Шелковый торговый путь с Востока на Запад проходил по территории современного Китая, Казахстана, Средней Азии, Афганистана, Ирана, Ирака и Турции. Однако есть данные, что уже в 6 в. н. э. были известны пути от берегов Сырдарьи и Амударьи к берегам Волги и далее. Более точные сведения о торговых путях к северному побережью Каспийского моря появились в 1 в. н. э., когда стало известно, что к живущим там аорсам привозят на верблюдах индийские и вавилонские товары. Выяснилось, что путь огибал Каспийское море по суше-с юго-запада через Кавказ и с юго-востока через Туркменистан. Помимо этого, из китайских источников стало известно, что в 5 в. гунны, оттесненные после похода в Западную Европу в пределы Южной России, поддерживали торговые связи со своими соплеменниками, оставшимися в Китае. В 6 в. одновременно с распространением секрета производства шелка в западные от Китая страны появляется северное ответвление Великого шелкового пути, ставшее со временем оживленной торговой трассой между Центральной Азией и Восточной Европой. Произошло это не без участия Византии. Дело в том, что поступающий в Константинополь шелк представлял в те времена особую ценность. Он шел не только на удовлетворение потребностей знати, но и на подарки и подкуп европейских государей, вождей кочевых народов, на привлечение в армию профессиональных воинов-наемников. Восточный шелк был важным орудием в руках византийской дипломатии. Главная торговая артерия доставки шелка из Китая в Византию проходила через Северный Иран. Пользуясь этим Сасаниды (иранская династия, правившая в 3-7 вв. на Ближнем и Среднем Востоке) забирали в качестве пошлин значительную часть шелка, а затем по повышенной цене продавали Византии. По этой причине Византия была заинтересована в перенесении Шелкового пути в обход Ирана. Тюрки, игравшие посредническую роль в доставке товаров, и особенно согдийцы (древние жители современного Афганистана и южного Таджикистана)-производители азиатского шелка, были заинтересованы в максимальном расширении торговли. Таким образом, интересы Византии и тюрков в этом вопросе совпали. С целью установления союзнических отношений тюрки в 569 г. отправили в Константинополь посольство во главе с согдийцем Маниахом. Дипломатическая миссия добралась до столицы империи через Кавказ, обойдя с севера Каспийское море. И уже с конца 6 в. трасса Шелкового пути перемещается к северу. Теперь из Согда через плато Устюрт и Северный Прикаспий можно было попасть в степи Северного Кавказа. Со временем эта торговая магистраль соединила государства Восточной Европы и Центральной Азии. Важную роль в этих контактах выполняла территория полуострова Мангышлак как один из транзитных участков торгового пути, где сложился удивительный симбиоз сухопутного и морского торгового сообщения. Доставка товаров из Азии производилась караванами до берега Каспийского моря. Здесь товар перегружался на парусные суда, которые перевозили его на волжское побережье или западный берег Каспия. Помимо этого в морскую торговлю включилось мангышлакское побережье с удобными бухтами и гаванями, где курсировали каботажные суда. Работы последних 5 лет, проводимые автором самостоятельно и в составе экспедиций Мангистауского государственного историко-культурного заповедника позволили заложить основные направления перспективного исследования торговых трасс, проходивших через территорию полуострова Мангышлак и плато Устюрт в средние века. Научное обоснование существования этих торговых путей требует наработки историко-археологической базы свидетельств реального существования торговых трасс, их коридоров прохождения, признаков обустройства (колодцы, караван-сараи, поселения, города, порты) и разработки хронологии. В основу выявления историко-археологических свидетельств были положены следующие направления исследований: 1. Анализ письменных источников о развитии торговых отношений на территории полуострова Мангышлак в средневековье и новом времени. 2. Анализ исторических работ, посвященных развитию торговли между Московским государством и Хивой в периоды 16-17 вв. 3. Анализ картографических материалов периода средневековья, нового времени и современности с целью выявления направлений и участков прохождения караванных трасс. 4. Анализ геоморфологической ситуации береговой полосы Каспийского моря и колебания его уровня в историческое время с целью определения удобных гаваней и бухт для использования торговыми судами, портового благоустройства и обживания торгово-ремесленным населением. 5. Анализ спутниковых карт с высокой степенью разрешения. Данный вид исследования нов, но очень результативен. В 2007 г. в результате вертолетного облета Бейнеуского района была увидена многополосная караванная дорога в районе караван-сараев 14 в. Коскудук и Бельдеули. Этот факт позволил обратиться к анализу спутниковых карт системы Googlе Планета Земля. В сентябре 2009 года было установлено относительно высокое разрешение карт для изучаемой территории, что позволило с высоты 2,5 км увидеть в более подробных деталях устюртский отрезок караванной трассы. Караванные трассы в отличие от старых дорог просматриваются на спутниковых снимках в виде неравномерных по ширине пучков темных полос разной ширины. На отдельных участках карты с наиболее высоким разрешением (высота 600 м) караванные трассы четко читаются как отдельные тропы. Эта особенность позволила обратиться к поиску путей сообщения на полуострове Мангышлак. В основу поиска было положено местоположение известных памятников средневековья и маршруты караванных дорог, известных описанные в период второй половины 19 начала 20 в. В результате этого, обнаружилась целая серия древних дорог. Они менее заметны, чем устюртские, и не так многолинейны. Местами треки дорог сильно «размыты», просматриваются контурно и прерывисто. Большая часть направлений обозначена треками одноколейных дорог в виде одиночных линий, порою очень четких и далеко не связанных с логикой направления караванных трасс. Главным отличием караванных или иных (не техногенных) магистралей является их относительная прямолинейность, несмотря на пересеченность местности. 6. Анализ информации краеведческого содержания. 7. Полевые исследования вероятных мест обустройства караванных трасс. 8. Анализ картографии и хронологии обнаруженных ранее памятников средневековья. 9. Археологические раскопки памятников.

В основу исследования положены следующие исторические карты: 1. Карта Каспийского моря арабского географа Абу Исхак Ибрахим ибн Мухаммед ал-Фариси ал-Истахри первой половины 10 в. 2. Венецианская карта братьев Пиццигани 1367 г. 3. Карта Каталанского атласа, составленного Абраамом Крескесом в 1375 г. 4. Карта Энтони Дженкинсона, изданная в 1562 г. 5. Карта Мангишлакского приставства, изданная в Тифлисе в 1872 г. 6. Карта восточного побережья Каспийского моря, приложение к отчету о рыболовстве на восточном берегу Каспийского моря есаула Д.Ливкина, опубликованная в 1902 г. На карте Истахри, как наиболее ранней средневековой карте Каспия, на северо-восточном побережье указана горная местность Сиякух («Черная гора» пер. с перс.), а территории обозначена как земля гузов. С этой частью побережья соседствует одноименный остров. К карте Истахри следует добавить его комментарии из «Книги путей и государств». На восточном берегу Хазарского моря (лежит) часть Дейлема, Табаристан, Джурджан и часть пустыни, которая находится между Джурджаном и Хорезмом; на западном Арран (Арран арабское название древней Албании, области средневекового Закавказья, занимавшей часть Азербайджана, Грузии и Дагестана.) и пределы государства ас-Сарир, (Государство ас-Сарир находилось в современном Дагестане, там, где теперь живут авары) страна хазар ы часть пустыни гузов, на северном пустыня гузов в стороне Сиякуха, на южном ал-Джиль и Дейлем. (Равнинная и горная части Гиляна, в средние века были заселены племенами гелов (равнинная часть) и дейлемитов (горная). ...Из них остров Сиякух, это большой остров, на нем естъ источники, деревья, заросли и водятся дикие звери. ...Я не знаю другого места, в котором живет кто-нибудь, кроме разве Сиякуха; на нем живет племя из тюрок, они недавно поселились там из-за вражды, которая возникла между гузами и ими; они удалились от них (гузов) и сделали его себе пристанищем и пастбищем; у них (там) источники и пастбища. ...На этом море, в стороне Сиякуха, естъ пролив, входящие в него корабли боятся, что разобъются от ветра, а если они там разобъются, то все вещи их не спасутся от пиорок, а они завладеют ими. (МИТТ, 1939, с. 168-169). Карта братьев Пиццигани и Каталанский атлас сопоставимы с историей заселения берегов Каспийского моря в 14 в. На карте братьев Пиццигани в северо-восточной части Каспийского моря, вероятно, выделен Тупкараганский полуостров с указанием населенного пункта под именем Мelmeselасһ. Каталанская карта, где на Каспии четко обозначен Тупкараганский полуостров и залив Мертвый Култук, дает более расширенное представление о возможных населенных пунктах либо урочищах Мангышлака. Здесь имеются Две из трех читающиеся надписи: Меbnemeselасһ и Сһоcіnасһо. Бартольд считает, что «некоторые из этих названий... несомненно представляют тюркские географические названия, но определить истинное произношение названий и действительное местоположение урочищ не представляется возможным (Бартольд, 1963, с.60). На карте Энтони Дженкинсона очертания Каспийского моря очень условны. Его северо-восточное побережье прорезано глубоким искривленным заливом, возможно, сопоставимым с заливом Мертвый Култук. Первая подробная информация о путях сообщения полуострова Мангышлак появляется после событий 1870 г., когда здесь произошло народное восстание, истинной причиной которого стало столкновение политических и экономических интересов Российской империи и Хивинского ханства. После подавления восстания Россия предпринимает ряд экспедиций по сбору информации географического и историко-этнографического содержания. В 1873 г. издается работа Н. Ломакина «О полуострове Мангышлак и путях оттуда в разные пункты Закаспийского края» с приложением карт Мангишлакского приставства, содержащих наиболее полную информацию о сухопутных путях сообщения через полуостров Мангышлак (Ломакин Н., 1873). Детальное описание Ломакиным дорог были положены в основу изучения современных карт спутниковой съемки. Как картографическая основа для исследования караванных трасс Мангышлакского полуострова была использована карта восточного побережья Каспийского моря Д. Ливкина где наиболее подробно приведены схемы путей сообщения, колодцы, могильники, местности, развалины крепостей и другие географические точки (Ливкин Д., 1902).

Карта Каспийского моря ал-Истахри, перв. пол. 10 в.

Фрагмент карты братьев Пиццигани с указанием Мангышлакского полуострова

Фрагмент карты братьев Пиццигани, 1367 г. с изображением Каспийского моря

Фрагмент карт Дженкинсона, 1562 г.

Каспийское море

Наиболее ранний период функционирования торгового сообщения через полуостров Мангышлак следует связывать с остатками ранее неизвестного большого городища, расположенного на берегу удобной бухты залива Кочак в устье большого каньона Каракавак (Каракуак), прорезавшего более чем на 9 км платообразное возвышение Емды. Памятник состоит из природной «цитадели» в виде высокого скального мыса площадью около 15 га, вокруг которой располагалось поселение с несколькими могильниками общей площадью более 30 га. «Цитадель», возвышающаяся над окружающей местностью на 40-50 м, с восточной стороны отделена от плато большим природным рвом, один из бортов которого укреплен каменной стеной протяженностью около 50 м. Крепостная стена ныне превратилась в каменный вал, сложенный кусками известняка и кремневыми конкрециями. С северной стороны ко рву ведет длинная пологая тропа, на высоком участке превращенная в извилистые пролеты вырубленных в скале ступеней. Попасть в «цитадель» можно было только через ров и крепостные ворота или с противоположной западной стороны почти по отвесной скальной стенке, в которой сохранился вырубленный лестничный марш протяженностью ок. 20 м. Ровная площадь останца была почти полностью застроена помещениями, от которых сохранилось большое число кургановидных насыпей. Самые большие из них располагаются в центральной части «цитадели» и имеют диаметр 20-25 м. Вероятно, это могут быть остатки многокомнатных построек. На площади «цитадели» очень часто встречаются обломки керамической посуды. Местами в выбросах нор грызунов попадаются расколотые кости животных, стеклянные бусы, следы обработки железа и меди. Большая часть встречающихся обломков глиняной посуды изготовлена методом ручной лепки с хорошим печным обжигом. Судя по фрагментам, это были простые котлы и горшки с плоскими днищами, различных размеров. Подобная керамика имеет место среди подъемных сборов, произведенных на городище Коргантас, расположенного у Тупкараганской бухты (см. ниже). Здесь найден один фрагмент венчика воротничкового типа с треугольной насечкой, очень похожий на керамическую коллекцию, собранную на устюртском укрепленном поселении Жезды, которое, вероятно, принадлежало огуза и датируется 8-10 вв. (см. ниже) Некоторая часть черепков сосудов, изготовленных на гончарном круге, очень необычна для средневековых памятников Мангистауской области. Их отличает серое или темное хорошо отмученное глиняное тесто с плотным полосчатым лощением поверхности и тонкостенность черепков. Такая керамика на Мангышлакском полуострове найдена впервые. Возможно, что аналогии этой посуде следует искать в столовой керамике салтовомаяцкой культуры, сопоставляемой археологами и историками с населением Хазарского каганата 8-первой половины 10 вв. (ПлетневаС.А. 1981,с.73). Кроме того на городище встречаются фрагменты керамики актамского типа конца 14-15 вв. (см. ниже) и позднесредневекового облика, свидетельствующие о большой значимости данного места на протяжении всего средневековья. По западному борту устья каньона находится группа могильников в виде многочисленных набросок и разрушенных округлых оград. На выходе из каньона встречаются остатки каменных фундаментов небольших четырехугольных построек. В устье каньона отдельными площадями отмечаются находки фрагментов керамики средневековой эпохи. В конце левого рукава каньона в скальном русле пробивается небольшой пресноводный родник. Здесь на стенах русловой промоины сохранились многочисленные изображения средневековых тамп, рунических знаков и арабографических надписей. Часть изображений сильно выветрена. Камни с петроглифами часто встречаются и в устье каньона Каракавак.

