аю».

В словаре М. Кашгари айығ, аба «медведь», мерден «медвежонок». В тунгусо-маньчжурском языке слово «медведь» состоит в семантической связи со словами «шкура», «меховая шуба», «ценная шкура зверя», в нан. – хуйгулэ, в негид. – уйгули, в тунг.-маньч. – күргү. Ср.: др. тюрк. күрк – «меховая шуба», чувашск. керек - «шуба» /37.121/.

Вместе с тем возможно, что ороним Әжім происходит от многозначного слова тувинского языка эзим со значением «лес», «тайга» и обозначает понятие «лесная гора» /41.353/.

Орографический термин древнетюркского языка сохранен до наших дней. Название возникло в результате онимизации анатомического апеллятива.

Правда в том, что первая часть названия в древнетюркском жазы, в уйгурск., алт. йазы, в хак. чазы, в каз.яз. жазық, то есть «равнина». Вторая часть тыр не означает «төр» – «почетное место». М. Мусатаева и Л. Шеляховская в своих трудах, посвященных исследованиям тюркских слов, вошедших в русский язык, приводят такое сведение: «тырло, сравн. (Оренбург. обл.) Южная Тульск. обл. – приют для скота на дальнем пастбище, иногда зимнее пастбище, стойло» /24.35/. В Восточно-Казахстанской области слово тырло, используется по отношению к месту на улице (снаружи), предназначенного для разбрасывания травы для скота. Возможно, что это слово вернулось через русский язык и является древнетюркским словом. В словаре С.И. Ожегова оно не встречается. Если говорить о том, что аффиксы -ло/-ла перешли из русского языка, то тыр по значению подходит к понятиям «стойло для скота», «место стоянки», «навоз». В этом случае название Жазатыр означает «место для скота, стойло для скота на равнине». В Горном Алтае есть также местность под названием Қаратыр. Это название, наоборот, состоит из қар (қара) «гора» + тыр «место стоянки», означает «стойло для скота, расположенное на горе». Сосланный в 1932 г. Катонкарагайский житель Серикбай Мамырханов, познакомившийся с Ахметом Байтурсыновым на сталинском Беломорканале, написал стихотворение о далекой родине. В своем стихотворении он вспоминает жайляу Жазатыр:

В настоящее время эти известные жайляу остались за чертой Российской границы.

Не существует исследований с точностью определивших этимологию гидронима Қаба. Главная особенность реки заключается в том, что течет она, беспорядочно изрезая своим течением горный хребет Южного Алтая. На наш взгляд, этимология названия горы Қаба мотивирована этим свойством. Это название возникло от общего для алтайских языков корня қобы/қоба «желоб», «водяное колесо (мельницы)», «стык для воды», «канава»: нанайск. хава(н) «подмышки», маньчж. коби/қобо «желоб», «посуда для воды», монг. хобол/хобоо «желоб, водосток», др.-тюрк. қобы «углубление», «внутренняя сторона чего-либо», туркм. гавак «узкое ущелье», чувашск. хавал «углубление в дереве, сердцевина» и др. То, что узкая река протекает между высокими горами гармонирует со значением «желоб для воды», «течение глубокого, узкого ущелья». Следовательно, Қобо>Қаба после такого языкового изменения соответствует современному казахскому слову Науа.

Г. Потанин и К. Струве, посетившие в 1863 г. Южный Алтай, видели людей, ловивших норок в Алтайских реках для получения золота из песка, впитавшегося в шкуры этих животных. Оказывается, шкуры старых норок давали особенно много золота. Полученное таким способом золото местные жители назвали құндыз қайыр (құндыз – «норка», қайыр – «песок») /55.15/.

Ороним қоң+қай означает «возвышенная, вздернутая (как нос), обособленная гора». В результате фонетическог процесса эллипсис, часто действующему в топонимии, выпал второй компонент тау – «гора». Это название дается только одиноким горам, стоящим вне системы. В Катонкарагайском районе есть горы Үлкен Коңқай («большой Конкай»), Бала Коңқай (дитя, малыш Конкай), Коңқай, в Большенарымском районе есть гора под названием Коңқай баз.

Ойконим со спорной этимологией Қотанқарағай в русском языке ошибочно транскрибировано как Катонкарагай. Некоторые исследователи считают, что это Қатынқарагай, но научно обоснованных доказательств нет. В записях русских путешественников, в административной карте до 1936 г. имеется четкая запись этого названия как Котан-Карагай.

У О.Т. Молчановой это название имеет следующие значения танмак/танма – алт. «ответвление реки», тув. «ответвление быстротекущей реки», ир. танга/тенги – «узкое ущелье», «узкая часть горы» /41.302/.

У К. Конкабаева: тамға – «ответвление реки», «малая речушка» /56.29/. Объект сам подтверждает правильность приведенных примеров. Одно из ответвлений реки Бухтарма, близко подходящей к горе, называли Таңба. В 70-х годах ХХ в. аул со схожим названием переименовали в Еңбек. Однако люди не забыли старинного названия Тамға/Таңба, восходящего к древнетюркскому языку.

Не отрицая вышеприведенные мнения, можно привести следующую версию: в слове үркер корень үрк означает «пугаться», «испугаться». И скот, и дикие звери от испуга собираются в кучу. Они стоят до тех пор, пока не поймут, откуда исходит опасность, лишь после этого начинают убегать. Үрк+ер – «собирающиеся в кучу», «объединяющиеся», «сгруппировав-шиеся». Вполне вероятно, что скоплению звезд, собравшихся в кучу как вспугнутые животные, дано название үркер – «созвездие», «плеяда звезд». Форма Үлкер, зафиксированная М. Кашгари, возможно, говорит о том, что это слово принадлежит одному из диалектов тюркского языка, который ученый включил в свой словарь. В свою очередь, Э.В. Севортян приводит форму үлкер, опираясь на словарь М. Кашгари. То, что во многих тюркских языках встречается форма «үркер» указывает на существование корня «үрк». Пример словаря М. Кашгари расширяет смысл слов «группа», «группироваться»: «В сражениях используется один способ под названием Үлкер шерік – воины собираются с разных сторон группами. Группы передвигаются одна за другой. При использовании этого способа поражение, почти не возможно» (пер. А. Егеубай) /12.125/. Топоним Үркер дано группе тополей, растущих в небольшой впадине на вершине голого каменистого хребта. Возможно, это место так названо из-за его схожести с созвездием Уркер.

Г. Рамстед сравнивает его со словом ttі из корейского языка со значением «греть», «опаливать (на огне)» и доказывает, что слово utug (утюг) происходит от турецкого utu «опаливать» /39.45/. Ороним Үтіктің басы – буквально «носовая часть утюга» – образован метафорически по сходству вытянутой «носовой» частью горы с утюгом.

В основе термина лежит архетип тар(а)<та+р+а, послуживший первоосновой происхождения таких слов, как тарым, тармак, таралу, тарқату, тарау, рус. соответственно ответвление, отделение, распространяться, распускать, глава. При субстантивации тары+м, тары+мақ явно ощущается в корнях слов глагол тары, тара. Первая часть названия шалым по закону топонимообразования должна быть определением. Из этих соображений древнетюркское чал возможно обозначает «светло-серый», «фиолетовый». Тур. чал означает «седой», «серый», «напиток с добавлением верблюжьего молока», кирг. чалап «кефир с добавлением молока», древнее казахское шалқұйрық «лошадь со светло-серым хвостом» и др. Следовательно, Шалымтарым означает «река блеклого или фиолетового цвета». Ср.: шал+ым (бозғылт+ым – беловато-серый, қызғылт+ым – красноватый). Многие исследователи признают трудность вычленения древнетюркского языкового пласта. К. Конкабаев говорит о малоизученности исторической лексикологии и исторической грамматики киргизского языка, предупреждает о том, что в исследовании древнетюркских элементов опирался на древнетюркские словари /56.22-23/. В нашем исследовании также были использованы древнетюркские слова, географические термины, топонимы из словарей Э.В. Севортяна, Г. Рамстедта, В.И. Цинциуса, А. Кайдарова и других. Многие из них сохранились не только в составе топонимов, они также выполняют самостоятельную номинативную функцию в роли имен собственных. Длительное существование древнетюркских названий еще раз доказывает витальность и неизменчивость топонимов на протяжении многих тысячелетий. Существуют следующие основные причины нарушения постоянства, неуместной замены названий: 1. Внешнее влияние: а) специальная замена названия доминирующей политикой через захват или колонизацию этноса;

б) исчезновение этноса по разным внешним причинам или его перемещение. 2. Внутреннее влияние: а) изменение по указанию политической группы, получившей доминирующее положение в результате идеологической борьбы внутри этноса;

б) превращение в мертвый язык этноса, проживающего в той местности.

Алтайцы, населяющие Горно-Алтайский край, граничащий с Южным Алтаем, – это родственный народ с общим языком, который в соответствии с типологией языков относится к киргиз-кипчакской группе восточно-хуннской (гуннской) ветви; в некоторых классификациях называется восточно-кипчакской группой. С Восточным Казахстаном алтайцы связаны географическими и историческими условиям. В топонимике нашел отражение исторический факт одновременного нахождения алтайцев в составе Джунгарии и Южного Алтая. После кочевого образа жизни до Советской власти они жили самостоятельно в составе разных республик, имея разное верование. В Кошагашском, Чуйском районах Горно-Алтайского края живет много казахов. С генеалогической стороны алтайский язык похож на хакасский, шорский, киргизский языки, в нем сохранен последовательный лабиальный сингармонизм. Из-за постоянных отношений с калмыками, монголами в топонимии преобладают элементы монгольского языка. Редко, но все же встречаются названия на тувинском, хакасском языках. Возможно это названия, оставшиеся с того периода, когда тюрки были единым народом. В оронимах Южного Алтая есть названия, пришедшие из алтайского языка (не иноязычные), который считается одним из языковых пластов:

Акалаха (Белая Алака) – река, горная местность – Аршаты, Катон-Карагайский район Алаха – алт. «пестрая», «мутная» река. Определение «белая», видимо, добавлено казахами. Аккем, Аракем, Карагем, Елдикем, Жетигем, – названия рек, жайляу Катонкарагайского района

Белтирек, ущелье – река Катун.

Белтір – алт. «место слияния рек», «место, где сходятся горы», -ек – каз. суффикс с уменьшительным значением; -еш – алт. суффикс со схожим значением Белтіреш.

Еленшадыр, гора – начало Бухтармы.

Элее – алт. «хозяин земель-вод» (религиозное) + «шадыр» алт. «шатыр». Название горы со значением «святой шатер».

Қайа – алт. «скала» + танмак алт. «ответвление реки». Қайтанақ – «скалистое ответвление реки».

Қараш – киргизск. Название должности, здесь в значении «высокий», «большой», переносное значение «высокая гора».

Қара Түрген, река, гора – Кошагаш.

Қара – алт. «черная» + түрген – алт. «река с сильным течением», «быстрая река».

Құраган, река, перевал – река, перевал – река Катынь (2 700 м.) Құраған – алт. «ягненок». Река с шумным, как ягнята течением (шулаған - шумящая река).

Ойрат – этноним, калмыкское племя. Алтайцы к ним не относятся. Ойман, алт. ой «низина, лес» + ман санскрит. «народ», «страна». Ойман «народ живущий в низине или в лесу».

Сагалкуыс, жайляу – Берель.

Сағал – алт. «борода», «трава растущая на песчаной почве», қуыс – каз. «выемка» «узкая местность»

Салкешу, брод, переправа – Кошагаш.

Сал – алт. «паром» + кечу – алт. «переправа», дословно «переправа, где сплавляют лес».

Сатықыстақ, селение – Маркакольский район.

Саты – название «изгороди», ограждающей пастбище оленей. Корень с алтайского саады – «ограждение». На бурятском сада – встречается в значении «далекая земля», «обособленная, отделившаяся земля». В КатонКарагайском районе есть местность под названием Маралсаты (марал, саты – «изгородь»), қыстақ - «зимовье»

Толенгит, покос – Урыль.

Төлеңгіт/теленгут алт. «остатки древнего племени, входившие как одно из ответвлений в состав племени Телес»

Уранхай, населенный пункт – Маркакольский район.

Ұранхай – этноним. Монголизирован-ное ответвление (отделение), народности Тува.

Шангыр, гора – Большой Нарын.

Чанкыр – алт. «синее небо, вершина высокой горы, сеңгір, что в переводе «вершина горы, сливающейся с небом», «голубая», «синяя». Қара Түрген, река, гора – Кошагаш. Қара – алт. «черная» + түрген – алт. «река с сильным течением», «быстрая река». Құраган, река, перевал – река, перевал – река Катынь (2 700 м.) Құраған – алт. «ягненок». Река с шумным, как ягнята течением (шулаған -шумящая река). Монекей, жайляу – Маркакольский район. Антропоним; манакай/мөнекей – алт. «преграждение», «охота на зверей». Менсу, река, ледник – Музтау (Белуха). Мөөн – алт. «глубокая» + су - алт. суу «вода». Ойрат, Ойман – этноним, край. Горно-Алтайский край. Ойрат – этноним, калмыкское племя. Алтайцы к ним не относятся. Ойман, алт. ой «низина, лес» + ман санскрит. «народ», «страна». Ойман «народ живущий в низине или в лесу». Сагалкуыс, жайляу – Берель. Сағал – алт. «борода», «трава растущая на песчаной почве», қуыс – каз. «выемка» «узкая местность» Салкешу, брод, переправа – Кошагаш. Сал – алт. «паром» + кечу – алт. «переправа», дословно «переправа, где сплавляют лес». Сатықыстақ, селение – Маркакольский район. Саты – название «изгороди», ограждающей пастбище оленей. Корень с алтайского саады – «ограждение». На бурятском сада – встречается в значении «далекая земля», «обособленная, отделившаяся земля». В КатонКарагайском районе есть местность под названием Маралсаты (марал, саты – «изгородь»), қыстақ - «зимовье» Толенгит, покос – Урыль. Төлеңгіт/теленгут алт. «остатки древнего племени, входившие как одно из ответвлений в состав племени Телес» Уранхай, населенный пункт – Маркакольский район. Ұранхай – этноним. Монголизирован-ное ответвление (отделение), народности Тува. Шангыр, гора – Большой Нарын. Чанкыр – алт. «синее небо, вершина высокой горы, сеңгір, что в переводе «вершина горы, сливающейся с небом», «голубая», «синяя». иранские языки не могут составлять самостоятельный пласт. Орографический термин дара, считающийся некоторыми исследователями ирано-таджикским, может оказаться казахским словом, обозначающим одиноко стоящую гору или окрестность горы, где обитал одинокий человек. Например: Мәкиле дарасы, Бапы дарасы, Шолақдара, Қарабие дарасы – это названия гор, которые расположены по отдельности, вне зоны общей системы гор. Даже если слово дара иранского происхождения, оно вместе с вариантами дерел, дарбы не может составлять языковой пласт. Нет сведений о том, что на Алтае когда-либо обитали ирано-персидские народы. Некоторые названия могли принести найманы, перекочевавшие 250-300 лет назад с Улытау и Сырдарьи на историческую родину. К. Конкабаев, исследовавший топонимию Южной Киргизии, указывает на то, что иранский языковой пласт встречается в окрестностях Оша, а к северу начинает редеть /56.10/. На юге Казахстана преобладают топонимы арабского, персидского, согдийского, таджикского языков, к северу же много русскоязычных топонимов, на востоке часто встречаются названия монгольского языка. В числе языков мира, имеющих прямую или косвенную связь с тюркскими языками, весомое место занимают монгольский и русский языки. Существует значительное количество трудов, посвященных тюрко-славянским и тюрко-монгольским языковым связям. В том числе имеются исследовании, исследующие тюрко-монгольские языкы с точки зрения алтайской теории. Если говорить о том, что языковые связи, в первую очередь, отражаются в лексике, то они явно выражены в ономастике как неотъемлемой части лексики. Из всех ономастических разрядов наиболее динамична, подвержена обновлению антропонимика, топонимике же свойственны долговременность и постоянство. Именно поэтому при рассмотрении иноязычного пласта языка часто приводятся примеры топонимов. Со временем, функционируя в доминирующем языке, иноязычные названия проходят процесс адаптации, претерпевают фонетические изменения. Так, казахский язык имеет особенную мощь в «переваривании» слов. Не говоря уже о схожих с алтайскими корнями языках, казахский язык подчиняет своим законам названия русского языка, который относится к другому типу языков. Например: каз. Сөгір – рус. Согра, каз. Мақсым – рус. Максим, каз. Матабай – рус. Матвей, каз. Боласа – рус. Полоса, каз. Бекет – рус. Пикет и др. Этот факт свидетельствует о следующих особенностях звуковой системы казахского языка:

сила сингармонизма (рус. Согра – каз. Сөгүр); последовательность (чередование) гласных и согласных звуков (рус. Матвей – каз. Матабай); частота звонких согласных в начале слова (рус. Полоса – каз. Боласа, рус. Пикет – каз. Бекет) и др. Определение таких в составе топонимов проводится на основе этимологических исследований. Б.А. Серебренников утверждает, что этимология топонимов должна рассматриваться отдельно от имен нарицательных, от слов вообще. По его словам, «топонимы, хоть и являются довольно крупной частью языка, создаются и развиваются собственным путем» (114.29). Главная особенность топонимов, в отличие от антропонимов, не говоря уже об апеллятивной лексике, заключается в прямой связи сигнификата с денотатом. Некоторые топонимы точно описывают объект, который называют. Поэтому при этимологическом анализе нельзя не учитывать физико-географические характеристики названия, т.е. этнолингвистического условия или мотивировки названия. А.П. Дульзон, исследовавший этимологию сибирских топонимов, отмечает, что большинство тюркских названий происходит из кетского языка (38.4). Например, он находит, что вторая часть гидронима Ертіс (Иртыш), существующего с древнего периода, цис (Ирцис) – это апеллятив «река» кетского языка. Этой версии А.П. Дульзона не достает двух сведений: 1. Жили ли на территории Казахстана кетские племена? 2. Что означало на кетском языке первая часть названия ер/ир? Нельзя с полной уверенностью относить гидроним Иртыш к кетскому языку, не ответив на эти вопросы. Многие исследователи не удостаивают их должным вниманием, считая за народную этимологию суждение М. Кашгари: Иртыш (Эртишмақ) – «Кто быстрей перейдет», но это почти единственное сведение, ведущее к научной этимологии. Рассмотрим это мнение с экстралингвистической и лингвистической точек зрения: 1) С экстралингвистической (мотивационной) стороны, первой проблемой реки, берущей начало в горах и пересекающей материк поперек, является брод (өткел). Было нелегко перейти на лошади большую по ширине (120-150м) многоводную реку. Не случайно в «Тайной летописи монголов» написано о том, что потерпевшие поражение от войск Чингисхана многочисленные войска Султана Кушилика утонули в Иртыше /59.68/. 2) При этимологическом анализе важно учитывать пояснение, зафиксированное в словаре М. Кашгари: Ертішті – перешли соперничая; перешли на спор; Ертүшір – ертүшмек – место которое можно перейти на спор; хотели перейти на спор /12.273/. Ертті – перешли; перешли вплавь. Өдзлек өтті – прошла Эпоха, время. Ертер – ертмек: пройдет (поведет) – не пройдет (не поведет) /12.565/. Из этих примеров видно, что в XІ в. в тюркском языке глагол «ерт» («веди») использовалось в значении «өт» («перейди»). Иртыш в старой карте Рената, в словаре Шмида передается как Ирцыш – Erzіzch, в энциклопедическом словаре Ф.А. Брокгауза и И. А. Ефрона – Эрчис/Ирцис, на монгольском языке – Ирцис, на китайском – Эрцзис /9.53/. Во всех названиях вторая часть слова имеет аффикс цыш/zіsch/чис/цис/цзис, который соответствует и произносится как суффикс относительного прилагательного -сыз, -сіз. Если принять пояснение о том, что глагол өт дает смысл «переход», а в словаре М. Кашгари он отмечен в форме ерт – («переход», «переход вплавь»), то получается форма Ерт + сіз – «өткелсіз» («без перехода»), то есть река, которую трудно перейти. В древнетюркских памятниках суффикс –сыз/-сіз довольно продуктивен: тонсыз «без шубы»; йолсыз «бездорожный»; білігсіз «необразованный, не имеющий знаний» и др. /60.80/. Таким образом, имя собственное Ертсіз > Ертсіс > Ертіс исторически претерпело фонетические изменения и стало употребляться в форме Ертіс, это доказывает что данный гидроним образован на тюркской языковой основе, а не на кетской, монгольской или китайской.

Великий поход монголов, начавшийся в XІІІ в., от озера Байкал, Саянских, Алтайских гор дошел до Европы. В результате этого похода появилось единое монгольское государство, просуществовавшее 200 лет. Это, в свою очередь, имело большое влияние на объединение тюркских племен как единой нации. Исторические события того периода явились главным условием появления и распространения на необъятной части Евразийского материка монгольских топонимов. До настоящего времени они сохранились на обширной территории от Алтая до Дона и Крымского полуострова. Монгольский пласт, вошедший в топонимию Казахстана, А. Абдрахманов подразделяет на две группы:

Г. Конкашбаев пришел к мнению, что они сформировались в XІІІ и XVІ-XVІІІ вв. /53.85-98/. На наш взгляд, монгольский пласт оронимов Южного Алтая следует, опираясь на хронологическую классификацию А. Абдрахманова, разделить на два периода. Кроме того, второй период необходимо ограничить рамками от XІІІ в. до середины XVІІІ в., так как после падения Джунгарии не было более смешения монгольского и казахского языков. Таким оббразом, монгольский пласт условно делится на два периода: 1. названия, которые появились в период тюрко-монгольского языкового объединения; 2. названия, вошедшие в язык в XІІ – XVІІІ вв. Причиной «условного» деления двух периодов являются сложности в определении происхождения того или иного названия, в составе которого есть монголоязычный элемент. Именно по этой причине А. Абдрахманов выделяет два периода, но примеры топонимов рассматривает в целом. В свое время Э.В. Севортян признавал существующую проблему тюрко-монгольских языковых взаимоотношений и приоритет того или иного языка: «Вся проблема тюрко-монгольских языковых взаимоотношений у этой части монголистов или же тюркологов нередко сводится к одному мучительному вопросу: кто же у кого заимствовал?» /51.9/. Недостаточная доказанность времени появления монгольских названий: во времена Джунгарского нашествия, в эпоху Золотой Орды или же это общие названия стала причиной, вслед за Г. Конкашбаевым, выделения пласта «монгольских названий, вошедших в казахский язык в XVІ-XVІІІ вв.». В соответствии с указанными периодами монгольские оронимы рассматриваем нами в целостной структуре, однако при анализе обращается внимание на общие морфемы для тюркского и монгольского языков. На наш взгляд, многосоставное название не следует относить к иноязычному пласту тоьлько лишь по сходству одного из составляющих компонентов с древним или иноязычным словом. Новые названия могут появляться в результате использования готовых географических терминов и нарицательных имен. Например, топонимы Жезкент и Ташкент с древним по времени появления ойконимическим термином кент не относятся к одному периоду. Тем не менее, исторической правдой является то, что до XІІІ в. монголы не переходили Алтай. В эпоху процветания керейских и найманских родов монголы не имели никакой политической силы. Такие ученые, как Н. Аристов, Х. Ховорс, П. Поуха, С. Мурояма, А. Маргулан, С. Аманжолов, Л. Виктороваи др., опираясь на труд Рашида-ад-дина, доказали, что в период проживания найманов на Алтае (VІІІ-XІІ вв.) топонимы, имена людей тюркского происхождения /61.108/. Почти все древние названия, встречающиеся в Восточном Казахстане, являются доказательством того, что до XІІІ в. монголоязычные названия не были распространены: Ертіс (Иртыш), Бұқтырма (Бухтарма), Мұзтау (Белуха) и др. Б.А. Владимирцов, указывая на сохраненные в орхонских письменах географические названия на монгольском языке, отмечает: «И определить с большой уверенностью, когда монгольское название является своего рода переводом с древнетюркского сложно» /50.172/. Приведенные сведения еще раз подтверждают, что тюркский язык, имевший обширную территорию распространения и многочисленных носителей, распространился также на соседние малые племена (самодийские, палеоазиатские, монгольские, тунгусо-маньчжурские и др.). Лишь после походов Чингизхана пошел обратный процесс и монгольский язык стал оказывать влияние на тюркский. Известно и то, что «горсточка монголов» слилась с необъятным Туранским краем, не смогла изменить ни язык, ни веру тюркских народов. Поэтому, монгольский пласт внутри тюркского языка нужно рассматривать на уровне суперстрата (как слияние победившего языка с языком побежденным). В то же время никто не может отрицать существования общего лексикона для монгольского и тюркского языков. Возможно, именно поэтому до сегодняшних дней сохранились монгольские топонимы, т.к. он относится к родственному, алтайскому типу языков. Какие бы изменения не происходили в языке народа, он не теряет своего строгого сортирующего качества. Язык оставляет в своем фонде то, что подчинилось его законам, а все неподходящее он постепенно отсеивает. Не следует игнорировать монгольские топонимы, большинство которых адаптировалось, подчинилось законам орфоэпии казахского языка. Г. Рамстедт, Н.Н. Попе, Г. Дерфер, Э. Севортян, В.И. Цинциус, Б. Базылхан и другие ученые склоняются к единству языков с алтайскими корнями (тюркского, монгольского, тунгусо-маньчжурского), нежели их противостоянию.

1) В.В. Радлов: ал (высокая) + тайга (гора) на алтайском, телеутском, сагайском /45.23/; 2) В.В. Бартольд: Алтын йыш, если учесть, что китайцы называли Цзинь-Шань или Гинь, происходит от монгольского алтан или алта. Появилось позже, в период калмыцкого господства /46.100/; 3) Э.М. Мурзаев: Алтай – это монгольское слово со значением «горная страна», «богатая гора». Может быть связано с названием Алатау. Форма слова Алтайн-Нуру указывает на то, что возможно связано с монгольским словом «алтын» - «золото» /47.337/; 4) В.А. Никонов: Алтай – происходит от тюркского «ала тау» «пестрая гора» /48.21/; 5) М. Рясянен: ал – той («гигантская гора») /49.139/; 6) Б.Я. Владимирцов: Алтун-йыш – древняя тюркск. форма названия Алтай. Алта(н) (монг.)+й = алтай (золотой). Суффикс н выпадает при присоединении других суффиксов. В древнемонгольском был суффикс – і. Эта форма вытеснила форму н. Алтун йыш существовавшую в древнетюркском языке /50.170/; 7) А. Абдрахманов: поддерживает мнение Владимирцова; 8) Э.В. Севортян, Г. Дерфер, Г. Рамстедт, Г. Вамбери, А. Щербак, Т. Жанузаков и др. считают, что слово, алтын, появилось путем сложения корней ал «красный» + тун, тын («металл»), (қызыл – красный, алқызыл – алый). Соглашаясь с этим мнением, слово «алтын» добавляем как дополнительное понятие, так как при раскрытии этимологии оронима оно взято целиком /51.142-143/; 9) Е. Жанпеисов считает, что общий корень Алтай, Алатау ал дает древний смысл «непрерывный», «последовательный» /52.21/; 10) Г. Конкашбаев: монг. алт (алтын) + тай (суффикс -ды, -ты) = алттай>алтай в значении «алтынды» (имеющий золото) Цзинь-шань (гора, имеющая золото) тоже имеет схожий смысл /53.88/. Приведенные мнения имеют между собой и сходства, и противоречия. Среди этих версий кажется небезосновательной точка зрения В.В. Бартольда: «Похоже, что ороним Алтай появился позднее». Как отмечалось в разделе книги «Историко-географические условия», в древних письменных памятниках не встречается название «Алтай». Приведены, например следующие формы: у Геродота (V век до н.э.) – Алтынтағ, летопись «Таншу» (647 года) – Алтынтау, «Култегин» (732-735 гг.) - Алтын йыш, «Тайная летопись» (XІІІ век) – Алтынтау. Ранее эта гора была местом обитания тюрков, лишь после походов Чингизхана здесь начали распространяться монголоязычные племена. Как сказал в свое время Абу Райхан-аль-Бируни: «победившее племя оставляет смысл названия, а форму переводит на свой язык». По этой концепции именно тогда название горы было переведено на монгольский язык. Здесь мы не можем отрицать ни одной из версий: или прежнее название было трудным для произношения, или это сделано по специальной господствующей политике народа-завоевателя. Под влиянием экстралингвистических условий Алтынтағ, Алтын йыш, Алтынтау сложился как Алтай. Если учесть, что суффикс монгольского языка -тай/-туй соответствует суффиксу тюркского языка -лы/-лі/ды/ді, образующему производное имя прилагательное, то не сложно заметить, по доказательству Г. Конкашбаева, что Алт+тай>Алттай>Алтай – не что иное, как «алтынды» («золотоносное», «место, где есть золото»). В монгольском языке можно редко встретить прибавление термина уул(ола), обозначающего «гора», к орониму «тау». Напротив, активно встречается аффикс -тай/-туй, означающий изобилие чего-либо: Тарбагатай – Суырлы (место, где много сурков), Шындыгатай(рус.Чандагатуй) – Аккоянды (место, где много белых зайцев), Кандагатай – Буланды (место, где много лосей) и др. Эта особенность, возможно, неразрывно связана с мифологическими взглядами монголов, поклонявшихся горе. Традиционно они избегали прямого произношения слова «гора», вместо него прибавляли суффикс -тай/-туй/-тэй. В своем словаре Б. Базылхан отмечает, что в монгольском языке был древний устаревший вариант алт (ал «қызыл» + т «темір» – алый+железо) /63.22/. Древнетюркский алтун, казахский алтын, монгольский алтан являются однокоренными словами, произошедшими от одного общего корня. На монгольских картах дается полное, не эллиптированное название Алтайн нуруу, то есть «горный хребет Алтая». Турецкие карты дают название горы с окончанием множественного числа Алтайлар, а на китайских картах обозначено как Аэлтайшань. Замену названия В.В. Бартольд относит к периоду калмыков, то есть к периоду существования Джунгарии. Однако название Алтай за такой короткий срок не смогло бы полностью вытеснить тюркоязычный вариант. Судя по тому, насколько ороним Алтай распространен в тюркских, монгольском, тунгусо-маньчжурском языках, можно предположить, что он заменен после походов Чингизхана или в эпоху Золотой Орды. Ороним Алтынтау в китайских летописях в соответствии с русской транскрипцией – Цзинь-шань, на казахском языке читается, произносится как Жинь-шань. Несмотря на то, что данное название рассматривается внутри монгольского пласта, название ее – тюркское, кроме того она расположена на территории тюркоязычных народов.

Некоторые ученые предполагают, что, возможно, тай – сокращенное от «тайга». Тайга – по-монгольски «густой», «непроходимый лес». Никто не может объяснить, почему взята часть слова -тай, по какой причине из структуры оронима Алатай выпала часть «-га» – суффикс относительного прилагательного монгольского языка. В этом случае уулатай > Олатай > Алатай обозначает «гористое место, жайляу с высокими горами». Именно этот горный хребет и известен как Южный Алтай.

Е. Койшибаев считает, что: арқа + т «арқатау» или арқат – этноним (44.15). Г. Сагидолдагйин, проводившая сравнительное исследование монголо-казахских топонимов доказывает, что: архат – ар по-монгольски «север» + хад «скала», «гора», өвөр – по-монгольски «юг» + хад «скала», «гора» и заключает, что архат – северная часть перевала, бурхат – южная часть /62.34/. Мнение Г. Сагидолдагйин соответствует географическим реалиям, рельефу перевала. С северной стороны на гору приходится подниматься девятью извилистыми дорогами, а с южной стороны – спускаться четырьмя-пятью извилистыми дорогами.

Второй компонент слова ауыл – монгольское слово уул «гора». Следовательно, Арқа + уул > Арқауыл (Арқатау «северная гора или гора похожая на спину животного»). Высокая вершина Нарынского хребта называется Бүркитауыл (Бүркіт – «беркут», аул – «гора») (3370 м.). Это название также образовано при помощи орографического термина уул «гора». По-монгольски Бүргэдуул > Бүркітаул «Бүркіттау». Ср.: Баянауыл < Баянуул «байтау» («богатая гора»).

Названия монгольского языка можно классифицировать по наиболее часто встречающимся в их составе географическим терминам.

Аршан – «минеральная, горячая подземная вода».

Арасан – «горячая подземная вода с лечебными свойствами». На санскрите раашан означает «святая вода»:

Баян – «богатый», «состоятельный»

Баянбастау (Большенарым), Баянбет (Большенарым), Баянқайырхан (Черный Иртыш), Баянқызыл (Курчумский район), Баянтоғай (Катонкарагайский район),

Баяншаған (Катонкарагайский район)

гол – 1. «река»; 2. «русло»; 3. «стержень», «сердцевина»

даваа – 1. «шейка», 2. «перевал», «переход».

Сазтабан – снежный перевал

Емегейті – морщинистая гора (Черный Иртыш) – Кемпиртау (по В. В. Сапожникову. 28.41)

Хамар – 1. «горбинка», «клюв», «шея» 2. (анатомия) «нос», «клюв» 3. «общий», «смежный»

Қамыр – «нос» горы, ее начало.

Хамархэрүү Қамыркергі, гора (Маркакольский район). «Лесистый клюв» или древнетюркское кергі – «керме» («аркан, растянутый для привязи лошадей»).

Хамар Торгусун Қамыр Тұрғысын – залив, мыс реки Тұрғысын (Зыряновск). Хамир + Тұрғысын-две реки.

Белая Калгуты, река (Кош.) – «гусиная», «река, где много гусей».

Мэргенолаа Мергенола – «мудрая», гений/гениальная», «пророчествующая гора» (религиозное). Черный Иртыш.

Обатас, холм, бугор (могильный камень) Катонкарагайский район

Ұзыноба (ұзын – длинный, оба – камни, захоронения) – хребет Маркакольский район

Нохай – антропоним, залың – на монгольском языке титул. В значении «где жил аким Нохай».

