А. А. Дубовицкий—один из старейших рабочих корреспондентов нашей газеты. Его молодость совпала с годами становления Советской власти в Казахстане, он был секретарем первой комсомольской ячейки в Ростовке (ныне совхоз им. Кирова Тельманского района), принимал активное участие в коллективизации, сражался на фронтах Великой Отечественной войны. Будучи свидете¬лем многих событий, связанных с историей нашего края, А. А, Дубовицкий щедро делится воспоминаниями с молодежью, рассказывает им о героических подвигах тех, кто стоял у истоков сегодняшних наших достижений. Мы предлагаем читателям некоторые из воспоминаний А. А. Дубовицкого. Спасский медеплавильный завод был у Байдавлетских гор, где теперь находится туристический лагерь карагандинцев. Заводом в те времена управляли англичане. Рабочий поселок разделяла небольшая речка Коку- зек. Мы жили на берегу этой речки. Здесь сходились две дороги, по одной на бричках и арбах везли с Успенского рудника медную РУДУ на завод, по другой слитки меди таким же транспортом англичане отправляли в Петропавловск к железной дороге, а затем к себе в Англию. На заречной стороне, на небольшом холмике, стояла ветряная мельница Видяева, а вокруг, как грибы, раскинулись «землянушки» русских и казахских бедняков. Веселое место было у лавки купца Бабая. Здесь вовсю торговали спиртным. Тут же стояла карусель богача Тестова, у которой монотонно пела шарманка. Только у кузницы шла работа. Два брата Карагизовы едва успевали чинить брички, арбы, ковать лошадей. Заводская сторона выделялась. Рабочие жили в бараках, а купцы и царские чиновники — в отдельных добротных домах. Рубленый дом управляющего заводом Руфеля и главного инженера Холла стоял за каменным забором. Летом они ездили на черной легковой машине, а зимой в богатой кошеве на резвой тройке серой масти. Школа находилась на краю поселка. В ней могли учиться те дети, родители которых работали на заводе. Маленькая больница из красного кирпича была на отшибе. В ней работали только один врач Ситников, сестра милосердия и сиделка. Зато тюрьма, как пугало, стояла у самых рабочих бараков. Лавки купцов Трифонова, Рязанова, Кубрина, Черны хова вытянулись в один ряд по улице, что шла к церкви. Церковь, богатая, с голубыми куполами и золотом отливающими крестами, стояла у плавильных печей. Священник Священник Троицкий вел службу, призывал к терпению и покаянию. Невысокий толстый пристав с крупной головой и короткой шеей Щетинкин, каждый день на буланом коне со свитой урядников появлялся у рабочих бараков, на базаре, бывал и в Байдавлетских горах, где собирались на отдых рабочие. Сочувствовал и помогал рабочим и беднякам врач Ситников. Он сам собирал деньги для больницы. Ходил к больным в землянки. Вывал в бараках. В них не было, ни дверей, ни окон. Двери завешивались старой кошмой, а окна были в крыше. Они же служили дымоходом. В этих бараках жили бедные казахские семьи. Рабочие работали по 12 часов в сутки, а получали копейки. Руду добывали вручную. У плавильных печей работали в основном казахи, одеты они были очень плохо, на ногах у них были деревянные колодки. Из нашей семьи у англичан работали трое: отец в мастерской, братья — Александр котельщиком. Михаил на конном дворе. Однажды в субботу я забежал на конный двор. Заведующий Карл Карлович в хромовых сапогах, в шелковой желтой рубахе, подпоясанной пояском с кисточками, в желтой шляпе, выставив живот, крутил длинные усы и кричал на сбившихся подростков, размахивая плетью. На конном дворе работали подростки, они развозили уголь к электростанции, паровой мельнице и к рабочим баракам. В месяц им платили по 5 рублей. Карл Карлович, конечно же, не знал, что Федя Ершов, Саша Корниенко, Коля Бубликов, Миша Синицын, Саша Ахлупин и мой брат Михаил пойдут на маевку в Байдавлетские горы. Был и я с ними. В середине ночи, у серого камня, собрались рабочие, пришли туда и мы. Горел костер. Выступал Андрей Грязнов. Он был приказчиком у акмолинского купца, потом бросил лавку, женился на казашке Камиле, одевался показахски и шутя говорил о себе, что он теперь «мусульман». Андрей хорошо знал казахский язык и обычаи, любил степь и добрые души казахов. За его спиной с винтовкой за плечами стоял могучего роста с рыжей бородой Кульчум. Его трижды сажали в тюрьму, как бунтовщика и разбойника, хотя он никого не убивал и не грабил. В третий раз он сбежал с винтовкой стражника. Слесаря Ивана Неу- мена на заводе знали, как активного борца за права рабочих. На маевке он сказал: «С нами Ленин. И мы добьемся свободы». После победы Октябрьской революции его рекомендовали делегатом к Ленину. Как сейчас помню, в день религиозного праздника хо¬зяева завода у Суранских сопок, где теперь проводят свои тренировки карагандинские альпинисты, устроили пикник. Школьников вывезли туда на подводах ребята с конного двора. Богатые приехали на своих тачанках. Многие пришли сами. Были на этом пикнике и караган- динцы.

На этом празднике выступил управляющий заводом Руфель:

Тут же сняли полог. Под ним на подставках стояло три котла: один с водой, другой с кислым молоком, третий — с глинистым раствором. В первый положили медные монеты, во второй серебряные и в третий золотые. Достать их нужно было только ртом. Охотники нашлись. Вымазавшись по грудь молоком, глиной, под шум и смех они бежали к руднику. Потом на украшенной коляске подъехала разодетая девушка-англичанка с корзиной. В толпу она бросала пряники, конфеты, серебряные и медные монеты. Были еще конные состя¬зания, но они тоже оставили свой след. Подросток из Караганды Суюндук упал с коня и разбился. Вспоминаю и удивляюсь сам себе — короткий, совсем короткий срок — короче жизни человеческой, отделяет меня от тех лет. Караганда стала за эти годы одним из крупных городов страны, люди — образованы, культурны, жизнь — красива, свободна. И выросли наши дети, и внуки уже взрослые. Они должны знать, какой ценой оплачена наша сегодняшняя жизнь? Вот потому-то и спешу рассказать им о прошлом.

Индустриальная Караганда. - 1982. - 24 авг. (№ 195). - С. 2.