Археологических исследований на городище пока не производилось. С топографическим местоположением городища Каракавак, вероятно, следует связать крепость Байлама, находящуюся на участке платообразного возвышения Емды в 6 км юго-восточнее городища. Крепостная стена перегораживает узкий перешеек между каньонами Каракавак и Шульдор и отгораживает от основного плато обширный участок с обрывистыми краями площадью ок. 20 кв. км. Стена в плане представляет собой немного изогнутую в плане линию протяженностью более 500 м. С напольной стороны она укреплена шестью полукруглыми башнями диаметром 3-3,5 м. Конструктивно стена сложена двухрядной кладкой без раствора из природного камня (куски известняка и кремневые конкреции) с грунтово-щебнистой забутовкой межрядового пространства. Ширина кладки 1,3-1,7 м, сохранившаяся высота стен 1,5-2 м. С напольной стороны перед стеной имеется оплывший ров шириной до 3 м и глубиной 0,5-0,7 м. В пределах крепости каких-либо артефактов не обнаружено. Крепости-убежища подобного типа разбросаны по всей территории Мангистауской области. Наиболее известные из них располагаются в местностях Карлыбас, Караган, Борлы, Суртан-епе, Сагындык, Тулкули, Кокжал, Айгырлы, Тубежик, Шакпакатасай и д.р. Подобные крепости перегораживают мысовидные выступы с обрывистыми краями, создавая тем самым небольшое защищенное пространство. Эти сооружения были практически необитаемы, так как использовались только по необходимости в моменты боевых действий. Цель такой крепости-уберечь скот и кочевой скарб небольшой группы населения от нашествия врагов, либо обеспечить безопасность груза и тягловых животных торгового каравана от набегов грабителей. Крепостная стена Байлама отлична своей протяженностью и стратегическим положением. В отличие от крепостей-убежищ, устраиваемых на скальных мысах, Байлама защищает и делает неприступным очень большой участок плато, включая и «цитадель» городища Каракавак. По этому признаку Байламу нельзя относить к крепостям-убежищам. Более того в 9,5 км юго-восточнее крепости находится старый подъем на плато под названием Акжол. Очень вероятно, что крепость Байлама ограничивала и охраняла обширный участок плато для безопасного содержания и выпаса домашнего скота в силу определенных пока неизвестных обстоятельств и является неотъемлемой частью историкоархеологического комплекса городища Каракавак. Высказанное выше предположение о привязке части керамического комплекса к хазарским памятникам позволяет определить вероятное время возникновения Каракавакского городища по крайне мере 9 или началом 10 вв. Керамика Нижнего Поволжья, найденная на побережье полуострова Мангышлак, свидетельствует как минимум о торговых контактах между Каракавакским городищем и хазарской столицей Итилем через Каспийское море, а в более широком плане проливает свет на существование торгового сообщения между Хазарией и Хорезмом. В этой связи, очень важное сообщение имеется в труде ал-Истахри: Хорезм название области; это область отдельная и от Хорасана и от Мавераннахра, со всех сторон ее окружают пустыни. С севера и запада он (Хорезм) граничит с пределами гузов, на юге и востоке от него Хорасан и Мавераннахр. Он находится в конце р. Джейхун, после него, до впадения в Хорезмское озеро, на реке нет населенных мест. Он лежит по обеим сторонам Джейхуна; главный город его на северной стороне, а на южной стороне большой город, называющийся Джурджания. Это самый большой, город в Хорезме, после столицы; он место торговли с гузами, и оттуда отправляются караваны в Джурджан, к хазарам, и в Хорасан. (МИТТ, 1939, с. 178) Не исключено, что Каракавакское городище могло располагаться на пути активного торгового сообщения между Хорезмом и хазарами. Арабский историк и географ Мукаддаси (Макдиси), живший в 10 в., упоминает город Бинкишлак на границе хазар со стороны Джурджана (Хорезма) (Бартольд В.В., 1965, с.479). Но более для нас ценен географический труд конца 10 в. центрально азиатского ученого-энциклопедиста Абу Рейхана Бируни. В «Каноне Мас'уда» он сообщает: «Гора Банхишлак, порт гузов. Долгота: заманы 77, минуты 0. Широта: градусы 40, минуты 0. Область и государства: хазары» (Абу Райхан Бируни, 1973, с.479). К сожалению, современная система координат сильно отличается от средневековой и в настоящее время очень сложно определить на современной карте положение этого порта. Однако можно сделать несколько логических предположений. Бинкишлак (Банхишлак) располагаясь на границе Хазарии и Хорезма, принадлежит хазарам. Самое важное здесь, что это порт. Понимание местоположения хазарского пограничного порта должно быть непременно связано с определением юго-восточных границ Хазарии с одной стороны и исторически изменяющихся очертаний береговой полосы Каспийского моря с другой. Письмо хазарского царя Иосифа дает очень путанную и размытую информацию о границах Хазарии. «Ты еще настойчиво спрашивал меня касательно моей страны и каково протяжение моего владения. Я тебе сообщаю, что живу у реки, по имени Итиль, в конце реки [примыкающей к морю] Гр-гана [море Гирканское Каспийское]. Начало [этой] реки обращено к востоку на протяжении 4 месяцев пути. У [этой] реки расположены многочисленные народы в селах и городах, некоторые в открытых местностях, а другие в укрепленных [стенами] городах. Вот их имена Бур-т-с [буртасы], Бул-г-р [булгары], С-вар [сувары], Арису, Ц-р-мис [черемисы], В-н-н-тит [вятичи?], С-в-р [северяне?], С-л-виюн [славяне?]. Каждый народ не поддается [точному] расследованию и им нет числа. Все они мне служат и платят дань. Оттуда граница поворачивает но пути к Хуварезму [Хорезму, доходя] до Г-р-гана [Гурган]. Все живущие по берегу [этого моря] на протяжении одного месяца пути, все платят мне дань. А еще на южной стороне С-м-н-д-р [Семендер] в конце [страны] Т-д-лу [?] к "Воротам", [т.е.] Баб-ал-Абвабу [Дербенту], а он расположен на берегу моря. Оттуда граница поворачивает к горам... Я охраняю устье реки и не пускаю русов, приходящих на кораблях, приходить морем, чтобы идти на исмаильтян, и [точно также] всех врагов [их] на суше приходить к "Воротам". Я веду с ними войну. Если бы я их оставил [в покое] на один час, они уничтожили бы всю страну исмаилътян до Багдада и до страны... Досюда [доходят] мои пределы и власть моего государства... Я еще сообщаю тебе размеры пределов моей страны, [страны], в которой я живу. В сторону востока она простирается на 20 фарсахов пути до моря Г-р-ганского; в южную сторону на 30 фарсахов до реки по имени "Бузан", вытекающей из [реки[ "Уг-ру"; в северную сторону на 20 фарсахов пути до [реки] "Бузана" и склона [нашей]реки к морю Г-р-ганскому. ( Коковцов П. К. 1932, с. 84-103) Ранее попытки определения границ Хазарии принадлежали М.И. Артамонову (Артамонов М.И., 1962) и Л.Н. Гумилеву (Гумилев Л.Н., 1966). Однако они были лишены важного исторического факта истинного местонахождения столицы Хазарского каганата Итиля. Исследования последних 10-ти лет в дельте Волги позволили с высокой долей вероятности определить местоположение этого города и соотнести его с остатками городища у пос. Самосделка Камызякского района Астраханской области, расположенного в 45 км юго-западнее г. Астрахань. Однако, определение вероятного местоположения Итиля не внесло ясности в понимание вопроса о пределах Хазарской державы. Для нас интересно сообщение царя Иосифа о восточных и юго-восточных границах хазарской державы. Спорность фиксированной величины фарсаха в свое время была рассмотрена Л.Н. Гумилевым (Гумилев Л.Н.,1966). Если сообщение Иосифа о границах своей державы лишено гиперболизации, то следует заключить следующее: от Итиля восточная граница определяется 20 фарсахами пути до берегов Гурганского-Каспийского моря, откуда поворачивает в сторону Хорезма, доходя до Гургана (Ургенча). Последнее свидетельство, разумеется, очень сомнительно. Однако, полуостров Мангышлак, как наиболее географически приближенный к Хазарии, мог находиться под ее протекторатом. Но каким образом полукочевая держава через земли гузов, обитавших в северо-восточном Прикаспии и Устюрте, могла владеть Мангышлаком. Единственный вариант через море. Однако в источниках по истории Хазарии нет упоминаний о каких-либо морских походах хазар на Каспийское море, хотя морское сообщение между Итилем и побережьем Мангышлака следует предполагать. Думаю, что ответ кроется в изменении в палеовремени уровня Каспийского моря. В результате изучения Л.Н. Гумилева (Гумилев Л.Н., 1964) и С.И. Варущенко (Варущенко С.И. и др., 1987) остатков Дербентской стены установлено, что уровень Каспийского моря в 9 первой половине 10 вв. мог находиться на отметках 34-36 м. К середине X века абсолютная отметка уровня Каспия, по данным Гумилева, поднимается до отметок 28,5 29,5 м и затапливает обширные пространства Прикаспийской низменности, что могло явиться одной из причин падения Хазарского каганата (Гумилев Л.Н., 1964). Высотные отметки Каспийского моря приводятся в соответствии с нулем Кронштадского футштока и на момент декабря 2009 г. определялись уровнем -27,3 м. С середины 5 до начала 14 веков Каспийское море находилось в длительной фазе регрессивного состояния с минимальными отметками 35-36 м (Варущенко С.И. и др., 1987, с.74-75). При подобных отметках (начиная с -32 м) с очертаниями береговой линии Северного Каспия происходят крупные изменения (Карта «Северная часть Каспийского моря», 1978). Северная часть моря из-за своей мелководности превращается в сушу с берегом на широте северной оконечности современного полуострова Бузачи. Река Волга более чем на 100 км увеличивает свою дельту, а река Урал формирует в северо-восточном понижении дна Каспия (Уральская Бороздина) обширное пресноводное озеро, через протоки соединяющееся с морем. Озеро отделялась от моря широким перешейком, который достигает в поперечнике 50-70 км на отметках-33-35 м. Этот сухопутный «мост» в 9-10 вв. мог реально соединять две торговые державы того времени Хазарию и Хорезм (Гумилев Л.Н., 1964, карта 1). Важно заметить, что залив Кочак, на берегу которого располагается городище Каракавак, уже при отметках Каспия-31 м перестает существовать, а современный залив Сарытас становиться очень узким и мелководным. Следовательно, Каракавакское городище возникает либо на сухопутном участке торгового сообщения между Хорезмом и Хазарией и к порту гузов у горы Банхишлак не имеет отношения, либо время его возникновения следует определить второй четвертью 10 в., когда Каспийское море находилось в стадии подъема, по крайней мере, в пределах отметок 28 м, чтобы залив Кочак становился судоходным, и на-27 м для удобства стоянки судов на рейде Каракавакской бухты. Если данные геоморфологических наследований верны, то вероятны следующие предположения. Во-первых, становиться понятным, что Хазария могла претендовать на территорию Мангышлака только имея сухопутное сообщение через «северо-восточный каспийский мост». В противном случае хазары должна была обладать сильным флотом, чтобы контролировать побережье Мангышлакского полуострова. Во-вторых, городище Каракавак в 9 первой половине 10 вв. не могло быть портовым городом, но могло находиться на пути следования торговых караванов. И в-третьих, на побережье полуострова Мангышлак при низком уровне Каспия может существовать только один удобный морской залив Тупкараганский. Видимо, не случайно здесь имеют место поселения, на площади которых встречаются фрагменты лепной керамики до золотоордынского времени, включая городище Коргантас с природной «цитаделью», аналогичной Каракавакской. Правда, при низком уровне моря его берег от городища уходит Коргантас будет отстоять не менее чем в 5 км. И это только одна сторона вопроса. Возможен другой вариант разрешения этой дилеммы. По данным Гумилева и Варущенко уровень Каспия к середине 10 в. поднимается и приобретает очертания берегов приближенные к современным. Макдиси жил во второй половине 10 в, а Бируни написал свой труд в 1030-х годах. Следовательно, оба автора могли отразить реальную ситуацию о портовом поселении гузов, которым могло стать и Каракавакское городище при высоком стоянии уровня Каспийского моря. С привлечением данных геоморфологии Каспийского моря очень примечательным становиться сообщение Истахри о существовании пролива «в стороне Сиякуха», в который бояться входить корабли. Если Уровень Каспийского моря опустить хотя бы до отметки 30 м, то вдоль всего северного побережья Тупкараганского полуострова образуется длинный залив протяженностью более 60 км при ширине 10-12 км. Своим свидетельством Истахри мог отразить реальную ситуацию существования «сиякухского палеозалива». Но и здесь имеются спорные моменты. Средневековые авторы сообщают путаную информацию о Сиякухе как острове, так и суше. Имеется мнение, что в арабском языке слова остров и полуостров однозначны в написании. Но возможна и иная версия данного сообщения. На карте Каспийского моря Истахри на северо-восточном побережье Каспия изображена гора Сиякух и напротив остров Сиякух, а у северо-западного берега-остров Баб-аль-Абваба. В настоящее время эти острова сопоставимы с Кулалами и Тюленьим. Если взять за основу гипотезу о низком стоянии Каспия на рубеже 9 и 10 вв., то островом у мангышлакского побережья становиться Кулалинская банка, расположенная напротив дельтовых проток р. Волга. Размеры острова могут составлять до 40 км при средней ширине 7 км, что, возможно, соответствует словам Истахри: «...остров Сиякух, это большой остров, на нем есть источники, деревья, заросли и водятся дикие звери». Однако, в этой ситуации на северном Каспии больше не имеется высоких обнажений морского дна и остров Баб-аль-Абваба не находит себе реальной географической основы. Очень сомнительно, что ал-Истахри мог так ошибиться. Скорее всего, что карта была составлена в период, когда Каспий поднялся до отметок, способствующих появлению остров Кулалы и Тюлений, а это отметки зеркала моря как минимум-29,5 м. Абу-Исхак Ибрахим ибн Мухаммед ал-Фариси ал-Истахри, живший около 850934 гг., составил "Книгу путей государств" («Китаб месалик ал-Мамалик») около 930933. Следовательно, подъем вод Каспия мог начаться до 930 г. Но это расходится с выше описанными расчетами о существовании «сиякухского палеозалива». Возможна ситуация, что «Книга путей государств» была составлена раньше карты Каспийского моря. Вот еще одно важное историческое свидетельство географа Ибн-Хаукаля, современника захвата Святославом Итиля в965 г. Он пишет: «И произвели нашествие на все это русы, и погубили все, что принадлежало на реке Итиль всем созданиям из хазар, болгар и буртасов, и овладели ими. И искало убежище население Итиля на острове [близ] Дербента и укрепились там, а некоторые живут в страхена острове Сияхкух». (Бартольд В.В., 1940, с. 95). Маловероятно, что Ибн-Хауаль упоминает о полуострове Мангышлак (Бартольд В.В., 1940, с.95; Якубовский А.Ю., 1946). И вот почему. Хазары из-за подъема уровня Каспийского моря могли потерять контроль над территорией Мангышлака, заселенного кочевыми племенами гузов, грабившие разбивающиеся о его берега торговые суда. Вероятно, влияние хазар на территорию Мангышлака в это время, а точнее на его побережье, могло стать номинальным. Поэтому спасаться от руссов они могли только на острове, недосягаемом для гузов, и жить там «в страхе». Этим островом мог быть только Кулалы. Современная протяженность острова около 35 км при наибольшей ширине 2 км. Анализ письменных источников, данных по геоморфологии Каспийского моря и археологических памятников п-ова Мангышлак позволяют обоснованно говорить о существовании как морского, так и сухопутного торгового сообщения между Хорезмом и Хазарией в 8-первой половине 10 в. Исходя из этого, следует прогнозировать нахождение остатков поселений раннего средневековья маркирующих караванную трассу как на материковой части Мангистауской области, так и на острове Кулалы, а также на дне Северо-Восточного Прикаспия. Пути сообщения, проходившие в раннесредневековое время через плато Устюрт определяются двумя пунктами, расположенными на Северо-Западном чинке. Укрепленное поселение Жезды располагается на кромке второй чинковой террасы борта плато Устюрт, примыкающей к восточному берегу сора Шомыштыколь. Чинковая кромка здесь прорезана глубоким разветвленным саем с пресным родником. Сай образует вытянутый узкий мысовидный выступ протяженностью более 150 м, ориентированный продольной осью по линии СВ-ЮЗ. Ширина выступа колеблется от 25 до 55 м. Его восточный борт обрывистый, а западный оформлен крутым склоном. С южной и западной стороны мыс отгорожен массивной каменной стеной, практически полностью превратившейся в валы высотой 1,5 3 м. Тип кладки двухрядный без раствора с бутовым наполнением. В южном секторе крепостной стены обозначается разрыв кладки, возможно, определяющий ворота, которые с западной стороны прикрыты сильно выступающей за линию стены пристройкой 10x6 м в виде каменных валов высотой 1,5 м. С северо-запада и юго-востока крепостная стена с внешней стороны укреплена выступающими четырехугольными башнями-помещениями. Северный сектор мыса имеет столь же массивную перегородку в виде каменного вала высотой более 3 м. Все отгороженное пространство мыса покрыто остатками развалившихся каменных стен небольших четырехугольных построек, местами выстраивающихся в плотную застройку квартального типа. Прослеживаются участки свободные от построек, вероятно имеющие уличнодворовое предназначение. Упавшие кладки стеновых блоков достигают ширины до 2 м. По восточному борту просматриваются развалы дополнительных ступенчатых площадок, расширявших площадь застройки. Общая площадь укрепленного поселения составляет более 6000 кв. м. По всему западному борту мыса и частично у юго-восточной оконечности крепостных стен имеются насыщенные отвалы бытового мусора, представленные большим количеством обломков лепных и станковых сосудов, костями животных, костровой золой и древесно-костным углем. Встречаются обломки изделий из металла, камня, стеклянные бусы. Лепная керамика отличается многообразием форм, размеров и декорированием венчиков воротничкового типа. Фрагменты станковой керамики немногочисленны. В основном это обломки красноглиняных кувшинов малоизвестных для средневековой археологии Мангистауской области форм. С юго-западной стороны к крепостной стене примыкает небольшое казахское кладбище 18-19 вв. С юга от поселения на площади ок. 2 га располагается сильно разграбленный могильник, вероятно, синхронный поселению. На спутниковой карте хорошо видны две древние дороги, уходящие от поселения в южном направлении в сторону Хорезма. Памятник может быть сопоставлен с ранними огузским племенами и датирован 8-9 вв. В 2009 г. осматривался участок истока каньона Сайаралык. Здесь были найдены остатки небольшого укрепленного поселения, определенного как форпост. Форпост располагается на мысовидном выступе, образованном двумя глубокими саями. В северном сае имеется действующий родник. На современной поверхности хорошо просматривается кургановидная каменно-грунтовая насыпь диаметром 16 м и высотой 1,2 м, представляющая собой остатки четырехугольной постройки 10 х 7 м, продольной осью ориентированной по линии север-юг. Постройка была возведена непосредственно на оконечности мыса, а с напольной стороны огорожена прямоугольной в плане стеной 30 х 23 м с образованием «дворового» участка в восточном секторе. Стена читается по контурам вертикально установленных плит, горизонтальных кладок либо скоплениям мелкого камня. На «дворовом» участке отмечаются развалы 3 или 4 небольших построек. С южного и северо-западного борта мыса имеются скотопрогонные тропыспуски, хорошо заметные по каменным обкладкам. На южном и западном склонах мысовидного выступа имеются мусорные отвалы, содержащие небольшое количество фрагментов лепных и станковых сосудов, кости животных и золистый выгреб. Керамика также встречается на площади поселения, а за пределами ограды ее практически нет.