Бұғысұн – «Бұғысу», «Бұғы өзені», на русском: Бұғы – олень, су – вода, река, т.е. «оленья река»

Доланалысеңгір – «высокая гора, где растет много боярышников» (Катонкарагайский район) Қарасеңгір (Қара – черная, сеңгір – гора) - назв. высокой горы (967м.), (Маркакольский район)

Улаандаваа Цагаандаваа Цасдаваа(н) Сазтабан – снежный перевал эмгээ – «старуха», «бабушка» Эмгээті Емегей – старуха, старая гора Емегейті – морщинистая гора (Черный Иртыш) – Кемпиртау (по В. В. Сапожникову. 28.41) Хамар – 1. «горбинка», «клюв», «шея» 2. (анатомия) «нос», «клюв» 3. «общий», «смежный» Қамыр – «нос» горы, ее начало. Шархамар Сарғамыр, гора (Маркакольский район). (Сары – желтый, қамыр – клюв). Хамар Қамыр, река, клюв, нос Хамархэрүү Қамыркергі, гора (Маркакольский район). «Лесистый клюв» или древнетюркское кергі – «керме» («аркан, растянутый для привязи лошадей»). Хамар Торгусун Қамыр Тұрғысын – залив, мыс реки Тұрғысын (Зыряновск). Хамир + Тұрғысын-две реки. Галуу Галуу + т В значении «гусь» Қалғұты, река (Курчумский район). Белая Калгуты, река (Кош.) – «гусиная», «река, где много гусей». Уул (олаа) «Гора» Мэргенолаа Мергенола – «мудрая», гений/гениальная», «пророчествующая гора» (религиозное). Черный Иртыш. Табын Богда Ола «Пять святых гор». Овоо - 1. «куча». 2. «захоронения» Оба – камни, которые собирались в кучу в местах перехода через гору. Жазаба – Жазыоба «захоронения на равнине». Обалы, перевал (Катонкарагайский район). Обатас, холм, бугор (могильный камень) Катонкарагайский район Цагаан – «белый» Шағаноба (шаған - белый, оба - камни) – гора (Катонкарагайский район) Ұзыноба (ұзын – длинный, оба – камни, захоронения) – хребет Маркакольский район Нарийн – «тонкий», «узкий» Нарын, река; горный хребет (Большой Нарын) Нарын Каба – «узкая Каба» Маркакольский район) Нарынқара – гора (Нарын – тонкая, қара – гора), (Черный Иртыш). Нохой – «собака». Шарнохай Сарноқай, перевал (Катонкарагайский район) – «желтая собака» Нохой залың Нохай – антропоним, залың – на монгольском языке титул. В значении «где жил аким Нохай». Ус – вода Сұн, ұсын – «река», «вода» Бугаусан Бұғысұн – «Бұғысу», «Бұғы өзені», на русском: Бұғы – олень, су – вода, река, т.е. «оленья река» Хөхеусан Көксүн – «Көксу» - синяя вода Тұрғысын Торғынсу «мягкая вода» или түргенсу – «быстротекущая вода» Цэнхэр – «синяя», «голубая», «синеватая» Сеңгір – «вершина горы, сливающаяся с небом», «высокая» Доланалысеңгір – «высокая гора, где растет много боярышников» (Катонкарагайский район) Қарасеңгір (Қара – черная, сеңгір – гора) - назв. высокой горы (967м.), (Маркакольский район) Сеңгір, гора – Черный Иртыш Сеңгіртас, гора «голубой камень» (Курчумский район) Толгой – «голова» Мұрын Толағай – Моринтолгой «лошадиная голова» (Катонкарагайский район) Елсіз Толағай – безлюдная гора – Черный Иртыш Қу Толағай, гора (Қу – возможно в значении «голая») (Черный Иртыш) Сары Толағай (Сары- «желтый») (Маркакольский район) Хүйтэн – «холод, прохлада, мороз» Күйтін, Қитын – «холодный», «прохладный» Күйтінарша, гора (Черный Иртыш) Китің, гора (Большенарымский район) Күйтіңқара, гора «холодная гора» (Катонкарагайский район) Қитын, гора (4 500м.) - Укок Хойтын – «север» Қойтын, гора (Черный Иртыш) «северная гора» Ұлан – красный Ұландаба, перевал Горно-Алтайский округ «красный перевал» Ұланқапшал, межгорье «Красное ущелье» Черный Иртыш Ұландырық (Ұланжырық) «Красная расселина в горах» Горно-Алтайский округ Цагаан – «белый» Шаған Бұрғазы, река, гора – «река Белая Бургазы» Горно-Алтайский округ Шағандаба – «белый перевал» (Катонкарагайский район). Шаған дара – «белая одинокая гора» (Черный Иртыш) Шағанқол – «белая река» Горно-Алтайский округ Шаған қобы – «белый жайляу» (Черный Иртыш) северной стороны, доказывает то, что в свое время здесь могли существовать монгольские названия: қалзын – монг. халзан - дает значение «залысина», «лысина».

Топонимические названия каждого региона образовавшись в течение тысячелетий составляют самобытную систему. Основу топонимической системы составляют языковые материалы этнической группы, являющейся владельцем окрестности. Языковая топонимическая система народа отчетливо указывает на регион распространения и дает панораму национального менталитета этноса. Названия – являясь категорией подчиняющейся законам лингвистики, исполняют объемную функцию в жизни общества, так же нельзя опровергнуть то, что являются исторической категорией раскрывающей содержание известных исторических фактов. Топонимические материалы дают информацию о истории народа, обильно осведомляя этнографическими фактами, являются ценной казной несущей груз периода. Мировоззрение и быт, этническая культура и духовная жизнь каждого народа всегда и при любых обстоятельствах есть плод реально исторических периодов. Система названий, на начальной ступени развития человечества возникая как необходимый фактор из-за нужды общины, плотно переплелась с общественной жизнью, и известно, что развивается в диалектической взаимосвязи. Исторические факты, выпавшие на долю народа, общественно-социальное обстоятельство, бесперебойно изменяются с течением времени, обновляются и возобновляются вновь топонимы, но в недрах слоев могучего языка хранятся неопровержимые доказательства прошедших дней. Изучая систему названии можно получить информацию о генеалогическом, историческом развитиии этноса, переплетенную с историей языка. Ономастикон казахского языка может показать след исторического, культурного развития народа с древней эпохи и до наших дней. Безоговорочно, что в топонимической системе региона займут свое место обстоятельства из прошлого по настоящее, формирование и развитие, ход исторических событий жизни региона в политико-социальной жизни этноса обитавшего в определенной местности. Согласно этим закономерностям топосистема южного региона Восточного Казахстана (Зайсанский, Курчумский и Тарбагатайские районы) имеет историко-языковые слои. Учитывая «историчность собственных имен» [1; 14], не возможно рассматривать топонимию региона, в обход истории региона. Согласно, историческим исследованиям [2; 6-10], [3; 6,10] люди впервые населили изучаемый регион в середине эпохи полеолита. Эта община пережила каменный период – неолит и вступила в «период бронзы» датируемый XVІІІ-VІІІ веками до н.э.. Обитатели восточного региона в период, совпадающий с «культурой Андронова» занимались скотоводчеством и наряду с этим производили и обрабатывали медь, олово, бронзу. В последующем, окрестность населили племена саков, аримаспов и др. занимающиеся кочевым скотоводчеством, условно называемые «алтайцы». Как описывалось, аримаспы из «индо-европы» говорили на иранском языке, то есть они переселились с Ирана, а «саки тюркоязычные племена». Таким образом, «Во ІІ – І тысячелетии до нашей эры в среде «алтайских» племен постепенно формировались пратюрко-монгольская и пратунгусо-манчьжурская языковые общности. Внутри первой из них в середине І тысячалетии до нашей эры началось сложение протюркских и протомонгольских языков...» [4; 51]. Проживавшие в восточном регионе в ІІІ-І тысячелетии до нашей эпохи племена гуннов выступили против племен уге, динлин, усун и добились значительных успехов [2; 12], заявив о себе как о значительном союзе племен на сцене истории. Согласно трудам исследователей «гунны в ІІІ веке до нашей эпохи проживали вместе с канлы, уйсун, кыргыз и другими тюркскими племенами, они говорили на тюркском языке» [3; 27]. Восточная территория Казахстана в V веке была в составе тюрского каганата. Позднее каганат распался на Западный и Восточные части. Верховья реки Иртыш были в составе Западного каганата. Исторических фактов о племенах населявших эти окрестности не значительны. Тюркский каганат в 710 и 712 годах, разгромил тургешов в Мочжо на Иртыше, позднее переселившихся в Жетису. Есть сведения, что на Черном Иртыше у карлуков были четыре региона. Известно, что в V веке на территорию Тарбагатая кочевали аргыны. Кочевавшие из Алтая на запад алшыны пересекали эту местность. Первые сведения о кипчаках кочевавших севернее от современного города Усть-Каменогорска датируются 759 годом. В ІX веке верхнее течения Иртыша было местом жительства кимеков, где располагалась их основная орда [2; 13]. Есть данные предполагать, что у кимеков была письменность. Это усматривается из слов Абу Дулаф «У них растет камыш и этим камышом они пишут». Предполагается, что кимеки писали пером из камыша, при этом использовали тюркский алфавит. Это подтверждается вещами – бронзовым зеркалом с письменностью на тюркском языке найденными вдоль Иртыша, Тарбагатайских гор, датируемые ІX – X веками [5; 325]. В X веке кимеки кочевали с востока на запад. Согласно имеющимся данным, группы кимекских племен Жем и Жайык (Волга) называли Белый и Черный Иртыш. Аль-Масуди так повествует о Белом и Черном Иртыше втекающем в Каспийское море: «Между его протоками около десяти дней пути, расположены летние и зимние кочевья кимеков и огызов.» Эти реки схожи с Жем и Жайык. Появление топонима Белый и Черный Иртыш на таком отдаленном месте от самого Иртыша…является причиной отражения в этническом самосознании географических названии. Этнос переселившись в другую местность с собой перенес названия обожествляемых гор, озер, рек с прежнего места жительства. Здесь вспоминаются слова Гардизи сказанные по этому поводу «Река Иртыш – бог кимеков». Жем и Волгу только кимеки могли назвать Белый и Черный Иртыш по прежнему месту своего проживания [5; 331-332]. Кереи с ІІV века известны в истории под именем «кереиты». Сложены легенды о том, что они населяли стык Монголии северо-запад Китая и юго-восток Алтая. Кереи использовали уйгурский алфавит и у них есть своя история письменности. В X- XІІ веках кереи образовали свое государство и поддерживали отношения с племенами найманов, монголов, уйгуров и даже иногда с миссионерами из Передней Азии. В XІІІ веке кереи одними из первых стали жертвой монгольского нашествия. Одна часть распространенная от Ашамайлы спасается бегством в районе бассейна реки Ишим, а другая часть, распространившаяся от Абакты входит в состав Угедейской волости [6; 20]. В XІ веке широкие просторы от Селенги до Иртыша населяли тюркоязычные племена найманов, но входящие в состав конфедерации монгольских племен. Найманы и другие племена, населявшие в то время берега Иртыша подчинялись империи Кидан (Ляо)[2; 13]. Подытоживая вышеуказанные данные, можно сказать, что они подтверждают мнение лингвистов о хронологическом развитии казахского языка, который составляет эпоху алтайцев, гуннов, охватывающую промежуток с VІ – ІІІ веков до нашей эры и до V века нашей эры; древнетюркскую эпоху охватывающую V – X века [7; 8]. Из этого следует, что с развитием языка, безоговорочно развивалась и устанавливалась система топонимических названии. Самое крупное событие XІІІ века, походы Чинчисхана оказали непосредственное влияние на Восточный регион Казахстана. В 1206 году найманы и меркиты под руководством хана Кушлука и Токтабиа уходя от походов Чингиса переселились в долине Иртыша, нынешнее место жительства найманов. В 1208 году Чингис в верховиях Иртыша разгромил найманов. В этой битве Токтаби скончался, а хан Кушлук перешел к черным китаям населявшим Жетысу. В 1216 году найманы и меркиты второй раз были побеждены. В 1207 года хан Чингис завоеванные земли разделил своим сыновьям. Старшему сыну Жошы достались северная часть казахской степи и верхняя часть Иртыша где располагалась его орда, а Угедею озеро Зайсан, Тарбагатай и Жетысу. После смерти Чингисхана Монгольская имперя долго не простояла. Между потомками Чингисхана началась битва за власть. В 1251 году внук Чингисахана Монке завоевал верховья Иртыша. В 1262 году внук Угедея Хайду вернул Тарбагатай и нижнее течение Иртыша. После сын Хайду Шапар в верховьях Иртыша был разгромлен войсками Монке. Огромная волость Жошы во время правления его сына была разделена на три орды. Территория Восточного Казахстана в то время входила в состав Белой Орды руководимой Орду-пченом. В 60 года XІV века хан Белой Орды Токтамыс провел неудачные бои с Темирланом. В 1389 года войска Тимура дошли до Иртыша. Во ІІ половине XV века восточный Казахстан завоевали джунгары – одна из западных племен монголов [4; 14-15]. Эти засвидетельствованные историческими фактами отношения между монгольскими и казахскими народами продлившиеся на несколько веков оставили свой след на географических названиях. Появление русских названии в Восточном Казахстане напрямую связано с вхождением Казахстана в состав Российской империи. Англичане Джордж Тоул в своей статье 1875 года «Русские на востоке» и Уолф Шьербранд в книге 1904 года «Россия ее сила и слабость» [8; 95] так представляют причины присоединения Казахстана к России: 1) агрессивная политика России направленная на построение мировой державы; 2) особая стратегическая важность территории Казахстана и Средней Азии; 3) набеги джунгаров; 4) традиционная враждебность русских в отношении к тюркам и татарам; 5) амбиции и стремление к власти свойственное великим завоевателям. В XVІІ веке с целью добычи соли на озере Ямышевск вдоль Иртыш появились первые поселенцы русcкой национальности. После становления западного, юго-западного Алтая и Черного Иртыша под руководством Федора Байкова направленных в Китай царем Алексеем Михайловичем в 1654 года – дорога заинтерсовала всех как торговый путь. Для обеспечения безопасности торговцев возникла необходимость построить линию вдоль Иртыша. Позже, во время царствования Петра І дошли сведения о богатых ископаемых Алтая и залежах золота вблизи джунгарского города Ерикети «Яркенд». Вдоль Иртыша начали строится крепости. В 1716 году – Омская, в 1717 году – Ямышевская, в 1718 году – Семипалатинская, в 1720 году – Усть-Каменогрская. Между этими городами в 1720 году были построены 7 промежуточных форпостов. Паралельно с построением линии вдоль Иртыша, на Алтае начали добывать руду, с разных концов Россий на новые земли потянулись перселенцы. Первыми колонистами восточного региона были сибирские казаки. За счет них были заселены земли присоеденные царской Россией в XІX веке поселки Баты, Чистый Яр, Кендирлик, Орел и станицы Алтай, Зайсан. В 1760 году согласно указа сената о заселении русских от крепости Усть-Каменогорска вдоль реки Бухтарма до озера Телецкое, вдоль рек Уба, Ульба, Березовка, Глубокое, из Сибири начали переселятся крестьяне. Так же было дано разрешение на переселние государственным крестьянам провинции Устюжск и Вятск, Архангельской губернии. Августовским указом 1760 года и указом 1765 года помещикам разрешалось крепостных крестьян за предерзастные поступки ссылать в Сибирь. Прибывшие по данному указу устраивались в ведомстве Усть-Каменогорской крепости. Согласно манифеста Екатерины ІІ от 1762 года указом сената была объявлена амнистия лицам в результате религиозных гонений. эмигрировавшим в Польшу. На земле Рудного Алтая начали появлятся поселения поляков, такие как Старолейское, Лосиха, Секисовка, Шемонаиха, Екатериновка, Бобровка, Малая Уба, Быструха, Черемшанка и.т.д. Испытавшие нужду и гонения первопоселенцы Алтая прослышав о земном рае в горах (Беловодье) вдоль Бухтармы стали углублятся в горы Алтая. Беглецы понимавшие уход в горы как уход в каменную стену были прозваны «Алтайскими каменщиками». Так впервые на Руси появилась новая категория людей известная как «русские ясачные инородцы». Эти люди основали деревни Берель, Бычково, Сенную, Коробиху, Печи, Белое, Фыкалку, Осочиху, Малую Красноярку. В ХХ веке поселенцы основали множесво населенных пунктов: Самарское-1907, Веселовка-1910, Добролюбовка-1910, Московское (Кулужун)-1915, Пантелеймоновка-1902, Миролюбовка-1908, Славянка-1910, Камышенка (Усть-Курчум)-1913, Орловка (Шанагаты)-1897, Матвеевка-1910, Левенцовский (Коктерекбулак)-1913, Дмитриевский (Сарыбулак)-1913, Владимирское -1894, Неприступное-1908, Тарутинское-1908, Аккаба-1910, Нижнее Зимовье и Верхнее Зимовье-1912, Северное-1909, Крестовское (Уранхай)-1908, Тополевка-1908, Верхняя Еловка и Нижняя Еловка-1908, Ключевое-1908, Красивое-1909, Красивое-1909, Ананьевское (Песачанка)-1909, Воскресенское-1902, Высокогорское-1909, Саясу-1913, Полтавское-1909, Никольское (Бурабай)-1913, Ключевское-1913, Крутогорское-1909, Варваринское-1909, Кутузовское-1909, Платовское-1909 и многие другие [2; 71-72]. Согласно вышеизложеннего русские названия на территории Восточного Казахстана связаны с появлением переселенцев из России в 1718-1915 годах. На появление в южном регионе области русских названии повлияло развитие золотопромышленности в притоке реки Курчум и Зайсанском уезде, а также переселение крестьян из внутренних регионов России вследствии Столыпинской аграрной реформы 1906 года. Необходимо отметить что в результате длительного исторического развития в топонимической системе сложились стратиграфические слои со своими особенностями. Основу топосистемы составил тюркский, точнее казахский слой. Признавая топонимический материал как особенный лексический слой в языке, мы понимаем, что она впитает в себя и сохраняет историю земли, историю языка этноса с давних времен являющегося основным хозяином территории. Вместе с тем мы признаем что региональная топонимия сложная система вбирающая в себя первооснову к и субстраты сложившиеся в результате взаимовлияния с иными языками привнесенными извне. При изучении историко-языковых слоев к нам на помощь приходит лингвистическая стратиграфия. Лингвистическая стратиграфия это- хронологический анализ периодов становления лексических пластов какого-либо языка, выявление условных лексических единиц путем исследования аспектов развития во времени. В системе названий любой местности встречаются известные с давних времен исторические личности, пришедшие из иных языков непонятные по смыслу и наоборот понятные по структуре и содержанию топонимы. Народ в своих легендах пытался объяснить географические названия содержание которых непонятно, исходя из внешнего вида. Большинство этих стремлении не соприкасаются с реальностью и являются плодом фантазии. Для установления древних исторических основ названии местностей и водоемов каждого региона и достижения нужного результата необходимо комплексное исследование языковых слоев учитывая изменения и события в процессе развития с углублением в этимологию. По мнению В.Н.Поповой [9; 9], в становлении Казахстанской топонимии участвовали многие народности, корни которых уходят глубоко к древним тюркам, монголам, фин-угорам, самодицам, тохарам и индоеврпейцам. Исследователи считают, что топонимия казахской земли с точки зрения исторического становления охватвыет разные языковые слои. Это: 1) древний слой; 2) общетюркский слой ранней эпохи; 3) арабско-иранский слой; 4) монгольский слой; 5) русский слой; 6) новый слой [10; 77-114]. О стратиграфии топонимов Казахстана есть разные мнения и взгляды. Например: по составу, по содержанию, по описанию компонентного сочетания и языковому примыканию можно выделить и назвать следующие сгруппированные слои: 1) Древние слои сохранившие элементы древнейшего языка (санскрит, индо-иранскими элементами языка: тал, ар, бал, сар, гар, кан, и суффиксы -ын, -ін, -үн); 2) Древние слои сохранившие элементы тюрко-монгольского объединения (ал, ала, бала, қар, шар, чар, көк, бай, тоғай и суффиксы -ас, -ес, -аш;) 3) Слой тюркского языка или слои указывающие на особенности родового состава тюркского языка (языки с й, ч, дь и виды суффиксов -ты, -сы); 4) Слои указывающие на особенности современного тюркского языка (казахский, киргизский, алтайский каракалпакский, башкирский, уйгурский, туркменский, азербайджанский, узбекский); 5) Топонимический слой на основе русского языка [11; 23-24]. Из выше изложенного можно сказать что топонимы появившиеся на основе родного языка со стратиграфической точки зрения подразделяются на следующие названия: а) алтайской эпохи, б) древнетюркской эпохи, в) древнеказахского языка, г) современного казахского языка. Названия, образовавшиеся с других языков подразделяются на следующие группы: а) названия образовавшиеся в результате непосредственного проживания данного народа на территории Казахстана; б) вводные названия вошедшие в результате различных исторических и культурных взаимоотношений [10; 76-77]. Руководствуясь каноном установившимся в топонимии «топонимия любой территории разновозрастна и разноязычна» [12; 3], основываясь на классификации [13; 32-38] ученого топонимиста А. Абдрахманова и учитывая особенности исследуемого региона, рассматриваем топонимию южного края Восточного Казахстана подразделяя на следующие лингвистическо-стратиграфические группы:

Географические названия как специальная лексика, входящая в состав языкового фонда рассматривается в тесной связи с развитием языка. Слой древних названии в региональной топонимике составляют топонимы, охватывающие первичный период развития казахского языка, то есть эпоху Алтай, даже древний орал-алтай, ностратический период. В алтайский период начали разделяться друг от друга монгольский, тунгусо-маньчжурский и тюркский языки, у которых основное происхождение одно. Строение языка в алтайском периоде можно определить основываясь только на сравнительно-исторический способ, путем реконструкции [7; 8-9]. Значение топонимов алтайского периода не понятны, а морфологическая структура сохранила старый вид [10; 77].

Остановимся на топонимах признанных древними названиями.

Алтай - оронимическое, комонимическое название (комоним - название сельского населенного пункта). Появление этого названия до сих пор спорно, оно и сейчас является не решенной проблемой. В.Ф. Баршаков о появлении топонима дает следующее предположение, что «оно возникло из словосочетания тюркского языка «ала тау» (пестрая гора)» [14; 100]. Ученый тюрколог В.В. Радлов возникновение названия находит в слове «заңғар тау» (огромная, величественная гора) тюрко-монгольского языкового объединения, профессор Т. Жанузаков «половина Ал на древнетюрксокм языке было отдельным словом, дающее в лексическом объединении значение «красный», «золотой». Вторая половина слова тай на древнетюркском тағ (гора) в поздние периоды в слове согласной «ғ» измененная в полусогласную «й». Значить «Алтай» - «красный» «ярко красный», то есть объесняет как «золотая гора» [15; 45-46]. Мы, примая точку зрения В.В. Радлова о происхождении названия Алтай от «(огромной) горы», более приблеженной к истине чем остальные предположения, со своей стороны хотим предложить следующее предполажение о происхождении названия. Значение названия Алтай может быть «впереди стоящая гора», «противоположено расположенная гора». Потому что, первый компонент алт на современном языке дает смысл «передняя сторона», «перед». Например: учитывая, что в казахском языке – алд (ы), в киргизском языке - алд (ы), в турецком языке – alt дает понятие перед, с лингвистической точки можем предположить, что в раннюю эпоху название применялось как «впереди стоящая гора». Название Алтай возникло примерно в эпоху саков. Саки являются этногенезом некоторых народов Китая и Индии, Ирана, Афганистана, а так же таджиков, каракалпаков, узбеков, киргизов, казахов. Земли современного Жетысу в то время похоже были центром королевства Саков. Так как в окрестностях встречаются больше курганов чем в остальных местах [3; 19-20]. На казахской земле, в восточной стороне у саков были Алтайские горы, северной стороной является Сарыарка (желтая спина), долина Арқа (спина). Если предположить что географический термин «Арқа» применялось как внешняя сторона, давало понятие северной стороны, то народ назвавший внешнюю сторону долиной Арқа «спины», мог назвать переднюю сторону Алтай. Арғанаты – название горной гряды в Тарбагатайском районе. Состоит из двух частей называющихся Жақсы (хороший) Арғанаты и Жаман (плохой) Арғанаты. Происхождение названия до сих пор не нашло своего решения и порождает споры. Ученый А. Абдрахманов говорит, что «Корень названия арғана в древней алтайской эпохе обозначало «архар», «горный козел», позднее на монгольском языке арғал, а на тюркском языке перешло на арқар. А суффикс –ты – производное определение» [13; 64]. Топонимист Е. Койшыбаев, дает что «вследствие фонетического примыкания тюркоязычной морфемы –ты (тұ // ту // тау) к основе аргар, аргалын на основе монгольского языка возникло значение названия «арқар тау» (гора архар)» [11; 50]. Онамаст Т. Жанузаков считает, что название горы могло произойти от его внешнего облика и природных особенностей: «Половина названия арған происходит от – арқа. Например, на тувинском, хакасском языках арға означает – «горный лес», «тайга», «раскинувшийся на склоне утес, холм, гребень»; на языке алтайцев арқа – «подножья горы», «тыльная сторона леса»; на ногайском, кумыкском арқа – «курган», «вершина», «горный пик», «вереница гор», «горы»; на башкирском языке – «горная гряда», «высота»; на эвенкийском языке аркан – «спина», «изгиб». Опираясь на эти доказательства, первую половину слова арған (арқа) в названии «Арғанаты» понимаем в значении как «горная вереница, горный массив, холмы», а второй компонент ат в соответствии тюркской и алтайской эпохе множественный суффикс, -ы в конце слова присоедененное в более поздний период окончание» [15; 32-33]. Взвешивая вышеуказанные мнения о этимологии названий, мы придерживаемся мнения ученого Т. Жанузакова. Доланқара – ороним в Курчумском районе (ороним высоты на рельефе). Ученые, происхождение данного названия выводят из значения «жеті тау» (семь гор), «көп тау» (много гор), «Первая часть долоон из монгольского слова «семь». Вторая часть однокоренная со словом қара // гора // қар // кер // қыр (гора), встерчающаяся в позднем периоде в тюрко-монгольском языке, в раннем – ностратическом языке. Данная форма в значении «горы, камня, пика» встречающаяся в семихамитском, картвельском, индо-европейском, уральском и в семействе алтайских языков, происхождение слова қара находится в глубине веков [10; 78-79]. Безусловно название Доланқара могло произойти от слова дающего значение «много гор». Но все же мы хотим представить свое предполажение о происхождении названия Доланқара. Название может происходить от: «гора расположенная в степной местности», «гора на равнине», «одинокая гора». Потому что, на многих языках слова долон // дола // дала // тала используется в значении «степь, равнинная местность». Например: на древнетюркском языке alta – «степь»; на азербайджанском языке тала – «поляна», «равнина», «квартал», «часть горного населенного пункта»; на балкарском языке тала – «поляна», «открытая местность»; на узбекском языке дала – «пашня», «дом на окрайне города», «дача»; на каракалпакском и казахском языках дала – «степь», «равнинная местность»; на киргизском языке талаа – «степь», «открытая местность»; на алтайском языке дьалан – «пашня», «долинна»; тала – сторона; на якутском языке талай – «пашня», «степь», «обрыв», на кумыкском языке тала – «равнинная местность», «долина», «квартал»; на башкирском языке дала – «степь», «степной». Кроме того; на хахла-мангольском языке тал – «степь», «долина», «сторона», «место»; на бурятском языке тала – «степь», «пашня», «долина», «открытая местность», на маньчжурском языке тала – «долина», «степь», «пашня»; на эвенкийском языке талама – «долина», «ровное место»... Вместе с тем на монгольском языке слова дала, далан используются в значении «гора, высота с ровной, гладкой поверхностью, ряд холмов» [16; 169-170]. Учитывая, что на русском языке дол – «низменность»; на украинском дол – «долина», «равнина»; на болгарском языке дол – «долина», «обрыв»; на сербско-хорватском языке до, дол – «долина»; на греческом языке долос – «пещера», «сооружение округлой формы»; на современном шведском языке dal и на немецком tal - означает «долина» [16; 184-185], мы убедились что первый компонент в составе названия древнее слово со смыслом «долина». С этой точки зрения, по хронологии сочетания соответствуют друг с другом древний компонент долон с компонентом встречающимся в ностратическом языке қара // гора // қар // кер // қыр (гора). Учитывая что встречающийся на территории Казахстана ороним Долонқара расположен в равнинной местности, и сами холмы с гладкой ровной поверхностью, мы понимаем что значение названия объекта дает его описание. Иртыш – потамоним (потамним – название рек, истоков). Длина – 4248 километров, из них – 1700 километров по территории Казахстана. Одна из древних названии со спорной этимологией. Название реки Иртыш в данной форме встречается в памятниках древности Кул-Тегин и Тоникок в VІІІ веке. В памятнике Кул-Тегин описывается как тюрки переидя через Алтайские горы, переплыв Иртыш победили племена тургешов [10; 31]. В трудах М. Кашгари XІ века дается, что «Ertіш – название одной реки в Йемекской степи. Состоящая из нескольких протоков, эти реки впадают в одно озеро. Этот водоем называют «Воды иртыша». Значение взято со слова «Ertіш –Ертіс», которое применялось при переплывании реки «Кім тез өтеді?» (кто быстрее переплывет) [17; 127]. А. Нурмагамбетулы поддерживает гипотезу М. Кашкари и соглашается с тем, что в хакасском и в казахском языках «иртіс» по звуковому составу приобретает значение «пересечение, переход». Он считает, что это слово пригодно на то чтобы стать основанием для названия. Потому что река пересекает огромную территорию» [18; 16]. Ученый топонимист А. Абдрахманов по происхождению названия реки Иртыш поддерживает мнение А.П. Дульзона «Первый компонент в названии подходит тюркскому слову ир // ер: на казахском «иір» переводится на русский как «извилистый». Так как казахсие слова ир+ек, иір+ім, иір+іл+ген распостранены с корня «иір» (извилистый). Второй компонент тіс выступет как сес на кетском языке, что дает значение «өзен» (река). Говоря по другому слово сес «өзен» (река) кетском на тюркском языках перешло в форму тіс // тіш [10; 33]. Е. Койшыбаев объясняет что: название возникло из тюркского языка на основе слова артыш. Он считает, что в установлении называния свою роль сыграло то, что река проделывает сложный, извилистый путь. Например: Иртыш начинающий свой путь в степи легко преодолевает высоты холмов Нарын и Калба Алтайских гор. Поэтому он называется «артыш» или «асқыш» (преодлевающий) [11; 98]. Среди исследователей есть и те кто высказывает мнение, что название Иртыш возникло: «Согласно с звуковыми закономерностями казахского языка видоизменная форма названиии Арцис // Эрцис соответствющая периоду древне урало-алтайского, тюрко-монгольского языкового обьединения. Значение которой может быть «река-река или бурная река» [15; 74-77]. По их объяснению, форманты ар // ер // ир и ас // ес // аш //өс // өз в составе названия синкретические коренные слова в индо-еврпейском, урало-алтайском языках. Формант ар // ер на казахском языке - «арна, арық, арын» (русло, арык, бурный); на якутском языке – со словами «арын» (бурный), (остров), на башкирском языке – доказывают примерами в виде гидронимов Ар, Ариылғы, форманты ас // ес // аш //өс // өз доказываются словами на казахском языке өзен (река), өзек (овражек); на монгольском языке усан (вода), на башкирском языке үзен (река, долина); на якутском ерюс (река). В.Н. Попова, Е.М. Поспелов, А.К. Матвеев предположили, что компоненты названия соответствуют индо-европейскому языку. Мы думаем, что ближе к истине предположение: «Иртыш – название дающее значение «река-река» или «бурная река» периода урало-алтайского языкового обьединения». Күршім (Курчум) – гидронимическое, оронимическое, комонимическое название. Длина реки Курчум – 218 км., вливается в реку Иртыш. Горная гряда Курчум граничит на юго-западе с рекой Калгуты и на северо-востоке с Южно-Алтайской горной грядой, растянулась на 150 км. в длину, на 2644 м. в глубину. О происхождении названия Курчум ученые придерживаются различной точки зрения. Например, Е. Койшыбаев дает заключение: «Название произошедшее от древне тюркских слов күр - «от» (растительность), чім – «жем» (корм). Дающее значение «местность с растительностью и кормом»» [11; 139], Т. Жанузаков дает другое предположение: «...Первая половина в названии слово күр означающего на маньчжурском языке куру – «высота», на монгольском хур – «вертикальный обрыв», на таджикском кур – «горный массив», вторую часть можно рассматривать как вид слова шім на киргизском языке чон – «горный ледник», «горный лед» подвергшееся звуковому изменению. Дающее значение «лед на высоком горном массиве или горный ледник»» [15; 108-109]. По нашему мнению название Курчум возникло от сочетания слов күр // қыр – «тау» (гора) со словом шім // жім // жем // гем – су (вода) схожее с названием «горная вода». Этим названием сначала была названа бурная река, а не горнный массив. Только название реки идущей в горной местности в результате процесса траснтопонимизации превратилось в ороним, позже в ойконим. Қалба – название горы и горной гряды расположенной на левом берегу реки Иртыш. Возникновение оронима Е. Койшыбаев связывает хлбоо на монгольском языке дающее понятие «связывающее, посредник», связывает это со значением «гора связывающая», соединяющая Алтайские и Тарбагатайские горы [І1; 144]. А. Абдрахманов, указывает на возможность что название появилось от растущего в горах растения қалба – «дикий лук», а в последующем его значение забылось и осталось только в названии горы [11, 113]. Э.М. Мурзаев находит в названии схожесть со словом на угро-финском языке калва – «горная гряда», «возвышенность, холм среди леса» [16, 245]. К.Ф. Гриценко указывает, что топонимы с участием слов колбо // колба встречаются на территории эвенков, Якутии, в Кемеровской и Красноярских регионах и что их состав относится к древним [19; 153-159]. Мнения ученых занимавшихся раскрытием этимологии названия о значении и о мотивах происхождения названия разнятся: «Во первых, названия относящиеся тюрко-монгольскому языку словом қалба, во вторых видим что слово в тех же языках встречается в разных морфологических составах и имеет схожие значения. На нашем языке встречаются похожие друг с другом по основе, схожие по значению слова қалбағай – «қалқиған, делдиген» (растопыренный, вздутый), қалбай, қалби – «қалқию, жарбию» (растопыренный, раздутый), қалбаң – «елбең», «селбең» (качающийся, шатающийся), есть топонимы имеющие значение на языке Горно-алтайцев калбак – «ложка», «висячий», «мешковатый», на тувинском – «широкий, расширенный, плоский», написьменном монгольском языке xolbagar – «широкий, мешковатый». Например, Калбак-Кайа (Калбак-Кая) – «висячий утес, скала», Калбак-Мош – «широкий кедр», Калбак-Таш – «плоский, расширенный, висячий камень», «сопка». Названия могли быть поставлены в связи с высоким холмом, обрывом, растянувшимся утесом» [15; 114]. Взвесив и сравнив факты предположения, мы присоединяемся к последнему мнению о происхождении названия в очень древнюю эпоху.

1.2 Тюркский слой топонимической системы региона История казахского языка берет свое начало с древнетюркского периода. На сегодняшний день раскрытая, полностью доказанная в науке одна из явных заключении этой отрасли – являются названия местностей и водоемов сохранившие в себе признаки древности языка. Не считая некоторые фонетические и морфологические изменения географических названии, общее всем современным тюркоязычным или большинству – освидетельствование того, что территория с древности приходится обиталищем, местопребывание тюрков. Значение топонимов древнетюркской эпохи потускнели, а в основе сохранилась морфологическая форма древнетюркского языка [10; 77]. Из ниже приведенных примеров можно увидеть то, что соответствующий тюркскому периоду лексический слой свойственен и южному региону Восточного Казахстана. Алпар – ороним в Зайсанском районе. На древне тюркском языке метафорическое сочетание дает значение ал пөрү - «дүлей тау» (гора с суровым климатическим условием) [11; 45].

Қалжыр – название реки и населенного пункта в бывшем Маркагольском, ныне в Курчумском районе. Есть разные мнения об этимологии названия. Исследователь Е. Койшыбаев объясняет, как «Название тюркских племен и в современности родо-племен» [11; 145]. Ученый тюрколог А.С. Аманжолов пишет слово Қалжыр на языке тюркоязычных народов дает знаячение «необузданный, злющий, бурлящий» [20; 30]. По нашему мнению название возникло от сочетания слов қал и жыр. Компонент қал в древнетюркском языке дается в значении «необузданный, злющий» [21; 410]. Компонент жыр образован от слова шыр // жыр // жыра // жар возникшего от подражания журчанию воды, дающее понятие воды в варианте жыр. Қарғыба – река в Тарбагатайском районе (бывший Аксуатский район). Среди местного населения есть объяснение о появлении названия со слов «қара бұғы» (черный олень). Мы думаем, что данная этимология не касается истины. Название возникло от слова қарғыба // қарғыма. Ученый-языковед Ж. Манкеева подчеркивая, что корень қар и однокоренные слова қарғы (перегрыгивание), қарқын (темп), қарқ қылу (обрадовать) употребляются в значении «быстрый, инерционный» и встречается в трудах М. Кашгари [22; 93]. Если учитывать, что становлению языка казахского народа повлияли языки племен и в следствии чего встречается процесс звукового изменения м // б (бекіре // мекіре, шүбек // шүмек, бәпелей // мәпелеу) [23; 165-166] станет понятным звуковое изменение в языке. Маңырақ – названия населенного пункта и горы в Тарбагатайском районе. Мнения ученых одинаковы о происхождении слова Маңырақ. Форма маңырақ на казахском – вид фонетически измененного древнетюркского слова йараң, то есть название в значении «тау қойнауы, қолтық» (горная заводь) [11; 186]. Сайқан – название горного хребта расположенного на юго-востоке Зайсанского района. О происхождении оронима еть различные мнения. А.Абдрахманов указывает «название взято от монгольского слова сайхан – «әдемі, сұлу» (красивый, прекрасный) [24; 27]. Е. Койшыбаев дает: «Этимология, название схожее с «басқан» - вероятно дающее значение «кең алқап» (широкое пространство). Сай-қан (ған) являются древнейшими элементами [11; 203]. Исследователи изучавшие ойконим «Сайқын» находят, что название древнетюрксое слова в значении (село, населенный пункт в открытой местности, степь), на языке жителей Жамбылской области сайқын – диалектное слово применяемое в смысле «ен дала» (степь), так же пишет, что в Узбекистане есть зимовка Сайхан дающее значение «село в открытой, широкой местности» [15; 166]. Учитывая, что гора Сайқан расположена в открытом равнинном месте, мы думаем, что название оронима возможно произошло от слова свойственного древнетюркскому языку «открытая местность, степь». Сауыр – горные хребты расположенные на пограничной зоне между Зайсанским районом и Китайской Народной Республикой. Ученые возникновение названия дают слово в слово «спина коня» топонимическое название - «высокий, обтикаемый пик» [15; 176]. Топонимист Е. Койшыбаев предлагает предположение противоположенное этому мнению: «Слово сауыр не имеет никакой связи с хребтом коня, применяется вне региона тюркского языка, особенно встречатся в славянских топонимах. Это слово – суффикс древних языков применяемый синонимом вместо основы мерген (снайпер) [11; 207].

Считаем правильным для оронима Сауыр первую этимологию.

Сеңгір – ороним в Тарбагатайском районе. Сеңгір как географический термин часто встречается в составе топонимических названии страны. Сеңгір на нашем языке является синонимичным со словами высокий, огромный. Давая объяснение названию на древнетюркском языке sengіr – «горное жальце», на туркменском – «искусственая горка», на киргизском – «высотная дорога на горе поросшая густой растительностью», мнение ученых одинаково с основой на нашем языке заңғар // зенгір [25; 261]. Е. Койшыбаев предлагает несколько вариантов по поводу возникновения этого названия: 1) элемент в значении «дөңес, құз» (взгорок, скала) на тюркском языке заңғар // саңғар // сеңңір дающий понятие – «торсию, шошаю» (набухший, нахохленный), 2) на иранском языке санг – компонент в значении «тас» (камень) или «тастақ» (каменистый) [11; 35], на древнетюркском языке сеңгір // сеңңір (на казахском сіңір (сухожилие)) возможно терминв значении «ұры» (вор) [11; 134]. Есть исторические факты о применении слова Сеңгір гуннами жившими ІІІ веке до нашей эры и в І веке нашей эры. В Монголии в районе горы Бабалы среди вещей были найдены золотые пайцза круглой формы. На этом знаке похожем на медольон был нарисован портрет мужчины, по краю была руническая надпись состоящая из девяти знаков. Перевод надписи: Пайцза посла ой-сеңгір (пайцза каганского посла) [26; 440]. Значит, слово сеңгір до нашей эры применялось тюркоязычными народами до нашей эры в значении «высокий, великий». Названия гор названы словом сеңгір схожими словам заңғар // зеңгір (огромный). Считаем, что названия других объектов расположенных у подножья горы возникли в результате процесса транстопонимизации.

1.3 Монгольский слой топонимической системы региона Топонимической системе каждой страны свойственны названия возникшие на основе языков разных народов. Это явление на прямую связано с общественно-исторической жизнью этноса населявшего этот регион. В результате исторического отношения одного народа с другим, в общеязыковой системой названии местностей и водоемов устанавливаются элементы чужого языка. В результате прямых и длительных отношении, а так же от степени взаимосвязи, в системе названий одного языка может возникнуть слой другого. Поэтому возникновение названии в топонимике народа, которые невозможно сортировать, объяснить, определить на языке этого народа, следует искать в мире названии другого народа имевшего тесные историко-культурные отношения с этим народом. В этой связи, следует учесть то, что топонимы возникшие на основе другого языка, в этой округе долго существовали и поподали под изменения в соотвестствии с языковыми закономерностями народа являющегося хозяйном этой местности. В топонимической системе южного региона Восточного Казахстана есть монгольский слой возникший в связи с известными историческими фактами. Впервые, выбравшая топонимы в качестве специального предмета исследования вышедшие из монгольского языка Г. Сагидолдакызы выступила категорический против топонимистов рассматривавших подразделяя монгольский слой на две части – названия возникшие на основе общей лексики для тюрко-монголов и топонимы вошедшие чисто из монгольского языка, отмечает, что топонимы возникшие с тюрко-монгольской лексики являются чисто тюркскими (казахскими), так как они появились в историческом развитии казахского языка, а монгольский слой топонимов появились на основе исторических событий [27; 77-79]. Мы опирались на мнение приведенное выше при рассмотрении монгольского слоя географических названий исследуемого региона. Возникшие на основе исторических событий, установившиеся на казахской земле чисто монгольские названия принесли с собой особенности монгольской топосистемы и являются подсистемой изменившейся в соответствий с языковыми и ономастическими закономерностями, принявшего казахского языка. Между начальной формой названий возникших на основе монгольского языка и звуковыми изменениями принявшими из казахского языка – в соответствий со звуковыми закономерностями казахского языка, семанитика названии от народа давшего название – осталось в описании качества какого-то объекта занимавшего роль в жизни и хозяйственной деятельности монгол [28; 123]. Монгольский слой южного региона Восточного Казахстана, так же как и названия введенные из монгольского языка во всем Казахстане с исторической точки зрения сформировались в два этапа. Это:

В регионе избранном нами в качестве объекта исследования нашествие монгол началось гораздо раньше чем в остальных регионах Казахстана, и в связи с превосходством в течений нескольких веков встречаются много топонимов вошедших из монгольского языка. Опираясь на собранные теоретические и практические материалы, мы бы хотели точнее остановится на названиях, которые считаем, что возможно пришли из монгольского языка. Борғұстай – название холма и реки в Тарбагатайском районе. Произошедшего путем соединения суффикса – тай дающего множительное значение с монгольским словом бургас (тал (ива) или қалың тал (ивняк) [29; 95]. Мы думаем что содержание названия может быть талды (ивняк). Қалғұты – литтоним в Курчумском районе, одно из названии со спорным происхождением. Е. Койшыбаев говорит, что возникло путем упрощения этнонима [11; 144]. Г. Сагидолдагийн пишет: «Появилось путем соединения монгольского слова галуу (утка) с аффиксом –т на монгольском языке» [28; 81]. Б. Бияров взвешивая свой взгляд о происхождении слова хафига (ворота), поддерживает мнение Г. Сагидолдагийной [30; 79]. Являясь уроженкой этой местности для реки Калгуты считаю правильным название (ворота). Потому что, эта река протекающая из стыка двух горных холмов и в правду река вытекающая из ворот. Қандағатай – гора расположенная на юго-западе горы Қалба. Название появилось путем соединения монгольского слова хандгай (лось) [29; 566], с аффиксом -тай на монгольском языке. Значение «гора лосей» м ногие ученые поддерживают это мнение [28; 81]; [31; 31-32]. Құрымтуайт – топоним в Тарбагатайском районе. Слово құрым в казахском языке применяется в в содержании «бурого или черного цвета». Его половину «туайт» можно рассматривать на Горно Алтайском и Восточно тюркском языках как паралель топонима Табат, или как вид монгольского слова давтай (doputaі) – «холмы, горы, возвышеннсти» измененного на уровне звука. И так, половина «туайт» названия - вид монгольского слова (doputaі) измененного на уровне звука [15; 45-46]. По нашему мнению название горы «Туат» в Тарбагайском районе возникло с этого слова. На территории Казахстана встречаются топонимы сделанные путем присоединения компонента «Туайт». Значит Құрымтуайт приобретает значение «холмы, горы, возвышенности бурого или темно бурого цвета». Мөнекей – аллоним населенного пункта Аманат в Курчумском районе. Название возникшее от слова на монгольском языке мондохгуй (не исчерпаемый, не иссекаемый) [29; 304]. Из-за того, что село расположено на берегу озера Зайсан жители занимаются рыбным хозяйством. Учитывая то, что среди местного населения есть легенда, что в годы джут калмаки приехали к озеру Зайсан и выжили за счет его не иссякаемого запаса рыбы, то это название может быть названием для населенного пункта.

Исследователь А. Махмутов с этим заключением не соглашается: «Гора Тарбағатай по звуковому произношению хоть и похожа со словом тарбаған (сурок), с логической стороны не сходится. В Алтайских языках сурок называется по разному. Его причина, разные народы при названии сурка обращали внимание на разное, первые обращали на его (серый) цвет, вторые на его неуклюжую, переваливающуюся походку, третие на его вытаращенные ноги. На корейском языке тари – нога, лапа, положение ног. Монгольское слово тарбаған безусловно произошло от этого слово тари. В названиях местностей и водоемов, в большинстве, есть схожести общие для алтайских языков. Некоторые географические названия охватывают всю Европу и Азию. Например бо // бор или мо // мор в нескольких континентах дает значение «вода». В названии сурка тарбаған такой общности нет. Второе примечание, когда называется местность с большим количеством дичи, то оно называется не только названием дичи, а называется в совокупности с названием местности. Суждение авторов, что суффиксы -лы, -ды соответствуют аффиксу -тай не правдоподобно. Из этого следует, что нет основании пологать Тарбағатай произошло от тарбаған (сурок)» [32; 47-48]. И так в заключении мы придерживаемся мнения, что название Тарбағатай произошло от соединения слова на монгольском языке тарвага (сурок) со словом на тюркском языка тау // тағ // тай. Толағай – гора в Тарбагатайском районе. Высота 630 м. Есть разные предположения о происхождении названия. Слово толағай на казахском языке дает следующие значения: 1) Непрерывный ветер. (Тоқтамай соққан толағай толастар мезгіл жеткен-дүр (сборник «Алдаспан»)) Похоже пришла пора остановится непрерывному ветру; 2) Архаизм. Голый, обнаженный, пустынный (Тау толағай көрінер түгі кетсе (сборник «Алдаспан»)) Гора лишившаяся растительности будет смотрется голой [33; 640]. Исследователь А. Махмудов повествуя легенду о горе Толағай, высказывает свое мнение: «Есть интересная легенда о горе Толағай. Ее содержание таково: « Из-за засухи не выросла растительность и урожай, для народа наступили трудные времена. Мальчик великан Толағай для спасения народа от трудностей выходит на поиски. Придя к вершине горы, которая задевала облака, берет ее на плечо и идет к родной земле. Уставший, измотанный от тяжелого груза Толағай на окраине спотыкается, падает и остается под горой. Так погибает герой думающий о благополучии народа. В это время засверкала молния и с облаков с вершины горы на землю пошел дождь. На насытившейся дождем земле появляется нежная трава и колосится урожай. С этого времени народ почитавший своего героя начал называть эту гору Толағай». Не связано ли название горы в легенде с дождем, с талой водой? У казахов дождь идущий непрерывно, без остановки называют ақ жауын (белый дождь). Указанный белый это цвет? А может это глагол ақ (ағу) (течение). Белый дождь длится несколько дней, моросит как будто продырявили небо. В некоторых местах такой дождь идет около месяца. Белый дождь заполняет овраги и выводит реки из русла. После белого дождя на земле появляются небольшие водоемы похожые на озера. Это событие пораждает необходимость исследовать имя батыра Толағай, якобы возникшего от его имени название горы и вершины. Присоединив корни получаем толаққай // толағай. Дающее значение наполняйся белая вода «тол, ақ, су» [32; 46-47]. Е. Койшыбаев находит, «Применяемое в казахском языке сочетание «тұла бойы» (все тело) «на тюркском языке толу – (на казахском архаизм) – толы + ғай слово возникшее из производного имени прилагательного в виде прогрессивной ассимиляции» [11; 221-222]. Мнения большинства ученых топонимистов о орониме Толағай сходится к пришедшему из монгольского языка названию в значении «бугорок, отдельно стоящая высокая гора» [15; 194]; [16; 94]. В монгольском языке слово «толғой» в трех разных значениях: 1. Голова (головная боль); 2. Верхняя сторона, крыша, верхушка; 3. (земля) местность, бугорок, пухлый [29; 463]. Значит, мы поддерживаем последнее из вышеуказанных мнений, третье значение данное на монгольском языке стало основой для названия Толағай. Тұғыл – астионим в Тарбагатайском районе. Название возникло от звукового изменения монгольского слова төгөл (тораңғы) В прошлом возле населенного пункта много росло растения тораңғы. Үйдене – река вливающаяся в озеро Зайсан. Длина 102 км. А.Абдрахманов предполагает название возникло из изменившегося слова «монгольского языка үйдн – дверь» ставшего үйден // үйд(і)не // үйдене. По мнению Т.Жанузакова основа слова «дверь» на монгольском языке үүд. Слово үйдн вариант изменившийся согласно звуковым закономерностям казахского языка. В названии үйдене половина дене вид слова приспособившегося к языку, на диалекте таджикского языка денги – «узкое ушелье среди гор», на персидском и азербайджанском языках тенг – «русло, овраг». Итак, название Үйдене, «река протекающая среди узкого горного ушелья» [15; 203]. В результате исторического взаимоотношения казахского и монгольского народа вместе с появлением названий на монгольском языке в топонимии региона, появились такие названия как, Жоңғар қақпасы (Ворота джунгар), Төртқалмақ (Четыре калмака), Қалмақтас (Камень калмака). Таким образом, в южном регионе Восточного Казахстана топонимов вышедших из монгольского языка много и они встречаются больше по сравнению с остальными областями, а также в связи с тем, что исторические события начинались с указанного региона. Несмотря на то, что эти топонимические названия появились из слов могольского языка «изменяются в соответствии с фонетическими, грамматическими закономерностями, то есть в звуковой, компонентной, иногда осваивается на уровне содержания» [27; 65].

1.4 Русский слой топонимической системы региона; В многослойной топонимической системе казахской земли огромную нишу занимают названия на русском языке. Растянувшееся на многие века взаимоотношения между русским и казахским народом положило свое начало в топонимических названиях с разных сторон. Охватившее несколько веков исторические связи казахского и русского народа не могло не повлиять на общественно-социальную жизнь, на язык казахской степи. Еще в XVІ веке Россия начала обращать внимание на казахские степи. По казахской степи граничившей со Средней Азией и восточными государствами, проходили значимые торговые пути. Присоединения, связывающие Восток (Китай, Индию, Авганистан) и Запад, казахских земель к России имело огромное политическое и экономическое значение, и было ясно, чтобы улучшить торговлю, политику и экономику, военное положение на востоке. Вместе с тем, тяжелое положение казахского народа, опасность нависшая со стороны Джунгарского ханства стало причиной сближения между собой русского и казахского государства. В добровольном вхождении казахов в подданство России сыграло свою роль и впечатления казахских послов в то время побывавших в России. Присоединились к России в начале XVІ века Астраханьское и Казаньское ханства, в конце XVІ века Западная Сибирь. В результате чего, Россиские и Казахские земли стали граничить, через это появилась возможность в усилении между двумя народами торговых, политико-культурных и языковых взаимосвязей [10; 100-101]. В XVІІ веке в районах соседствующих с Россией появились первые русские населенные пункты. Русским населенным пунктам давались русские названия, так в казахской топонимии появились названия вошедшие из русского языка. С начала XVІІ века появились «новые линии» входящие вглубь казахской земли и улучшающие связь с азиатскими государствами. Эти линии устанавливались путем построения военных крепостей. Были построены форпосты связывающие между собой крепости. Вдоль линии расположились населенные пункты переселенцов из России. Проведенная по территории Восточного-Казахстана система крепостей «Линия Иртышских казаков» - стала причиной появления на востоке Казахстана первых русских населенных пунктов. Построение населенных пунктов, заселение новых земель соответствующая политическим и экономическим интересам России, развиваясь в XVІІІ – XІX веках полностью охватила всю казахскую землю. Вместе с тем, планово проводились переименования населенных пунктов русскими названиями. Доктор филологических наук М. Мырзахметов, периоды становления топонимических названии вошедших в казахскую степь из русского языка рассматривает подразделяя на два периода:

Ученый давший оценку первому из вышеназванных периодов «топонимы колонизации» названия появившиеся в период царской России рассматривая в единстве с общественно-политичсекими обстоятельствами указывает следующие эпохи: а) 1731-1822 годах когда царское правительство правило казахскими ханами, наружные изменение названии проводили с осторожностью, учитывая мнение казахской степи; ә) 1822-1867годах когда ханство было уничтожено и введено правление старших султанов, основываясь колониального принципа «разделяй и властвуй» казахские земли разделили на многие административные территории. В ту пору натравливая друг на друга старейшин племен, в период легкого проведения колониальной политики участились случаи совершения действии направленных на изменение названии местностей; б) третий период усиление колонизации, то есть правило «Новый низам» 1868 года и промежуток по 1917 год когда колонизированные казахские земли официально были признаны государственной собственностью, по возможности развивались и усиливались географические названия колониального содержания [34; 73]. М. Мырзахметов описывая эти периоды, указывает варианты и способы, применяемые в эпоху царской Россией, для установления на казахской земле русских названии. Способ названия новых колонизированных земель именами царей из династии Романовых и великих князей, военночальников непосредственно участвовавших в колонизации, генерал-губернаторов, царских деятелей. Способ названия населенных пунктов именами православных духовных лидеров, миссионеров, святых, духовных деятелей, духовных праздников и известных церквей. Способ повтерения названии метрологического центра на новых колонизированных регионах. Способ кальки, то есть названия казахского языка переименовывали русским переведом. Способ называния именами принцов и царей из династии Романовых с добавлением слова «Ново», учитывался и способ названия именами простых людей [34; 72-73]. То что, появление на казахской земле русских названий связано с политическим направлением правительства царской России доказывает следующий отрывок, из книжки-документа на четырнадцати страницах, изданный в 1894 году в Петербурге, напечатанный в 1993 году в 6 номере латышского журнала «Родник» выходящего на русском языке,: «... Названия населенных пунктов по возможности ставить на русском. Примечание: в случае отсутствия возможности названия населенных пунктов перевести названия с местного языка на русский язык, для установления его русского перевода в бумажном варианте (военной карте, географической карте, научно значимых трудах, при попадании в канцелярские и деловые бумаги и т.д.)» [35]. После октябрьской революции распространились названия поставленные в соответствии с советской идеологией. Топонимия страны увеличилась группой русских названии появившихся под влиянием интересов коммунистической политики и названными в честь деятелей советского государства и военначальников. В 1990 году населенным пунктам у которых названия были изменены, в соответствии с волной возвращения названии, некоторым населенным пунктам были возвращены прежние названия. Все же, русские названия сформировавшиеся в течение нескольких веков во всех регионах Казахстана составляют отдельный слой. Являющееся последним из вводных слоев, топонимам на русском языке в сравнении с остальными слоями свойственны особенности присущие только им. Эти особенности возникают из-за близости вхождения русских названии относительно недавно и то, что являющиеся его владельцем русские нации и казахские народы по настоящее время живут переплетясьь между собой: 1) названия на русском выделяются от местных названии, и то что вводный слой устанавливается без языкового диахронного разбора; 2) топонимы составляющие русский слой, в основном, не подверглись изменениям, их семантика ясна, морфемные части определены. Несмотря на то, что русские названия больше встречаются по всей Восточно-Казахстанской области, особенно в северо-восточной части, в южный районах, выбранных нами объектом исследования, встречаются реже. Названия на русском языке составляют приблизительно 6 % топонимической системы региона. Появление этих топонимов напрямую связано с переездом из России переселенцов. Переселение начавшееся постепенно - резко увеличилось с принятием в 1889 году основного закона о переселенцах. А в 1906 году после принятия аграрной реформы Столыпина в системе названии южного региона Восточного-Казахстана в короткие сроки появился русский страт. Русские названия можно встретить во всех ойкономах, оронимах, дромонимах, дримонимах, гидронимах этого региона. По способу становлени русские топонимы южного региона Восточного-Казахстана подразделили на следующие группы: Названия появившиеся касательно имен, фамилии крестьян сначала поселившихся и известных в регионе помещиков, кулаков, деятелей царского правительства. Например: Корпачев, Парферий, Матвеевка, Славянка, Зуево, Архиповка, Черняевка, Куликово, Михаил, Пятигород, Самысово и т.д. Названия появившиеся от проповедывания православной религии и результатов правления. Например: Крестовка, Покровка, Рождественка и т.д. А также, название населенного пункта Дарственное в Курчумском районе напрямую связано с правлением царской России на казахской земле. В районе села Кыстау-Курчум один человек решил поточить свою лопату об лежащий камень, вдруг этот камень засверкал. Камень оказался золотым самородком весом 33,5 кг. Золото принесли в дар губернатору. Губернатор, людям подарившим ему золото дал землю. Земля данная в дар – это земля современного села Дарственное. Золото сейчас хранится в одном из музеев Санкт-Петербурга. Названия появившиеся от имен, фамилии деятелей Гражданской войны и Советской эпохи, в честь военноначальников и лиц населявших определенную местность. Например: Калинино, Пугачево, Ленинский, Крупская, Мичурино, Кирово, Буденновка, Гончаренко, Овчинников, Платово и т.д. Названия установившиеся под влиянием традиции советской жизни и коммунистической идеологии. Например: Октябрьское, Майский, Юбилейный, Комсомол, Победа, Красный Партизан, Пятилетка и т.д. Названия появившиеся по месту расположения производственныых и хозяйственных объектов, предприятии, учреждении, организации. Например: Мараловодное, Дом отдыха, Дойка, Хдебный, Сливочное, Откорм, Питомник, Конное, Кормоцех, Детдом, Доручасток, ЛТО, ЛСП, Мальковое, Брусовой, Точилыный и т.д. Названия касающиеся свойств, месторасположения, особенностей местности, флоры и фауны. Например: Каменный, Вершина, Заречное, Кардон, Зеленое, Золотой, Озерная, Половиха, Поперечный, Текучка, Сланная, Центральная, Стандарт, Тополевка, Седло, Приозерное, Прииртыш, Увал и т.д. Названия установившиеся в связи с изменением казахских названии в соответствий с закономерностями русского языка, в результате частичной или полной калькации названии местностей и водоемов Например: Маралды — Маралиха, Теріскей Бөкенбай — Северный Бокенбай, Күнгей Бөкенбай — Южный Бокенбай, Ақмола — Белая Могила, Бесжылдык, — Пятилетка, Қара Ертіс - Черный Иртыш, Кіші Жеменей — Малый Джеменей, Үлкен Бөкен — Большая Буконь, Ақмектеп —Белая Школа и т.д. А названия Большой Мараленок, Малый Мараленок— появились со слов «марал», Таловочка — «тал», Чаловка — «шал». Эти названия в объекта исследования можем считать названия гибриды или топонимические гибриды. «Названия гибриды – это названия состоящие из элементов лексики или морфологии двух и более языков» [36; 48]. Продолжительность прямых и тесных связей между казахским и русским народами привели к тому, что названия гибриды часто встречаются на всей территории Казахстана. Во время движения по возвращению прежних названии населенным пунктам, которые были переименованы на русском языке несмотря на то, что имели названия на казахском языке, в южных районах Восточного Казахстана, а именно, в Зайсанском районе - 5, Курчумском районе - 25, Тарбагатайском районе - 8 населенных пунктов, получили свои прежние названия вместо русских названии. Русские названия в регионе не только свидетели общественно-политических обстоятельств пропитавших только исторические обстоятельства, но подчиняющиеся закономерностям языка, установившиеся из фонда русского языка, выгодное расположение слов даящее описание о познаниях этноса. Например: Есть река называющаяся на казахском языке Қиынбұлақ (трудная река). Для того, чтобы добратся до населенного пункта расположенного в семи километрах от населенного пункта Маралды необходимо восемь раз переити эту реку. Естественно, что русское название этой реки – Путочная. Казахское название насколько точно выдало особенности реки, необходимо признать настолько точно и выгодно подобрано название на русском. Горе названной казахами Иіртау (Извилистая гора), название Пъяная гора описывает особенности свойственные горному рельефу. По дороге из Усть-Каменогорска в Курчум есть перевал, где постоянное дует воющий ветер. Название этого перевала - Тещин язык название свойственное психолгическим осбенностям русской нации. Потому что, казахская нация никогда не ставила название земле сравнивая ее с языком тещи. Таким образом, в избранном нами объектом исследования южном регионе Восточного-Казахстана русские названия составляют топонимический слой. В южных районах Восточного Казахстана называние местностей и водоемов русскими названиями началось во второй половине XІX века, в связи с чем их содержания понятны, этимология ясна.

1.5 Казахский слой топонимической системы региона; Казахская топонимия родившись на свет на основе языков национальностей, родов и племен населявших казахскую землю с незапамятных времен до наших дней, познается как инструмент истории дающий всесторонную информацию о быте народа. Если говорить, что основу названии местностей и водоемов составляют названия на казахском языке, то эта лексика ставшая основой для создания топонимов на казахском языке, изображает сложными узорами весь быт казахского народа. Подавляющую часть топонимов южного региона Восточного Казахстана составляли казахские названия. Казахские названия округа появившиеся на основе казахского языка развивались паралельно становлению и развитию языка. Берущее начало в средних веках и непрырывно развивающиеся названия местностей и водоемов тесно сплетены с историей народа, дает понятие из истории и жизни этноса. Топонимы родившиеся в течение долгого времени можно рассматривать подразделяя их на древнеказахский и новый казахский слои.

Древнеказахский слой топонимии региона.

В эпоху средних веков тюркские языки на казахской земле получили описание местного племенного языка и от него получили дальнейшее развитие. Это уже было поворотом для создания единого языка народа [7; 10]. В языке племенных союзов, преобладание общего для всех народов признаков языка дало возможность развитию единого языка. При этом казахский язык развивался сохраняя признаки свойственные кипчакскому языку, а в нем кипчако-ногайской группе языков, в соответствии с внутренними законами [7; 11]. В этот период заняли место географические названия как языковые стуктуры дающее конкретную панараму начального изображения народного языка и особенные свойства общие для большинства племенных языков. Ақкайнар – родник в Курчумском районе. Слово ақ (белое) в составе названия дает значение «святой», слово сзданнное путем соединения глаголу қайнар – қайна образующее существительное суффикса – р. Это место местный народ до сих пор считает святым. Қабарасу – гора в Тарбагатайском районе. По мнению ученого Е. Койшыбаева, название возникшее со слов қабар и асу. На казахском «статный, возвышенный перевал» [11; 140]. В указанном значении слово «Қабар» встречается в трудах М. Кашгари [37]. А слово асу (перевал) дается на хакасском и алтайском языках – ажу; на тувинском языке – ажыг; на казахском и каракалпакском языках - асу; азербайджанском и туркменском языках - ашылым [16; 61]. Представление второго компонента в виде «асу» в составе названия – указывает на появление названия в период возникновения казахского языка. Қарасу – название населенного пункта и реки в тарбагатайском районе. По мнению ученых тюркологов название возникло из небольшого выходящего из под земли, из расщелин скалы ключевой воды. Слово қара в названии на языке древних тюркоязычных народов использовалось в значении «земля». Дающее значение «жер суы» (грунтовая вода) [11;157]. Мы берем названия со времен становления казахского языка в качестве топонимов входящих в состав древнеказахского слоя, то есть мы берем георафические названия бывших в употреблении, приблизительно с конца XVІ века. Макрообъекты по сравнению с ойконимами и микротопонимами являются более устойчивыми, то есть отнесли к этому слою крупные названия местностей и водоемов на казахском языке. В большинстве топонимы этого слоя описывают особенности, качества объекта, флоры и фауны. Например: Сарқырама (водопад), Қабақ (бровь), Тұзкөл (соленое озеро), Азутау (гора клык), Сарытау (желтая гора), Ақжар (белая скала), Батпақбұлақ (грязевой родник), Құйған (устье), Қоржын (катомка), Қайыңды (березовый), Қатпар (складка), Қарақұм (черный песок), Қозыкөл (озеро ягнят), Маркакөл (маралье озеро), Қостөбе (две возвышенности), Тұмсық (морда), Аққарал (белый остров), Шұбар (пятнистый) т.т. Конечно не отрицаем вхождение в этот слой топонимов нашедших свое отражение в исторических событиях и известных фактах. В этой связи, возникает необходимость установления времени события ставшего основой названия. Таким образом, основу топонимической системы южного региона Восточного-Казахстана составляет древнеказахский слой охватывающий приблизительно X — XVІ века. Новый казахский слой топонимии региона. Топонимия в тесной связи с развитием общества непрерывно изменяется и развивается. Устанавливающееся как отражение национального менталитета названия местностей и водоемов, приняло в себя познание народа, общественную психологию и взгляды, дает конкретные познания о ходе эволюции и исторических процессов. Занимание места топонимических фактов общественно значимых обстоятельств – переплетаясь с новыми историческими периодами в жизни народа принесли в жизнь объемную группу географических названии нового описания. В начале этот слой в южном регионе Восточного Казахстана показывал из жизни народов борьбу против джунгарского нашествия, взаимоотношения с Российской империей, колонизацию. Например: Қандысу (кровавая вода), Қалмаққырған (уничтоживший калмаков), Төртқалмақ (четыре калмака), Күркелі (шалашная), Моншалы (банная), Мұжықсу (вода мужыка) и т.т. Вместе с становлением Советской власти установилась группа топонимов с структурными, содержательными осбенностями, с элементами новизны и большим отличием. В эпоху советов выстроились названия соответствующие коммунистической идеологии. А начатые в 1990 годы перестроика в обществе ввело огромные изменения в топонимическую систему. У. Ержанова исследовавшая топонимию Западного Казахстана [38; 62-63] рассматривая новый слой как новые названия в ономастической системе, группирует:

1) Названия появившиеся в период Октябрьской революции и Гражданской войны; 2) названия описывающие период коллективизации и социалистического строительства; 3) названия присовенные в честь героев войны и труда, партийных, государственных деятелей советской эпохи; 4) названия возникшие в период движения комсомольско-молодежных бригад. Топонимы периода независимого государства внутри подразделяют еще на две подгруппы: 1) возвращенные прежние исторические названия; 2) казахские, новые топонимы данные населенным пунктам прежние названия которых неизвестны. Учитывая то, что это подразделение соответствует топонимам Казахстана периода после 1917 года и особенности топонимов южного региона Восточного-Казахстана, топонимы объекта исследования подразделили руководствуясь вышеприведенной классификацией У. Ержановой;

• Национальные топонимы возникшие в Советскую эпоху 1) Названия появившиеся в период Октябрьской революции и Гражданской войны; Например: Теңдік (равенство), Оянбірлік (пробудись единство), Өмірлік (жизненный), Қызылжігіт (красный джигит), Қуаныш (радость), Октябрь, Кеңесту (советский флаг), Қызыләскер (красная армия), Қызылпартизан (Красный партизан), Бостандык (свобода). т.т. 2) названия описывающие период коллективизации и социалистического строительства; Например: Қызылсұңқар (красный орел), Жаңатірлік (новая жизнь), Жаңатұрмыс (новый быт), Коминтерн, Жаңадәуір (новая эпоха), Екінші бесжылдық (вторая пятилетка), Париж коммунасы (Парижская коммуна), Лениншіл (Ленинец), Алғабас (продвигайся вперед) т.т. 3) названия присовенные в честь героев войны и труда, партийных, государственных деятелей советской эпохи и микротопонимы появившиеся в связи с известными событиями от имен людей. Например: Ленин жолы (путь Ленина), Жамбыл (Джамбул), Сәбит шоқысы (сопка Сабита), Сәтпаев (Сатпаев), Абақан тұмасы (источник Абакана), Танаш биігі (высата Танаша), Айқынбай қыстауы (зимовка Айкынбая), Бөкей, Бөжен, Баубек, Баянбай т.т. Именами героев войны и труда, партийных, государственных деятелей назывались государственные хозяйства, они потихоньку начали исполнять обязанности топонимов. Например: Куйбышев атындағы (имени Куйбышева), Комаров атындағы (имени Комарова), Тельман атындағы (имени Тельмана), Киров атындагы (имени Кирова), Ворошилов атындағы (имени Ворошилова), Калинин атындағы (имени Калинина), Жданов атындағы (имени Жданова), Ленин атындағы (имени Ленина), Коганович атындағы (имени Коганович), Сталин атындағы (имени Сталина), Крупская атындағы (имени Крупской), Чкалов атындағы(имени Чкалова), Черкасов атындағы (имени Черкасова).