Памятник может быть синхронен и культурно един поселению Жезды. Поселение Жезды и фориост Сайаралык следует связывать с историей появления и обитания на территории северо-восточного Прикаспия огузский племен, движение которых с низовий Сырдарьи в северо-западном направлении происходит в 89 в.

Изображение иранского судна. 16 в.

Изображение парусного судна на стене мавзолея Каракоз

Бухта у городища Каракавак. Спутниковый снимок.

Изображение торгового каравана. Каталанский атлас

Камень с выбитыми родовыми знаками. Городище Каракавак

Остатки крепости стены поселения Жезды

Рунические письмена. Грот вблизи городища Каракавак

Укрепленное носеление Жезды

Цитадель городища Каракавак

Наиболее значимым памятником втор. пол. 10 нач. 13 в. является городище Кызылкала, расположенное на территории Мангистауского района по берегам родника Акмыш. Предварительные раскопки на небольшом участке позволяют предположить, что это остатки крупного торгово-ремесленного города, возникшего на караванной трассе северного ответвления Великого шелкового пути. Судя по обломкам глазурованной посуды, строительство Кызылкалы происходило в период 10-11 вв., а жизнь прекратилась до начала активизации торговых связей в Золотой Орде второй половины 13 в. В 10 в. на территории Хорезмского государства происходил бурный рост городов. Этот факт, по мнению С.П.Толстова, "является, несомненно, одним из важных проявлений общего экономического подъема страны, укрепления и расширения экономических связей... городской цивилизации Хорезма с окружающей степью и более отдаленными странами... причем ареной деятельностн хорезмийских купцов становятся, во-первых, окружающие степи нынешней Туркмении и Западного Казахстана и, во-вторых, Поволжье Хазария и Булгария, а далее обширный славянский мир Восточной Европы" (Толстов С.П., 1948). В торговле с Восточной Европой мощным центром становится Ургенч, стоявший на разветвлении караванных трасс через пустынное плато Устюрт на запад к мангышлакскому побережью и к северо-западу на Среднюю Волгу. Активная внешняя политика Хорезма в Поволжье в это время направлена на преобладание, в первую очередь, в торговой сфере. Это приводит к появлению в начале 10 в. в столице Хазарского государства городе Итиле крупной хорезмийской колонии. Именно с активной внешней политикой Хорезма в Поволжье после разгрома Хазарского каганата целесообразно связывать возникновение на оживленной торговой трассе городища Кызылкала. Наиболее вероятная дата его закладки вторая половина 10 в., когда полуостров Мангышлак, ранее принадлежавший хазарам, переходит под власть Хорезма. Масштабы городища Кызылкала (более 50 га) и мощность культурных отложений (более 2 м) указывают на характер и значение караванной торговли для средневековой Евразии. Возникнув в период активной внешней политики Ургенча, направленной на запад, этот город стал самым крайним северо-западным форпостом хорезмийской цивилизации. История строительства города на Мангышлаке началась с закладки глинобитной крепости. Толщина стены в основании первоначально достигала 3 м. Она имела положительные уклоны вертикальных плоскостей и возводилась методом «пахсовой» кладки, характерной для афригидского периода истории Хорезма. В плане крепость почти правильной квадратной формы 110 х 115 м с 13 угловыми и промежуточными четырехугольными глухими башнями. Диагональные ворота были устроены в северо-восточной стене и укреплены двумя башнями. Вероятно, по внутреннему периметру к стенам крепости пристраивались обширные бытовые и хозяйственные помещения с просторным двором, что превращало это сооружение в грандиозный караван-сарай. Наряду с сырцовым кирпичем колонисты использовали в строительстве местный природный камень и обожженный кирпич-плинфу. Через некоторое время глиняные стены крепости были облицованы массивной каменной кладкой панцирного типа толщиной до 2 м из крупных природных каменных блоков, добываемых поблизости из пластов с песчаниковыми конкрециями. Кладка была тщательно оштукатурена глиной. Каменные стены делали крепость неприступной. Сейчас их наибольшая достоверно реконструируемая по развалам кладок высота составляет 4,5 м, однако истинная высота стен могла быть значительно выше Вокруг крепости со временем формируется торговоремесленное поселение рабат с делением на кварталы и отдельные усадьбы. Вопрос с водообеспечением столь крупного поселения был решен самой природой: помимо родниковой речушки Акмыш, под слоем материковой глины и песка на глубине 2,5 2,7 м от уровня древнего горизонта располагается пласт грунтовых вод, подпитываемый родниками хребта Западный Каратау. Предполагается, что горные ущелья Каратау в средневековье изобиловали тугайной растительностью (кустарниково-древовидные заросли), служившей строительным и топливным материалом (Варущенко С.И. и др., 1987, с.92). Каратауские долины не только обеспечены подпиткой пресных грунтовых вод, находящихся близко к поверхности, но и имеют почвы, благоприятные для занятия земледелием. На юго-восточной окраине города просматриваются остатки мощного вала-запруды для сбора родниковых и паводковых вод. В 2009 г. на уровне четвертого строительного горизонта в районе крепости были зафиксированы остатки искусственных водотоков, выложенных сырцовым кирпичом, что указывает на существование водопороводов, снабжавших центральную часть города питьевой водой. На площади всего поселения часто встречаются обломки каменных жерновов, а в верхних культурных горизонтах найдены целый жатвенный серп и обломки подобных изделий. Более того, на основе анализа окрестностей городища по спутниковой карте в 0,8 1,3 км юго-западнее зафиксирован обширный участок древнего земледельческого возделывания в виде хорошо просматриваемых площадей с грядкообразной разбивкой. Ранее здесь был выявлен небольшой огороженный участок ок. 0,7 га с остатками запруды в старом сухом русле. Вблизи этого участка встречались фрагменты станковой красноглиняной керамики. На северном участке возделывания просматривается, система водонакопительных ям и арыков. Общая площадь этого участка возделывания может составить ок. 30 га. Эти факты свидетельствуют об активном возделывании кызылкалинцами зерновых и бахчевых культур. Благодаря именно природным условиям в местности Акмыш возникает хорезмийский культурно-ремесленный центр, обильно подпитываемый доходами от транзитных пошлин на товары и торговли с местным кочевым населением. Здесь процветало такое сложное производство как обработка железа и меди. На южной окраине города сохранились остатки нескольких печей для обжига керамических изделий. Здешние гончары в большом ассортименте производили хозяйственную, бытовую и столовую посуду, в том числе осуществлялись попытки по изготовлению поливной керамики. Для отделки парадных фасадов отдельных помещений изготавливались кирпичи с резным узором. Имеются археологические свидетельства существования здесь ювелирной мастерской, а так же предполагается местное производство стеклянной посуды. При составлении генерального плана городища выявлена разная ориентация жилых построек по сторонам света. Дома с однотипной ориентацией объединяются в квартальные комплексы. Вероятно, это свидетельствует о разном вероисповедании его обитателей. Сопоставление исторических свидетельств 10-12 вв. о народонаселении хазарского Итиля и хорезмийского Ургенча позволяет утверждать, что торговые города были центрами великой веротерпимости. Здесь бок о бок жили мусульмане, христиане, иудеи, буддисты и язычники. Это не удивительно. Торговый бизнес, по сей день приносящий процветание и стабильность всем народам, интернационален и не знает границ. В 1,5 км северо-восточнее городища Кызылкала у основания горы Шеркала находится небольшое укрепленное поселение. Оно стоит на краю обширной долины Акмыш, в которую выходит часть русел родниковых и паводковых вод прикаратауской зоны. Поселение устроено между двух природных гряд под северной стеной горы Шеркала, между которых с напольной стороны находится грунтовокаменный вал протяженностью более 180 м при высоте 1,5-1,7 м и ширине 5 м. Вал имеет два разрыва, обозначенных сухими руслами. В местах рассечения вала просматриваются элементы каменной двухрядной кладки шириной 2,5 м, выполненной природным камнем и определяющей наличие остатков крепостной стены. По природным грядам располагаются остатки каменной однорядной стенки. Общая площадь отгороженной территории составляет около 5 га. В юго-восточной стене горы, к которой примыкает городище, имеется лаз на гору, где находилась небольшая обитаемая площадка в один гектар. Здесь в стенах русловых промоин были вырублены небольшие обитаемые ниши. На площади поселения 12 га в изобилии встречаются керамический материал домонгольского периода и обломки красного кирпича, аналогичные кызылкалинским материалам. Археологические исследования на памятнике не проводились. Письменные свидетельства о Мангышлаке периода средних веков не ограничиваются работами Мукаддаси и Бируни. Благодаря сообщению Хусейни, известно об осаде крепости Мангышлак войсками сельджукского правителя Алп-Арслана в 1065 г (сельджукиды хорасанская династия мусульманизированных огузских племен). Затем из Кермана он [Алп-Арслан] выехал в Хорасан, далее направился в Манкашлаг, где осадил эмира Кавшута и силой заставил его выйти из [его] крепости, а затем, удовлетворившисъ [поведением] эмира, вернул его в крепость. (Садр ад-Дин Али ал-Хусайни. 1980, с. 52) С.Г. Агаджанов полагает, что имя эмира Кавшута это этнонимическая персонификация тюркского племени кыпшак (АгаджановС.Г., 1969, с. 226-227) Новые конкретизированные сведения о мангышлакской крепости появляются спустя 65 лет в труде Якута, писавшем о правлении хорезмшаха Атсыза (1127 1156 гг.) одного из первых правителей, открыто выступившего против династии Сельджукидов за независимость Хорезмского государства. Манкашлаг неприступная крепость в конце пределов Хорезма, она (находится) между Хорезмом, Саксином и страной русов, около моря, в которое впадает Джейххн, а это море Табаристана. Сказал (стихи) Абу-л-Му'айяд ал-Муваффак ибн Ахмед ал-Мекки ал-Хорезми и написал их своему сыну ал-Му'айяду, в то время как тот уехал в Манкашлаг. [Дальше приведены стихи.] У него также стихи в прославление хорезмшаха Атсыза, который завоевал его (Манкашлаг):

После этого похода Атсыз получил упрек от султана Санджара (последний представитель династии Великих Сельджукидов в Хорасане) за пролитие в Манкашлаге крови мусульман (Бартольд В.В., 1963,с.63). В силу исследований последних лет очень высока вероятность, что именно Кызылкалинское городище упоминается в исторических источниках под именем Манкашлаг. Во-первых, период расцвета города совпадает со временем исторических упоминаний о нем-11 и 12 вв. Во-вторых, очень высока вероятность, что Кызылкалинская крепость была заложена не ранее второй половины 10 в. и строилась с соблюдением архитектурных приемов, характерных для Хорезма как наиболее географически близкого к Мангышлаку центра городской культуры Средней Азии. Согласно историческим хроникам, территория полуострова, по крайней мере, до 965 г., находился под протекторатом Хазарии. С.П. Толстов считает, что с 70-х гг. 10 в. Хорезм начинает в некоторой степени владеть приволжской частью Хазарии в момент активного противостояния с нарождающейся Киевской Русью за контроль важной торговой артерии р. Волги. После 977 г. Эмир Хорезма ал-Мамун ибн Мухаммед (основатель второй династии хорезмшахов) с переменным успехом осуществляет попытки продвинуть границы мусульманского мира на территорию Хазарии (Толстов С.П., 1948, с. 252-255). Очень вероятно, что Кызылкала первоначально возникла как крепость-форност на новых землях, подвластных Хорезму в период активной внешней политики ургенчского эмира. В-третьих, согласно взаиморасположению культурных горизонтов, в первую треть времени существования Кызылкалы стены глинобитной крепости были облицованы мощной каменной кладкой. При этом из-под стен до уровня материкового горизонта был удален сформировавшийся культурный слой, в результате чего образовался неглубокий ров с валом. Была перелицована и внутренняя поверхность сырцовых стеновых кладок. К такой грандиозной реконструкции крепости могли побудить весьма весомые причины, возможно, историко-политического характера. Расчет среднего времени нарастания культурных слоев у крепостной стены показывает, что такое событие с учетом вероятного времени основания крепости и забрасывания городища могло произойти приблизительно через 70-80 лет после ее закладки, что совпадает с историческим фактом осады крепости Манкашлак войсками Алп-Арслана в 1065 г. В таком случае крепость могла быть захвачена кыпчаками, после чего к ним перешел контроль за важным транзитным узлом движения торговых караванов, что и побудило сельджукского правителя отправиться с военной экспедицией на дальние границы своего государства. Разрушенная в результате штурма Манкашлакская крепость была заново отстроена, но техника строительства была иной, мало известной для Средней Азии, с использованием крупных каменных блоков и панцирной кладки стен. Надстроенная каменная стена могла достигать 7-8 м в высоту при толщине 6 м. Не случайно Якут сообщает о неприступной крепости в конце пределов Хорезма, между Хорезмом, Саксином и страной руссов. В-четвертых. В 2009 г. был вскрыт участок третьего строительного горизонта, условно отнесенного к первой половине 12 в., который характеризуется несколькими важными признаками. Постройки этого горизонта были целенаправленно разрушены и спланированы в ровную площадку. На этой площадке возведены постройки второго строительного периода. В результате раскопок в стеновых завалах было найдено два железных наконечника тяжелых стрел мощных дальнобойных луков. Достоверно установлено, что до планировки часть помещений была заброшена и стояла какое-то время без кровли. В двух случаях на площади раскопа выявлен факт преднамеренного разрушения обитаемых помещений, где обрушившиеся стены раздавили котел, стоявший на очаге, и хум, частично врытый в полы. Если данный горизонт будет выявлен на обширной площади городища, то его можно будет сопоставить с захватом крепости Манкашлак войсками Атсыза в 1127 г. И последнее. Городище Кызылкала единственное крупное поселение городской планировки 10-13 вв., найденное на территории Мангистауской области. Несмотря на свою значимость и масштабы, Кызылкала просуществовала недолго. Многочисленные обломки керамической посуды, собранные на поверхности поселения, датируются 12 началом 13 в. Археологических материалов периода Золотой Орды, характеризующегося активизацией торговых связей, здесь не найдено. Скорее всего, упадок Кызылкалы начался после разгрома Хорезма зимой 1220-1221 гг. Обследования местностей велись в двух главных направлениях: вдоль Каратауского хребта в сторону залива Кочак, как наиболее приемлемом и кротчайшем пути выхода к морю и в сторону Тупкараганской бухты. Последнее направление рассматривалось гипотетически, т.к. маркировалось двумя ранее известными крепостями-убежищами в местностях Айгырлы и Тубежик. На раннесредневековом городище Каракавак материалы 11-13 вв. пока не выявлены, но обследование окрестностей городища позволило выявить в 2006 г. вблизи кладбища Ажбаба остатки ранее неизвестного караван-сарая. Остатки постройки определяются валом прямоугольной в плане формы, в котором хорошо заметны очертания бутового наполнителя фундамента стен. Размеры сооружения 40x30 м. Судя по заложенному шурфу одного из участков вала, стены сложены из природного камня и сохранились на высоту 0,3-0,8 м. Сооружение сориентировано по сторонам света. В северной стене ближе к северо-западному углу просматривается проход. С севера к караван-сараю примыкает округлый котлован диаметром 35 м и глубиной более 2 м, а с северо-западного угла вытянутое по линии север-юг холмообразное возвышение высотой более 2 м с элементами каменных конструкций внутри. Еще один большой котлован располагается в 20 м западнее возвышения. С востока к первому котловану примыкает могильник, состоящий 13-15 захоронений, определяемых по каменным ящикам, вымосткам и наброскам. Еще один могильник (около 20 захоронений) расположен в 200 м северо-восточнее караван-сарая на противоположном борту сухого русла. По фрагментам станковой керамики, встречающимся вокруг остатков караван-сарая на площади ок. 3 га, и конструкциям надгробных сооружений могильников комплекс может быть определен до золотоордынским периодом и синхронизирован с Кызылкалинским городищем. Находка этого памятника полностью подтвердила гипотезу о движении торговых караванов в северо-западном направлении, вдоль горного хребта Западного Каратау. Караван-сарай Ажбаба располагается на небольшом береговом возвышении в 800 м от современного уреза воды в оконечности бухты на высотной отметке -20. С точки зрения удобства подхода к берегу, это место очень мелководное. Берег здесь низкий и подболоченный. Если уровень моря поднять на 1 м, то береговая линия подвинется к караван-сараю на 300 м. В настоящее время бухта может быть использована для стоянки судов с небольшой осадкой: ее средние глубинные отметки составляют-29,6 м. Это указывает на тот факт, что в случае регрессии Каспия до отметки-29 Каракавакская бухта перестает сущестовать, а при падении на-30 залив Кочак полностью теряет свою судоходность. По этой причине удобства Каракавкской бухты обеспечены только при высоком стоянии Каспия (современные отметки уреза воды 27,3 м). В настоящее время глубина рейда Кочакского залива составляет 4 4,7 м. Прогнозируемые уровни Каспия в 11 первой половине 13 вв.малоинформативны. Исследователи полагают, что зеркало Каспия в это время могло иметь отметки в пределах -28,5 29,5 с середины 10 в. по мнению Л.Н. Гумилева (Гумилев Л.Н., 1966, с. 34) и на-31,7 до-34 м по версии С.И. Варущенко (Варущенко С.И. и др., 1987, с. 75). Помимо общих свидетельств, Варущенко в своих доводах опирается на результаты исследований затопленных участков городища Бяндован 11-13 вв., нижние отметки культурного слоя которого фиксируются на-29,7 м. Из этого следует, что в период существования городища Кызылкала, как и в более ранее время, уровень Каспия был настолько низким, что мог существовать сухопутный перешеек между полуостровом Бузачи и побережьем Северного Прикаспия. Характер устройства сооружений караван-сарая Ажбаба и малочисленность керамического материала в его окрестностях ставят его в один ряд с транзитными караван-сараями торговой трассы, пролегавшей в 14 в. через плато Устюрт (Манылов Ю.П., 1982). Поэтому можно убедительно свидетельствовать, что ажбабинский караван-сарай не являлся конечной портовой точкой сухопутного пути из Кызылкалы к берегу моря, а был лишь промежуточной точкой маршрута торговых караванов, традиционно двигавшихся либо через побережье залива Кочак в сторону Тупкараганской бухты, либо по сухопутному перешейку в сторону р. Волга. Обе версии пока недоказуемые и являются рабочими. Направление путей сообщения Кызылкала Тупкараганская бухта, маркируется двумя крепостями на отрезке более чем 160 км. Ближняя крепость к Кызылкале располагается в местности Айгырлы по соседству с колодцем Шат на расстоянии 60 км при движении через Каратауский перевал у поселка Шаир. Крепостная стена перегораживает небольшой мысовидный выступ, возвышающийся над узкой долиной. Стена в плане представляла собой немного извилистую линию протяженностью более 60 м. Стеновые кладки почти полностью разрушены в результате выборки камня и представляют собой каменно-грунтовый вал шириной 6-7 м и высотой до 2,5 м. Первоначальная высота стены могла составлять более 3 м. С напольной стороны крепостная стена укреплена четырьмя полукруглыми башнями диаметром 3-5 м. Между третьей и четвертой башнями имеется разрыв кладок, маркирующий проход. Конструктивно стена сложена двухрядной кладкой без раствора, сложенной природным камнем с грунтовощебнистой забутовкой межрядового пространства. С северной стороны скального обрыва основная стена доложена невысокой кладкой протяженностью 30 м. С южной стороны скального мыса перед стеной имеются остатки обустроенной караванной тропы шириной более 1 м. Тропа у основания мыса ограничивается небольшим поселением из остатков нескольких построек, фундаменты которых возводились с использованием природного камня. На площади поселения, как и площади крепости, встречаются фрагменты станковой и лепной керамики до золотоордынского периода. В 100-120 м западнее мыса находится небольшой могильник, состоящий из более 20 надгробных форм, среди которых определяются каменные ящики, ступенчатые выкладки, бельтасы (вытянутые надгробные плиты с продольным валиком) с антропоморфными стелами, вытянутые вымостки и две развалившиеся ограды. Надгробные формы согласно разработанной типологии относятся к 11-13 вв. Вторая крепость находится в местности Тубежик в 55 км от крепости Айгырлы. Крепость устроена на высоком мысовидном выступе участка Тупкараганского плато и сейчас представляет собой каменные валы с элементами кладок, перегораживающие мыс или укрепляя его борта. Конструкции крепости сильно разобраны на камень. Главная поперечная стена протяженностью 65 м имеет 6 полукруглых глухих башен и 2 прохода, которые с напольной стороны на удалении 10-12 м прикрывались двумя отдельно стоящими башнями, возможно, круглыми в плане (вследствие выборки камня превратились в «курганы»), Средний диаметр развала кладок башен 5-6 м, толщина стен 2 м. Кладка основной стены двухрядная с бутовым наполнением. Ее ширина 1-1,2 м. Вспомогательные стены устроены по периметру, но отсутствуют на участках кромки мыса с отвесными стенками. С восточной и западной стороны мыса имеются некогда обустроенные, но сильно размытые в настоящее время тропы, спускающиеся в долину. В крепости и перед ней с напольной стороны на современной поверхности часто встречаются фрагменты стенок станковых и лепных сосудов. У основания мыса на площади 4 га по полупериметру отмечаются остатки фундаментов построек и фрагменты стенок станковых и лепных сосудов. Керамический материал крепости и поселения датируется до золотоордынским периодом. Небольшой могильник находится у западного основания мыса. Завершающим пунктом вероятного движения торговых караванов, должна была быть Тупкараганская бухта, располагающаяся в 35 км от крепости Тубежик. В 2008 г. на северо-восточной оконечности г. Форт-Шевченко в районе современной спортивной школы зафиксировано ранее неизвестное городище, получившее название Коргантас. Городище находится в пределах северной оконечности скального кряжа Курганташ. Границы городища пока определяются в 15 га по находкам фрагментов глиняной посуды и остаткам каменных фундаментов, не традиционных для периода городского строительства 19-20 вв. Собранная здесь небольшая коллекция обломков глиняной посуды может быть разделена на 4 типа: Тип 1: лепная посуда с примесью органики и шамота в глиняном тесте. Для нее характерна эсовидная профилировка края и косые, реже поперечные, насечки по срезу края. Тип 2: станковая красноглиняная и сероглиняная керамика, характерная для культурных горизонтов городища Кызылкала.

Тип 3: керамика золотоордынского времени.

Тип 4: керамика актамского типа азербайджанского производства, вероятно, впервые появляющаяся на восточном побережье Каспийского моря во второй половине или конце 14 в. На основе выявленных остатков фундаментов оборонительных сооружений может быть определена цитадель городища. Каменные конструкции крепости в настоящее сильно разобраны на камень. На основе анализа плана Новопетровского укрепления, составленного в 1847 г. известно, что существовала укрепленная оборонительная линия военного лагеря при укреплении. Очертания нескольких участков крепостных стен ныне просматривается на уровне сохранившихся фундаментов и в большей степени совпадают с распространением керамического материала и каменных конструкций благоустройства западного склона кряжа. На основе визуального осмотра и анализа распространения и концентрации подъемного материала, а также конструктивных элементов благоустройства склонов и скального кряжа определены возможные границы укрепленной части поселения, которая составляет около 4,5 га. В пределы крепостных стен попадают два скальных останца кража Курганаш и прилегающая к ним площадь верхней морской террасы. Остатки крепостной стены более заметны отдельными фрагментами на восточном участке скальных останцов, в районе стадиона современной спортивной школы и на западном склоне останца, где располагалась 1-ая батарея Новопетровского укрепления. Кладки стен сохранились на высоту от 0,2 до 1 м при ширине от 1 до 3 м. Конструктивно стены крепости возводились на базе вертикально установленных в два ряда крупных каменных блоков либо кладки панцирного типа с отдельными включениями вертикально установленных блоков. Пространство между рядами кладок заполнялось каменно-грунтовым бутом. При зачистке сохранившихся участков кладок замечены прослои суглинистого грунта, свидетельствующего об использовании при строительстве стен глинистого раствора. По скоплениям каменного бута на южном скальном останце определяется две полукруглые башни, выступающие во внутреннюю сторону цитадели. Предполагаемый диаметр башен 3-4 м. При зачистке участка цокольных кладок крепостной стены с внутренней стороны на склоне южного останца было найдено два фрагмента лепной керамики, сопоставимой с подъемными материалами городища. На склоне северо-западного сектора цитадели в ходе рекогносцировочных раскопок были обнажены остатки жилой постройки размером 4x1,5 м, возведенной по принципу террасирования поверхности склона. Первоначально было произведено ступенчатое выравнивание крутого склона, а образовавшаяся стенка укреплена крупными каменными плитами, поставленными на ребро, чем-то напоминавшая в плане п-образную врезку. Максимальная высота уступа составила 1 м. К подпорным стенам пристраивалась перегородка из природного камня на глинистом растворе, вероятно с входным проемом. Полы образовавшегося помещения были залиты тонким слоем глины. Обогревалось помещение одним открытым очагом. При расчистке заполнения помещения найдены фрагменты лепной и станковой керамики, кости животных, изделия из железа и камня. Керамический материал из раскопок не обладает признаками золотоордынской керамики, что позволяет предварительно датировать его 12началом 13 вв. Анализ подъемного материала и находок керамики из рекогносцировочного раскопа позволяет убедительно утверждать, что городище Коргантас возникло в период по крайней мере в 11-12 в., хотя не исключается и более раннее время его возведения в огузохазарское время. В 10 км северо-восточнее городища Коргантас в 2006 г. найдена небольшая береговая крепость, получившая название Тупкараган. Она располагается в прибрежной линии западного борта Тупкараганского плато. Небольшой скальный мыс, выклинившийся из береговой линии, перегорожен с восточной стороны каменным валом протяженностью около 30 м с небольшим разрывом, образующим проход в крепость. Вал с южной стороны упирается в высокий фрагмент скалы, преобладающей в окружающем рельефе. С южного склона мыса в двух местах, лишенных отвесных уступов, имеются развалы каменной кладки небольших стенок, укреплявшей пологие подходы. Высота главного вала составляет более 2 м при ширине 5 м. Просматриваются элементы горизонтальной кладки. На площади крепости встречаются фрагменты лепной и станковой керамики до золотоордынского периода. Таким образом, на основе проведенных полевых исследований была успешно подтверждена гипотеза о путях сообщения между городищем Кызылкала и Тупкараганской бухтой, а это убедительно свидетельствует о существовании морского сообщения полуострова Мангышлак (городище Коргантас), по крайней мере, с Дербентом и Саксином (город, возникший на руинах Итиля) в 1 -начале 13 вв. Удалось определить еще одну прибрежную крепость до золотоордынского периода, находящуюся значительно южнее городища Коргантас. Она располагается на северной оконечности мыса Сагындык. Крепость получила наименование Сагындык 2. Она находится на берегу Каспийского моря у основания высокого борта скального плато. В этом месте плато, в отличие от северного и южного направлений на удалении до 10 км, имеется пологий террасированный склон, удобный для спуска (здесь пролегает единственная современная степная дорога, спускающаяся к морскому побережью). Крепостной стеной перегорожен небольшой мысовидный выступ 50 х 70 м с высокими отвесными стенками, выдающийся в море. С северного обрыва мыса находится очень крутая тропа, спускающаяся к морю. Основание мыса сформировано скальными обломочными блоками. Двухрядная каменная кладка стены, сложенная без раствора из природного камня, в основном объеме сильно разрушена и представляет собой высокие каменные валы сложной линейной планировки. Стеновая кладка сохранилась только на северном секторе стены. Здесь она имеет высоту 2,8 м при ширине 2,5 м. При возведении крепости были использованы высокие элементы рельефа останцового характера. Общая протяженность стены составляет ок. 70 м. В плане она имеет сигмовидную планировку, почти плотно примыкая концами к обрывистым бортам мыса. Центральная часть стены была укреплена, вероятно, двумя массивными полукруглыми башнями высотой ок. 4 м, между которыми оставлен проход шириной ок. 1,5 м. Ширина башен до 9 м. Проход упирается в высокую стенку тамбура 8 х 3 м и узким коридором поворачивает в северозападную сторону с выходом на площадь мыса. Высота стеновых кладок южного сектора крепости достигала 3-3,5 м. Здесь стена со стороны мыса имеет естественный подъем в виде широкого пандуса.