• Топонимы эпохи независимого государства: 1) возвращенные прежние исторические названия; Например: Егіндібұлақ - Калинино, Сарыөлең - Раздольное, Балықтыбұлақ -Владимировка, Ақжайлау - Успенка, Жетіарал - Комсомол, Қайнарлы - Архиповка, Маралды - Маралиха, Сарытерек - Пржевальское, Кеңсай — Мичурино т.т. 2) появление на свет казахских, новых топонимов данных населенным пунктам прежние названия которых неизвестны, подняло национальную топонимию на новый уровень. В большинстве поставленные в связи с естесвознанием новые тенденции, внесли в систему ойконимов новый стиль и можно сказать познали высокие планки национального самосознания. Например, сейчас комоним Крупская в Тарбагатайском районе называется именем народного батыра Қабанбая. Это название пропагандирующее геройство и народолюбие сплетается с патриотическим воспитанием. Село Комсомол этого района переименовано в Кәкенталды. Название Какенталды появилось в результате озеленения пустынных окрестностей населенного пункта посадками ивняка жителем по имени Кәкен, в последующем оно переросло названием села. В 1987 году село Рожково Зайсанского района был эпицентром землятясения. Жители села назвали село Біржан - именем мальчика погибшего при стихийном бедствии. Действие жителей по переименованию села расцениваем как начало больших перемен, так как в это время все республиканские телеканалы и средства печати информировали «жертв нет». Таким образом, последний из нового слоя топонимов южного региона Восточного Казахстана охватывает XVІ-XX века. Этот слой характеризуется постоянным изменением географических названии. С начала XX века развивавшиеся «красные» топонимы, к концу века начали развиватся в новом направлении, в связи с демократическими тенденциями общества и обретением нашего государства независимости. Контролируемая и придаваемая большое значение со стороны государственных структур, топонимическая система в последние годы, можно сказать, поднялась на уровень настоящей национальной топонимии. Топонимическая система южного региона Восточного Казахстана устанавливаясь с древних времен, в настоящее время стала развитой национальной топонимией. Как топонимическая система любого региона, географические названия региона взятого в качестве объекта исследования в разные эпохи вобрало в себя элементы разных языков. Топонимия развиваясь вместе с развитием языка казахского народа являющегося основным владельцем региона вобрав в себя панараму событии произошедших в истории народа, сплетаясь с особенностями естествознания составляет сложную систему. Итак, топонимия указанного региона, вместе с общностью с топонимической стратиграфией страны, характеризуется свойственным только ему особенностям и входит в состав древнейшего, древнетюрского, древне казахского, монгольского, русского и нового слоев. Особенности свойственные региону выбранному в качестве объекта исследования отличительные от других регионов страны – является то, что встречаются названия Шүршітсу, Шүршітсай, Китайка, Қытай-Көксай, Шүршітөлген родившиеся в результате соседства и длительного взаимоотношения с Китайским народом. В Тарбагатайском районе (прежний Аксуатский район) есть населенный пункт называющийся Уан. Причиной появления этого названия стало то, что жители соседнего Китая присвоили свою должность Уан одному из господ этого региона. Должность Уан этого господина в значении «аким», «белая кость» стала названием населенному пункту [39; 474, 530]. В указанном регионе расположен населенный пункт называемый Чан. По нашему мнению происхождение названия объясняется словом из китайского языка дающее значение «район», «край», «курган» [39; 483, 490, 415].

Язык это не только средство общения, но и отражение культурного богатства, мировоззрения, генеалогического, исторического развития народа. В топонимах как в составной части языкового фонда собран богатейший материал из жизни этноса. Исследуя топонимию, для нас, открываются новые страницы из жизни народов населявших нашу землю, и рассматривается наука языкознания с новой позиции, данное обстоятельство является основанием для углубленного и всестороннего изучения географических названий. Так как топонимия региона является частью топонимии нации и страны, она сохранила в себе целый ряд бытовых, социально-политических, этнических, культурно-хозяйственных, экономических изменении и перемен повлиявших на развитие общества конкретного региона. Географические названия исполняют огромную познавательную функцию, согласно основам экстралингвистики отражают культуру населявшегося народа и особые черты национального менталитета. Топонимы как народное, духовное наследство, имеют важное воспитательное и познавательное значение для поколения. Человеческое общество неуклонно развивиается, движется вперед, но его динамика заключается в науке и культуре, которую оно накопило в течение долгого времени, поэтому только то общество будет соответствовать требованию времени, которое правильно оценит свое прошлое, настоящее и будущее. Если сравнить общество с могучим деревом, то история и культура народа подобны их корням далеко ушедшим в землю. Основной путь изучения полных таинств тысячалетней судьбы общества, его духовного и материального состояния, культурной жизни заключается в анализе их языка. «Основное различие языкознания от других наук заключается в том, что природа этой науки хрупкая, нежная, обладает большим позновательным значением и непосредственно связана судьбой народа. Их открытия и достижение нельзя измерять международным стандартом присущим техническим дисциплинам. Значение и культурное наследие казахского языка должно быть оцененено ... только на казахской земле», - пишет академик А.Т.Кайдаров [40]. Если считать, что природа национального языка познается через науку языкознания то их составная часть – имена собственные – языковая система, которая свидетельствует о жизни и сущности этносов. Так как названия придуманы людьми, то для формирования имен собственных, в особенности его значительной части – топонимах, большое значение имеет человеческий и общественный фактор. Как говорят «без причин нет следствия» то достоверно известно какое бы название мы не взяли, его возникновение основано по какой-либо причине. Эти причины свидетельствуют о жизни и быте людей, об их социально-общественной жизни. Названия предметов и явлении появилось на свет в результате взаимосвязанного семантического треугольника «имя – обозначаемый им объект или денотат – смысл имени». В этом процессе языковое сообщество дает название объекту с учетом особенностей или признаков присущими только ему. Названия, которые даны предмету в результате номинационного акта появились в результате жизненного опыта того общества. По этой причине имя или языковые знаки являются отражением их образа жизни, миропонимания. Человеческое общество дающее имя делают это с учетом особенностей данного объекта, выделяющий его среди других. Такие признаки бывают разными: объем, цвет, свойства, отношение к другому объекту и т.д. Даже случаи, которые произошли на объекте, имена людей, которые здесь жили, могут быть основой для названий. В лингвистике эти основы, особенности, называют «мотивами». Отношения между именами и обозначаемым денотатом упираются в экстралингвистические факторы. Каждый язык – тесносплетенная единая система взаимоотношении между лингвистическими и экстралингвисичесими основами. В связи с этим в общей языковой науке появились на свет и стали развиваться такие отрасли как этнолингвистика, социолингвистика, психолингвистика, которые противостоят «интралингвистике», которая рассматривает языковой состав с гомогенной точки зрения. Если выразится словами Э.Сепира: «Тем лингвистам, которые не хотят выходить за пределы исследуемой темы, которых за это критикуют, и критикуют правильно, в конце концов, должны понять, какие возможности имеет их наука в объяснении общечеловеческого поведения. Нравиться им или нет, в конечном счете, им придется все чаще заниматься различными антропологическими, социолингвистическими и психолингвистическими проблемами, которые ежедневно вклиниваются в область языкознания» [41; 19]. Среди отраслей, рассматривающих взаимоотношения «язык – человек – общество» выделяется этнолингвистика. Это направление в казахском языке считается как вполне сформировавшаяся отрасль. Эта отрасль - берущая свое теоретическое начало с трудов немецкого ученого В.Ф. Гумбольдта пополнилось трудами В.Вунда, А.А.Потебня, Ф.Соссюр, Э.Сепира, Б.Л.Уорфа, Н.И.Толстого и др. Этнолингвистическое направление в Казахстане основалось по трудам А.Т.Кайдарова [42, 43, 44], М.М.Копыленко [45], Ж.Манкеевой [46] Н.Уалиева [47]. В ономастических исследованиях это направление занимает огромное место. Надо отметить ценность трудов Т.Жанузакова [48, 49,50], который исследовал казахские антропонимы с точки зрения этнолингвистики, труды А.Абдрахманова [51] исследовавшего этнотопонимы, труды Е.Керимбаева [52] рассматривающего основы этнокультуры имен собственных. Надо отметить труды К.К.Рысбергеневой [53], Б.Тлеубердиева [54], У.Ержановой [38], Б.Н.Биярова [55], как исследования направленные на познания географических названий имеющих национальную черту в региональных топонимах. В целях качественного исследования лексики, в том числе имен собственных ученые рассматривали их с различных аспектов, с точки зрения национальной культуры, особенностей этноса, национального менталитета. Среди них можно встретить этнолингвистические, этнокультурные, национально-культурные, этнографические, этнологические аспекты. Эти термины различаются значениями, содержаниями, хотя эти аспекты объединены для одной цели. Особенность национальной ономастики не в том, что она принадлежит к какому то национальному языку, а в том, что формируется в среде, где возникла национальная онимия и основывается на специфике этнокультуры. По этой причине, для того чтобы всесторонне анализировать топонимическую систему региона, надо воедино рассматривать культуру проживающего здесь народа и географические названия, как движущую силу для возникновения данного названия. Культура – один из показателей степени развития общества и человечества в определенный период времени, которые возникли в результате человеческой жизни, их действий, создания материальных и духовных ценностей. Различие биологического наследия от культуры – признание его знаний (в широком смысле этого слова) как познавательного процесса собранного в определенном количестве. Ономастическая система любого языка тесно связана с историей, культурой, бытом того этноса (нации, народа, племен), который применяет этот язык. Если считать народ и язык как одно целое явление, то язык – его бесценное сокровище, собравший в себе материальную и духовную ценность жизни народа, передающий из поколения в поколения их веру и традиции. Национальная культура придала национальный характер, явилась стержнем формирования ономастической системы. Деление культуры по традиции на духовное и материальное служили основой для многих трудов работающих в этом направлении. Так эти деления тесно переплетены, их применяют только условно. Потому что материальная культура, и духовная культура плод человеческого сознания и познания. Таким образом, любое название – образ национального миропонимания в языке. Онимы сформировавшись через языковые орудия и методы в течение долгого исторического времени, по сути, своими глубокими корнями уходит в материальную и духовную культуру того народа, который создал ее. Ономастикон любого народа есть красивый и неповторимый рисунок жизненного пути народа. Примеры из жизни этносов занимали место не только в топонимах, но и в топонимических рассказах – легендах. Через географические названия народная этимология передает мысли и чувства народа, его познание и миропонимание, национальную историю. Народная этимолгоия – плод народного творчества, который объясняет лексические единицы, не родственных с генетической точки зрения слов, на основе случайно встречающихся звуковых схожеств. По содержанию и значению академик А.Т.Кайдаров делит народную этимологию на «ложную» и «народную» [43; 31]. Народная этимология – неотъемлемая часть устного народного творчества, потому что, обладает всеми свойствами присущими народному фольклору и объясняет значение и умственное заключение редко применяемых слов и словосочетаний. Исследователи делят народную этимологию на две группы: а) легенды, которые объясняют названия не изменяя внутренних компонентов; б) легенды, которые объясняют названия не сохраняя внутренние компоненты, в этом случае значение слова, которое входит во внутренний компонент названия объясняется подбором слов, схожих по фонетическому признаку или неправильным делением на звуковые комплексные части. В казахском языке сформирован большой запас легенд, который объясняет происхождение и значение топонимов. Таким замечательным примером тому может послужить географические названия из легенд южного региона Восточно-Казахстанской области, которую мы берем в качестве исследуемого объекта. Высоконравственная душа, творческий талант, национальное духовное миропонимание казахского народа, переплетясь между собой, принесли топонимическим названиям этимологические сюжеты. Например, народные названия Алтай выводит из словосочетания «алты ай» (шесть месяцев), топоним Қалжыр из «қалың жар» (многочисленные скалы), название Арғанаты из «арыған ат» (худая лошадь). Топонимические легенды – рассказы нужно рассматривать не только как бесценное сокровище казахского фольклора, а нужно рассматривать как части мирового фольклора. Известно, что фольклор считается как художественная история народа. Для казахского этноса придерживающего традиции кочевого образа жизни, фольклорное наследие. Особенно топонимические легенды и рассказы являются источником информаций народной истории. Во многих случаях в рассказах – легендах можно увидеть глубокую историческую правду, образ правдивой жизни. Хотя и говорим, что основная цель топонимических рассказов и легенд – объяснение истории возникновения данного названия, мы не можем отрицать их познавательную и воспитательную роль. Здесь можно отметить две функции легенд и рассказов относительно топонима. Во-первых, раскрывает причину появления на свет топонима, объясняя через названия историю возникновения, во-вторых, помогает топониму, не меняя свою форму переходить из поколения в поколение. Общеизвестно, что, услышав интересную легенду или рассказ о названии какого либо места, человек не забудет название этого места, запоминает и передает следующему поколению. Это обстоятельство связано с кумулятивной функцией языка. В последнее время произведения с названиями мест не остаются вне зрения литераторов. Непосредственное отношение к нашему исследованию имеет кандидатская диссертация Б. Келгембаевой [57]. В своих работах, где она рассматривает мифические легенды Восточно-Казахстанского региона, рассматривает и мифические легенды о топонимах. Появлению на свет, формированию и развитию топонимической системы большое влияние оказала этнокультурная жизнь. Собственные имена, это вербальный образ материальной, ментальной жизни этноса. В этом случае большое значение имеет национально – культурный аспект, который рассматривает неразрывно свойства топонимов, их национальные особенности, содержание. Рассматривая названия с точки зрения национально-культурного аспекта, раскрывается связь между топонимией и этнографией, между духовной и материальной культурой казахского народа. В топонимах отражены этнический состав и их местожительство, духовное миропонимание народа и их вера, традиции, вещи их обихода, социальная жизнь и т.д. Из этого следует, что в ономастическом направлении, где рассматривается региональная топонимия как национальная основа, нам следует раскрыть топонимическую сущность национальной культуры. Познание культуры народов, наций через топонимы – познание их прошедшего и сегодняшнего. Учитывая основные факторы формирования этнокультуры мы можем разделить их на две группы:

Многовековой путь развития этноса, его образы и признаки могут дойти до нас в виде каменных памятников, надписей, нанесенных клинописью на скалах, письменности, культурных памятников и различного сооружения. Однако, это только тысячная доля жизни этноса. На самом деле их мудрость и миропонимание сохраняется только на их языке. Из-за своего свойства сохранять в своей системе «случаи и факты» язык сохранил «следы» древней эпохи и настоящего времени. Вследствие чего, является закономерностью изучение языка, как феномена народной жизни. Особенно важно рассматривать язык этноса, как орудие познания. Потому что духовная культура любого народа обозначается в их языке. Казахская топонимия, имеющая многопластовые древние корни является сложной системой, которая впитала в себя национальную душу, самопознание, этику и эстетику, красиво сплетенную между собой народную культуру и языковые признаки. Поэтому топонимические названия, придуманные людьми, жившими в бескрайных степных просторах, имеющие поэтическую душу, прекрасные чувства, напоенные чистой родниковой водой плод духовной культуры этноса. Духовная культура – это образ жизни человека с момента его существования, национальные обряды, традиции этой нации, знание, наука, этика, религия, мифология, духовное искусство, песни, пословицы и поговорки, фразеологизмы, назидательные слава и др. Рассматривая топонимы как часть национальной культуры, мы расскрываем секреты и новые многогранные стороны географических названии. Выбрав объектом исследования этномаркерные топонимы южного региона Восточного Казахстана, основанные на духовной культуре казахского народа мы решили разделить их на следующие группы:

Религиозно-познавательные топонимы региона. Топонимическая система региона является прообразом духовного мировоззрения народа. Миропонимания этноса, вера, мышление, психология, традиции оказывали большое влияние формированию названии в народном стиле. Народное миропонимание - постоянно развивающее явление, беспрерывный процесс. Поэтому появившиеся в определенный период топонимические названия изменялись на основе духовной культуры того времени. Даже преклонение людей святым оставили свой след в топонимике. Например, Әулиетал (Святая ива), Әулиебұлақ (Святой ручей), Әудиебұлақ (Святой ручей), Әулие (Святой), Әулиешоқы (Святая гора), Әулиеқуыс (Святая пещера), Соқырәулие (Незрячий святой), Әулиебасы (Святое место), Әулиеқұдық (Святой колодец) и др. В истоке этих названий лежит понятие, присущее всему тюркскому народу, что вся природная среда, горы, камни, реки и озера имеют своих покровителей. Места обитания этих покровителей считали святыми. В знак преклонения к ветвям деревьев растущим здесь привязывали тряпки, в родники бросали монеты или пуговицы. В формировании топонимической системы нашей страны большое влияние оказала религия. Из трудов исследователей, которые вели исследовательские работы, в тех регионах, где широко распространена религия, видно, что названия связаные духовной культурой названы именами деятелей исламской культуры, деятелей суфизма и т.д. Так как в южные районы Восточного региона исламская религия пришла поздно и не была широко распростронена полностью, то признаки соответственно встречаються в единичных топонимах как Мешіт (Мечеть), Молда (Мулла), Шайтанкөпір (Чертов мост) и т.д. В исследуемом регионе есть местность Көгедай. Предание гласит: «Сноха одного из уважаемых людей племени Абак Керей увидела сон. Во сне луна забралась к ней в постель. Толкователь снов объяснил что: «Родится мальчик со светящимся лбом, дайте ему имя «Көктегі ай» (месяц в небе)». В последствий местожительство султана правителя Көктегі ай до сих пор называют «Көгедай». Красиво переплетались национальная топонимия с благородными качествами народа, который с уважением относился к талантливым умным людям, они верили в сны точно предсказывали будущее. Народные понятия, их психология дают проблески в каждом названии национальной топонимии. Уважение усопшим, формирования национального сознания, как «өлі разы болмай, тірі байымайды» (пока не будет доволен усопший, живой не разбогатеет) видно из групп названий, которые образуют словосочетания со словами мола, бейіт, оба, зират, қабір (все они синонимы слова «могила»). Например, Абыз бейіті (могила святого), Ағашбейіт (деревянная могила), Ақбейіт(белая могила), Ақмола (белая могила), Дорбабейіт (могила мешок), Дос бейіті (могила Дос), Үлкен обалы (Большая могила), Ақоба (белая могила), Шағаноба (белая могила), Қарамола (Черная могила), Қособа (две могилы), Балабейіт (могила ребенка), Әжім бейіті (могила Ажим), Ақыш зираты (могила Акыш), Жаңбыршы бейіті (могила Жанбыршы), Бейіткезең (Могила перевал) и др. Есть некоторые понятия связанные со смертью или близкие по значению. Речь идет о таких понятиях как өлік (усопший), көр, қабір, бейіт, мола (синонимы слова «могила»), көму, жерлеу, қою (синонимы слова «хоронить»). Оттенок этих слов и их действия на человека различны. Очень сильно и холодно действуют знаения первых трех. Поэтому часто применяют более обтекаемую эвфемистическую альтернативу. Из топонимических примеров, приведенных выше можно заметить, что в народных географических названиях вместо пугающих людей слов как қабір, көр (могила) применяли более легкие синонимы. Даже из этих примеров можно заметить, как высок моральный, этический и культурный уровень казахского народа. В составе топонимов мы иногда встречаем слова дающие символический характер национального понятия. Как и во всех регионах страны в географических названиях южного региона Восточного Казахстана очень часто встречаются компоненты связанные с цветом. В названиях региона можно встретить белый, черный, красный, синий, желтый, коричневый и другие цвета. Топонимы с компонентом «белый» часто встречаются в исследуемом нами регионе. Например: Ақарал (белый остров, оазис), Ақбосаға (белый порог), Ақдала (белая степь), Ақжабағы (белый жеребенок), Ақжайлау (белый джайлау), Ақжал (белая гряда), Ақжал күнгей (южная белая гряда), Ақжал теріскей (северная белая гряда), Ақжар (белый обрыв), Ақжол (балая дорога), Аққарын (белый живот), Аққайнар (святой родник), Аққайың (белая береза), Аққала (белый город), Ақтам (белый дом), Ақтерек (белая тополь) и т.д. Нельзя говорить, что слово белое, белый всегда означает цвет. Бесспорно, названия Ақмектеп (белая школа), Ақтасты (белокаменный), Ақшарбақ (белый плетень) означает цвет. А родники, с растущими у истока деревьями на которые привязывают тряпки или бросают монеты в народе считаются святыми. Например: Аққайнар (святой ключ) Ақбастау (святой родник). В составе топонима Ақкеткен компонент «ақ» означает «молоко или молочный продукт». По мнению Е.Койшыбаева топонимы как Ақтөбе, Ақдөң дает значение «трава», «травинистый» [11; 26-27]. Нельзя не согласится с мнением ученого, потому что встречающиеся в региональной топонимии названия Ақжайлау, Ақтүбек – травянистая земля. По мнению Е.Керимбаева топонимы Ақсу означает «реки, берущие начало с ледников и снега находящихся на вершинах гор» [58; 92]. Таким образом, в региональной топосистеме ақ означает: 1) цвет; 2) травы, травянистая; 3)святая; 4)реки, берущие начало с ледников и т.д. Цветам в системе топонимов народ придавал большое значение, их брали за основу легенд и мифов. Одно из народных творении гласит: «В давние времена два великана, отец и сын, решили перенести гору Қалмақ в Тарбагатайском районе для перекрытия реки Иртыш. Неся гору, уставшие, решили отдохнуть близ местечка Қарақол. Это место было родиной будущей невесты сына. Думая встретиться с невестой, сын отпрашивается у отца. Отец дает разрешение, но говорит: «Помни, сынок, мы не заплатили калым (плату за невесту), тебе нельзя там оставаться на ночь. Придя к невесте, он был удивлен ее красатой и остался ночевать. А наутро сын не мог поднять свою сторону горы. Разозленный на сына за то, что не послушался, отец бросил гору. Гора придавила их обоих. Мать долго ждала их обеих и вышла в путь. Подоидя к горе она сразу поняла в чем дело, и долго плакала. Слеза матери сначала текла красной кровью, как камень той горы, потом лилась чистой, прозрачной как ручей. В местечке, где был свидетелем этого случая, навечно сохранилась материнская слеза. В пяти километрах от горы Қалмақ есть место, где лежат красные и белые камни. С тех пор где лежат белые камни нместо азывают Ақтас» [8; 48]. Часто встречаются в названиях региона топонимы с компонентом «қара» (черный). Например: Қарабастау (черный родник), Қарабатпақ (черная грязь), Қарабура (черный верблюд), Қарабұлақ (черный ручей), Қарадала (черная степь), Қарагем (черная вода), Қара ағаштың өзені (река черного дерева), Қараертіс (черный Иртыш), Қаражал (черная гряда), Қаракемпір (черная старушка), Қаражер (черная земля), Қаракөл (черное озеро), Қаракүнгей (черная солнечная сторона), Қарақас (черные брови), Қарақия (черный косогор), Қарақойын (черное плато), Қарақоян (черный заяц), Қарақұм (черные пески), Қарамерген (черный стрелок), Қарасеңгір (черная высокая гора), Қаратоғай (черный лес), Қарашоқы (черный пик), Қарағаш (черное дерево), Қаратал (черная ива) и т.д. Известно, что и черный цвет в системе топонимов имеет различные народные понятия. В трудах исследователей [5913-16] «черный» компонент именно в названиях имеет несколько семантических смыслов: 1) название рек, берущих начало с подземных вод; 2) сравнительное понятие о том, что объем одного объекта гораздо больше объема другого объекта; 3) понятие «густого», «непроходимого»; 4) название высот; 5) понятие «много»; 6) применение в прямом смысле т.е. цвет. В своих исследованиях мы тоже заметили, что топонимы, образованные с помощью слова «қара» может иметь различные значения. Например, Қарасу, Қарабұлақ, Қарагем дает понятие «вода, берущее начало из-под земли», а Қаракөл, Қаражер, Қараүңгір дает понятие «большой», Қаратоғай, Қаратал означает «множество», Қарашоқы, Қаракемер дает понятие высоты. А также слово «қара» может применяться и в прямом смысле, например Қарақойтас (черный овечии камень), Қарақойын (черное плато), Қарасаз (черная глинястая почва). Слово «қара» как и в фразеосочетаниях «қара орын» (древнее место), «қара шаңырақ» (древний шанырак) в составе топонимов может дать понятие «древний», «старый». Например: Қаражайлау (древний джайлау), Қарақоныс (древнее место обитания), Қараөткел (черный брод). В исследуемом нами регионе Қараертіс впадает в Иртыш. Ученые считают, что слово «қара» в составе вышеназванного гидронима означает «питающаяся подземными водами» [11; 147]. По нашему значение этого слова дано не точно. Во-первых, река Қараертіс берет начало не с подземных вод, а с гор, с ледников. Во-вторых, в народе наряду с «Қара Ертіс», применяется словосочетание «Ақ Ертіс». А в казахском языке слово «ақ» означает «богатый», «уважаемый», «большой», а слово «қара» «простой», «бедный». Нам кажется в Қара Ертіс слово «қара» означает «простой», «бедный». Таким образом, анализируя состав топонимов южного региона Восточного Казахстана мы пришли к выводу, что слово «қара» применяется в таких значениях: 1) цвет; 2) в значении «большой»; 3) густой, девственный, множество; 4) в значении «старый, древний»; 5) в понятии «высокий»; 6) в значении «река, питающаяся подземными водами»; 7) в значении «небольшой, простой». В системе названии Восточного региона в топонимах встречаются и «синие» компоненты. Например: Көкбастау (родник всевышнего или родник неба), Көкбұқа (синий бык), Көктал (синий тал), Көкжыра (синий овраг), Көкқошқар (синий баран-производитель), Көктас (синий камень), Көктүбек (синий полуостров), Көктерек (синий тополь) и др. Слово «көк» в составе топонимов применяется и в прямом и в переносном смысле. Например, в названиях Көкқора (синий двор), Көкқошқар (синий баран-производитель), Көкарша (синий можжевельник) дает цветовое значение. Вообще у тюркских народов нет такого четкого разделения цветов между: жасыл (зеленый) и көк (синий), они отмечают их одним словом «көк», в особенности появившуюся зеленую траву, молодую поросль называют применением слова көк (көк шөп), что имеет место и в топонимике. А в названиях Көктекше (травянистое плато), Көктүбек (травянистый полуостров), Көкбайтақ (травянистый простор) применяется в значений «земля богатая травой», в названиях Көкшоқай, Көкжота дает понятия «высокий». Таким образом, слово «көк» встречающиеся в региональной топосистеме имеет значения: 1) цветовое; 2) «святое»; 3) «высокий»; 4) «травянистый», «много корма». В исследуемом нами объекте компонент «қызыл» (красный) в топонимической системе региона встречается сравнительно часто. Например: Қызылағаш (красное дерево), Қызыладыр (красный хребет), Қызылауыл (красное село, аул), Қызылбұлақ (красный ручей), Қызылжар (красный обрыв), Қызылжұлдыз (красная звезда), Қызылқия (красный косогор), Қызылотау (красная юрта), Қызылтас (красный камень), Қызылшоқы (красный пик) и др. По трудам Е.Койшыбаева [11; 47] видно, что слово «қызыл» в топонимической системе имеет следующее значения: 1) тар шатқал (узкое ущелье); 2) мелководье, где видно дно; 3) тонкий, мелкий, легкий. Топонимист У.Ержанова [59; 16] считает, что основная часть топонимов с «красными» компонентами – «производные названия». Анализируя свои материалы, мы пришли к выводу, что слово «қызыл» в системе топонимов имеют значения: 1) цветовое: Қызылқия (красный косогор), Қызылағаш (красное дерево); 2) «узкий, тонкий»: Қызылсай (узкий овраг), Қызылшат (узкое ущелье), Қызыладыр (тонкий хребет); 3) «мелкий», «тонкий»: Қызылиірім (мелкий водоворот), Қызылащыбұлақ (мелкий, соленый ручей); Қызылқұдық (мелкий колодец); 4) в идеологическом значении: Қызылжұлдыз (красная звезда), Қызылауыл (красное село, аул), Қызылотау (красная юрта), Қызылпартизан (красный партизан) и т.д. Топонимы с компонентами «сары» (желтый) распространены тоже широко. Например: Сарыкезең (Высокий перевал), Сарықамыс (желтый камыш), Сарыши (желтый песчанный тростник), Сарыжыра (широкий овраг), Сарытолағай (высокий Толагай (гора)); Сарытұмсық (широкий выступ), Сарытау (высокая гора), Сарадыр (высокий хребет), Сарытүбек (широкий полуостров) и т.д. Из трудов ученых топонимистов [10, 58] видно, что слово «сары» применяется в нескольких значениях, а именно: 1) корень слова «сары», «сар» – иранского (таджикского) происхождения означает «басты», «негізгі» (главный, головной); 2) по-тюркски «сары» означает «широкий, высокий». В итоге мы сделали вывод, что слово «сары» в региональной топонимии имеет значения: 1) цвета, например: Сарықамыс (желтый камыш), Сарыши (желтый песчанный тростник); 2) широкий, например: Сарытұмсық (широкий выступ), Сарытүбек (широкий полуостров); 3) дает понятие «основной», «высокий», например: Сарытау (высокая гора), Сарыжота (высокий горный хребет) и т.д. Компонент «қоңыр» (коричневый) тоже нашел применение в региональной топосистеме. Например: Қоңыр, Қоңыр ат жолы, Қоңырәулие, Қоңырбел, Қоңыржайлау, Қоңырдөмбек, Қоңырбұлақ и т.д. Значение компонента «қоңыр» в составе топонимов можно увидеть в трудах исследователей [60; 103]: 1) видоизмененные со временем названия растений, корни которых находятся в тюркских или тюркомонгольских языках; 2) этноним. В исследуемом регионе вблизи населенного пункта Маралды в Курчумском районе есть речка Қоңыр. О названии речки местные жители говорят так: «Несмотря на сильные морозы наших мест, эта река зимой не замерзает, поэтому речку назвали «Қоңыр». О том, что это близко к истине можно заметить из словосочетании «қоңыр күз» (бабье лето, поздняя осень), «қоңыр жел» (слабый, нежный ветер, бриз). Вблизи протекает еще речка Қоңырбұлақ, происхождение этого названия местные жители объясняют тем, что это родина племени «Қоңыр». Еще одно значение слово «қоңыр» дает сведения относительно монгольских казахов [61; 108]. Они считали таких зверей как, арқар (архар), құлжа (самец горного барана), тау ешкі (горный козел, самка), тау теке (горный козел, самец) «святыми», и у них есть небесный покровитель, поэтому их назвали «қоңыр». Мы думаем компонент «қоңыр» встречающийся в горных, лесных местах, где обитают горные козлы, архары, маралы, олени, соответственно может служить основой топониму. Таким образом, компонент «қоңыр» в региональной топонимии имеет значения: 1) «теплый»; 2) понятия этнонима; 3) понятия «место обитания горных козлов, оленей, архаров и т.д. «Фитонимические названия» мы не могли подтвердить конкретными сведениями, поэтому считаем, что компонент «қоңыр» в данном регионе в этом понятии не применялся. В составе топонимов вошедших в региональную топосистему есть цвета боз (беловатосерый), ала (пестрый), жирен (рыжий), көкала (синепестрый), қарала (чернопестрый), шұбар (рябый). Например: Алатай тауы (горы пестрого стригуна), Бозайғыр (сероватый жеребец), Бозша (серенький), Боздыкөл (сероватое озеро), Жирен (рыжий), Жиренбайтал (рыжая кобылыица – трехлетка), Көкалашоқы (пестрый холм), Қарала айғырдың түбегі (полуостров пегого жеребца), Қарала (чернопестрый), Шұбарағаш (полосатое дерево). Таким образом, географические названия относительно цветов показывают духовное миропонимание казахского народа. Вместе с тем есть числительные этнографического понятия, которые выполняют функции «священный, святой» хотя и находятся в составе названий. Казахи считают числа 3, 5, 7, 9, 40, 1000 «святыми», в них можно увидеть народные мысли, заключения, значения. В топонимах с этими числами чувствуется национальный колорит. Например: Бестерек (пять тополя), Бестоғам (пять прудов), Үштөбе (три холма), Бескемпір (пятеро старушек), Бесқайнар (пять родников), Жетікезең (семьперевалов), Мыңшұңқыр (тысяча ям), Мың биенің қазынасы (сокровище тысячи кобылиц), Үшбұлақ (три ручья), Тоғызкөң (девять навоза) и др. В исследуемом нами объекте есть топоним Қырыққұдық (сорок колодцев) про которые гласит легенда: «Однажды, когда был джут (массовый падеж скота по какой-либо причине), иссяк единственный источник воды. Начался падеж скота, и тогда люди начали рыть колодцы. Но в этих колодцах не было воды. До воды добрались только в сороковом колодце. К тому времени остались только считанные люди. Этот колодец сначало назвали Қандықұдық (кровавый колодец), а в последствии переименовали в Қырыққұдық (сорок колодцев)». Чувствуется что в легенде есть доля правды. Число сорок, которое находится в составе названия имеет не числовое значение, а дает понятие «святой». Таким образом, топонимические названия южного региона Восточного Казахстана являются особенным языковым пластом с национальным орнаментом, который впитал религиозно-культовую природу казахского народа. Социально-исторические топонимы региона. Название - это не знаки, которые ставили отдельные личности, а произведения человечества, которые были сформулированы обществом и выдержали проверку временем. Поэтому занимали свои места - общественная среда, каждый случай социальной жизни, каждое изменение, каждая новость, отмечались языковыми сведениями. Различные исторические случаи различных эпох, рождают определенную группу общественных названий, которые передают народный дух, психологию, познание. В общественной жизни большую роль играет личность. Причиной возникновения антропотопонимов были имена личностей, которые жили в этих местах или были непосредственными участниками данных исторических событий. Например, когда в Маркакольский регион приехал Президент Н.А Назарбаев, то местные жители подарили ему гору и назвали ее «гора Назарбая». В том, что народ уважительно отнесся к главе своего государства, подарив ему гору, лежит народная гениальность и мудрость. Имя писателя С.Муканова в Курчумском регионе стало основой оронима. Местные жители подарили известному писателю пик, назвав его пик Сабита. Антропотопонимы, которые составляют немалую часть микротопонимии носят мужское имя. Например: Матабай, Лукпан, Қырықпай, Қонақбай сайы (лог Конакбая), Дәуіт, Дәулет-Дәкөй, Танаш биігі (высокогорье Танаша), Сәбит шоқысы (пик Сабита), Алқабек, Доланбай шаты (ущелье Доланбая), Балтабай, Базарбек, Байжұма, Арқат қыстағы (зимовье Аркат), Арғымбай, Әлмәмбет и др. Эта закономерность подтверждает: что в общественной среде мужчины занимают особое место, все трудные дела они брали на свои плечи. Народное творчество, которое считало, что мужчины защитники земли и народа, с уважением относилось к ним, называя их именами земли и воды. «В давние времена еще до Чингисхана обитавшие по берегам реки Қара Ертіс (Черный Иртыш) племена Керей и Найман ведя кочевой образ разделились. Внезапно на одно из племен напали враги, и они отправили гонца с «письмом из перьями филина» с просьбой о помощи. «Письмом с перьями филина» называют потому что гонцу который должен был доставить срочное сообщение к камче (плети) привязывали перья филина. Когда гонец поднимал такую камчу (плеть) встречные должны были уступить дорогу и пропустить его без препятствий. Проехав немного он увидел противника. Не дав себя догнать, он прискакал к Иртышу, разделся, одежду привязал к седлу, отпустил поводья, направил коня на другой берег, для того чтобы не намочить письмо был вынужден взять его в зубы. Чтобы лошадь могла держать голову свободно, отпустил поводья , сам держался за хвост коня. Переплыв на другой берег, вручил письмо. В результате подготовили и дали отпор противнику. После победы, собравшиеся устроили праздник, джигиту который доставил письмо дали имя «Ер-тіс» (герой зуб) и реке тоже дали имя «Ертіс» (Иртыш)» [62]. Имеющяя большое познавательное значение топонимическая легенда «выкокультурное художественное произведение». Этнонимы и генонимы встречающиеся в регионе дают предстваление о жизни, культуре живших в этих местах народов и племен. Они: Теристанбалы, Кыпшақжайлау, Уақ, Кырықмылтық, Шешен қыстау, Уақбулақ, Маметектің жайлауы, Торғауыт, Алшын, Тобықты, Қарақабақ, Төртқалмақ, Ноғайөлген, Өтеген и.т.д. наблюдается что в географических названиях редко встречаются наименования местных народов и племен. Здесь виден психологический образ племенного общества, где конкретно указано то, что принадлежит другому народу, другому племени, и создается впечатление что в этом регионе все мое. Топонимы народов владеющие кочевой культурой, очень часто состоят из названий родово-племенных делений. Такую своебразную трансонимизацию можно заметить не всегда и не сразу. Кочевое общество эта организация состоящая из отдельных родово-племенных делений имеющее свои отличительные черты. В результате бесконечных миграций предствители некоторых племен могли быть приняты в состав другого рода. Правильнее признавать сосуществование различных родов и племен, народов не как результат миграции, а как результат общественных отношений общества. Как бы там ни было, такие названия можно встретить в сюжетах возникших в результате взаимовоздействия. Наименование местечка Шалақазақ возникло в результате того, что приехавшие на службу парни других национальностей, женившись на местных девушках, оставались здесь жить. А название Торетоғам (пруд торе), торебұлақ (ручей торе) возникли в результате уважительного отношения народа к уважаемым людям. В социально-общественной жизни различных народов формируется присущий только им этикет. За несовместимость сформировавшимся культурным отношениям характер или действие, народ давал им соответствующее прозвища. Такие действия в социальной жизни отображены и в топономии. Енді қой бәйбіше топоним в Зайсанском районе. Это особое и интересное составное соединение: Енді үстеу (наречие), қой-етістік (глагол), бәйбіше-күрделі зат есім (составное существительное). Слову бәйбіше в составе топонимов, в казахском толковом словаре [33; 90] дает следующее определение: 1) первая жена человека имеющего несколько жен; 2) пожилая, уважаемая всеми женщина. Действие, не соответсвующее вышеназванному значению слова «бәйбіше» высмеивались, превращались в прозвища, а в процессе трансомизации превращались в названия мест. Особые, значимые события в социально-экономической жизни местного населения занимали место в их духовном понимании, служили основой наименования земель и вод. Оставившие неизгладимые следы в региональной истории нашествие Джунгар, воссоединение с Российской империей, гражданская война, установление Советской власти не обошли топономию стороной, а оставили языковые сведения народного понятия данного случая. Например: Қандысу (кровавая вода), Ойран (разгром), Төртқалмақ (четыре калмыка), Мұжықсу (вода мужика), Қалмаққора (двор калмыка), Қалмақсай (лог калмыка), Ақтың жолы (дорога белых), Бесжылдық (пятилетка) и другие. Народные мысли, психология, дух связанные с социально-истроическими явлениями есть и в народной этимологии. Например: «Во время калмыкского нашествия казахский батыр в единобортве убил непобедимого калмыкского богатыря Курчум на берегу реки и дал название реке в честь калмыкского богатыря». Следующий вариант народной этимологии объясняет так: «Во время сражения с джунгарами казахские войны во главе с Барак батыром догнали одного из их предводителя, прижав его к реке отрубали ему голову он издал какой то особенный предсмертный вздох Күрсін за то что вражеский богатырь издал этот вздох (Күрсін) реку назвали «Курсін», ставшей в последствии «Курчум»». Крупнейшее событие в народной истории - джунгаркое нашествие и борьба против них нашли свои отражения в региональных топономиях, в топонимических легендах и рассказах. Эти сведения, где народная душа и патриотический дух созвучны - часть топономии, которая имеет большое воспитательное значение. Известно, что с установлением Советской власти в казахской степи, а именно в топономии начали появлятся и «красные» названия. Доказательством того что эта компания прошла и через южные регионы Восточного Казахстана можно увидеть и в топономии региона. Нашли отражения такие названия, которые имеют призывающую идеологическую направленность, как Бостандық (свобода), Теңдік (равенство), Октябрь (октябрь), Кеңесту (советское знамя), Алғабас (вперед) и названия с именами и фамилиями партийных и государственных деятелей как Ленин жолы (путь Ленина), Сталин атындағы (имени Сталина) Крупская атындағы (имени Крупской), Тельман атындағы (имени Тельмана). В этих производных названиях мы видим программу правительства, коммунистический дух и воспитание общества. Таким образом, формированию географических названии южного региона Восточного Казахстана оказали большое влияние история, как показатель духовной культуры народа, общества, взаимоотношения между людьми, одним словом общественно-историческая жизнь. Топонимы обычаев и традиции региона. Закономерное явление, что в национальной топонимией которая показывает духовную культуру народа достойное место занимают национальные игры и традиции. Это наглядно можно заметить в материалах собранных с южных районов Восточного Казахстана, например: Бәйгетөбе (холм скачки), Бәйгетас (камень скачки), Бәйгежота (хребет скачки) и.т.д. Обратимся к корням одного названия, которое тесно переплетается с национальным духом, национальной игрой. В давние времена бай Тарлан из племени Кокжарлы, отдавая дочь в племя Керей, подарил ей своего карего скакуна. Прошла зима, а весной скакун сбежав присоединился к своему табуну. Когда приехали сваты искавшие скакуна, бай устроил скачки с участием этого скакуна, предварительно подготовив его к скачкам. Двое братьев пустив своего скакуна «Каракөк» (темно-синий) в скачке, решили навредить карему скакуну и стали поджидать в середине пути. Поимав в лесной местности скакуна, задержали до тех пор пока не проскакал последний наездник. Разъяренная лошадь укусила старшего из братьев за колено. Тогда младший из братьев сказал: «Брат, говорил же я тебе, что нельзя так делать! Ты не послушался, слышал я от одного старика, что того кого укусит тулпар (скакун) останется без потомков. Повезет ли нам?.» Разозленный скакун выбрав прямой путь пришел к финишу первым. А нога парня от укуса коня начала гнить и парень вскоре умер. Это место называется Шірікаяқ (гнилая нога) и сейчас есть населенный пункт носящий имя Шірікаяқ в Курчумском районе Восточно-Казахстанской области. А прямой ровный хребет по которому скакал тулпар - от Шірікаяқа до Балақаза носит названия «Қоңыр ат жолы» (путь карей лошади). Как мы заметили из топонимической легенды, национальные игры с участием лошадей, казахский народ считал святыми. Один из населенных пунктов данного района носит название Аманат (завещание). В год джута (массового падежа скота) табун лошадей одного бая пригнали к озеру Зайсан. Перед возвращением домой у них умер один из табунщиков, так как тело усопшего не смогли привезти к родным его завернули в кожу, сделали кирпич из конского волоса, построили ограждение вокруг могилы и оставили как завещание (Аманат), пообещав забрать в следующем году. Благородный народ, который чтил завещание, прозвал это место Аманатом. Получилось так, что за телом усопшего никто не приехал. Сейчас около села Аманат есть могила, огороженная кирпичом с конским волосом. Таким образом, национальная топонимия есть система, сформированная на основе духовной культуры народа, показывающая эволюционный путь развития этноса, миропонимание, традиции. Она впитала в себя недосягаемую мечту, нежные чувства, высокий эстетический вкус. 2.2 Топонимы южного региона Восточного Казахстана основанные на материальных культурах казахского народа Каждая культура порождает определенные типы имен собственных, а в каждом названий можно увидеть маленькую частицу данной культуры. Топонимы охватывают все стороны народной жизни и деятельности. Потому что с древних времен человеческое общество живя в лоне природы приспосабливалось к окружающей среде занималось хозяйственным промыслом, создавало соответствующие орудия труда, жилища, приспособления. Давало имена окружающим предметам, как бы отмечая словами. Наровне с этим развивался человеческий разум, познавательная деятельность, запас слов. Из приемственности этих факторов родились языки этносов, которые на данном этапе признаются как языки высокоразвитого общества, представляют их духовное и материальное богатство. У казахского народа, сформировавшие веками духовные сокровища и материальные богатства обогощали запас слов, особенно в части касающейся названии земель и вод данной местности, как составляющую часть общего запаса слов, которые оказали большое влияние на формирование национальной топонимии, присущими национальными чертами. Материальная культура, это оставляемые своим потомкам различные орудия труда, жилища, дома, культурные памятники, одежда, транспорт, видимые и невидимые богатства. Все богатства людей которыми они пользуются в повседневной жизни – земля и скот, орудия труда, одежда, украшения, этнолексика составляют основу национальной топонимии. Названия в казахском языке, относящиеся к материальной культуре и бытовой лексике показывают уровень материального производства, характер и вид, хозяйственные и домашние имущества, одежду и бытовые предметы потребления, предметы украшения и рукотворные изделия казахского народа. В собранных топонимических материалах южного региона Восточного Казахстана четко видны влиния материальной культуры народа в топосистему края. Для рассмотрения топонимики края с учетом национальных особенностей, на основе материальной культуры народа, которая имеет место в составе топонимо, материальную культурную лексику, с учетом экстралингвистических признаков можно сгруппировать так: топонимы основанные на производственно-хозяйственной культуре южного региона Восточного Казахстана, топонимые основанные на бытовой культуре южного региона Восточного Казахстана. В южном регионе Восточного Казахстана, взятом нами как объект исследования, топонимы основанные на производственно-хозяйственной культуре казахского народа, занимают значительную часть топонимы этого региона. Известно, что основным занятием казахского народа было скотоводство, еще занимались охотой, и рыболовством. С прошлого века начали заниматься хлеборобством. В результате хозяйственно-производственной деятельности сформировались их материальные благосостояния, что послужило основой формирования системы названии в местах проживания этноса. Так как основной источник материального благосостояния казахского народа связан со скотоводством и их выпасами, местами содержания, то они и послужили основой национальной топонимии казахского народа. Развивающееся веками скотоводство можно расценивать как национально-материальную культуру. Уход за скотом, их корм и места их содержания, являющиеся одновременно их пищей, одеждой и транспортом были основными заботами народа, поэтому занимают достойное место в народном языке с присущими им лексическими запасами. Эти слова занимают место в топонимических названиях по месту проживания этноса. Среди них можно встретить топонимы с названиями животных. Например: Ақсерке (белый козел), Ақсиыр (белая корова), Атанша (молодой верблюд), Атсалған шаты (путь через ушелье проложенное конем), Бурақайың (верблюжая береза), Құлтайлақ (верблюжонок раб), Буыршын (молодой верблюд), Түйемойын (верблюжья шея), Бозайғыр (жеребец серой масти), Боталы түйе тас (камень похожий на верблюда с верблюженком), Жылқыбаз (база (стойла) лошадей), Қарабура (черный верблюд самец), Қара өгіз (черный вол), Қара ала айғырдың түбегі (полуостров черно-белого жеребца), Қозыкөл (озеро ягненка), Қойтас (камень размером с баран), Қойтұяқ (бараньи копытца), Қойтүбек (бараньи полуостров), Қошқарбаз (база (кашара) барана производителя), Қошқарсай (лог барана производителя), Құлажорға (соврасый иноходец), Өгізқора (двор вола), Өгізсыймас (вол не вместится), Сарыешкі (желтая коза), Марқакөл (озеро подросшего ягненка) и т.д. В названиях появившихся на свет на основе названия животных значительное место занимают домашние животные и жизни тех людей, которые дали эти названия. Здесь можно подчеркнуть значительные сведения о них. Ақжабағы – название земли в Зайсанском районе. В названии можно заметить много секретов. Этот топоним из словосочетании ақ (белый) и жабағы - жеребенок в возрасте от пяти– шести месяцев до года. Такие названия может дать только тот народ, у которых хорошо развито скотоводство, особенно коневодство. А давать обоснованные, полные названия – плод многолетней практической работы. В местечке которому дали такое название, мы сразу узнаем, что был какой-то случай связанный с белым жеребенком. Как в дананом примере, каждое название есть показатель многолетнего культурного богатства в языке, который может дать значительные сведения о жизни народа. Но, для того чтобы получить эти сведения, мы должны быть хорошо осведомлены о жизни этого этноса. В региональной топосистеме названия которые появились благодаря животным народное творчество объясняет, удивительными легендами и рассказами.