Перед крепостью на площади ок. 1,5 га вдоль обрыва берега и на площади мыса встречаются мелкие фрагменты станковой и лепной керамики, из которых определяются фрагменты стенок сероглиняных сосудов с темным ангобированием внешней поверхности хорезмийского производства 12 в и сосудов актамского типа (азербайджанского производства конца 14 15 вв.). Крепость Сагындык 2 маркирует новое неизученное направление движения торговых караванов к берегу Каспийского моря. Полевыми исследованиями 2009 г. удалось установить направление прохождения путей сообщения в юго-восточном направлении от городища Кызылкала. В 45 км от городища по юго-западному склону хребта Восточный Каратау в местности Агашты найдены остатки большого караван-сарая и могильник с группами надгробий двух хронологических периодов 11-нач. 13 вв. и 14 вв. Этот комплекс располагается в 800 м южнее ущелья Агашты с пресным родником и современной запрудой. Караван-сарай представляет собой остатки большого сооружения в виде овального в плане сильно оплывшего вала 90x80 м с разрывом в северном секторе. Ширина вала достигает более 20 м при высоте 1,5-2,5 м. Местами в «теле» вала просматривается двухрядная каменная кладка из природного камня шириной до 3 м. В северо-западном секторе внутри сооружения имеется сильно задернованный каменный развал внутренней пристройки приблизительно 25x25 м. Его восточный склон немного спланирован в недавнем времени. Здесь встречаются фрагменты станковой красноглиняной и сероглиняной посуды до золотоордынского времени, а также обломки красного кирпича. Керамика редко встречается по периметру руин караван-сарая. Внутренне пространство сооружения имеет затакыренную поверхность, возвышающуюся более чем на 1 м выше окружающего ландшафта. В 30-50 м севернее и северо-восточнее караван-сарая находится небольшой могильник с каменными надгробиями 15 и 20 вв. Внутри валов сохранился фундамент каменного многокомнатного дома 20 в. В 60-90 м юго-восточнее караван-сарая на небольшом грядовидном поднятии зафиксирован могильник с двумя разновременными группами каменных надгробий. Первая (северная) группа надгробий представлена остатками оград с входами-лазами, бельтасами, антропоморфными стелами, прямоугольными вымостками и ступенчатыми закладами (ок. 30 захоронений), датируемыми периодом 12-13 вв. Вторая (южная) группа выделяется остатками фундаментов построек 5x5 м с вертикально установленными плитами на уровне цоколя, двумя подобными фундаментами из красного кирпича, надгробиями типа «сагана» на одно или двухступенчатых постаментах (имеются надгробия типа «сагана» с пережиточными формами жертвенных лунок). Данный комплекс надгробий характерен для 14 начала 15 вв. Караван-сарай Агашты определяет важное направление движения торговых караванов со стороны Хорезма через устюртский подъем Кызыладыр, который должен быть обустроен подобным караван-сараем. И наконец, с периодом 12-13 вв. соотносится еще одно направление путей сообщения через плато Устюрт в районе Западного Чинка. Пока это направление носит теоретизированный характер. Местонахождение в районе колодцев Уали остатков большого караван-сарая свидетельствует о факте прохождения здесь некой трассы, но ее характер, а тем более направленность пока являются совершенно неизученными. Наличие здесь могильника с двумя хронологическими группами надгробий, аналогичных могильнику караван-сарая Агашы, указывает на значимость данной транзитной точки на протяжении, по крайней мере, трех веков. Караван-сарая Уали располагается в долинообразном понижении плато Устюрт, где сконцентрировано ок. 10 старых колодцев под названием Уали. Караван-сарай читается по остаткам земляного песчаного вала высотой до 2 м и шириной 30-35 м в плане имеющего подовальную планировку 300x170 м, длинной осью ориентированную по линии ВЗ. Все каменные постройки комплекса сильно разрушены и разобраны на камень, а вал местами поврежден поздними планировочными работами. В советский период здесь существовало совхозное скотоводческое хозяйство. На вершине вала местами сохранились участки цокольной двухрядной кладки каменной стены шириной 2 м. На северозападном секторе в районе прохода по валу просматриваются очертания четырехугольной постройки. Еще один фундамент двухкомнатного помещения 14x10 м находится у основания вала в юго-восточном секторе. В пределах вала с концентрацией в западном секторе встречаются фрагменты станковой красноглиняной керамики до монгольского периода. В 600 м севернее караван-сарая находится могильник, устроенный на небольшом возвышении. Судя по сильно перекрытым паносами надгробиям, могильник характеризуется двумя временными периодами 12-13 вв. (бельтасы, антропоморфные стелы) и 14 в. (надгробия типа сагана) Вероятно, что время функционирования могильника отражает хронологию соседствующего с ним караван-сарая. Функционирование караван-сарая Уали могло быть определено двумя направлениями путей сообщения средневековой эпохи. Первое из них могло возникнуть как путевая ветка сухопутного сообщения между городами и поселениями полуострова Мангышлак и территорией северо-восточного Прикаспия (данное сообщение активно функционировало в 19-20 вв. между городами Форт Александровский и Гурьев) или северной торговой веткой, проходившей через территорию Северного Приаралья. Второй вариант задействования уалинского караван-сарая мог быть обусловлен прохождением караванной дороги из Хорезма до побережье заливов Мертвый Култук или Кайдак. Однако явных археологических подтверждений данным гипотезам пока не имеется.

Бусы кызылкала

Бусы, найденные на городище Кызылкала

Глиняный котел. Городище Кызылкала

Глиняный кувшин. Городище Кызылкала.

Глиняный светильник. Городище Кызылкара

Городище Кызылкала. Спутниковый снимок.

Железное парадное стремя. Городище Кызылкала

Железное тесло. Городище Кызылкала

Каменные жернова. Городище Кызылкала.

Керамика городища Кызылкала

Керамика городища Кызылкала

Крепость сагындык.

Крепость Тубежик

Надгробие 11 в., могильник у крепости Айгырлы

Остатки стены кызылкалинской крепости.

Обломки поливных чаш. Городище Кызылкала.

Обломок литейной формы. Городище Кызылкала.

Остатки жилого помещения на городище Коргантас.

Остатки караван-сарая Уали. Спутниковый снимок.

Остатки крепости на городище Кызылкала

Поселение Шеркала.

Поселение Шеркала. Спутниковый снимок.

Раскоп на городище Кызылкала.

Раскопки на городище Кызылкала.

Раскопки хума. Городище Кызылкала.

Рисунок каравана. Гора Шеркала

Рисунок, выбитый на стене крепости городища Кызылкала

Сферонку. Городище Кызылкала

Фрагмент рисунка, выбитого на стене крепости городища Кызылкала

Хум, найденные на городище Кызылкала.