Остановимся на легенде о Маркаколе.

І вариант легенды. «Марка – по-казахски осенний ягненок, то есть что прошлой весной народился и к осени подрос. Самое знатное мясо для бесбармака. Коль - озеро. Стало быть, озеро полугодовалого барашка. Прикочевал в Чумек один богатый казах. Табуны лошадей у него, стада баранов тысячные. Словом, бай. Дочь у него выросла красавица. Пора замуж, а -не отдает. Не хочет расставаться. Всем женихам от ворот поворот дает. Но однажды-таки доняли они его. Съехались со всех сторон в урочище, белые юрты поставили. Говорит бай женихам: «Ладно, отдам дочь замуж, и вдобавок половину моего скота. Но одно условие: он должен объехать Маркаколь на коне, пока мясо марки варится». Заохали женихи, виданное ли дело! Где ж объехать кругом, больно далеко, а мясо барашка нежное, быстро варится. Но делать нечего. Сели на коней, уже на готове. Тут подходит к баю простой пастух: «Разреши, и мне поехать вокруг озера!» Рассерчал бай: «Куда тебе тягаться с лучшими джигитами! Твое дело овец пасти». Но мурзы, которых судьями выбрали, вступились. Пришлось баю разрешить. А был у того чабана жеребенок-трехлетка, хороший скакун. На него и надеялся. Сел он на своего третьяка и поскакал вместе со всеми. Ну, бегут они, за увалом скрылись с глаз, а повара начали барашка колоть. Заложили в казан. Гостей собралось много со всей округи, сидят кружком, кумыс пьют. Час, другой ждут. Солнце по небу катится, в котле мясо булькает, а никого не видать. Спрашивает бай поваров: «Скоро ли марка поспеет?» - «Еще сыроват». За чабана, друга своего, стало быть, переживают. Дотянули до пяти вечера, вот-вот солнце зайдет. Снова бай спрашивает: «Эй, чего вы там дурака валяете! Сварился марка?» -«Нет еще, сейчас дойдет»,— отвечают повара, а сами на притор поглядывают. А там, на приторе, что-то уж чернеет — не чабан ли? Добрый у него трехлетка-то! Глядь, действительно он, погоняет своего коня. Прискакал чабан, намного всех обогнал. Тут повара и говорят: поспело мясо. Шум, крик поднялся: победил бедняк всех богатых женихов! Бай хмурый сидит: дело назад не воротишь - слово дано. Чабан радостный, счастливый, очень уж он любил красавицу байскую дочь. Большой той начался! Пришлось баю отдать дочь за чабана и половину скота. А конь третьяк не выдержал. Добежал только - и пал на месте...» ІІ вариант легенды. «Была на месте озера широкая долина. Зеленая, пышная, самая что ни на есть богатая разнотравьем. А посредине этой долины был бастау, родник по-казахски. Однажды пас местный чабан свой скот у родника. А был у него в стаде один самый лучший молодой черный барашек - марка. Пошел как-то марка к бастау чистой воды напиться и провалился вдруг в родник. Никто этого не заметил, кроме мальчишки, сына чабана. Попробовал чабанский сынишка марку вызволить, ничего не получилось: словно затягивает вода. Бежит к отцу: «Ата, марка тонет! Наш марка тонет!». Вместе они бросились к роднику вытаскивать ягненка. Насилу вытащили. И тут как пошла вода в долину! Так и хлынула из бастау! Залила травы, выше стала подниматься, к склонам гор. А скоро и озеро образовалось. И в память о том черном барашке назвали озеро Маркаколем.» [63; 15-16] В составе топонимов можно найти названия выпасов, зимовии, колодцев и водопоев. Например: Қаражайлау (черный джайлау), Ақдала (белая степь), Жайлаубұлақ (родник джайлау), Қыпшақ жайлау (джайлау кипчак), Мәметектің жайлауы (Джайлау Мамитека), Тәтейқұдық (колодец тети), Майқұдық (масляный колодец), Қызылқұдық (красный колодец), Шыңырау (пропость), Аққұдық (белый колодец), Ақсуат (белый водопой) и др. В топонимическом ряду заняли свои места названия связанные с выпасами скота, местами содержания и местами обитания тех людей, которые ухвживали за ними. Например: Аққора (белый скотный хлев), Адыраспан қора (хлев гармалы), Ақжайлау (белый джайлау), Ақтам (белый дом), Ақтөлқора (белый хлев молодняка), Ахметбаз (база ахмета), Бармаққора (пальчиковый хлев), Дөрбен қорасы (хлев Дорбена), Ешкібаз (база коз), Жайдаққора (плоский хлев), Жайлаубұлақ (ручей джайлау), Жаманқора ( плохой хлев), Жаңабаз (новая база), Жылқыбаз (база лошадей), Қамышқора (камышовый хлев), Қоңыржайлау (благоприятный джайлау), Қыпшақ жайлау (джайлау кипчаков), Мәметектің жайлауы (джайлау Маметека), Қыстау (зимовье), Қыстаукүршім (зимовье Курчум), Үңгірқора (хлев – пещера), Қадиша фермасы (ферма Кадишы) и т.д. Байнауа – возникновению этого названия послужил основной вид занятий народа скотоводство, науа – это корыто куда кладут корм или поят скот. Топонимы родного края, которые считаются национальным богатством, это слова или словосочетания, которые характеризуют местность, природные богатства, свойства. Это явление известно еще с трудов древних ученых. Потому что народ который долгое время вел кочевой образ жизни, каждую местность оценивал благоприятен ли он для скота или для проживания. Например: в названии Шөптікөл мы видим, что это озеро богато травами, благоприятно для скота, в названии Айнабастау получаем сведения о том, что родник очень чист, а вот названия Аюлы оповещает нас о том, что здесь много медведей. Считающийся самой главной материальной сокровищницей народа земля и природные богатства: растения, животный мир, полезные ископаемые, которые были взяты за основу названии составляет основную базу топонимии, играют роль информационной службы для жизни людей и скотоводства. Например: Қарабұлақ (черный речка), Аққайың (белая береза), Асусай (перевал - лог), Сарытау (желтая гора), Қасқажол (ясная дорога), Қайнар (родник), Қызылқырқа (красный холм), Ұзынжота (длинный хребет), Жіңішкесу (узкая речка), Теректібұлақ (ручей с тополями), Жарсу (овражистая вода), Тазтау (лысая гора), Жанғызтөбе (одинокий холм), Сулышат (водянистое ущелье), Алмасай (яблочный лог), Топтерек (группа тополей) и т.д. Язык является свидетелем всего духовного и культурного богатства этноса. Все то, что имеет народ, его жизнь, миропонимание и традиции впитываются и передаются из поколения в поколение. Ономатикон языка, в том числе и топонимы обладают кумулятивным свойством языка. Например: в исследуемом нами регионе часто встречаются топонимы со словом «арал»: Ақарал (белый остров), Үшарал (три острова), Бөренеарал (остров бревен), Жетіарал (семь островов), Кеңарал (широкий остров), Тұмсықарал (остров похожий на клюв) и т.д. Названия со словом арал встречаются во всех регионах Казахастана. Возникновение этого слова У.Ержанова [64; 166] объясняет так: «И в монгольском, и в тюркском языках слово «арал» означает сушу окруженную со всех сторон водой. И в западном казахастана есть название, которые образованы с помощью этого слова: Аралтөбе (холмистый остров), Аралтал (ивняковый остров), Аралсор (солончаковый остров), Қосарал (два острова), Үшарал (три острова). А в действительности в этих местах нет ни моря, ни озера. Возможно раньше в этих местах были воды, а затем высохли». В этом отношении прав наверное Н. Уалиев, который пишет: «В некоторых языках, например в монгольском языке слово арал означает «полуостров», «остров» и еще «оазис». И в древнетюркском языке слово «арал» означает: 1) остров, 2) оазис. Возожно в возникновении географического названия Арал теңізі (Аральское море) были приняты за основу второй вариант «оазис». Среди песчаного океана это море могло показатся островом, оазисом» [47; 47-48]. Таким образом, в засушливых регионах слово «арал», «зеленых» районах в древнетюркском языке применялось в качестве «оазиса», что можно заметит из кумулятивного свойства топонимов. Из состава национальных топонимов можно встретить устаревшие слова с их устаревшими значениями. Например: остановимся в названии Сынтас. В словаре казахского языка ему дано следующее определение: «Сынтас – древняя выточенная из камня фигура (сымбат, балбал)» [33; 599]. Р. Сыздыкова указывает два значения этого слова: 1) каменный бюст человека, как обычно сделанная по грудь, 2)надгробная плита. Эти два значения созвучны. Сначала означало камень, который изображает человека, так как такие камни устанавливали и на могиле, слово «сын» может означать и могилу. Сын – древнетюрское слово. В данное время слово сын отдельно в своем древнем значении не применяется, а сохраняется только в словосочетании». Но в другом своем анализе делает следующие выводы: «Слово «тас» по монгольский означает «очень крепкий». Соответственно в какой-то период времени, это слово имело общее значение». В изречении «сырлы аяқтың сыры кетсе де, сыны кетпейді» (чашка хоть и теряет краску, но не теряет красоту» компонент «сын» созвучен с словом «тұлға тас» [65; 146-147, 150] ». Кроме скотоводства казахский этнос живущий в этом регионе, занимался еще и хлеборобством, охотой, рыболовством, кузнечным делом, которые обоготили лексический запас слов в материальном направлении. Такие слова принесли региональной топонимии своеобразный орнамент. Например: Егінбұлақ (хлебный ручей), Қызылшалы (свекольный), Шабақты (чебак, чебачье), Балықтыбұлақ (ручей богатый рыбой), Бүркіт ұясы (гнездо беркута), Темірсу (железная вода), Жаманқұсты (плохая земля обжитая птицами), Аюалған (место, где добыли медведя), Бесбұғы (пять оленей), Бүркіт ауыл (село беркута), Аюқалған (место, где остался медведь), Аюжарған (место, где медведь загрыз, ранил), Маралды (маралиха), Басқы тары (верхнее просо), Балық (рыба), Теміртас (железный камень), Зергер кезең қора (хлев у перевала мастера - ювелира) и т.д. А названия Жолқұрылыс (дорстрой), Дөйке (дойка) связаны с новыми способами приозводства. Таким образом, материальные богатства оказали большое влияние предметной культуре казахского этноса, связанные с хозяйственно-производственным отношением южного региона Восточного Казахастана. Топонимы основанные на бытовой культуре казахского народа. Топонимы – это не рядовые термины географической науки, они обладают определенными культурными элементами в своей семантике. В системе названии выбранного нами региона – занимают свои места дома и хозяйственные построения, орудия труда, посуда и оружие казахского народа, как элементы национальной культуры. Например: Ақтам (белый дом), Шатырбай (богатый крышами), Моншалы (банная), Қызылотау (Красная юрта), Байнауа (богатое корыто для скота), Астауша (посуда), Бесікасу (перевал калыбель), Қайрақ қалған (оставленное точило), Қайрақтау (гора точило), Қайрақты (точильная), Айбалта (секира), Қамшықалды (оставленная плеть), Найза кеткен (утонувшая пика), Көрпе (одеяло), Кәсе (пиала), Сандықтас (камень сундук) и др. Не только у казахов но и у всех кочевых народов, исполняющая роль жилья – юрта и ее части служат основой для образования новых названий в региональной топонимике. Например: Керегетас (камень похожий на решотчатую стену юрты), Керегебұлақ (ручей похожий на решотчатую стену юрты), Ақбосаға (белая стойка двери) и т. д. Один из предметов, который казахи считали святым – казан. Поэтому названия связанные с этим словом в региональной топонимике встречаются часто. Место имеющее вогнутую форму и где много корма народ сравнивает с казаном. Например: Қазаншаты (ущелье казан), Байқазан (богатый казан), Қазанбай (богат казанами), Қазантай ( огромный казан). Если ломался святой казан, народ считал, что ожидается «несчастье», есть случай, когда речке дали название «Қазансынған» (разбитый казан). Бесікасу (перевал колыбельная) – оронимическое название. Сравнение красивого природного орнамента с деревяной колыбелью малыша, может только народ с поэтической душой. Национальная одежда, предметы украшения находящиеся в составе топонимов, подчеркивают национальный колорит названий. Например: Бөріккеткен (утонувшая шапка), Бөрікқызыл (красная шапка), Білезіктің бір айрық басы (одна из ветвей браслета), Білезіктің суы (вода браслета), Тақиякеткен (утонувшая тюбетейка), Ұлтарақ (подкладка) и т.д. Сәукелетас – топоним в Курчумском районе. Название дано местечку в котором есть камень похожий на красивый, украшенный гооловной убор невесты, которую невеста оденеть в день свадьбы. В системе названий выбранного нами на исследование региона, встречаются названия, связанные с национальными блюдами. Например: Айранбұлақ (ручей кефир), Ақкеткен (пролитое молоко), Қаймақшаты (ущелье сливок), Майлы (масляное), Майемер (будут питатся маслом), Майлысай (масляной овраг), Майлышат, Майшат (масляное ущелье), Майкөмген (место где закопали масло), Майқабырға (жирное ребро), Майқұдық (масляной колодец), Малтатас (камень похожий на вид национального блюда курт), Шайбұлақ (чайный ручей) и т.д. Нельзя не удивляться безудержной фантазии народа, который дает название широкому логу «Қазысай» (овраг казы). Не перестает удивлять высокий эстетический вкус людей, которые дают сравнения национальному стилю в топонимических названиях. Такие названия мог дать только единый с природой народ, который сравнивает звенящие рядом ручейки двумя стременами; красоту, точно выточенную из камня - сәукеле; реку с изгибами – браслету. У народа ценившее прекрасное, имеющий высокий эстетический вкус переплетающимся с высоким чувством, фантазией есть система названии являющийся вершиной недосягаемого таланта. Таким образом, топонимы южного региона Восточного Казахстана впитали в себя веками сложившуюся национальную культуру казахского народа. Основу региональной топонимии составляет национальная материальная культура, которая была отобрана в течение долгого времени и точно отображала жизнь и быт казахского народа. Культура - это всеобъемлющее сложное понятие, которое охватывает личные качества человека, весь национальный менталитет, формировавшееся веками сознание, миропонимание, традиции, духовно-материальные богатства. Культура – присуще каждому этносу явление соответствующее историко-социальной среде. Традиции жизни и бытия, язык, миропонимание, психология и т.д., все это мы можем найти в культуре этноса. Все ученые культурологи признают, что главным орудием всего этого является язык. Появлению на свет топонимических названии, как составной части языка, формированию как отдельной системы, оказали вляние формировавшаяся веками культура, а точнее, созвучные между собой, дополняющие друг друга духовные и материальные культуры. В топосистемы исследуемого нами объекта – южного региона Восточного Казахастана, можно встретить художественные образцы, которые знакомят нас с духовной жизнью местного казахского народа – их верой, этикой и эстетикой, традицией и хозяйством, стилем нацинального менталитета. О географических названиях есть красивые легенды – рассказы, выдуманные народом. В этом богатом наследии нашли место жизнь и быт, миропонимание казахского народа. Народные этимологии, относительнее топонимов, которые впитали национальные традиции, обряды, жизнь и быт надо считать частью национальной культуры. Таким образом они раскрыли причину возникновения легенд и рассказов, их сохранение и передачу из поколения в поколение. Таким образом, топонимы исследуемого нами региона сформировались на основе национальной культуры и подтвердили утверждение доказанные многими исследователями «название – это произведение культуры и его образ».

Джанузаков Т. Тюркская ономастика в СССР: Научно-аналитический обзор / Т.Джанузаков; Отв. ред. Ш.Сарыбаев.- Алматы: Наука, 1990.- 62 с.

Очерки истории Рудного Алтая.- Усть-Каменогорск, 1970.- 200 с. Аманжолов К. Түркі халықтарының тарихы / К.Аманжолов, К.Рахметов.- Алматы: Білім, 1996.- 272 б. Кляшторный С.Г. Казахстан: летопись трех тысячелетий / С.Г.Кляшторный, Т.И. Султанов.- Алма-Ата: Рауан, 1992.- 376 с. Қазақстан тарихы көне заманнан бүгінге дейін. 3 т.- Алматы: Ата мұра, 1996.- Т.І.- 544 б. Исмагулов О. Этническая генография Казахстана: серологические исследования / О.Исмагулов.- Алма-Ата: Наука, 1977.- 160 с. Болғанбайұлы Ә. Қазіргі қазақ тілінің лексикологиясы мен фразеологиясы / Ә.Болғанбайұлы, Ғ.Қалиұлы.- Алматы: Санат, 1997.- 256 б. Есмагамбетов К.Л. Что писали о нас на Западе / К.Л.Есмагамбетов.- Алма-Ата: Қазақ университеті, 1992.- 152 с. Попова В.Н. Структурно-семантическая природа топонимов Казахстана (сравнительно-историческое исследование): Автореф. дис. докт. филол. наук / В.Н.Попова.- Алма-Ата, 1987.- 61с.

Орталық Қазақстанның жер-су аттары.- Алматы: Ғылым, 1989.- 256 б. Қойшыбаев Е. Қазақстанның жер-су атгары сөздігі / Е.Қойшыбаев.- Алматы: Мектеп, 1985.-156 б. Поспелов Е.М. Национальная политика СССР и топонимия / Е.М.Поспелов // Топонимика и межнациональные отношения.- М., 1992.- С. 3-5. Әбдірахманов Ә. Топонимика және этимология / Ә.Әбдірахманов.- Алматы: Ғылым, 1975.- 207 б. Барашков В.Ф. Знакомые с детства названия / В.Ф.Барашков.- М.: Просвещение, 1982.-111 с. Қазақтар: Көпшілікке арналған анықтамалық. 9 т.- Алматы: Қазақстан даму институты, 1998.- Т.8.- 480 б. Мурзаев Э.М. Словарь народных географических терминов / Э.М.Мурзаев.- М.: Мысль, 1984.- 653 с. Қашқари М. Түрік тілінің сөздігі: Диуани лұғат-ит-түрік / М. Қашқари; Қазақ тіліне аударған, алғы сөзі мен ғылыми түсініктерін жазған А. Егеубай.- 3 т.- Алматы: ХАНТ баспасы, 1997.- Т.І.- 590 б. Нұрмағамбетұлы Ө. Жер-судың аты - тарихтың хаты / Ә. Нұрмағамбетұлы.- Алматы: Балауса, 1994.- 64 б. Гриценко К.Ф. Определение этнической принадлежности некоторых названий Якутии методом картографирования / К.Ф.Гриценко // Этнография имен.- М: Наука, 1971.- С.153-159. Аманжолов А. Түркі филологиясы және жазу тарихы / А.Аманжолов.- Алматы: Санат, 1996.- 128 б.

Древнетюркский словарь.- Л.: Наука, 1969.- 676 с.