В конце 13 в. уровень Каспийского моря поднимается до отметок -19 -22 м, отвоевывая у суши огромные пространства. Сухопутный мост через море прекратил свое существование, предопределив на все оставшееся до наших дней время, схему путей сообщения через полуостров Мангышлак и плато Устюрт. В период правления золотоордынского хана Узбека (1312-1340 гг.) приоритетным караванным сообщением становиться дорога через плато Устюрт, обустроенная грандиозными, хорошо укрепленными гостиными дворами караван-сараями. Теперь коммерческие грузы из Ургенча попадали в город Сарайшик на реке Жайык (Урал) и далее направлялись в крупнейшие города Золотой Орды Сарай-Бату и Сарай-Берке на Волге. Укрепленные гостиные дворы караван-сараи были привязаны к родникам, колодцам или искусственно созданным водонакопителям сезонных осадков, сардобам, располагавшимся на расстоянии одного или двух дней перехода каравана. Главная постройка в виде небольшой крепости служила гостиницей для купцов и состоятельных путешественников. Здесь имелись небольшие комнаты, кухня, столовая, а так же складские помещения для хранения перевозимых товаров. Караван-сараи выполняли и роль почтовых станций, где гонцы могли обменять лошадей. Небольшой военизированный отряд, расквартированный поблизости, был призван охранять и контролировать торговую трассы на этом участке. Вблизи караван-сараев возникали небольшие селения для обслуживающего персонала погонщиков, охранников, мигрирующего населения. В 40-х гг. прошлого столетия археолог С.П.Толстов высказал предположение, что караван-сараи были построены еще в 10-11 вв. (Толстов С.П., 1948) Однако археологические исследования 197080-ых гг. убедительно показали, что эти сооружения появились в период Золотой Орды (Манылов Ю.П., 1982). На сегодня известно 8 караван-сараев, пять из которых находятся на территории современной Каракалпакии. Это Учкудык, Ажикелди, Белеули, Косбулак и Чурук. На казахстанской территории плато Устюрт археологические исследования караван-сараев пока не проводились. Анализ спутниковой карты позволил точно выявить и нанести на карту караванную дорогу от юго-восточного чинка плато Устюрт до кладбища Ушкап-ата, расположенного на территории Атырауской области, где находятся вероятные остатки караван-сарая или поселения 14 в. (осмотрены автором в 2004 г.). На территории Казахстана на участке плато Устюрт определены следующие точки реального и перспективного местонахождения караван-сараев (с юго-востока на северо-запад): Колодец Кюше. Находится в 46,5 км от караван-сарая Чурук. Колодцы располагаются на границе песчаного массива Сам в небольшой котловине, на северо-восточном борту которой фиксируются остатки караван-сарая. Он был выстроен из обожженного кирпича и по этой причине оказался полностью разобран, вплоть до фундамента. Кирпич использовался на возведение надмогильных сооружений позднего времени. Судя по рвам, оставшимся после выборки кирпича, караван-сарай имел квадратную в илане форму и размер 25 х 25 м. С южной стороны к колодцам прилегает большое кладбище с основным погребальным комплексом 18-19 вв. В северо-восточном секторе кладбища найдено несколько вторично использованных надгробий типа сагана, изготовленных из известняка. 2.Колодец Туруш, располагается в 36 км от колодца Кюше. Здесь караванная дорога проходя вдоль песков Сам поворачивает на северо-запад. Данная точка требует полевых исследований. 3.Колодец Бескудык (Бельдеули), располагается 17 км от колодца Туруш. Остатки караван-сарая находятся в центре обширной котловины, на дне которой имеется 5 колодцев, два из которых засыпаны, три с водой. На топографической карте местность и колодцы носят название Бескудук. На современной поверхности фундамент караван-сарая просматривается в виде грунтово-каменных валов, опоясанных по периметру узкой и неглубокой траншеей современного происхождения. Траншея местами проложена у внешнего основания фундамента сооружения, местами заходит во внутри стеновое пространство, разрушая бутовое заполнение. В каменном бутовом заполнении стен местами используется обожженный кирпич 26 х 26 х 5 см. Максимально развалы стен возвышаются над современной поверхностью на 1.4 м. Участок фундамента караван-сарая на месте входа сильно разобран на камень. Однако сохранился участок упавших кладок одного пилона портальной ниши, сильно перекрытый грунтовыми наносами. Выпавшие кладки прослеживаются на длину ок. 8 м от условного основания фундамент. Среди завала камней найден фрагмент резного тимпана, выполненного из пластичной обожженной глины кремового цвета. Стены постройки сложены крупными обработанными и тщательно подогнанными друг к другу плитами и блоками известняка-ракушечника. На основе просматривающихся на современной поверхности фрагментов кладок стен и их развалов, а также небольшой зачистки осыпей бутового грунтово-каменного заполнения, составлен точный план караван-сарая. План снимался при помощи рулетки и угломерных счислений, производимых при помощи ручной буссоли. Караван-сарай Бельдеули имеет правильную четырехугольную форму 27 X 24 м с ориентацией длинной оси но линии СЗ-ЮВ. Вход устроен в середине юго-восточной стены. Его предполагаемая ширина ок. 3 м, а протяженность 7 м. Фундаменты пилонов портальной арки полностью разобраны, но, вероятно, сохранили свои очертания по бутовому заполнению. Толщина внешних стен составляет 1,1 м, за исключением боковой (юго-западной), имеющей толщину 0,9 м. Фасадные углы караван-сарая оформлены башнями круглой в плане формы. Почти полностью сохранился фундамент северной башни, имевший диаметр 2 м. Наличие остальных башен подтверждается упавшими крупными облицовочными плитами с округлой обработкой лицевой стороны. У восточной башни упавшая облицовка просматривается на длину 4 м. Помещения внутри башен отсутствуют. Внутренняя планировка помещений караван-сарая местами прослежена по остаткам фундамента, местами воспроизведена зеркальным повторением согласно возможной оси симметрии устройства всего сооружения. Справа и слева от входа располагаются по две комнаты размером 5,1 х 4,2 м и 2,7 х 4,2 м. Между комнатами правого крыла, вероятно, была устроена каменная лестница шириной 1.25 м. Дверные проемы помещений, скорее всего, устраивались на углу со стороны главного входа. Вдоль северно-восточной и юго-западной стен постройки устроены небольшие жилые помещения по 4 у каждой стены. Конструктивно стены помещений выполнены из массивных обработанных плит известняка, установленных вертикально в два ряда с бутовым заполнением. Ширина стены со стороны двора и перегородок составляет 0,8-0,9 м. Средние размеры помещений 4,3 х 3,2 м. Со стороны двора с востока по плоскости поперечных стен помещений устроены дверные проемы шириной 0,8-0,9 м. Вдоль всей задней стены находилось большое помещение, вероятно, имевшее хозяйственное назначение. Оно отделено от двора стеной толщиной 1 м с одним центральным проходом шириной 1,25 м. Вход со стороны двора был оформлен, вероятно, арочной нишей шириной 2,6 м, глубиной 0,7 м. С внутренней стороны проход оформлен двумя прямоугольными тромпами 0,8 х 0,4 м. Внутренняя ширина помещения составляет ЗЗ м при длине22 м. Караван-сарай имеет обширный четырехугольный двор 17 х 14 м. Во двор выходят все дверные проемы бытовых и хозяйственных помещений. Современная поверхность двора имеет блюцеобразное понижение. В 50-60 м северо-восточнее караван-сарая на небольшом возвышении имеются 5 скоплений бутового камня от небольших разобранных построек. По периметру котловины с колодцами просматриваются еще более 10 кургановидных насыпей от разобранных построек, вероятно, синхронных времени существования караван-сарая. 4. Колодцы Кырыккудык располагаются в 29 км от караван-сарая Бельдеули. Караванные тропы, судя по спутниковой съемке, проходят по северному борту обширной котловины, вытянутой по линии ВЗ. На дне котловины имеется несколько заброшенных колодцев. На южном борту располагается небольшой казахский могильник 20 в. Каких-либо артефактов средневекового времени не найдено. При анализе спутниковой съемки на участке поворота караванной трассы с северной стороны фиксируются, возможно, остатки четырехугольной в плане постройки приблизительно 25 х 21 м с котлованным понижением. 5.Местность Сайаралык. Караванные тропы, не доходя 3 км до истоков каньона, поворачивают под углом на запад. Эта точка находится на удалении 11 км от колодцев Кырыккудык. Данный участок местности при проведении полевых исследований не осматривался. Анализ космической съемки каких-либо аномалий не выявил. В 700 м юго-западнее огузского форпоста 8-9 вв., описанного в разделе 2, находится небольшой казахский могильник 18-19 вв., надгробия которого сложены из разноформатных пиленных блоков, происходящих из развалов двух фундаментов построек, вероятно, мавзолейного типа, располагающихся в центральной части кладбища. Мавзолеи могут быть сопоставлены с памятниками 14 в. Между форпостом и могильником по бортам саев и скотопрогонным тропам встречаются мелкие фрагменты станковых красноглиняных сосудов. 6.Родник Есетбулак располагается в 44 км восточнее от точки Сайаралык. В местности Есетбулак находятся руины караван-сарая Коскудук. Здесь в 2005 г. произведена съемка генплана местоположения всех объектов, составлен архитектурный план караван-сарая, произведен сбор подъемного материала, осмотрены и проанализированы основные типы надгробий средневековой части кладбища Есетмола. Караван-сарай Коскудук с хозяйственно-бытовыми постройками и синхронным кладбищем располагается на краю чинка плато Устюрт в северо-западной оконечности местности Мынсуалмас. Край чинка террасирован двумя невысокими уступами. Непосредственно под чинковым уступом на удалении ок. 1 км на север от караван-сарая находится родник Есетбулак с малым дебитом воды. В районе родника встречаются фрагменты красноглиняной станковой керамики. Здание караван-сарая возведено почти на краю верхней террасы с небольшим понижением рельефа. Остатки сооружения хорошо просматриваются по каменно-грунтовым валам, образовавшимся при разборке стен на камень. Стены возводились из крупных обработанных плит известняка, толщиной 15-25 см, устанавливаемых вертикально в два ряда с каменно-грунтовой забутовкой внутреннего пространства. Камень добывали из обнажения скальных террас. Часть строительного камня из стен караван-сарая была взята на возведение надгробий казахской части кладбища Есетмола, но основная масса камня увезена. Высота сохранившихся фундаментов относительно уровня дневной поверхности составляет 1,4 -2,5 м. Среди каменных завалов, образовавшихся от выборки камня и рухнувших перекрытий, хорошо прослеживаются очертания части внешних стен, башен и внутренних помещений. При небольшой дополнительной зачистке без проведения археологических раскопок удалось практически полностью воспроизвести масштабный архитектурный план всей постройки. План снимался при помощи рулетки и угломерных счислений, производимых при помощи ручной буссоли. Сооружение имеет правильную четырехугольную форму 41,6 х 40,8 м с ориентацией плоскостей стен близкой к сторонам света. Вход устроен в середине западной стены. Его ширина 3,8 м. С фасадной стороны сохранились фундаменты двух пилонов шириной 2,7 м портальной арки, выступающих от плоскости стен на 1,2 м. Расстояние между пилонами 4,8 м, глубина портальной арки 2,5 м, длина прохода 7,2 м. С фасадной стороны напротив фундаментов пилонов располагается два широких каменных вала, в которых просматриваются ряды упавших каменных кладок протяженностью до 8 м. Эти валы следует расценивать как остатки упавшего Побразного оформления портала, достигавшего высоты ок. 10 м. Толщина внешних стен караван-сарая составляет 1,5 м, за исключением задней, имеющей толщину 1,2 м. Планировка внутренних помещений практически полностью читается без проведения раскопочных работ. Справа и слева от входа зеркально располагаются по две больших квадратных в плане комнаты размером 5,7 х 5,7 м. Стены этих помещений сохранились на наибольшую высоту до 2,5 м, благодаря чему хорошо прослеживается конструкция сводчатых перекрытий. На высоту 1,5-1,7 м от уровня полов (по исследованиям караван-сарая Коскудук, осуществленным Хорезмской экспедицией АН СССР в 1950 г.) стены возводились из массивных вертикально установленных плит. Далее сводчатое перекрытие выполнялось обработанными в форме кирпичей плитками известняка средним размером 20x20x5 см и 20x30x5 см. В описываемых помещениях были зафиксированы тромпы опорные выступы в стенах, с которых выводились арочные перекрытия четверика купольного перекрытия. В помещениях имелись пристенные арочные ниши. Угловые комнаты караван-сарая имели немного иное перекрытие. До настоящего момента на поверхности развалин этих комнат хорошо просматриваются крестовидно-округлые очертания кладок нижнего сечения выводимых полусводов, когда-то удерживавших небольшое купольное перекрытие. Скорее всего, все помещения караван-сарая имели алебастровое оштукатуривание поверхностей. Между комнатами каждого фронтального крыла были устроены каменные лестницы шириной 1,2-1,3 м, выходившие на уровень стрелковых площадок стен караван-сарая. Ступени правого крыла сохранились на высоту 2,4 м при средней ширине и высоте ступени 26 х 26 см соответственно. Это позволило предположить, что сохранившийся лестничный марш может содержать 9 или 10 ступеней, а с учетом его возможной длины количество ступеней могло определяться 22-24 ступенями. Из этого следует, что стрелковая площадка могла располагаться на высоте 5,5-6 м. Углы постройки оформлены башнями круглой в плане формы и тремя промежуточными округлыми полубашнями, располагавшимися в средней части боковых и задней стен. Башни со стороны ворот и три промежуточные имеют диаметр 3,3 м, а две угловые башни с тыльной стороны диаметр 4 м. Внутри башенные помещения отсутствуют. Двор караван-сарая обширный 30,5 х 25,5 м. Во двор выходят все дверные проемы бытовых и хозяйственных помещений. Современная поверхность двора имеет блюдце-образное понижение. Вдоль северной и южной стены постройки устроены небольшие жилые помещения, вероятно, по 7 с каждой стороны. Очертания помещений хорошо просматриваются ближе к углам караван-сарая. Очертания центральных помещений восстановлены относительно общей планировки караван-сарая. Конструктивно стены помещений выполнены из массивных обработанных плит известняка, установленных вертикально в два ряда с бутовым заполнением на высоту 1,6 1,7 м. Ширина стены со стороны двора составляет 1.2 м, а ширина перегородок -1м. Средние размеры помещений 2,7 х 2,8-3 м. Помещения перекрывались сводами типа «балхи» из обработанных под кирпич плиток известняка. Со стороны двора с востока по плоскости поперечных стен помещений устроены дверные проемы шириной 0,9 м. Вдоль всей длины восточной стены устроено помещение, скорее всего, имевшее хозяйственное назначение. Оно отделено от двора стеной толщиной 1,6 м с одним центральным проходом шириной 2,5 м. Внутренняя ширина помещения 3,6 м. Входной проем образует тамбур, деля помещение на два крыласимметричной планировки. Правое и левое крыло отделено оттамбура прямоугольными арочными тромпами (ширина 1 м, выступают на 0,5 м при арочном пролете 2,8 м). Каждое крыло делится еще на четыре сектора, поделенных тоже арочными проемами (промежуточные по внешней стене караван-сарая так же имели тромповые выступы 0,5 х 0,3 м при арочном пролете 3,3 м. Подобная конструкция устройства стен подразумевает многокупольное перекрытие. Угловые помещения немного заужены 2,7 х 3,8-4 м. Они имели, вероятно, тоже широкий арочный проем и купольное перекрытие. Сохранность кладок стен караван-сарая позволила впервые сделать графическую трехмерную реконструкцию его внешнего облика. В 20 м напротив главного входа караван-сарая имеются остатки каменного фундамента многокомнатного помещения размеров 24 х 6 м. Помещение длинной осью ориентировано по линии СЮ. Фундамент местами возвышается на 0,2 м от уровня современной поверхности, где сохранилась массивная вертикально установленная облицовочная плита. Вблизи северной стены караван-сарая на краю невысокой террасы располагается каменный фундамент второго помещения размером 12 х 9 м. Высота фундамента до 0,4 м от уровня дневной поверхности. Фундамент третьего двухкомнатного сооружения 11 х 6 м хорошо просматривается на удалении 30 м от северо-западной башни караван-сарая. Вблизи фундаментов этих построек отмечается наибольшая концентрация мелких обломков стаиковой керамики второй половины 13-14 вв. Эта же керамика встречается вокруг караван-сарая с разной плотностью концентрации на площади более 3 га. В 126 м южнее юго-западной башни караван-сарая сохранился фундамент четвертой постройки, определенной как основание сигнальной башни. От этого сооружения сохранился фундамент 6х6 м, облицованный массивными вертикально установленными плитами обработанного известняка, которые просматриваются на уровне современной поверхности на высоту до 0,3 м. Внутреннее пространство башни заполнено грунтом и обломками красного кирпича размером 22 х 22 х 6 см. Грунтовое заполнение сохранилось в виде оплывшей насыпи высотой 1,2 м. В 30 м северо-восточнее караван-сарая сохранился каменногрунтовый вал запруды, перегораживающей небольшое русловое понижение. Запруда имеет полукруглые очертания. Ее длина составляет ок. 35 м . ширина 2 м при высоте 1 м. Западная часть плотины смыта паводковыми водами. В 100 м юго-западнее караван-сарая находится большое кладбище, состоящее из средневекового комплекса надгробий и казахских захоронений 18-19 вв. Комплексы надгробий не разграничены территориально, а устроены вперемешку. К средневековым надгробиям следует отнести фундаменты 7 разобранных на камень мавзолеев и более 100 надгробий типа сагана с одно-двух трёхступенчатым постаментом. Следующая опорная точка данного маршрута прохождения торговых караванов после спуска с плато Устюрт располагается на месте казахского кладбища Ушкан , (территория Атырауской области), находящегося в 86 км от караван-сарая Коскудук. Большая протяженность этого участка пути может предполагать наличие здесь еще одного промежуточного караван-сарая в пределах Мангистауской области (возможная точка местонахождения широта железнодорожной станции Опорная). Еще один пункт местонахождения укрепленного поселения зафиксирован на Западном Чинке у родника Бесбулак. Остатки поселения примыкают к краю восточного борта небольшого сая с пресноводным родником. Памятник состоит из двух объектов. Объект 1 остатки небольшой руинорованной и частично разобранной на камень крепости-замка с угловыми полукруглыми сильно выступающими башнями. Остатки крепости просматриваются в виде каменных валов. Ширина валов достигает 6 м при высоте 1 -1,5 м. Крепость устроена на небольшой скальном останце высотой 5 м, примыкающем к борту сая. При осмотре валов были обнаружены участки контуров стеновых кладок. Дополнительная небольшая зачистка обнажений кладок позволила почти точно установить очергания и размеры постройки. В основу плана крепости положен практически (немного вытянутый в ромб) правильный квадрат 15 £ 15 м, из углов которого на 2,5 3 м выступают полукруглые башни шириной 3 м. Углами постройка ориентирована по сторонам света. С юго-восточной стороны с крепостной стене пристроена пятая, вероятно, также полукруглая башня. Ее ширина 3 м с выступом за линию стены на 2,5 м. Стены крепости сложены двухрядной кладкой, выполненной крупными блоками природного камня без раствора с грунтовокаменным бутовым наполнением. Ширина стен колеблется в пределах 1,3 1,7 м. В северо-восточной стене со смещением в сторону восточного угла постройки, вероятно, был устроен проход. У южного угла крепости находится обустроенный серпантиновидный спуск с борта сая к пресноводному роднику. Объект 2 остатки большой четырехугольной крепости, пристроенной к скальному обрыву. Длина стен составляет 44,45 и 45 м. В юго-западной стене недалеко от обрыва имеется проход в крепость в виде перекрывающий друг друга участков стен. Стены в современном виде выглядят в виде каменно-грунтовых валов шириной 5-6 м при высоте 1,2-1,5 м, в которых просматриваются элементы горизонтальных кладок. Конструктивно стена сложена двухрядной кладкой без раствора природного камня с грунтовощебнистой забутовкой межрядового пространства. Ширина кладки 1,3-1,5 м, сохранившаяся высота до 1,3 м. Восточный угол крепости-замка и южный угол большой крепости соединены друг с другом слегка дугообразной цепочкой из семи небольших курганообразных каменных насыпей и участка каменного вала шириной 2 м протяженностью 8 м. Как показал осмотр насыпей это остатки рассеченной стены, соединявшей в древности две крепости, а позже частично разобранной для прогона домашнего скота в каньон на водопой. С напольной стороны перед городищем встречаются мелкие фрагменты станковой красноглиняной керамики актамского типа 1415 вв. В 2 км южнее городища на кладбище Сисем-ата имеются комплексы захоронений 11-13 и 14 вв. План крепости-замка отдаленно может быть сопоставлен с планами караван-сараев устюртской трассы 14 в., описанных выше. Местонахождение укрепленного поселения Бесбулак привязано к побережью залива Кайдак, который в 14 первой половине 15 в. был судоходен. Однако бедность подъемного материала на площади поселения и в его окрестностях не позволяет говорить о какой-либо жилой или торговой активности. В районе кладбища Сисем-ата на спутниковой карте просматриваются два непротяженных участка старых дорог, вытянутые по линии ЮВ-СЗ в направлении от края плато в сторону колодцев Ешкикырган. Здесь на одноименном кладбище зафиксированы надгробия 12-13 вв. Исследования последних лет позволили открыть на территории Мангистауской области еще одно, практически не изученное, направление торгового сообщения. Считалось, что во второй половине 13 14 вв. существовала только одна торговая артерия в Арало-Каспийском регионе из Ургенча в Сарайчик через плато Устюрт. Однако часть товаров могла доставляться морским путем через полуостров Мангышлак в прикапийские города. В удобной Тупкараганской бухте, в 14 в. возникает поселение под местным названием Кетиккала. Его остатки были обнаружены у северной оконечности скального кряжа Курганташ по соседству с городищем Коргантас в 80 гг. прошлого столетия московским археологом Л.Л. Галкиным, но подробные характеристики памятнику даны в 2008 г. Городище Кетиккала располагается на нижней морской террасе, сложенной выходами скальных гряд и морских песчаных отложений, между г. Форт-Шевченко и пос. Аташ. Площадь распространения культурного слоя с западной стороны ограничена низкими отметками обширного песчаного пляжа, затапливаемого в периоды высокого стояния Каспийского моря (-22 м), из чего следует, что время закладки поселения, вероятно, относится к концу 13 в. Городище первоначально занимало площадь более 16 га; границы определяются по распространению обломков глиняной посуды. В настоящее время его третья часть в северном секторе практически полностью разрушена песчаным карьером. Сохранился центральный сектор города ок. 5 га. Здесь мощность культурных отложений на основе рекогносцировочного раскопа на месте большой землянки составляет 2 м. Культурный слой перекрыты песчаным надувом и слоем современного строительного мусора. Через поселение проложены четыре линии электропередач. По предварительным данным в основании городища лежат большие землянки, позже сменившиеся наземными постройками из обработанного камня и сырцового кирпича, а также полуземлянками с конструкцией стен из вертикально установленных плит. Культурный слой насыщен материалами 14 в. (керамика, изделия из камня, железа меди и бронзы, етекла, монеты). Имеются свидетельства существования земледелия. Керамический материал указывает на существование торговых контактов с Хорезмом, Ираном, Китаем, Азербайджаном. Для верхнего строительного горизонта Кетыккалы характерно появление посуды азербайджанского производства (актамский тип). Можно предположить, что интенсивное внедрение азербайджанского керамического комплекса в хозяйственную жизнь местного прибрежного населения происходит после прерывания активных торговых контактов с Хорезмом, предопределенных разрушительными походами Тимура 70-х гг. 14 в.