Манкеева Ж.А Реконструкция первичных корней глагольных основ казахского языка / Ж.А.Манкеева.- Алма-Ата: Гылым, 1991.- 155 с. Аманжолов С. Вопросы диалектологии и истории казахского языка/ С.Аманжолов.- 2-е изд., доп..- Алматы: Санат, 1997.- 608 с. Әбдірахманов Ә. Көне топонимдердің этимологиясы жайында / Ә.Әбдірахманов // Қазақ ономастикасының мәселелері.- Алматы: Ғылым, 1986.- Б.5-16. Қазақстанның географиялық атаулары. Ақмола облысы.- Алматы: Рауан, 1998.- 328 б. Сарткожа-улы К. Гуннское письмо / К.Сарткожа-улы // Алем: Альманах.- Алма-Ата: Жазушы, 1997.- С.440-441. Сағидолдақызы Г. Түркі (қазақ) және монғол халықтарының тарихи-мәдени байланыстарының топонимияда бейнеленуі.- Алматы: ЖШС «Полиграфист», 2000.- 254 б. Сағидолдагийн Г. Қазақ-монғол топонимдеріндегі ортақ құбылыстар: Филол. ғыл. канд. дис. / Г. Сағидолдагийн.- Алматы, 1993.- 143 б.

Базылхан Б. Монғолша-қазақша сөздік / Б.Базылхан.- Өлгий, 1984.- 886 б Бияров Б. Оңтүстік Алтай топонимдерінің этимологиясы / Б.Бияров // Шығыстың аймақтық хабаршысы: Ғыл. журнал.- Өскемен.- 1999, N 2.- Б.72-81. Нұрмағамбетов Ә. Жер-су аттарының тек-төркіні туралы / Ә. Нұрмағамбетов // Қазақ ономастикасының мәселелері- Алматы: Ғылым, 1986.- Б.31-37. Махмұтов А. Көне топонимдердің мағынасы / А. Махмұтов // Қазақ ономастикасының мәселелері.- Алматы: Ғылым, 1986.- Б.42-48. Қазақ тілінің сөздігі / Жалпы ред. басқарған Т.Жанұзақов.- Алматы: Дайк-Пресс, 1999.-776 б. Мырзахметов М. Қазақ қалай орыстандырылды / М.Мырзахметов.- Алматы: Атамұра-Қазақстан, 1993.- 128 б. Меңдеке Ә. Жебей жүр бізді, Қызыл Жебе / Ә. Меңдеке // Егемен Қазақстан, 1994.- 6-желтоқсан. Подольская Н.В. Словарь русской ономастической терминологии / Н.В.Подольская.-М.: Наука, 1978.- 198 с. Қашқари М. Түрік тілінің сөздігі: Диуани лүғат-ит-түрік).- 3 т. / М. Қашқари; Қазақ тіліне аударған, алғы сөзі мен ғылыми түсініктерін жазған А. Егеубай.- Алматы: ХАНТ баспасы, 1998.- Т.З.- 590 б. Ержанова Ұ. Батыс Қазақстан топонимдерінің этнолингвистикалық сипаты: Филол. ғыл. канд. дис. / Ұ. Ержанова.- Алматы, 1998.- 193 б. Краткий русско-китайский, китайско-русский словарь.- Пекин: Изд. Шаньу Инь Шугуань, 1988.- 578 с. Қайдаров Ә. Қазақ тілінің қара шаңырағы және түркітану / Ә. Қайдаров // Егемен Казақстан.- 1996.- N241.- 12 желтоқсан. Поливанов Е.Д. Фоновые знания и языковая коммуникация // Этнопсихолингвистика / Е.Д.Поливанов.- М.: Наука, 1988.- С.19-34. Қайдаров Ә.Т. Этнолингвистика / Ә.Т. Қайдаров // Білім және еңбек, 1985, N10.- Б. 18-22. Қайдаров Ә.Т. Қазақ тілінің тарихи лексикологиясы: проблемалары мен міндеттері / Ә.Т. Қайдаров // Қазақ тілі тарихи лексикологиясының мәселелері.- Алматы: Ғылым, 1988.-Б.7-40. Қайдар Ә. Қазақ тілінің өзекті мәселелері: Актуальные вопросы казахского языка / Ә. Кайдар.- Алматы: Ана тілі, 1998.- 304 б. Копыленко М.М. Основы этнолингвистики / М.М. Копыленко.- Алматы: Евразия, 1995.- 178 с. Манкеева Ж.А. Мәдени лексиканың ұлттық сипаты / Ж.А. Манкеева.- Алматы: Ғылым, 1997.- 272 б. Уәлиұлы Н. Фразеология және тілдік норма / Н. Уәлиұлы.- Алматы: Республикалық баспа кабинеті.- 1998.- 128 б. Джанузаков Т. Историко-этнографическая связь ономастики и топонимики Казахстана / Т.Джанузаков // Материалы Всесоюзной конференции по топонимике СССР.- Л., 1965.-С.189-191. Джанузаков Т. Очерк казахской ономастики / Т.Джанузаков.- Алма-Ата: Наука, 1982.-176 с. Джанузаков Т. Роль ономастических данных в изучении этнической и историко-культурной жизни народа / Т.Джанузаков // Материалы V всесоюзной тюркологической конференции.- Фрунзе, 1988.- С.2. Әбдірахманов Ә. Қазақстан этнотопонимикасы / Ә. Әбдірахманов.- Алматы: Ғылым, 1979.- 126 б. Керимбаев Е.А. Этнокультурные основы номинации функционирования казахских собственных имен: Автореф. дис. доктора филол. наук / Е.А. Керимбаев.- Алматы, 1992.- 61 с. Рысбергенова К.К. Историко-лингвистическое исследование топонимов Южного Казахстана / К.К.Рысбергенова.- Алматы: Ғылым, 2000.- 153 с. Тілеубердиев Б.М. Оңтүстік Қазақстан топонимдерінің этнолингвистикалық сипаттары: Филол. ғыл. канд. дис. автореф. / Б.М. Тілеубердиев.- Алматы, 1995.- 25 б. Бияров Б.Н. Өр Алтай (Оңтүстік Алтай) оронимдері (тарихи-лингвистикалық талдау): Филол. ғыл. канд. дис. автореф. / Б.Н.Бияров.- Алматы, 2000.- 27 б.

Теория и методика ономастических исследований.- М.: Наука, 1986.- 255 с. Келгембаева Б.Б. Шығыс Қазақстан өңірі әпсаналары: Филол. ғыл. канд. дис. автореф. / Б.Б.Келгембаева.- Астана, 2000.- 27 б.

Керімбаев Е. Атаулар сыры / Е. Керімбаев.- Алматы: Қазақстан, 1984.- 119 б. Ержанова Ұ.Р. Батыс Қазақстан облысындағы түске байланысты топонимдердің семантикасы / Ұ.Р. Ержанова // ҚР Ғылым және жоғары білім министрлігі, ҚР ҮҒА-ның Хабарлары. Тіл, әдебиет сериясы, 1999, N1.- Б. 13-16. Ахметжанова Ф.Р. Түр-түске байланысты тұрақгы сөз тіркестері / Ф.Р.Ахметжанова, Қ.Т. Қайырбаева.- Өскемен: ШҚМУ баспасы, 2000.- 136 б. Ахметов Ә. Түркі тілдеріндегі табу мен эвфемизмдер: салыстырмалы этнолингвистикалық зерделеу / Ә. Ахметов.- Алматы: Ғылым, 1995.- 176 б. Қайсенов 3. Тарихи атауларға адал болайық / 3. Қайсенов // Дидар, 1996, N1437.

Михайлов В.Ф. Маркаколь / В.Ф.Михайлов.- Алма-Ата: Кайнар, 1983.- 168 с. Ержанова Ұ. Ұлттық танымның топонимдердегі көрінісі / Ұ.Ержанова // Н. Сауранбаев және қазақ тіл білімі: Ғылыми мақалалар жинағы.- Алматы, 2000.- Б. 166-170 Сыздықова Р. Сөздер сөйлейді / Р.Сыздықова.- Алматы: Санат, 1994.-2-басылым.- 272 б.

Оронимы Южного Алтая (Өр Алтай) Бияров Бердибек Нуралдинович, доцент ВКГУ им. С.Аманжолова, канд. филол. наук.

Истоки учения об именах собственных (онимах) были заложены уже в древние времена. В настоящее время ономастика как одна из неотъемлемых частей лексикологии считается одной из наиболее развитых направлений лингвистики. Однако как самостоятельная наука она оформилась относительно недавно. В советское время такие ученые, как Э.М.Мурзаев, А.В.Суперанская, Н.В.Подольская и другие, не говоря об ученых дальнего зарубежья, обогатили теоретическую и методологическую базу ономастических исследований объемными монографическими трудами. В свою очередь, необходимо отметить, что топонимика как отрасль ономастики на сегодняшний день нуждается в более глубоких, скрупулезных исследованиях. На сложность данной отрасли указывает то, что для исследования топонимичеких названий необходима интеграция трех крупных наук – языкознания, истории и географии. Тем не менее, топонимические названия изучаются в языкознании, поскольку они, являясь языком земли, языком истории, относятся к словам и имеют назывное, номинативное, значение. Онимы, в том числе топонимы, – составная часть национального языка и этнической культуры казахов – имеют большое значение в истории народа. Географические названия выполняют адресную функцию, наряду с этим являются одним из факторов, укрепляющих авторитет нашего молодого независимого государства перед международным сообществом. Правительство Республики Казахстан, рассматривая топонимику в сфере использования государственного языка и придавая огромное значение ее теоретическим и прикладным задачам (сбор сведений о топонимической номинации, систематизация топонимов, правильное обозначение географических объектов, восстановление исторических названий, создание региональных словарей), приняло множество значимых законов, инструкций и постановлений. В соответствии с основным Законом Республики Казахстан и Указом Президента от 5 октября 1998 г. за № 4106 «Об использовании и развитии языков» появилась возможность фронтального сбора топонимических названий и их исследования как исторического наследия казахов. Эта программа призвана оказывать всестороннюю помощь в инвентаризации, финансировании терминологических и ономастических работ, создании топонимических словарей, административно-региональных карт на государственном языке. Наряду с известными работами основоположников казахской ономастики (А. Абдрахманова, Г. Конкашпаева, Е. Койшыбаева, Т. Жанузакова, В.Н. Поповой, О. Султаньяева, Е. Керимбаева), топонимика за последние десятилетия пополнилась исследовательскими работами, посвященных региональной топонимии. К ним относятся диссертации А. Кожанова, Б. Бектасовой, Г. Мадиевой, А. Жартыбаева, К. Сембиева, К. Рысбергеновой, У. Ержановой и др., посвященных, соответственно, исследованию топонимов Атырауской, Костанайской, Восточно-Казахстанской Карагандинской, Кызылординско, Южно-Казахстанской областей, Западного Казахстана. В этих трудах нашла отражение сложившаяся за последние годы тенденция исследования топонимов в этнолингвистическом аспекте. Наиболее остро в современном обществе подвергаются изменениям топонимы: появляются новые, восстанавливаются, ставшие жертвами политики, исторические названия. Несмотря на то, что в национальной топонимике сделано многое, для успешного решения современных топонимических проблем необходимо инвентаризировать и систематизировать все региональные географические названия, т.к. собранные в разных регионах названия существенно дополнят целостную картину топонимии Казахстана. Настоящее исследование посвящено топонимии Восточно-Казахстанской области, которая до сих пор изучена не полностью. Так, Ж. Болатов, исследовавший языковые особенности, характерные для жителей области, осуществил обзор топонимических названий Катон-Карагайского района; объектом исследований Г. Мадиевой стали гидронимы области [1, 15, 214]. В трудах этих ученых некоторые макротопонимы (Алтай, Иртыш, Бухтарма, Аблакетка, Зайсан и др.) рассмотрены с этимологической точки зрения. Кроме того, топонимика связана с политической жизнью общества, поэтому в ходе исследований оронимов Южного Алтая, возникла проблема: как исследовать и как найти причину обособления казахоязычных названий, оставшихся за пределами Республики. Так, например, в 1869 г. по договору в г. Шауешек граница между Китаем и Россией пролегла через казахстанские земли; в 30-х гг. ХХ в. бывшие в составе Казахстана Кошагашский и Чуйский районы по причине сложности транспортных сообщений были присоединены к России; с 1990 г. по неизвестным причинам окрестности такие жайляу Катонкарагайского района, как Шабанбай, Жуантобе, Тоқыр, Қасқаайғыр, Мұзтау были объявлены государственным заповедником России. Поэтому считаем, что проведенное исследование является значительным вкладом в развитие теории региональной топонимии и изучения общенационального ономастического пространства, т.к. оно систематизирует историко-лингвистические характеристики географических названий Ор Алтая13 – Верхнего Алтая (книжное название Южный Алтай) – земель, находящихся на востоке республики.

На современных картах Южным Алтаем обозначен горный хребет на юге Тарбагатайского горного массива как продолжение Курчумских гор. Местные жители этот промежуток, находящийся на стыке Катон-Карагайского и Маркакольского районов, называют Алатай по наименованию жайляу тех мест.

Ученые обратили внимание на перемещении названий в кругу сопредельных объектов и обозначили этот процесс как транстопонимизация – переход онима одного разряда в другой (В.А. Никонов, А.В. Суперанская, А.Д. Ванагас, В.Д.Беленькая, Н.В. Подольская, О.Т. Молчанова и др.). Это явление отметил В.В. Сапожников: «многие алтайские горы не имеют собственных названий, они называются путем прибавления слова алт. бажы, каз. басы – «начало» к названию рек, имеющих начало на территории тех гор» [6.146]. Наблюдение ученого подтверждается рядом примеров исследуемого материала: есть немало оронимов, созданных на базе гидронимов, например: Бұқтырманың басы, Білезіктің бір айрық басы, Жаман Қара Қабаның басы, Қара Ертістің басы и др. В некоторых случаях название небольшого родника, речки дается целому жайляу: Талдыбұлақ, Шарықтыбұлақ (Катонкарагайский район), Терісбұлақ (Маркакольский район) и др. В таких названиях по сравнению с гидронимным значением преобладает оронимное. В связи с тем, что Алтай является горной местностью, оронимы играют ведущую роль и являются источником для номинации рек, урочищ, пастбищ, населенных пунктов. Например, название Жуантөбе является и оронимом, и гидронимом, и ойконимом (названием населенного пункта). Это – явление, порождаемое сопредельным расположением физико-географических объектов. Такие названия встречаются часто и обоснованно в густонаселенных, используемых в хозяйстве территориях. А отдаленные жайляу, незаселенные местности в основном имеют одно общее название или в результате транстопонимизации одно наименование дается нескольким объектам. Следовательно, любая онимическая единица приобретает собственное значение в зависимости от характера жизнедеятельности и потребностей человека и связана, во многих случаях, с демографической ситуацией. До сих пор не установлено, что появилось раньше, гидронимы или оронимы. Английский ученый К. Мэтьюс считает, что первыми появились названия рек. Он доказывает это тем, что «при наступлении завоевателей на новые земли, реки являлись для них или препятствием, или способом передвижения» (7.156). В свою очередь, В.А. Никонов утверждал, что оронимы являются постоянными, а В.А. Жучкевич отмечал, что в некоторых районах «названия местностей являются более древними», чем гидронимы (8.69). Сложно выяснить, что первым обозначено человеческим умом на заре его развития: названия гор или названия рек. Тем не менее, географы считают, что первыми в результате вулканических извержений образовались горы, а из-за того, что вершины гор покрывались снегом и вечными ледниками, появились реки; из рек собирались озера и океаны. Основной чертой оронимов является то, что они отражают внешние признаки гор (объем, цвет и др.). Однако в номинативном акте участвует лишь один из многих признаков. Особенность номинации состоит в том, что каждый народ называет объект, замечая какой-то один важный для номинатора признак. Например, самую высокую точку Алтая казахи называют Мұзтау (мұз – лед, тау – гора), русские – Белуха или Катунские столбы, алтайцы – Катынбажы (начало реки Катын) или Ақсулы (Ақ – белая, сулы – водная). Этот пример позволяет увидеть наблюдательность, языковые, мотивационные, логические особенности трех народов. Русские вложили в название белый цвет горы и наличие одиноких высоких вершин, алтайцы – начало реки Катын (Катун) и учли белый цвет всех вод, берущих начало с этих ледников. Казахи взяли в основу названия горы его особый признак – вечные ледовые покровы вершин. Оронимы в основном создаются через орографические термины с часто повторяющимся известным числовым объемом. В трудах Г. Конкашпаева, Е. Керимбаева, Ш. Даулеткулова, Г. Ермекбаева отмечено, что в казахском языке около 150-200 таких терминов. В Южном Алтае встречаются около 130 видов орографических терминов. Среди них есть не только общеизвестные термины тау, тас, тобе, но и свойственные лишь данной местности – шұрық, үйез, шашын. Многие из них встречаются в виде терминов-определений, поэтому участвуют в процессе номинации, образуя сложные оронимы: термин всегда находится в постпозиции, обозначая объект, а определение – в препозиции, характеризуя его особенный признак, например: Ақксай = ақ «белый» + сай «ущелье»; Жетікезең = жеті «семь» + кезең «перевал»; Жуантөбе = жуан «толстый, большой» + төбе «сопка», Желдіқара = желді «ветреный» + қара «гора»; Қоңыржон= қоңыр «коричневый или прохладный» + жон «хребет» и др. В.Н. Попова отмечает, что такая структура названий удобнее, чем аффиксальная (характерная для славянских топонимов). Казахские названия, созданные на базе терминов, имеют больше возможностей дать точные сведения о денотате (9.9.). Названия местностей и рек, являющиеся народным достоянием, изучаются постоянно; историко-лингвистический, лексико-семантический, этнолингвистический и структурный анализ оронимов пополняет ценными сведениями казахскую лексику и этимологию. Топонимические термины являются фактором, определяющим языковое богатство народа и художественную мощь национального сознания. Со сменой формаций или сменой следующего идеологического направления возникает проблема защиты исторических названий, дающих точное описание природы исследуемого объекта (то есть оронимов). Оронимы Южного Алтая не были исследованы с научной точки зрения, поэтому возникла необходимость определения языковых слоев, выявленияэтнолингвистических характеристик, изучения семантических, структурных особенностей и этимологии макро- и микротопонимов этого региона. Основу фактического материала данного раздела составили топонимы, собранные в этом районе в результате полевой работы автора. Помимо этого, использованы полевые записи, материалы интервьюирования аксакалов, летописцев, пастухов и охотников, хорошо знающих местные особенности и историю региона. Также изучены хранящиеся в районных центрах карты с обозначением посевных площадей, пастбищ; сведения районных и областных статистических управлений; данные государственных архивов Усть-Каменогорска, Семипалатинска, Зыряновска, Зайсана; исторические сведения краеведческого, этнографического, географического музеев Восточно-Казахстанской области; топографические карты военных архивов, источниковедческие сведения, эксцерпированные из трудов европейских и русских путешественников. В результате собрано более 2000 оронимов, систематизированы топонимические легенды и сюжеты, основанные на народной этимологии.

Созданный в Алтайских краях первый племенной союз – «саки» – входил в состав государства Ахемединов, живших в 530-522 гг. до н.э. Персы называли их «турами», что означало «воинственные», греки – «скифами», т.е. «кочевниками». В трудах Геродота восточными территориями саков обозначены Алтынтаг, Мастаг (10.87). Возможно, что Алтынтаг – это Алтай, а Мастаг – Музтау (Белуха), т.к. в окрестностях Алтая встречаются многочисленные захоронения саков. В книге очерков «История Казахстана» отмечено: «Кажется, что в Восточном Казахстане проживало племя аримаспов» (саков – Б.Б) (11.35). Название Музтау приводится в древнем письменном памятнике – эпосе «Огузнаме»: «... Через сорок дней они достигли горы Музтау… Развернули свои шатры и уснули. Утром в шатер Огуз кагана проник яркий свет. Из него появился волк с синей гривой». Этот волк вел Огуза в походах. В эпосе говорится, почему гора названа Белухой: «Гора была промерзшей и ледяной. Вершина – белой от холода. Поэтому она названа Музтау, т.е. Ледяная гора» [11. 36]. Раскопки в окрестностях села Берель, проведенные в 1998-1999 гг. археологами Италии, Франции и Казахстана, имели особый результат: были найдены останки сакского вождя, захороненного вместе с 13 скакунами. Ученые отнесли высоко оцененную во всем мире находку к ІV в. до н.э. Сохраненные под искусственно созданной вечной мерзлотой останки лошадей, снаряжения для верховой езды, вооружение дают много ценных сведений из жизни саков. Например, изображенный на гербе Казахстана рогатый конь, ранее обнаруженный на древних наскальных рисунках, – не тотемный знак, а позолоченное украшение в виде рога для теменной части сбруи. Возможно, это не украшение, а иерархический знак (титул). Тринадцать скакунов, захороненные вместе с сакским каганом, – знак того, что он правил тринадцатью племенами. З. Самашев и другие археологи предполагают, что эта местность является встречающейся в древних китайских, греческих летописях Долиной царей (местом захоронения сакских вождей). В этих местах около 30 нераскрытых захоронений. Приблизительно в этом же районе есть большой ключ, который стекает с горы и, протекая через всю долину, впадает в Бухтарму. Несмотря на известное название Сохатушка, местные жители называют этот ключ Қандысу (Қанды – с кровью, су – вода). Возникает мысль, что возможно это измененный последующими поколениями гидроним Хансуы (Ханские воды), т.к. эта речушка не так опасна, чтобы называться Қандысу. Местные жители только сейчас узнают, что захоронения на равнине являются сакскими мавзолеями.

Однако народная этимология, легенды, мифы не всегда совпадают с научной этимологией топонима. В словаре М. Кашкари саха встречается в значении «сайгак» (Сакаклыг «сайгачный») (12.558). Тем не менее, по нашему мнению, название Сохатушка происходит из древнерусского языка: «сохатый» в литературном русском языке означает «лось», название Сохатушка с уменьшительно-ласкательным суффиксом -ушк дано с учетом небольшого объема речушки. Редко, но все же в этих горах встречаются лоси. Сохатушка соответствует казахскому названию «бұланшық» – «маленький булан», в казахском языке произносится как Сақатушке. Эта речка берет свое начало из небольшого озера Бұланды (место, где много лосей). Этноним «саки» исследовали В.В. Григорьев, А.Н. Бернштам, К.А. Акишев, Г.А. Кушаев и др. Нет необходимости приводить полный обзор имеющихся версий этимологии данного слова, однако хотелось бы отметить, что слова с корнем «сак», «сакшы», «сактану» имеют один общий смысл – рус. «охрана», «охраняющий». Возможно, что в вышеприведенных исследованиях (11.35) говорится именно о саках Алтая, как о племени, «охраняющем золото грифов». Доказательства тому – золотые украшения, найденные при раскопках Берельских захоронений. На саркофаге сакского хана, найденного в результате последних раскопок (1999 г.), изображены фигуры хищных птиц – грифов. Этот факт свидетельствует о том, что саки поклонялись встречающимся и в настоящее время в этом районе белоголовым грифам «ак бас кушиген». Известно, что саки бережно относились к захоронениям, стерегли могилы умерших своего народа. Бытовало мнение: «Если хочешь войны с саками, разрушай их могилы». Отсюда следует вывод, что к слову сак вполне подходит понятие «охраняющий». Не могли обойти стороной Алтай гунны, вступившие на историческую арену после саков. Объединенные из 24 племен гунны, существовавшие во ІІ в. до н. э., распались в І в. н. э. Данный союз делился на две ветви. Северо-западные гунны осели в Алтайских горах, в окрестностях реки Или, Семиречья и Сырдарьи, смешались с местными племенами и ассимилировались. Ученый Ш.Т. Куанганов отмечает, что аргыны в составе казахского народа являются прямыми потомками гуннов (аргы + гун = аргыгун> аргын «древние гунны»). Он приводит мнение ученого М. Тынышпаева о реке Аргут, которая впадает в реку Катунь на Алтае. По мнению ученого, гидроним Аргут по-монгольски означает множественность, т.е. «аргыны» (Аргу-т) (13.5). По нашей версии, на алтайском языке слово Аргут восходит к слову аркыт, что означает «кожаная емкость для сохранения напитков». В реку Аргут вливалось несколько маленьких речушек, и это могло быть мотивом для появления названия. Можно согласиться также с мнением, что восточная река Аргун получила свое название от этнонима аргын. Еще одной исторической политико-административной структурой, давшей всемирную известность Алтайским горам, является Тюркский каганат. Название «тюрк» впервые встречается в китайских летописях 542 г. Китайцы считали тюрков одним из племен гуннов. В Орхоно-Енисейских записях – ценном наследии Второго Восточного Тюркского Каганата – есть следующие строки: «Ол йылқа түргіс тапа Алтун йышыг тоға, Ертіс үгүзік кече йордымыз» (В тот год мы пошли с Золотой горы через реку Иртыш в поход против тургеша» (14.35). Эта запись свижетельствует о том, что во времена существования Тюркского Каганата в VІ-VІІ вв. гора Алтай называлась Алтын йыш/жыс (Алтын койнау, Алтынтаг/Алтынтау) – «золотая чернь, золотая гора». Можно сделать заключение, что слово Алтынтаг (золотая гора) не изменило своего значения с эпохи Геродота. В книге Л. Гумилева «Древние тюрки» есть такое сведение, взятое у Н.Я. Бичурина: «Чебиханы исчезли в северной стороне золотых гор (Алтай – Л.Г.).Золотые горы состоят с трех сторон из прямых отвесных скал, лишь с четвертой стороны есть ущелье, по которой можно проехать на лошади, на телеге. Это равнинная местность, Чеби завладел ими. На западе он покорил Гэлолоу (карлуков – Л.Г.), на севере – Гегу (киргизов – Л.Г.)» (15.226). Это сведение о том, что последний принц Первого каганата Чебихан, потерпев поражение от сеянто, скрывался в горах Алтая, взято из летописи «Таншу». Это приблизительно 630 г. Л. Гумилев делает предположение, что Чебихан осел между озером Теле и рекой Катунь. Данное предположение также доказывает, что Алтай по-тюркски назывался Алтынтау, а по-китайски Жинь-шань/Цзинь-шань (Золотая гора). В Катон-Карагайском районе есть место бывшего зимовья под названием Жыш-Тоган. Это слово – этнотопоним. О существовании преемственности говорит встречающийся в каменных писаниях Культегина географический термин «йыш», сохранившийся как этноним. По мнению Т. Жанузакова, названия этнонимов, антропонимов и топонимов имеют тесную связь, взаимозаменяемы (16.9). Название Жыш бесспорно вначале было топонимом. Древнетюркское йыш в значении «лесистая горная местность» сохранилось в современных тюркских языках: алт. йыш, хак. чыс, якут. сис. Кроме основного значения оно обозначает понятия «горный хребет», «густой лес». Например, в башкирском языке звучит как йыш, киргизском – жыш, каракалпакском – жыс и означает «густой», сплошной» лес. В казахском языке есть сочетание жыныс тогай, где жыныс означает почти то же самое – «густой», «непроходимый». В каменных писаниях Культегина это слово встречается в следующих сочетаниях: Отукен йыш, Шугай йыш, Кадырхан йыш, Сунга йыш, Алтын йыш. Л.В. Дмитриева отмечает, что Отукен – северная сторона Хангая, Шугай – юг Отукена, Кадырхан – к востоку от Отукена, Сунга – начало Енисея, Алтын йыш – это Большой Алтай (17.142-143). В «Древней истории Казахстана» можно встретить следующие сведения арабского автора аль-Маруази: «Карлуки ранее обитали в горе Тулис (Алтай – авторы), были зависимы, подчинены тогуз-огузам. Но карлуки восстали против их господства. Затем они завоевали тургеш и пошли в поход против мусульманских стран» (18.135). Отсюда следует, что одним из древних названий горы Алтай было Тулис (Толес – Б.Б). В своем научном труде исследователь казахстанских оронимов Е. Керимбаев приводит мнение В.Ф. Минорского о том, что одно из древних названий горы Алтай – Тюлес/Толес (19.14). По словам И.Н. Клюкина, анализировавшего военные термины древнего тюркского языка, Тюлес/Толес обозначает «восточное крыло», а Тардуш – «западное крыло» (20.25). Арабский автор мог назвать Алтай древнетюркским Толес (гора на востоке). Помимо этой версии можно предположить, что этот ороним восходит к названию племени Телес/Теле, населявшего Алтайские горы. Племя карлуки занимали территорию, которая соответствует нынешней Восточно-Казахстанской области. Название Карлык «снежный» может быть связано с тем, что это племя населяло высокие, снежные горы Южного Алтая. Племя Ташлы «каменный», похоже, занимало территорию каменистых гор вблизи Калбы, Усть-Каменогорска. С другой стороны, если иметь в виду предположение В.И. Иллич-Свитыча о том, что корни -кар-, -кер-, -кр- в ностратическом языке имеют значение «гора», «камень», «вершина», и этимологию арабского путешественника Ибн Калдуна слова Музтау из Музкар буквально муз «лед», кар «гора», то этноним карлук означает таулык (тау+лык «горный, горец») (40.62). История анализируемого нами Южного Алтая тесно связана с историей племени найман. Исследователи связывают племя сегиз-огыз «восемь племен», о котором говорится в древних тюркских писаниях, с найманами. Главная причина тому – в VІІ в. сегиз-огузы занимали территорию от реки Орхон до Черного Иртыша. Позднее (во времена царства Лиау) племена, населявшие эту местность, стали называться найманами. Исследователи считают, что так их назвали монголоязычные киданы: найман «восемь племен» (21.31). Мнение Л.В. Викторовой поддерживает казахский ученый-ономаст А. Абдрахманов, который, анализируя структуру этнонима найман, отмечает, что на бурято-монгольских языках найм/найма(н) означит «восемь». Мы согласны с этим мнением, которое считается в науке наиболее верным, но все же отметим, что для раскрытия этимологии этого этнонима все еще необходим скрупулезный лингвистический анализ. До сих пор нет ответа на вопросы: куда пропала древнейшая форма огыз, когда киданы калькировали это слово. В науке доказано происхождение слова огыз: ок «племя», а -ыз, -з – собирательное числительное, огыз означает «объединение племен». По нашему мнению, слово огыз заменено санскритским словом ман в значении «человек, народ», которое вошло в употребление в Х в. Об этом свидетельствуют записи арабского исследователя Шарафаддина, которое встречается в сочетаниях «сегизман», «кипшакман», «канлыман»; у Махмуда Кашкари – в форме слов «туркимен». Кроме того, встречаются этнонимы ойман «народ, живущий в равнинной местности», куман «народ, живущий в степи» (қу дала – голая степь, страна или государство в голой степи). Можно утверждать, что слово «найман» сложилось из двух корней найм + ман. В результате получилась калька от сегиз+огыз = найм+ман. Со временем произошла свойственная языку замена наймман на найман, т.е. произошла диэреза – выкидка одного «м». До Чингисхана найманы были одним из сильных племен. Особенно во времена правления Инаных Билге Бука хана (в 12 в.) найманы стали крупной политической силой. У них были свои города, своя культура, письменность. Сначала они использовали орхонское, позднее – древнеуйгурское письмо. В 1007 г. найманы под влиянием купцов и миссионеров принимают несторианскую ветвь христианской религии. В конце 12 в. – в начале 13 в. Чингисхан завоевал разобщенных кереев и найманов. Чингизхану помогал политически не постоянный, двуличный хан Жамуха. Также нельзя не отметить, что поражению найманов способствовала борьба братьев – Таяна и Буйрык ханов – за трон, разделившая страну на две части. Борьба между найманами продолжалась под руководством султана Кушилика, сына Таянхана. Весной 1205 г. опасавшийся его Чингиз с многочисленными войсками во главе с бахадуром Субетаем переходит Южный Алтай и на берегу реки Бухтарма побеждает объединенные войска Кушилика и меркита Токтабека. К.д` Оссон (22.87) пишет, что это столкновение произошло на берегу реки Жем. Неизвестно, о какой реке Жем идет речь, а также нет никаких сведений о том, что река Бухтарма в древности имела название Жем. Ученые Ж. Болатов и А. Абдрахманов, анализируя гидроним Бухтарма, связывают его лексическое значение со свойством реки уносить по течению все, что попало в воду. Соответственно Бухтарма, по их утверждению, происходит от глагола «Бугу – прятаться, пригнуться»: бук-тыр-ма (23.84). В словаре М. Мусатаевой и Л. Шеляховской (24.47) дается следующая дефиниция: «Бахтарма – бухтарма (архаизм) – внутренняя сторона шкуры, прилегающая к телу животного. Причиной тому, что это устаревшее слово стало названием реки, послужило то, что во внутренней стороне шкуры свежезаколотого животного видны крупные разветвленные кровеносные сосуды. Река Бухтарма течет несколько разветвленно. Корень названия бук/бүк наблюдается в нескольких словах, имеющих смысл «внутренняя сторона», «вовнутрь», это казахские слова «бүктеу» – складывать, «бүктусу», «бүкшию» – согнуться. Следовательно, это, претерпевший языковое изменение в диахронии, гидроним Бук-тир-ме, Бук-тыр-ма, Бухтарма – его русская транскрипция. Здесь прослеживается соответствие названия, его апеллятива природе географической реалии. В летописях Рашида-ад-дина встречаются имена собственные времен Найманского ханства на тюркском языке. Летописец писал, что войска Чингисхана и Онхана сражались на найманском жайляу Байбарак Белчира. Жайляу назван женским именем Байбарак, потому что на этих землях была выдана замуж дочь одного найманского хана (25.111-113). То, что Байбарак – имя девушки, свидетельствует словарь М.Мусатаевой и Л.Шеляховской: «Байбарақ (бейберек) устар. Плотная, шелковая и парчовая ткань» (24.45). Тюркским народам характерно давать девочкам имена по названиям тканей. Имя Байбарак соответствует современному имени Жибек (шелк). Слово белчира (белтир/белчир) в тюрко-монгольских языках используется в значении «слияние двух рек»: тув. белдир, шор. пелтер, алт. белтир, монг. бэлчир, др.-тюрк. белтир – «место стыковки рек или гор». С. Аманжолов предположил, что место Тайбуга в Большенарымском районе названо именем отца всех сибирских ханов, о котором писал Вельяминов-Зернов. Ученый находит сходство этого слова с названиями ветвей найманских родов Келбуга, Кетбуга (26.72). В результате анализа собранного материала выяснилось, что Тайбуга – сын Жанибек батыра из рода Каратай, место гибели которого от рук калмыков названо его именем –Тайбуга. Найманы были одним из крупнейших племен казахского народа. После нашествия Чингисхана они оказались во власти Угедея, кочевали по западной и южной части Алтайских гор, по Нарынскому хребту, по территории, расположенной в системе рек Зайсан – Иртыш. Некоторая часть найманов перекочевала на территории бассейна реки Сырдарьи и Улытау, реки Есиль. Только в 18 в. они вернулись на родину предков – Алтай. Это были потомки найманов, ушедших с султаном Кушиликом.

Алтайская гора расположена между 48° и 53° северного пояса. Юго-восточная ее часть называется Казахстанским (казахским) Алтаем, поскольку находится на территории республики Казахстан. Казахстанская часть Алтая занимает одну десятую часть всего объема земель Республики. Это очень красивый край с разнообразной природой, где наблюдаются все ландшафтные уровни. Здесь можно встретить и степь, и предгорные сопки, и вершины, покрытые вечными снегами; голые песчаные низины и впадины, а также непроходимые густые леса. Не считая мелких разветвлений, Алтай состоит из нескольких горных хребтов. Постепенно поднимаясь с севера на юг, с запада на восток, горные хребты достигают своей наивысшей точки на месте стыковки Катын-Шуйских горных хребтов. Здесь расположена Музтау (Белуха), признанная Алтайской красавицей. В.В. Сапожников отмечает, что высота Музтау – 4620 м. Однако по результатам современных исследований, в официальных картах последних лет указывается, что высота Музтау – 4506 м. Горные хребты тянутся с запада на восток, основные из которых: Калба (1658м), Нарын (2080 м), Сарымсакты (3436 м), Тарбагатай (3441 м), Курчум (Сарытау, 3295 м), Южный Алтай (3400 м), Устюрт Укок (3052 м), Шуй (3958 м), Катын (4504 м), Убинский (1831 м), Тигрецкий (2276 м), Каргон (2134 м), Теректинский (2891 м) и др. Вечные льды Алтайских гор питают многие реки, которые берут начало примерно в 2600 метрах над уровнем моря. Казахстанский Алтай из-за обилия чистой прозрачной воды иногда называют Голубым Алтаем. С Южного Алтая берут начало такие реки, как Бухтарма, Нарын, Курчум, Акбулкак (Белый Берель), Кара Каба (Черная Каба) и Жети Каба, Сарымсакты, Калжир, Алкабек, Билезик, Аксу, Калгуты и др. Никто не подсчитывал количество мелких речек и ключей, которые текут в каждом ущелье. Самой крупной рекой Алтая является река Иртыш, которая протекает через Алтай. Общая длина Иртыша составляет 4248 км, а часть, протекающая через Казахстан, имеет протяженность в 1400 км. Расстояние между двумя его берегами в общей сложности 120-150 м. В окрестностях Алтайских гор встречается около 3500 озер. Самые крупные из них Телецкое озеро в Горном Алтае и озеро Маркаколь в Южном Алтае. Озеро Маркаколь, названное жемчужиной Южного Алтая, находится на высоте 1449 м над уровнем моря. Величина его – 455 кв. метров. По замерам В.В. Сапожникова длина озера равняется приблизительно 37 км, ширина – 16 км. Об озере Маркаколь самые благоприятные воспоминания оставили К. Струве, Г. Потанин, Н.И. Яблонский. Мир степной (полевой) растительности на Алтае распространился до высоты 500-600 м. На севере леса начинаются на высоте 1000-1500м, а на юге - на высоте 1700-2000м. Они занимают 70% всего Алтая. В основном, преобладают хвойные леса, состоящие из таких деревьев, как пихта, сосна, ель. Чем ближе к вершине, тем реже встречаются густо растущие у подножия горы березы, тополя. Лесные массивы густо произрастают на западной стороне. В лесном поясе в изобилии встречаются черемуха, рябина, смородина, черная смородина, барбарис и др. ягоды. Поляны в лесах используются в основном для покосов. На высоте 2000 м начинаются субальпийский, альпийский пояса, еще выше –пояса тундры. Вершины гор острые, скалистые. В ущельях высоких горных вершин снег не тает даже летом. Животный мир Алтая притягивал взоры многих исследователей. Н.И. Яблонский, побывавший на Южном Алтае в 1902-1907 гг., писал об исчезновении некоторых ценных видов зверей: «В первую очередь на мушку попадаются белки, но охотник выбирает и других зверей: чаще лису, соболя, сурков, реже – норку, рыся и других животных; из птиц охотники любят тетерева, куропатку» (27.17). Н.И Яблонский называет охотниками на зверей русских переселенцев и уранхайцев. Путешественник В.В. Сапожников поясняет, что кереи (род) в основном занимались скотоводством и не особо увлекались охотой. Ее они рассматривали не как ремесло, а как забаву (28.8). В настоящее время на Алтае ценных зверей, встречавшихся в большом количестве еще 100 лет назад, нет или очень мало. Некоторые из них водятся только в Маркакольском заповеднике, созданном в 1976 г. Почти исчезли такие звери, как архар (горный козел) – баловень гор и камней, бурый медведь – царь Алтайских лесов, соболь с ценным мехом, красный волк, дикий кабан и др. Рысь, горный сурок, черный сурок, белки, зайцы и другие животные становятся редкостью. Самый красивый зверь Алтая – снежный барс (ирбис) – вовсе исчез. Редко, но все же встречаются, обитающие в Сибири, буланы (лоси). В ауле Акмарал (старое название Ура) разводят пятнистого оленя, которого привезли в 1930 г. с Дальнего Востока. А.Н. Седельников, дважды побывав в Южном Алтае и Зайсане в 1910-1914 гг., привез в музей г. Омска более ста видов птиц. По результатам исследований работников Маркакольского заповедника на Алтае насчитывается 232 вида птиц. Это немалое количество, если учесть, что во всем Казахстане всего 765 видов птиц /29.39/. Здесь есть такие хищные птицы, как водный беркут, длиннохвостый беркут, сажан, ястреб, сокол. Реже, но все же встречаются гуси, утки, глухарь, черная индейка, пестрый гусь, тетерев. Стали редко попадаться, ранее часто встречавшиеся, дикие гуси33. Названия вышеназванных животных и птиц отражены в названих местности: Акбуркит (ак – белый, буркит - беркут), Аюлы (Аю – медведь, аюлы – медвежий), Бесбугы (бес – пять, бугы – олень), Борсыксай (борсык – барсук, сай – ущелье), Боденели (бодене – перепелка), Буркитуя (буркит – беркут, уя – гнездо), Зеренди (зерен – джейран, вид оленя), Кииккара (Киик – сайгак, кара –гора), Коянды (коян – заяц), Кузгынды (кузгын – стервятник), Маралколи (марал – марал-олень, кол – озеро), Сункаруя (сункар – сокол, уя – гнездо) и др. Климат Алтая считается резко континентальным, т.к. здесь наблюдается довольно резкое колебание температуры воздуха в сутки, за сезон и в среднем за год. Климат Алтая состоит из степного резко континентального климата Монголии, полустепного резко континентального климата Средней Азии и континентального климата Западной Сибири. Погода ощущается так же отчетливо, как отчетливо видны растения на вертикальных склонах гор. Самые холодные месяцы – январь, февраль. В среднем на севере бывают холода в пределах – 170 С, -230 С, а на юге – 140 С, -16,60 С. Июль считается самым жарким месяцем, средняя температура воздуха от +140 С до +160 С. На высоте 1000-1500 м. над уровнем 00 С. Направление ветра так же разнообразно: зимой, в основном, дует монгольско-сибирский ветер, приносящий бесснежную холодную зиму, иногда его сменяет северо-западный влажный ветер. Осадки выпадают неравномерно: высокие горные хребты принимают больше осадков, чем открытые и низкие горы. На некоторых высоких горах, особенно на Рудном Алтае за год в среднем выпадают до 1000-1300 мм. осадков. На Нарынском, Тарбагатайском хребтах Южного Алтая также выпадает большое количество осадков. Зимой глубина снега доходит до 3-4 метров. Катон-Карагайский, Маркакольский районы считаются наиболее холодными, влажными районами. Климатические условия и природные явления нашли отражение в оронимах, возможно, они связаны с переменчивым климатом горной местности: Боран (боран – буран), Боранды (боранды – буранный), Еспе (слабый ветер), Ескексай (ущелье, где дует легкий слабый ветер), Желди (ветреный), Желдикезен (ветреный перевал), Желдикара (ветреная сопка), Желсай (ветреное ущелье), Китин (монг. холодный), Кошкин (лавина), Куйтинарша (холодный можжевельник), Куйтингара (холодная гора), Карамуздак (черный ледник), Кату (суровый), Койтын (холодный), Кыраулы (инейный), Музбел (ледяной перевал), Музтау (ледяная гора), Салкыншокы (прохладная сопка), Самалжота (хребет с легким ветром), Саркырама (водопад), Суыксай (холодное ущелье), Суыкшат (холодное ущелье), Тайганактумсык (скользкий клюв), Тастай (холодный, как камень), Туманды (туманный), Шанды (пыльный).

Попытка определения древней границы расселения народов, языкового ареала на материале топонимов – это сложившаяся в науке традиция. Однако невозможно с диахронической точки зрения разделить на эпохи все топонимические названия, которые сложились и существуют вместе с человечеством. В этом плане ономастика близка к фольклору: неизвестно, кто и когда создал пословицы-поговорки, эпические произведения, точно так же еще сложнее узнать, кто и когда создал отдельные топонимы. Даже Китайские летописи, регистрировавшие все и вся, затрудняются в определении смысла многих исторических ономастиконов, не говоря о кочевниках, не имевших возможностей для письма. Этимологию Парижа и Москвы не могут точно определить французы и русские, имеющие сложившуюся с древних времен науку и культуру. Тем не менее, топонимика каждой страны имеет свои научные достижения в определении периодов становления, языковых пластов. На первое место выносится не определение возраста каждого названия, а исследование топонимов «дающих сведения об истории определенного края, о его языке, о природе» /30.162/. А.П. Дульзон отмечает, что в определении древнего этнического состава Западной Сибири языковые памятники важнее археологических раскопок и обращает внимание на ценность реликтовых слов, сохранившихся в географических названиях /31.1/. Например, в Южном Алтае есть гора Байтак. Нельзя относить это название к арабско-персидскому пласту рассматривая его как бидаг «пустыня, степь» (араб.), пәйтәхм «столица» (перс.). «Таг>так» в структуре топонима на древнетюркском языке означает «гора», следовательно Байтаг/Байтак означает «богатая гора». При определении древних пластов важную роль играет раскрытие этимологии апеллятивов, от которых образованы топонимы. Многие из них относятся к онимам, т.е. словам, перешедшим из имен нарицательных в имена собственные. Их можно проанализировать до того времени, когда человеческий язык был еще односложным. Например, географические термины, относящиеся к тематико-семантической группе «выступающие формы рельефа земли», указывают на их древность, например: тө/то (холм, холмик, возвышенность и др.) означает «высокий», «выпуклый», «круглый», чө/шо – острый холм, бугор, местность, покрытая кочками и др. В.А. Никонов сравнивает топоформанты с «клейменными атомами» и считает, что с их помощью можно проследить перемещения народов. Но он признает трудность определения возраста названия и пишет, что даже точность в ± 100 лет встречается редко /32.98/. Этот способ удобен для славянских языков, топонимия которых создается путем прибавления аффиксов, но не всегда подходит для тюркских языков, топонимия которых в основном создается путем сложения двух корней. До сих пор нет единства в исследованиях и определении стратиграфии тюркских языков. Так, Е. Койшибаев разделяет казахстанскую топонимию на пять языковых пластов, А. Абдрахманов выделяет два больших языковых пласта. В научных трудах дифференцируется около четырех-пяти пластов: 1. древний тюркский; 2. огыз-кипчакский; 3. иноязычный; 4. новый. В зависимости от особенностей топонимов каждой области республики эти пласты меняются. В общей тюркской топонимике, в том числе и казахской, оптимально выделение трех пластов: 1. неизвестного; 2. древнего тюркского; 3. иноязычного /33.197/. Классификацию К.М. Мусаева можно модифицировать следующим образом: 1. древний пласт; 2. иноязычный пласт; 3. новый пласт. Это удобно для рассмотрения общих языковых пластов по подгруппам, учитывая особенности каждой области. Например, древний пласт можно подразделить на: а) древний тюркский; б) пласт языков с алтайскими корнями и др.; иноязычный пласт классифицировать по историческим особенностям области. Так, для Восточного Казахстана языковые пласты не обязательно дифференцировать на урало-алтайский, арабо-персидский. В топонимии этой области выделяются монгольский и русский пласты; из близкородственных языков преобладают элементы восточных кипчакских языков. Южный Алтай – край, лежащий на пересечении государственных границ Казахстана, России, Китая, Монголии. Это священная местность, откуда распространились все тюркоязычные богатые историей народы. Такие историко-географические условия не могли не оставить следа в топонимии региона. В свое время ученый-диалектолог Ж. Болатов считал, что в Восточном Казахстане, отделенного от других мест рекой Иртыш, можно найти особенное языковое отличие от общего казахского языка. В результате исследований оказалось, что их нет, потому что казахи начали возвращаться в Восточный Казахстан только после падения Джунгарии, т.е. в 1755-1788 гг. Найманы и кереи, потерявшие свою историческую родину во времена захватнической политики Чингизхана и джунгаров, вернулись на Алтай лишь по прошествии пяти веков. В течение этого времени они жили в самой гуще казахского народа – на Улытау, Сырдарье, Сарыарке. Поэтому даже если и были языковые особенности, то в течение пяти веков они были сглажены. То, что монголы, монголоязычные племена Джунгарии перевели на свой язык топонимические названия этих мест – это закономерное явление. Например, озеро Бейнетениз (мореподобный) или просто тениз они назвали Зайсаннор, а гору Баркытбел – Тарбагатай. Названия сменили вернувшиеся казахи, но некоторые монгольские топонимы были ассимилированы. Именно в это время, вслед за казахами, начали прибывать русские переселенцы, так как раньше их не пускали на Алтай джунгарские племена. Казахи обосновались на удобных для пастбищ, ветреных малоснежных территориях, расположенных к югу от реки Бухтармы. На пустовавшем из-за негодности для скотоводства правом берегу Бухтармы, то есть на севере, стали появляться русские села, хутора, в последующем русских переселенцев стали называть «каменщиками», «поляками». А. Принтца, исследовавший их жизнь, указывает, что среди тех русских были староверы, солдаты, люди, бежавшие от тяжелой заводской работы, преступники, те, кто был сослан на польские земли, раскольники, которые претерпели религиозные репрессии /34.9/. Н.В. Алексеенко, исследователь демографического состояния Восточного Казахстана, писал: «…эти беглые начали прибывать с 1760 года» /35.31/. В основном, русские переселенцы большими потоками стали прибывать с 1870-х гг. Такое перемещение народов в XVІІ-XІX вв. не могло не повлиять на топонимику Южного Алтая.

Топонимы любого края создаются на основе языков одного или нескольких народов, с ними происходят длительные историко-лингвистические изменения. При диахронном анализе топонимии края для правильного определения языковой стратиграфии, в первую очередь, нужно опираться на историю, затем – на этимологию топонима. К субстратным топонимам относятся, в основном, названия с нераскрытой семантикой, недоказанной этимологией. В результате исследований они могут быть отнесены к древнему тюркскому языку, к языковому объединению (сообществу) тюрко-монголов, к алтайской эпохе, иногда – к ностратическим языкам. А. Абдрахманов одну из таких спорных групп топонимов относит к алтайскому периоду, но предупреждает об условности такого деления /36.14/. В эту группу из названий Восточного Казахстана отнесены Алтай, Аркат, Буркат, Баканас, Ертис, Зеренди, Катонкарагай, Кокидаба, Калба, Карагем, Тараты. Даже если учесть, что вышеперечисленные названия отнесены к алтайскому периоду по причине древности корня или из-за реликтового аффикса, нужны еще многочисленные доказательства, так как само понятие «алтайский период» является гипотезой, но не истиной. Ученые Г. Рамстедт, Н. Поппе, В. Котвич и другие, предложившие «алтайскую гипотезу», опирались на общность лексики, фонетический и морфологический состав (сингармонизм, агглютинация) слов тюркского, монгольского, тунгусо-маньчжурского языков. Некоторые ученые-тюркологи (А. Щербак, О. Суник и др.) отвергают алтайскую гипотезу, учитывая то, что в этих языках нет общих жизненно важных, жизненно значимых слов, родственных названий. По их мнению, алтайские языки не родственны между собой, они смешались в результате многовекового соседства народов в географической среде единого ландшафта. Г. Рамстедт заложил основы алтаистики в результате многолетних исследований тюркских и тунгусо-маньчжурских языков на основе сравнительно-исторического метода. Позднее он доказал, что корейский язык также имеет генетическую связь с этими языками. Э.В. Севортян доказывает, что тюрко-монгольские языки родственны и что 10% основ слов в тунгусо-маньчжурских языках совпадают с тюркскими словами /51.97/. В.И. Цинциус, исследовавший тунгусо-маньчжурские языки сравнительно-историческим методом, Б. Базылхан, сравнивший грамматику монголо-казахских языков, и другие ученые не сомневаются в родственности алтайских языков. Например, В.И. Цинциус, анализируя тунгусо-маньчжурское калзану в значении «барсук», сравнил тунг.-маньч. калзану, монг. халзан, др.-тюркск. калга/каска и отметил, что все три слова используются в значении «голый», «лысый», «голая земля» или «меченая голова». Причиной этому явилась белая полоска на голове барсука. На казахском языке название барсука «борсық» связано с его неприятным запахом. Таким образом В.И. Цинциус сравнил многие сходные слова, встречающиеся в тунгусо-маньчжурском, монгольском, тюркских языках /37.82/. Вслед за учеными, придерживающихся алтайской гипотезы, мы решили начать анализ собранного материала с тюркского пласта. Главная причина этого – сложность определения возраста названий и то, что алтайская эпоха восходит к довольно раннему периоду (8-6 тысячелетий вперед). В раскрытии этимологии топонима доказана правильность использования ретроспективного анализа (от нового к древнему). Замечательно, если название, отнесенное к древнему тюркскому периоду, далее раскрывается с точки зрения тюрко-монгольских языков, тайской эпохи, ностратических языков. Однако это намного сложнее и требует глубоких, разносторонних доказательств. Тем не менее такие исследования существуют. Например, с точки зрения этимологии некоторые географические термины раскрываются на материале родственных алтайских языков и восходят к ностратическим языкам. Так, орографический термин bas в значении «голова», т.е. «вершина горы», «начало реки» и т.п. встречается во всех тюркских языках. По мнению Рамстедта, эвенкийское бастан «первый», «введение»; в нанайском языке balsa «лицо», «голова» (ТМС.І.76), а также marі «голова» в корейском языке близки к тюркскому «бас» – «голова» /39.146/. В.М. Иллич-Свитыч пишет о том, что во многих индоевропейских и дравидских языках встречаются варианты слова «бас»: mel «гора», mas «гора», mare «холм», mash «холм, бугор» /40.51/. Несмотря на то, что оронимы с элементами монгольского языка мы относим к иноязычному пласту, оронимы тюрко-монгольских языков отмечаем как «общие названия» или названия общности «тюрко-монгольских языках». Для того чтобы выделить их в отдельный пласт (алтайской эпохи, эпохи общности тюрко-монгольских языков), недостаточно языковых сведений. Можно лишь приблизительно указать, с какого языка и в какое время произошла смена названий. А.П. Дульзон, опираясь на кетские варианты формантов сес, сас, сыс, аш, встречающиеся в названиях многих рек, считает, что такие гидронимы перешли из кетского языка к тюркам, а потом уже в русский язык /38.3-9/. Напоминая о том, что названия рек с формантами сес, саш, аш распространены на всех тюркоязычных территориях, К.М. Мусаев выражает следующее противоположное мнение: «В данном случае тюркские языки выступают не как язык-посредник, (передатчик от кетского к русскому), а как язык источник географического термина» /33.197/. В языкознании доказано, что в распространении языка особую роль выполняют объем территории и количество народа каждой страны. Среди алтайских языков таковыми являются тюрки. Следовательно, можно предположить, что тюркский язык имел огромное влияние на кетский, самодийский и монгольский языки.

Казахский язык относится к центральной кипчакской группе тюркских языков, поэтому в отношении к казахской топонимии правомерно употреблять термины тюркская топонимия, тюркоязычные названия. Поскольку, если не учитывать некоторые фонетические различия, у определенной части лексического фонда тюркских языков, в том числе географических терминов, существуют некоторые сходства. В раскрытии семантики субстратных топонимов имеет значение сопоставление тюркских языков. Например, О.Т. Молчанова, исследовавшая топонимику Горно-Алтайского края России, граничащего с Южным Алтаем, отмечает, что топонимы тех мест не всегда раскрываются с помощью алтайского языка, одна часть – с древнетюркского языка, а другая связана с киргизским, казахским, хакасским, шорским, тувинским языками /41.5/. Наскальные памятники древнетюркского языка, словарь М. Кашгари дают достаточно сведений о языковой системе той эпохи, указывают пути анализа древних названий. Из этих памятников мы узнаем, что первые древние корни были в форме открытого слога, затем следовали синкретные (омоним) корни в виде глаголов-имен, в конце появилось аффиксное словообразование. Например, орографический термин тау «гора», считающийся корнем, восходит к древнему корню та/тө в значении «высота». От него образовались производные аппелятивы тау, тобе, дон, томпешик, донес (соответственно гора, холм, возвышенность, бугорок). Анализ некоторых древних названий таких, как Музтаг, Хантаг, Байтак дает возможность констатировать, что термин тау «гора» имел форму таг. Обращение к древним тюркским письменным памятникам, например словарю М. Кашгари, подтверждает версию чередования корней: йайлаг-жайлаг-жайлау; кышлаг-кыстаг-қыстау «зимовье». Подобные примеры встречаются в большом количестве /12.19/. Причина того, что в данной работе не выделяется специальный пласт «казахские оронимы» заключается в том, что казахоязычные топонимы восходят к тюркскому пласту и нет необходимости анализировать казахские названия с открытой семантикой с точки зрения их этимологии. Поэтому к этому пласту относим названия с затемненной семантикой или имеющие древние форманты.

Оба этих мнения, прямо противоположные друг другу, заслуживают внимания. В соответствии с первым мнением, если Алматы<Алмалы, Аршаты<Аршалы, то к какому из них отнесем оронимы Южного Алтая Акты, Алтыбайты, Коснарты? Исходя из первого мнения, Акты – «ағы мол», т.е. «изобилующий белым», Алтыбайты – «изобилующий Алтыбай», Коснарты – «изобилующий Коснаром». Во втором случае формант -ты означает «тау - гора», и тогда: Ақты/Ақтау (белая гора), Алтыбайты/Алтабайтау, Коснарты/Коснартау становятся синонимами. Схожие с ними названия гор встречаются в алтайском языке: Байту (Байты) – Байтау (богатая гора), Туурату (тураты) – кен тау (широкая гора) /41.146,139/. В тюркских языках возможно сокращение тау>туу>ту>ты, алтайское ту в казахском языке оформляется как -ты: Байту>Байты. Географический термин современного якутского языка тыа «лесистая гора» доказывает существование апеллятива -ты со значением «гора». В казахской топонимии часто встречаются названия с аффиксом -ты, обозначающие наличие чего-либо или его изобилие. В Южном Алтае одновременно встречаются названия Караганды (зимовье, Катонкарагайский район) и Караганты (гора, начало Черного Иртыша). Таким образом, если словообразующий суффикс -ты, означающий наличие или изобилие чего-либо (Кайракты, Шарбакты, Согети, Темирти и др.), являясь суффиксом прилагательного, дает сведение о внешнем виде, рельефе объекта, то это древнетюркский вариант апеллятива «тау – гора» (Акты, Алтыбайты, Коснарты и др.).

Древнетюркский географический термин qуr со значением «возвышенность», «плоскогорье» встречается в узбекском, турецком, уйгурском, алтайском и других тюркских языках: узб. қыр//қыр, тат. кир, хакас. хыр, монг. хяр, бурят. хяра, калм. кирә, эвенк. кира, нан. қира, тунг.-маньчж. хирга/хирха; эти варианты восходят к ностратическим языкам. Лишь в сарыуйгурском языке встречается в производной форме қызыг, что означает «побережье», «край», «граница» (ДТС, 445). То, что эти варианты алтайских языков не встречаются в виде қыз, показывает ошибочность мнения Е. Койшибаева. О. Бокей в своей повести «Кар қызы» (снежная девушка) рассказал легенду, связанную с описанной Г. Потаниным народной этимологией слова қыз в состваве названия жайляу на высокой горе. Краткое содержание легенды таково: «Давным-давно заблудившиеся в буранную погоду шесть дочерей одного бая попросили старика Конкая показать дорогу. Коварный Конкай указывает им неверную дорогу. Замерзшие, ослабленные девушки дошли до вершины горы и превратились в птиц. Младшая из дочерей, потерявшая в пути один сапожок, превратилась в кукушку, и одна нога у нее стала красной. Младшая-кукушка, якобы из баловства к сестрам, просила их высиживать свои яйца. В конце легенды сам старик Конкай превращается в гору». При спуске с горного жайляу есть две горы, которые называются Улькен Конкай (Большой Конкай), Бала Конкай (малыш (малый) Конкай). Насколько непонятно происхождение и смысл названия, настолько впечатляющую легенду рождает народная этимология. События этой легенды связаны с мифическими взглядами древнего человека, поэтому она является древнейшей легендой. Если учесть, что легенды рождаются после появления названия, то ороним Алтықыз можно отнести к древнетюркскому периоду. С языковой стороны видно, что этот термин рожден из географического термина алтайского языка кыс/кыз со значением «тесный», «узкий». В горно-алтайском крае много названий типа Кыз-Арт «узкий, тесный перевал», Кыз-Тала «маленькая, узкая степь» /41.255/. Следовательно, Алтыкыс<Алтыкыз означает «алты тар (қысаң) жайлау», т.е. «шесть тесных (зауженных) жайляу». Расположенный на высокой горе, этот жайляу – удобное пастбище для овец состоит из тесных площадок.

В др.-тюрк. азы, тув., хакасск. азығ, кутск озуғ, каз., киргизск. азу, татарск., тур. язав. используются в значении «коренной зуб», «основной зуб» или «клык». Г. Дерфер не сомневается в том, что это слово имеет тюркское происхождение и не связано с монгольским словом араа «коренной зуб». По мнению этого ученого, слово аз имело смысл обособления чего-либо, азығ/азу – «зуб, который обособлен от других зубов» /51.97/. На этом горном хребте, окружающем Маркаколь с юга, много торчащих как клыки верхушек. По данному сходству горный хребет и назван Азутау. В этом же районе есть жайляу, который также называется Ажы (Ажа). Однако это – антропоним, имя знатного вельможи – Ажы Когедайулы, потомка Чингисхана. Именно этот Ажы с гостеприимством принял Кунанбая, приехавшего из Семипалатинск в Маркаколь в поисках убийц русского ояза (уездного начальника). Его жайляу так и называется Ажы.

В словаре Э.В. Севортяна этот корень имеет такое же значение в следующих языках: др.-тюрк. өл, якут. үөл, кирг., хаккас., тув. өл, шатагайском уль/оль и др. В узбекском языке этот корень также означает «новая», «плодородная», «молодая (трава)», в якутском – имеет значение «бульон». Тот факт, что в монгольском языке есть вариант olu, ole «молодая», «младшая», «сырая», в тунг. hulі «молода пара», связывает это слово с языками алтайских корней. Из слов ul, hol «влажный», «сырой» Г. Вамбери выводит географический термин kol, kul «много воды», «озеро». Из корня ол появилось понятие ол–ен (шөп) «молодая, зеленая (трава)» (ср.: бал–аң, жас-аң (бала – «дитя», «жас», «молодой»). Өлең (шөп) в начале использовалось в значении «молодая трава». В болотистых, влажных землях трава все лето стояла зеленой, не сгорала, поэтому траву в этих местах назвали «өлең шөп» – «молодая трава». На многозначном слове «ақ» – «белый» остановимся в следующей главе.

Название Алтұра с древнетюркского языка сохранило значение «передняя крепость, стоянка». Возможно и такое, что оно появилось в результате сложения двух слов алты+ұра (шесть+нарост) и имело значение «местность, имеющая наросты».

Сравнение медведя с дедом, с отцом может быть тотемная традиция или табу. До сих пор в Катонкарагайском районе встречается, что медведя называют «апа» – «бабушка», «апаң» – «твоя бабушка». К. Халид, говоря о том, что ороним Алтай ранее был Алутай, приводит следующее мнение: алу по-монгольски «аю» – «медведь», значит это «аюлы тау» – «гора, где обитает медведь» /54.132/. В монгольском языке значение «медведь» передает только слово баавгай, но не «аю».

В словаре М. Кашгари айығ, аба «медведь», мерден «медвежонок». В тунгусо-маньчжурском языке слово «медведь» состоит в семантической связи со словами «шкура», «меховая шуба», «ценная шкура зверя», в нан. – хуйгулэ, в негид. – уйгули, в тунг.-маньч. – күргү. Ср.: др. тюрк. күрк – «меховая шуба», чувашск. керек - «шуба» /37.121/.

Вместе с тем возможно, что ороним Әжім происходит от многозначного слова тувинского языка эзим со значением «лес», «тайга» и обозначает понятие «лесная гора» /41.353/.

Орографический термин древнетюркского языка сохранен до наших дней. Название возникло в результате онимизации анатомического апеллятива.

Правда в том, что первая часть названия в древнетюркском жазы, в уйгурск., алт. йазы, в хак. чазы, в каз.яз. жазық, то есть «равнина». Вторая часть тыр не означает «төр» – «почетное место». М. Мусатаева и Л. Шеляховская в своих трудах, посвященных исследованиям тюркских слов, вошедших в русский язык, приводят такое сведение: «тырло, сравн. (Оренбург. обл.) Южная Тульск. обл. – приют для скота на дальнем пастбище, иногда зимнее пастбище, стойло» /24.35/. В Восточно-Казахстанской области слово тырло, используется по отношению к месту на улице (снаружи), предназначенного для разбрасывания травы для скота. Возможно, что это слово вернулось через русский язык и является древнетюркским словом. В словаре С.И. Ожегова оно не встречается. Если говорить о том, что аффиксы -ло/-ла перешли из русского языка, то тыр по значению подходит к понятиям «стойло для скота», «место стоянки», «навоз». В этом случае название Жазатыр означает «место для скота, стойло для скота на равнине». В Горном Алтае есть также местность под названием Қаратыр. Это название, наоборот, состоит из қар (қара) «гора» + тыр «место стоянки», означает «стойло для скота, расположенное на горе». Сосланный в 1932 г. Катонкарагайский житель Серикбай Мамырханов, познакомившийся с Ахметом Байтурсыновым на сталинском Беломорканале, написал стихотворение о далекой родине. В своем стихотворении он вспоминает жайляу Жазатыр:

В настоящее время эти известные жайляу остались за чертой Российской границы.

Не существует исследований с точностью определивших этимологию гидронима Қаба. Главная особенность реки заключается в том, что течет она, беспорядочно изрезая своим течением горный хребет Южного Алтая. На наш взгляд, этимология названия горы Қаба мотивирована этим свойством. Это название возникло от общего для алтайских языков корня қобы/қоба «желоб», «водяное колесо (мельницы)», «стык для воды», «канава»: нанайск. хава(н) «подмышки», маньчж. коби/қобо «желоб», «посуда для воды», монг. хобол/хобоо «желоб, водосток», др.-тюрк. қобы «углубление», «внутренняя сторона чего-либо», туркм. гавак «узкое ущелье», чувашск. хавал «углубление в дереве, сердцевина» и др. То, что узкая река протекает между высокими горами гармонирует со значением «желоб для воды», «течение глубокого, узкого ущелья». Следовательно, Қобо>Қаба после такого языкового изменения соответствует современному казахскому слову Науа.

Г. Потанин и К. Струве, посетившие в 1863 г. Южный Алтай, видели людей, ловивших норок в Алтайских реках для получения золота из песка, впитавшегося в шкуры этих животных. Оказывается, шкуры старых норок давали особенно много золота. Полученное таким способом золото местные жители назвали құндыз қайыр (құндыз – «норка», қайыр – «песок») /55.15/.

Ороним қоң+қай означает «возвышенная, вздернутая (как нос), обособленная гора». В результате фонетическог процесса эллипсис, часто действующему в топонимии, выпал второй компонент тау – «гора». Это название дается только одиноким горам, стоящим вне системы. В Катонкарагайском районе есть горы Үлкен Коңқай («большой Конкай»), Бала Коңқай (дитя, малыш Конкай), Коңқай, в Большенарымском районе есть гора под названием Коңқай баз.

Ойконим со спорной этимологией Қотанқарағай в русском языке ошибочно транскрибировано как Катонкарагай. Некоторые исследователи считают, что это Қатынқарагай, но научно обоснованных доказательств нет. В записях русских путешественников, в административной карте до 1936 г. имеется четкая запись этого названия как Котан-Карагай.

У О.Т. Молчановой это название имеет следующие значения танмак/танма – алт. «ответвление реки», тув. «ответвление быстротекущей реки», ир. танга/тенги – «узкое ущелье», «узкая часть горы» /41.302/.

У К. Конкабаева: тамға – «ответвление реки», «малая речушка» /56.29/. Объект сам подтверждает правильность приведенных примеров. Одно из ответвлений реки Бухтарма, близко подходящей к горе, называли Таңба. В 70-х годах ХХ в. аул со схожим названием переименовали в Еңбек. Однако люди не забыли старинного названия Тамға/Таңба, восходящего к древнетюркскому языку.

Не отрицая вышеприведенные мнения, можно привести следующую версию: в слове үркер корень үрк означает «пугаться», «испугаться». И скот, и дикие звери от испуга собираются в кучу. Они стоят до тех пор, пока не поймут, откуда исходит опасность, лишь после этого начинают убегать. Үрк+ер – «собирающиеся в кучу», «объединяющиеся», «сгруппировав-шиеся». Вполне вероятно, что скоплению звезд, собравшихся в кучу как вспугнутые животные, дано название үркер – «созвездие», «плеяда звезд». Форма Үлкер, зафиксированная М. Кашгари, возможно, говорит о том, что это слово принадлежит одному из диалектов тюркского языка, который ученый включил в свой словарь. В свою очередь, Э.В. Севортян приводит форму үлкер, опираясь на словарь М. Кашгари. То, что во многих тюркских языках встречается форма «үркер» указывает на существование корня «үрк». Пример словаря М. Кашгари расширяет смысл слов «группа», «группироваться»: «В сражениях используется один способ под названием Үлкер шерік – воины собираются с разных сторон группами. Группы передвигаются одна за другой. При использовании этого способа поражение, почти не возможно» (пер. А. Егеубай) /12.125/. Топоним Үркер дано группе тополей, растущих в небольшой впадине на вершине голого каменистого хребта. Возможно, это место так названо из-за его схожести с созвездием Уркер.

Г. Рамстед сравнивает его со словом ttі из корейского языка со значением «греть», «опаливать (на огне)» и доказывает, что слово utug (утюг) происходит от турецкого utu «опаливать» /39.45/. Ороним Үтіктің басы – буквально «носовая часть утюга» – образован метафорически по сходству вытянутой «носовой» частью горы с утюгом.

В основе термина лежит архетип тар(а)<та+р+а, послуживший первоосновой происхождения таких слов, как тарым, тармак, таралу, тарқату, тарау, рус. соответственно ответвление, отделение, распространяться, распускать, глава. При субстантивации тары+м, тары+мақ явно ощущается в корнях слов глагол тары, тара. Первая часть названия шалым по закону топонимообразования должна быть определением. Из этих соображений древнетюркское чал возможно обозначает «светло-серый», «фиолетовый». Тур. чал означает «седой», «серый», «напиток с добавлением верблюжьего молока», кирг. чалап «кефир с добавлением молока», древнее казахское шалқұйрық «лошадь со светло-серым хвостом» и др. Следовательно, Шалымтарым означает «река блеклого или фиолетового цвета». Ср.: шал+ым (бозғылт+ым – беловато-серый, қызғылт+ым – красноватый). Многие исследователи признают трудность вычленения древнетюркского языкового пласта. К. Конкабаев говорит о малоизученности исторической лексикологии и исторической грамматики киргизского языка, предупреждает о том, что в исследовании древнетюркских элементов опирался на древнетюркские словари /56.22-23/. В нашем исследовании также были использованы древнетюркские слова, географические термины, топонимы из словарей Э.В. Севортяна, Г. Рамстедта, В.И. Цинциуса, А. Кайдарова и других. Многие из них сохранились не только в составе топонимов, они также выполняют самостоятельную номинативную функцию в роли имен собственных. Длительное существование древнетюркских названий еще раз доказывает витальность и неизменчивость топонимов на протяжении многих тысячелетий. Существуют следующие основные причины нарушения постоянства, неуместной замены названий: 1. Внешнее влияние: а) специальная замена названия доминирующей политикой через захват или колонизацию этноса;

б) исчезновение этноса по разным внешним причинам или его перемещение. 2. Внутреннее влияние: а) изменение по указанию политической группы, получившей доминирующее положение в результате идеологической борьбы внутри этноса;

б) превращение в мертвый язык этноса, проживающего в той местности.

Алтайцы, населяющие Горно-Алтайский край, граничащий с Южным Алтаем, – это родственный народ с общим языком, который в соответствии с типологией языков относится к киргиз-кипчакской группе восточно-хуннской (гуннской) ветви; в некоторых классификациях называется восточно-кипчакской группой. С Восточным Казахстаном алтайцы связаны географическими и историческими условиям. В топонимике нашел отражение исторический факт одновременного нахождения алтайцев в составе Джунгарии и Южного Алтая. После кочевого образа жизни до Советской власти они жили самостоятельно в составе разных республик, имея разное верование. В Кошагашском, Чуйском районах Горно-Алтайского края живет много казахов. С генеалогической стороны алтайский язык похож на хакасский, шорский, киргизский языки, в нем сохранен последовательный лабиальный сингармонизм. Из-за постоянных отношений с калмыками, монголами в топонимии преобладают элементы монгольского языка. Редко, но все же встречаются названия на тувинском, хакасском языках. Возможно это названия, оставшиеся с того периода, когда тюрки были единым народом. В оронимах Южного Алтая есть названия, пришедшие из алтайского языка (не иноязычные), который считается одним из языковых пластов:

В языкознании есть термин «иноязычное слово». В словарях дается следующее определение этого термина: «перешедшие из других языков слова и словообороты, словообразовательные аффиксы и словосочетания» /57.124/. К иноязычному пласту лексики казахского языка относятся арабский, иранский, монгольский, русский языки /58.88/. Казахская топонимия считается одной из структурных частей лексики, поэтому иноязычные пласты также оставили в ней свой след. То, что эти четыре языковых пласта неравномерно распространены в топонимии заметно в каждом регионе Казахстана. Например, в топонимии Восточно-Казахстанской области арабские, иранские языки не могут составлять самостоятельный пласт. Орографический термин дара, считающийся некоторыми исследователями ирано-таджикским, может оказаться казахским словом, обозначающим одиноко стоящую гору или окрестность горы, где обитал одинокий человек. Например: Мәкиле дарасы, Бапы дарасы, Шолақдара, Қарабие дарасы – это названия гор, которые расположены по отдельности, вне зоны общей системы гор. Даже если слово дара иранского происхождения, оно вместе с вариантами дерел, дарбы не может составлять языковой пласт. Нет сведений о том, что на Алтае когда-либо обитали ирано-персидские народы. Некоторые названия могли принести найманы, перекочевавшие 250-300 лет назад с Улытау и Сырдарьи на историческую родину. К. Конкабаев, исследовавший топонимию Южной Киргизии, указывает на то, что иранский языковой пласт встречается в окрестностях Оша, а к северу начинает редеть /56.10/. На юге Казахстана преобладают топонимы арабского, персидского, согдийского, таджикского языков, к северу же много русскоязычных топонимов, на востоке часто встречаются названия монгольского языка. В числе языков мира, имеющих прямую или косвенную связь с тюркскими языками, весомое место занимают монгольский и русский языки. Существует значительное количество трудов, посвященных тюрко-славянским и тюрко-монгольским языковым связям. В том числе имеются исследовании, исследующие тюрко-монгольские языкы с точки зрения алтайской теории. Если говорить о том, что языковые связи, в первую очередь, отражаются в лексике, то они явно выражены в ономастике как неотъемлемой части лексики. Из всех ономастических разрядов наиболее динамична, подвержена обновлению антропонимика, топонимике же свойственны долговременность и постоянство. Именно поэтому при рассмотрении иноязычного пласта языка часто приводятся примеры топонимов. Со временем, функционируя в доминирующем языке, иноязычные названия проходят процесс адаптации, претерпевают фонетические изменения. Так, казахский язык имеет особенную мощь в «переваривании» слов. Не говоря уже о схожих с алтайскими корнями языках, казахский язык подчиняет своим законам названия русского языка, который относится к другому типу языков. Например: каз. Сөгір – рус. Согра, каз. Мақсым – рус. Максим, каз. Матабай – рус. Матвей, каз. Боласа – рус. Полоса, каз. Бекет – рус. Пикет и др. Этот факт свидетельствует о следующих особенностях звуковой системы казахского языка:

сила сингармонизма (рус. Согра – каз. Сөгүр); последовательность (чередование) гласных и согласных звуков (рус. Матвей – каз. Матабай); частота звонких согласных в начале слова (рус. Полоса – каз. Боласа, рус. Пикет – каз. Бекет) и др. Определение таких в составе топонимов проводится на основе этимологических исследований. Б.А. Серебренников утверждает, что этимология топонимов должна рассматриваться отдельно от имен нарицательных, от слов вообще. По его словам, «топонимы, хоть и являются довольно крупной частью языка, создаются и развиваются собственным путем» (114.29). Главная особенность топонимов, в отличие от антропонимов, не говоря уже об апеллятивной лексике, заключается в прямой связи сигнификата с денотатом. Некоторые топонимы точно описывают объект, который называют. Поэтому при этимологическом анализе нельзя не учитывать физико-географические характеристики названия, т.е. этнолингвистического условия или мотивировки названия. А.П. Дульзон, исследовавший этимологию сибирских топонимов, отмечает, что большинство тюркских названий происходит из кетского языка (38.4). Например, он находит, что вторая часть гидронима Ертіс (Иртыш), существующего с древнего периода, цис (Ирцис) – это апеллятив «река» кетского языка. Этой версии А.П. Дульзона не достает двух сведений: 1. Жили ли на территории Казахстана кетские племена? 2. Что означало на кетском языке первая часть названия ер/ир? Нельзя с полной уверенностью относить гидроним Иртыш к кетскому языку, не ответив на эти вопросы. Многие исследователи не удостаивают их должным вниманием, считая за народную этимологию суждение М. Кашгари: Иртыш (Эртишмақ) – «Кто быстрей перейдет», но это почти единственное сведение, ведущее к научной этимологии. Рассмотрим это мнение с экстралингвистической и лингвистической точек зрения: 1) С экстралингвистической (мотивационной) стороны, первой проблемой реки, берущей начало в горах и пересекающей материк поперек, является брод (өткел). Было нелегко перейти на лошади большую по ширине (120-150м) многоводную реку. Не случайно в «Тайной летописи монголов» написано о том, что потерпевшие поражение от войск Чингисхана многочисленные войска Султана Кушилика утонули в Иртыше /59.68/. 2) При этимологическом анализе важно учитывать пояснение, зафиксированное в словаре М. Кашгари: Ертішті – перешли соперничая; перешли на спор; Ертүшір – ертүшмек – место которое можно перейти на спор; хотели перейти на спор /12.273/. Ертті – перешли; перешли вплавь. Өдзлек өтті – прошла Эпоха, время. Ертер – ертмек: пройдет (поведет) – не пройдет (не поведет) /12.565/. Из этих примеров видно, что в XІ в. в тюркском языке глагол «ерт» («веди») использовалось в значении «өт» («перейди»). Иртыш в старой карте Рената, в словаре Шмида передается как Ирцыш – Erzіzch, в энциклопедическом словаре Ф.А. Брокгауза и И. А. Ефрона – Эрчис/Ирцис, на монгольском языке – Ирцис, на китайском – Эрцзис /9.53/. Во всех названиях вторая часть слова имеет аффикс цыш/zіsch/чис/цис/цзис, который соответствует и произносится как суффикс относительного прилагательного -сыз, -сіз. Если принять пояснение о том, что глагол өт дает смысл «переход», а в словаре М. Кашгари он отмечен в форме ерт – («переход», «переход вплавь»), то получается форма Ерт + сіз – «өткелсіз» («без перехода»), то есть река, которую трудно перейти. В древнетюркских памятниках суффикс –сыз/-сіз довольно продуктивен: тонсыз «без шубы»; йолсыз «бездорожный»; білігсіз «необразованный, не имеющий знаний» и др. /60.80/. Таким образом, имя собственное Ертсіз > Ертсіс > Ертіс исторически претерпело фонетические изменения и стало употребляться в форме Ертіс, это доказывает что данный гидроним образован на тюркской языковой основе, а не на кетской, монгольской или китайской.

Великий поход монголов, начавшийся в XІІІ в., от озера Байкал, Саянских, Алтайских гор дошел до Европы. В результате этого похода появилось единое монгольское государство, просуществовавшее 200 лет. Это, в свою очередь, имело большое влияние на объединение тюркских племен как единой нации. Исторические события того периода явились главным условием появления и распространения на необъятной части Евразийского материка монгольских топонимов. До настоящего времени они сохранились на обширной территории от Алтая до Дона и Крымского полуострова. Монгольский пласт, вошедший в топонимию Казахстана, А. Абдрахманов подразделяет на две группы:

Г. Конкашбаев пришел к мнению, что они сформировались в XІІІ и XVІ-XVІІІ вв. /53.85-98/. На наш взгляд, монгольский пласт оронимов Южного Алтая следует, опираясь на хронологическую классификацию А. Абдрахманова, разделить на два периода. Кроме того, второй период необходимо ограничить рамками от XІІІ в. до середины XVІІІ в., так как после падения Джунгарии не было более смешения монгольского и казахского языков. Таким оббразом, монгольский пласт условно делится на два периода: 1. названия, которые появились в период тюрко-монгольского языкового объединения; 2. названия, вошедшие в язык в XІІ – XVІІІ вв. Причиной «условного» деления двух периодов являются сложности в определении происхождения того или иного названия, в составе которого есть монголоязычный элемент. Именно по этой причине А. Абдрахманов выделяет два периода, но примеры топонимов рассматривает в целом. В свое время Э.В. Севортян признавал существующую проблему тюрко-монгольских языковых взаимоотношений и приоритет того или иного языка: «Вся проблема тюрко-монгольских языковых взаимоотношений у этой части монголистов или же тюркологов нередко сводится к одному мучительному вопросу: кто же у кого заимствовал?» /51.9/. Недостаточная доказанность времени появления монгольских названий: во времена Джунгарского нашествия, в эпоху Золотой Орды или же это общие названия стала причиной, вслед за Г. Конкашбаевым, выделения пласта «монгольских названий, вошедших в казахский язык в XVІ-XVІІІ вв.». В соответствии с указанными периодами монгольские оронимы рассматриваем нами в целостной структуре, однако при анализе обращается внимание на общие морфемы для тюркского и монгольского языков. На наш взгляд, многосоставное название не следует относить к иноязычному пласту тоьлько лишь по сходству одного из составляющих компонентов с древним или иноязычным словом. Новые названия могут появляться в результате использования готовых географических терминов и нарицательных имен. Например, топонимы Жезкент и Ташкент с древним по времени появления ойконимическим термином кент не относятся к одному периоду. Тем не менее, исторической правдой является то, что до XІІІ в. монголы не переходили Алтай. В эпоху процветания керейских и найманских родов монголы не имели никакой политической силы. Такие ученые, как Н. Аристов, Х. Ховорс, П. Поуха, С. Мурояма, А. Маргулан, С. Аманжолов, Л. Виктороваи др., опираясь на труд Рашида-ад-дина, доказали, что в период проживания найманов на Алтае (VІІІ-XІІ вв.) топонимы, имена людей тюркского происхождения /61.108/. Почти все древние названия, встречающиеся в Восточном Казахстане, являются доказательством того, что до XІІІ в. монголоязычные названия не были распространены: Ертіс (Иртыш), Бұқтырма (Бухтарма), Мұзтау (Белуха) и др. Б.А. Владимирцов, указывая на сохраненные в орхонских письменах географические названия на монгольском языке, отмечает: «И определить с большой уверенностью, когда монгольское название является своего рода переводом с древнетюркского сложно» /50.172/. Приведенные сведения еще раз подтверждают, что тюркский язык, имевший обширную территорию распространения и многочисленных носителей, распространился также на соседние малые племена (самодийские, палеоазиатские, монгольские, тунгусо-маньчжурские и др.). Лишь после походов Чингизхана пошел обратный процесс и монгольский язык стал оказывать влияние на тюркский. Известно и то, что «горсточка монголов» слилась с необъятным Туранским краем, не смогла изменить ни язык, ни веру тюркских народов. Поэтому, монгольский пласт внутри тюркского языка нужно рассматривать на уровне суперстрата (как слияние победившего языка с языком побежденным). В то же время никто не может отрицать существования общего лексикона для монгольского и тюркского языков. Возможно, именно поэтому до сегодняшних дней сохранились монгольские топонимы, т.к. он относится к родственному, алтайскому типу языков. Какие бы изменения не происходили в языке народа, он не теряет своего строгого сортирующего качества. Язык оставляет в своем фонде то, что подчинилось его законам, а все неподходящее он постепенно отсеивает. Не следует игнорировать монгольские топонимы, большинство которых адаптировалось, подчинилось законам орфоэпии казахского языка. Г. Рамстедт, Н.Н. Попе, Г. Дерфер, Э. Севортян, В.И. Цинциус, Б. Базылхан и другие ученые склоняются к единству языков с алтайскими корнями (тюркского, монгольского, тунгусо-маньчжурского), нежели их противостоянию.

1) В.В. Радлов: ал (высокая) + тайга (гора) на алтайском, телеутском, сагайском /45.23/; 2) В.В. Бартольд: Алтын йыш, если учесть, что китайцы называли Цзинь-Шань или Гинь, происходит от монгольского алтан или алта. Появилось позже, в период калмыцкого господства /46.100/; 3) Э.М. Мурзаев: Алтай – это монгольское слово со значением «горная страна», «богатая гора». Может быть связано с названием Алатау. Форма слова Алтайн-Нуру указывает на то, что возможно связано с монгольским словом «алтын» - «золото» /47.337/; 4) В.А. Никонов: Алтай – происходит от тюркского «ала тау» «пестрая гора» /48.21/; 5) М. Рясянен: ал – той («гигантская гора») /49.139/; 6) Б.Я. Владимирцов: Алтун-йыш – древняя тюркск. форма названия Алтай. Алта(н) (монг.)+й = алтай (золотой). Суффикс н выпадает при присоединении других суффиксов. В древнемонгольском был суффикс – і. Эта форма вытеснила форму н. Алтун йыш существовавшую в древнетюркском языке /50.170/; 7) А. Абдрахманов: поддерживает мнение Владимирцова; 8) Э.В. Севортян, Г. Дерфер, Г. Рамстедт, Г. Вамбери, А. Щербак, Т. Жанузаков и др. считают, что слово, алтын, появилось путем сложения корней ал «красный» + тун, тын («металл»), (қызыл – красный, алқызыл – алый). Соглашаясь с этим мнением, слово «алтын» добавляем как дополнительное понятие, так как при раскрытии этимологии оронима оно взято целиком /51.142-143/; 9) Е. Жанпеисов считает, что общий корень Алтай, Алатау ал дает древний смысл «непрерывный», «последовательный» /52.21/; 10) Г. Конкашбаев: монг. алт (алтын) + тай (суффикс -ды, -ты) = алттай>алтай в значении «алтынды» (имеющий золото) Цзинь-шань (гора, имеющая золото) тоже имеет схожий смысл /53.88/. Приведенные мнения имеют между собой и сходства, и противоречия. Среди этих версий кажется небезосновательной точка зрения В.В. Бартольда: «Похоже, что ороним Алтай появился позднее». Как отмечалось в разделе книги «Историко-географические условия», в древних письменных памятниках не встречается название «Алтай». Приведены, например следующие формы: у Геродота (V век до н.э.) – Алтынтағ, летопись «Таншу» (647 года) – Алтынтау, «Култегин» (732-735 гг.) - Алтын йыш, «Тайная летопись» (XІІІ век) – Алтынтау. Ранее эта гора была местом обитания тюрков, лишь после походов Чингизхана здесь начали распространяться монголоязычные племена. Как сказал в свое время Абу Райхан-аль-Бируни: «победившее племя оставляет смысл названия, а форму переводит на свой язык». По этой концепции именно тогда название горы было переведено на монгольский язык. Здесь мы не можем отрицать ни одной из версий: или прежнее название было трудным для произношения, или это сделано по специальной господствующей политике народа-завоевателя. Под влиянием экстралингвистических условий Алтынтағ, Алтын йыш, Алтынтау сложился как Алтай. Если учесть, что суффикс монгольского языка -тай/-туй соответствует суффиксу тюркского языка -лы/-лі/ды/ді, образующему производное имя прилагательное, то не сложно заметить, по доказательству Г. Конкашбаева, что Алт+тай>Алттай>Алтай – не что иное, как «алтынды» («золотоносное», «место, где есть золото»). В монгольском языке можно редко встретить прибавление термина уул(ола), обозначающего «гора», к орониму «тау». Напротив, активно встречается аффикс -тай/-туй, означающий изобилие чего-либо: Тарбагатай – Суырлы (место, где много сурков), Шындыгатай(рус.Чандагатуй) – Аккоянды (место, где много белых зайцев), Кандагатай – Буланды (место, где много лосей) и др. Эта особенность, возможно, неразрывно связана с мифологическими взглядами монголов, поклонявшихся горе. Традиционно они избегали прямого произношения слова «гора», вместо него прибавляли суффикс -тай/-туй/-тэй. В своем словаре Б. Базылхан отмечает, что в монгольском языке был древний устаревший вариант алт (ал «қызыл» + т «темір» – алый+железо) /63.22/. Древнетюркский алтун, казахский алтын, монгольский алтан являются однокоренными словами, произошедшими от одного общего корня. На монгольских картах дается полное, не эллиптированное название Алтайн нуруу, то есть «горный хребет Алтая». Турецкие карты дают название горы с окончанием множественного числа Алтайлар, а на китайских картах обозначено как Аэлтайшань. Замену названия В.В. Бартольд относит к периоду калмыков, то есть к периоду существования Джунгарии. Однако название Алтай за такой короткий срок не смогло бы полностью вытеснить тюркоязычный вариант. Судя по тому, насколько ороним Алтай распространен в тюркских, монгольском, тунгусо-маньчжурском языках, можно предположить, что он заменен после походов Чингизхана или в эпоху Золотой Орды. Ороним Алтынтау в китайских летописях в соответствии с русской транскрипцией – Цзинь-шань, на казахском языке читается, произносится как Жинь-шань. Несмотря на то, что данное название рассматривается внутри монгольского пласта, название ее – тюркское, кроме того она расположена на территории тюркоязычных народов.

Некоторые ученые предполагают, что, возможно, тай – сокращенное от «тайга». Тайга – по-монгольски «густой», «непроходимый лес». Никто не может объяснить, почему взята часть слова -тай, по какой причине из структуры оронима Алатай выпала часть «-га» – суффикс относительного прилагательного монгольского языка. В этом случае уулатай > Олатай > Алатай обозначает «гористое место, жайляу с высокими горами». Именно этот горный хребет и известен как Южный Алтай.

Е. Койшибаев считает, что: арқа + т «арқатау» или арқат – этноним (44.15). Г. Сагидолдагйин, проводившая сравнительное исследование монголо-казахских топонимов доказывает, что: архат – ар по-монгольски «север» + хад «скала», «гора», өвөр – по-монгольски «юг» + хад «скала», «гора» и заключает, что архат – северная часть перевала, бурхат – южная часть /62.34/. Мнение Г. Сагидолдагйин соответствует географическим реалиям, рельефу перевала. С северной стороны на гору приходится подниматься девятью извилистыми дорогами, а с южной стороны – спускаться четырьмя-пятью извилистыми дорогами.

Второй компонент слова ауыл – монгольское слово уул «гора». Следовательно, Арқа + уул > Арқауыл (Арқатау «северная гора или гора похожая на спину животного»). Высокая вершина Нарынского хребта называется Бүркитауыл (Бүркіт – «беркут», аул – «гора») (3370 м.). Это название также образовано при помощи орографического термина уул «гора». По-монгольски Бүргэдуул > Бүркітаул «Бүркіттау». Ср.: Баянауыл < Баянуул «байтау» («богатая гора»).

Названия монгольского языка можно классифицировать по наиболее часто встречающимся в их составе географическим терминам.

О.Т. Молчанова, исследовавшая топонимику Горно-Алтайского края, собрала 5400 названий, из них 423 названия монгольского языка /41.7/. Из 2000 названий Южного Алтая, занесенных в нашу картотеку, около 140 топонимов связаны с монгольским языком. Это составляет 7% от всех названий. К югу от левого берега Бухтармы ареал распространения увеличивается. К северу от правого берега Бухтармы, напротив, распространены русские названия. Название горного хребта Қалзын (Холзун), близко подходящего к Бухтарме с северной стороны, доказывает то, что в свое время здесь могли существовать монгольские названия: қалзын – монг. халзан - дает значение «залысина», «лысина».

«Земля есть книга, где история человечества записывается в географической номенклатуре» - писал Н.И.Надеждин [1.2]. Именно в географических наименованиях -топонимах заложены уникальные сведения о языке и истории народов. Раньше эту связь топонимов с историей становления народа определенной местности, со сферами жизни и деятельности, с мировоззрением народа называли «этнолингвистической характеристикой» географических наименований. А в настоящее время ее называют «кумулятивной характеристикой» топонимов. Значения этих терминов одинаковы. Исследование топонимов позволяет определить характер топономических явлений, по возможности разобраться в их причинах, выявить влияния социально - исторических условий на возникновение тех или иных географических наименований. В древние времена территорию нынешнего Рудного Алтая населяли тюркские кочевые племена, давшие в разные времена родным местам названия, которые фиксировали природно - географическую особенность местности. К примеру, Алтай в древнетюркском языке – «богатые золотом горы». «Имя Алтай объясняется как золотые горы - Алтын тау»(В.В.Радлов). В 13 веке на этот край вторглись монгольские завоеватели, спустя века здесь же господствовали джунгары. Примерно с 1730 по 1860 годы на этой исторической земле стали населяться русские переселенцы. И эти историко- демографические условия оставили свой след в топонимах нашего региона. Объемный топонимический материал по Восточно Казахстанской области представлен в романе Александра Ивановича Егорова «Таежный затворник». Тематика книг А. Егорова «Алтайская одиссея», «Дол березовых туманов», «Таежный затворник» – это восторженный гимн великой алтайской природе. В них отражаются биография автора, его мировоззрение и оценка современной действительности. С документальной точностью А.Егоров передает названия сел, рек, гор, плесов, урочищ, что может дать достаточные сведения о географических наименованиях Зыряновского района Восточно- Казахстанской области. И мы решили с научной точки зрения рассмотреть топонимы в романе Егорова «Таежный затворник».

В романе также представлены такие топонимы Кутиха (деревня), Канайка (река), Мельничная (речка), Заломный плес, Подрезная (речка), Черная гора. Все эти наименования несут огромную информацию о каждом объекте, и позволяют заключить, что топонимия Зыряновского района нашей области уходит корнями вглубь веков к древнетюркским, монгольским, казахским и русским корням, то есть в ее формировании принимали участие многие народы. «Сколько народов принесли в топонимах свои лучшие созвучия и мечты»(Н. К. Рерих). Огромная заслуга Александра Егорова в бережном отношении к словесным историческим памятникам нашей области – топонимам. А топонимика - могучее средство, которое прививает интерес к языку, истории, культуре, прививает любовь к родному краю.

Литература 1. Надеждин Н.И. Опыт исторической географии русского мира. Библиотека для чтения, 1837, т.22, отд.3, с.28. 2. Шипова Е.Н. Словарь тюркизмов в русском языке. Алма-Ата, 1976.-444с. 3. Егоров А. Таежный затворник. Роман, повести, рассказы.-Алматы, 1997.-424 с. 4. Ожегов С.И. Словарь русского языка. 23-е изд. – М., 1990. – 917с. 5. Базылхан Б. Монгол-казах толь. Өлгий, 1984. – 885с.

1. Болатов Ж. Қазақ тілі тарихы мен диалектологиясының мәселелері. .Алматы, 1963. – 235с. 2. Мадиева Г.Б. Гидронимия Восточного Казахстана //Дисс. канд. фил. наук. 1990. – 135 с. 3. Мурзаев Э.М. Топонимика Синьцязана М, 1962. – 325 с. 4. Бобков И.Ф. Сведения о Верхне-Бухтарминской долине. Омск, 1869. – 96 с. 5. Суперанская А.В. Общая теория имени собственного. М.:Наука,1973. – 354 с. 6. Сапожников В.В. Катунь и ее истоки (путешествия 1897-1899 гг.).Томск, 1901. – 206 с. 7. Молчанова О. Т. Структурные типы тюркских топонимов Горного Алтая. Изд-во Саратовского университета, 1982. – 256 с. 8. Жучкевич В.А. Общая топонимика. Минск: Высш. эйш. школа, 1968. – 432 с. 9. Попова В. Н. Структурно-семантическая природа топонимов Казахстана (сравнительно-историческое исследование) // Автореф. дисс. докт. филол. наук. Алматы, 1997. С. 62-63. 10. Әбдірахманов А. Қазақстанның жер-суы аттары. Алматы, 1959. – 236 с. 11. Қазақстан тарихы көне заманнан бүгінге дейін (очерк). Алматы: Дәуір, 1994. – 438 с. 12. Қашқари М. Түрік тілінің сөздігі (Диуани лұғат-ит-түрк). 3 томдық шығармалар жинағы /ауд. А.Егеубай. Алматы: ХАНТ, 1997. – 1353 с. 13.Қуанғанов Ш.Т. Ғұн немесе Арғұн тарихы туралы. Алматы: Білім. 1997. – 48 с. 14. Йоллығтегін. Күлтегін. Көне түрік жазба ескерткіші (Аударған М.Жолдасбеков) Алматы: Білім, 1994. – 480 б. 15. Гумилев Л.Н. Көне түріктер. Алматы: Білім, 1994. – 480 с. 16. Джанузаков Т. Очерк казахской ономастики. Алма-Ата, 1982. – 176 с. 17. Дмитриева Л.В. Этимологии географических апеллятивов в тюркских и других Алтайских языках //Алтайские зтимологии. Л., 1984. С. 130-177. 18. Қазақтың көне тарихы. Алматы: Жалын, 1993. – 400 с. 19.Керимбаев Е.А. Лексико-семантическая типология оронимов Казахстана // Автореф. дисс. канд. фил. наук. Алма-Ата, 1988. С. 24-25. 20 Клюкин И.Н. Төлістер мен тардуштар тайпасы жөніндегі жаңа деректер. Владивосток, 1932. – 114 с. 21. Викторова Л.Л. К вопросу о найманах // Ученые записки ЛГУ, 1961. № З0. С. 31-44. 22. Д’Оссон К. История монголов от Чингизхана до Темирлана. Алматы: Санат, 1996. – 256 с. 23. Әбдірахманов А. Топонимика және этимология. Алматы: Ғылым, 1975 – 204 с. 24. Мусатаева М., Шеляховская Л. Словообразовательный словарь тюркизмов. Алматы, 1995. – 175 с. 25. Рашид-ад-дин. Сборник летописей. Т.І-ІІ. М.-Л., 1952-1960. – 400с. 26.Аманжолов С. Вопросы диалектологии и истории казахского языка. Алматы: Санат, 1997. – 608с. 27. Яблонский Н.И. Путеводитель по Алтаю. – Томск, 1992. – 64с. 28. Сапожников В.В. По Алтаю. – М., 1949. – 475 с. 29. Михайлов В.Ф. Марқакөл. (Ауд. С.Даумов). – Алматы, 1984. – 76 с. 30. Саттаров Г.Ф. Топонимия края и некоторые вопросы этногенеза казанских татар // Татар тел белеме мәсьәләре, кн. ІІІ. – Казань, 1969. – 204 с. 31. Дульзон А.П. Этнический состав древнего населения Западной Сибири по данным топонимики. М., 1960. – 328 с. 32. Никонов В.А. Введение в топонимику. М.: Наука, 1965. – 175с. 33. Мусаев К.М. Лексикология тюркских языков. М.: Наука, 1984. – 227 с. 34. Принтца А. Каменьщики. Омск, 1863. – 25 с. 35, Алексеенко Н.В. Население дореволюционного Казахстана, Алма-Ата, 1981. – 245 с. 36. Абдрахманов А. Историко--этимологическое исследование топонимов Казахстана. (Научный доклад). Алма-Ата, 1991. – 58с. 37. Цинциус В.И. Этимологии Алтайских лексем...//Алтайские этимологии Л.: Наука, 1984. С. 17-129. 38. Дульзон А.П. Общее название реки у кетоязычных народов // Учен.зап. Дальневосточн.. ун-та, 1962, вып.5. С. 3-9. 39. Рамстедт Г Введение в алтайское языкознание: Морфология. М., 1957. – 208 с. 40. Иллич-Свитыч В.М. Опыт сравнения ностратических языков Т. І-ІІ. М., 1971, 1976. – 1210 с. 41. Молчанова О.Т. Топонимический словарь Горного Алтая. Горно-Алтайск, 1979. – 398 с. 42. Конкашпаев Г.Н. Названия гор // Изв. АН. Каз ССР., Серия географическая, 1948, № 58, вып 2. С. 10-18. 43. Қойшыбаев Е. «Алматы» және «ты» қосымшасы жайлы // Қазақстан мектебі, № 8, 1963. Б. 90-91. 44. Қойшыбаев Е. Қазақстанның жер-су аттары сөздігі. Алматы: Мектеп, 1985. – 250 б. 45. Радлов В.В. Опыт словаря тюркских наречий. Том І, часть 1. – СПб, 1888. – 254 с. 46. Бартольд В.В. Соч., т.ІІ, ч.1. М., 1963, 1965. – 304 с. 47. Мурзаев Э.М. Природа Синьзяна ... М., 1966. – 400 с. 48. Никонов В.А. Краткий топонимический словарь. М., 1966. – 334с. 49. Рясянен М. Материалы по исторической фонетике тюркских языков /Пер. с нем. А.А.Юлдашева; Ред., предисл. и примсч. Н.А. Баскакова. М., 1955. – 295 с. 50. Владимирцов Б.Я. Географические имена орхонских надписей, сохранивщиеся в монгольском // Доклады АН СССР, 1929, -В, № 10. С. 170-176. 51. Севортян Э.В. Этимологический словарь тюркских языков. (Общетюркские и межтюркские основы на гласные) М: 1974. – 767 с. 52. Жанпеисов Е. Этнокультурная лексика казахского языка (На материалах произведении М.Ауезова) Алма-Ата: Наука, 1989. – 288 с. 53. Конкашпаев Г. Географические названия монгольского происхождения // Известия АН Каз ССР. Серия филологии и искусствоведения. Вып. 1(11), 1959, 88 с. 54. Халид Кұрбанғали Тауарих хамса: (Бес тарих) Ауд. Б.Төтенаев, А.Жолдасов. – Алматы: Қазакстан, 1992. – 304 б. 55. Потанин Г., Струве К. Путешествие на озеро Зайсан и в речную области Черного Иртыша до озера Марка-Коль и горы Сары Тау летом 1863г. Омск, 1865. – 34 с. 56. Конкобаев К. Топонимия Южной Киргизии. Фрунзе: Илим, 1980. – 172 с. 57. Сүлейменова Э., Мәдиева Г. т.б. Тіл білімі сөздігі. Алматы: Ғылым, 1998. – 544 с. 58. Болғанбаев Ә. Қазақ тілінің лексикологиясы. Алматы: Мектеп, 1979. – 176 б. 59. Кычанов Е. Жизнь Темучина, думавшего покорить мир. 2-е изд. с изм. – Алма-Ата: Жалын, 1992. – 128 с. 60. Айдаров Ғ. Көне түркі жазба ескерткіштерінің тілі. Алматы: Мектеп, 1986. – 182 с. 61. Әбдірахманов А. Қазақстан этнотопонимикасы (зерттеу тарихынан) Алматы, 1979. – 127 б. 62. Сагидолдагийн Г. Қазақ-монғол топонимдеріндегі ортақ құбылыстар // Филол. ғыл. канд. дисс. Алматы, 1993. – 143 б. 63. Базылхан Б. Монгол-казах толь. Өлгий, 1984. – 886 б.