Могильники в черте городища пока не выявлены.

Насыщенность культурного слоя материальными остатками позволяет утверждать, что городище Кетиккала имело значение ключевого портового города на восточном побережье Каспия. По сообщениям М.И. Иванина, присутствовавшего при возведении в 1846 г. Новопетровского укрепления, на Курганташе при проведении строительных работ солдаты нашли клад из несколько десятков золотых и серебряных монет. Одна из монет с чеканом золотоордынского хана Жанибека (1342-1357 гг.) досталась М.И. Иванину (Иванин М.И. 1847, с. 281). Не исключено, что Тупкараганская бухта и поселение при ней обозначены на венецианских географических картах братьев Пиццигани (1367 г.) и Каталанского атласа (1375 г.) как Мелмеселаш или Мебнемеселаш соответствено. Исследователи полагают, что это искаженное название Мангышлака как морской пристани или, что более вероятно, географической области (Бартольд В.В., 1965, с.60). Географически Кетикала являлась крайним пунктом маршрута торговых караванов по территории Мангышлакского полуострова. Другой маркирующей точкой движения

караванов в 14 в. является небольшой караван-сарай Маната.

В районе устюртского подъема Маната в районе старого спуска по сообщению местного исследователя А. Едильханова в 2006 г. были найдены остатки небольшого караван-сарая и могильника 14 в. Его остатки сохранились на уровне цокольных кладок. Девятикомнатное сооружение имеет прямоугольную форму 24х11 м, вытянутую по линии СВ-ЮЗ. Восточный угол имел пристройку в одну комнату 5x4,5 м. У северо-восточной стены прослеживаются очертания полукруглой в плане пристройки. Стены сложены методом двухрядной кладки с грунтово-щебнистой забутовкой в сочетании с вертикально установленными плитами. Ширина стен 0,9-1,2 На площади караван-сарая и восточнее его на удалении до 150-200 м встречаются фрагменты станковой керамики 14 в. Восточнее и юго-восточнее от караван-сарая находятся 3 могильника с надгробиями типа «сагана» на одно-двухи трехступенчатых постаментах, и два казахских кладбища нового времени. О морском торговом сообщении конца 14 15 вв. свидетельствует еще один археологический факт, ранее не освещавшийся в истории государств, расположенных по берегам Каспия. В 80-х гг. прошлого столетия в г. Актау на дне бухты у мыса Мелового школьники собрали большую коллекцию обломков керамической посуды. Обломки принадлежали сосудам различного хозяйственного, кухонного и столового назначения. Это хумы, хумчи, кувшины, котлы, миски, сковороды, поливные блюда и чаши различных размеров. Столовая глазурованная посуда покрыта гравированным узором с зеленой пятнообразной росписью. Вся керамика очень хорошего качества. Характер и сохранность обломков указывали на то, что посуда попала на дно в целом виде и уже под воздействием прибоя разрушилась. Исследователи выдвинули две версии: это остатки внезапно затопленного Каспием средневекового поселения или груз затонувшего судна. Подобная посуда была найдена в песках впадины Кошкар-ата, на территории г. Форт-Шевченко, в крепостях-убежищах местности Жыгылган на побережье бухты Кендырлы, а также в большом количестве на берегах Актамских проток сухого русла Узбой и на туркменском побережье Каспийского моря. Этот нетрадиционные для территории Средней Азии тип посуды получил название «актамский» (Толстов С.П., 1958, с.61-63; 85-87). X. Юсупов нашел аналогии актамской керамике на противоположном берегу Каспия на территории Азербайджана, где ее изготавливали в конце 13 15 в. (Юсупов X., 1975,с.49,55). В 2008 году удалось получить очень важное свидетельство о времени появления керамики актамского типа на побережье Мангышлакского полуострова. В ходе проведения рекогносцировочных работ на городище 14 в. Кетиккала, в верхнем строительном горизонте были найдены обломки хумчи, котлов и поливного блюда, сопоставимые с актамской посудой. Этот горизонт соотносится с финальным периодом обитания поселения и пока условно датирован последней четвертью 14 в. Здесь следует отметить важную деталь из истории местоположения Кетиккалы. Ныне городище располагается на древнем берегу некогда обширной морской бухты с вероятным максимальным урезом воды на отметке 22 м против современного 27,7 м (границы стояния зеркала моря условно определены по границе распространения керамического материала на западной границе поселения). Эти наблюдения не расходятся с геоморфологическими данными по уровню Каспия в 13 начале 14 в. (Варущенко С.И. и др., 1987, с.7576, таблица 7). Во второй половине 14 в. уровень Каспия падает предположительно до отметок -25-26 м. Полевые наблюдения показали, что в древней береговой черте Кетиккалы имеются обнажения участков культурного слоя с керамикой актамского типа, залегающие на отметках 23 м. Более того в 800 м северо-западнее Кетиккалы на аналогичной отметке выявлена небольшая стоянка с актамской керамикой (Астафьев А.Е.,2008). Сейчас берег бухты отстоит от городища на 2 км севернее. В 1980 г., когда были начаты сборы актамской керамики у мыса Мелового, глубина бухты составляла 2,5-4 м при отметках Каспия 28 м. Следовательно, в конце 14 начале 15 вв. бухта у мыса Мелового могла быть только местом пристанища торговых судов, одно из которых с грузом азербайджанской посуды и затонуло здесь. Возможно, что торговое судно у берегов этой бухты оказалось не случайно. В 2005 г. А.Е. Астафьевым и М.Д. Калменовым было найдено укрепленное поселение в каньоне Ушкую восточного борта впадины Каракия, находящееся в одном переходе от актауской бухты. Каньон тянется более чем на 20 км в сторону колодцев Беке. Через эти колодцы, согласно описаниям караванных путей, сделанным Н. Ломакиным, проходила одна из караванных дорог. Площадь поселения Ушкую около 4 га. Поселение устроено на скальном ступенчатом уступе, образованном в результате оползневого процесса известнякового пласта. Обживаемая площадь уступа по кромке плато защищена шестью квадратными башнями 4x4 м, высотой до 3 м, расположенными на расстоянии 100-160 м друг от друга. Одна башня возведена на скальном отверженце. С юго-восточной стороны уступ укреплен со стороны плато и доступного юго-западного склона крепостными стенами высотой 1-2 м. Основная крепостная стена, защищающая подходы со стороны русловой долины каньона, сложена методом двухрядной кладки с каменногрунтовой забутовкой. В ней устроен проход, укрепленный двумя четырехугольными в плане полубашнями, от которого в каньон спускается местами обустроенная тропа. У основания тропы-спуска имеется небольшой могильник 12-13 вв. На некоторых участках ступенчатого уступа отмечается искусственное выравнивание и расширение площадок, вероятно, для установки юрт. Найдены изображения средневековых тамг. На площади поселения встречаются мелкие фрагменты станковой красноглиняной керамики актамского типа. В укрепленной части уступа находится пещера обвального происхождения, протяженностью более 60 м. Шурфовка, произведенная в нижнем зале пещеры, позволила выявить на глубине ок. 3 м наиболее ранний культурный горизонт, относящийся к концу бронзового века.

Серебряная монета. Городище Кетиккала.

Медная монета. Городище Кетиккала.

Глиняный кумган. Городище Кетиккала.

Глиняный светильник. Городище Кетиккала.

Графическая реконструкция караван-сарая Коскудык.

Караван-сарай Бельдеули, через который пролегает караванная

Крепость Ушкую

Могильник у караван-сарая Коскудык

Надгробие 14 в. Некрополь Косбаир.

Обломок блюда актамского типа.

Обломок поливной вазы с изображением птицы. Городище Кетиккала

Обломок поливной тарелки. Городище Кетиккала.

Обломок блюда актамского типа.

Остатки помещения караван-сарая Коскудык.

Остатки замка на укрепленном поселении Бесбулак

Обломок поливной чаши. Городище Кетиккала.

Тагора. Городище Кетиккала.

Остатки тандырной печи. Городище Кетиккала.

Остатки строений городища Кетиккала.

План караван-сарая Бельдеули

План караван-сарая Коскудык.

Портал караван-сарая Белеули. Фото 1946 г.

Руины мавзолея 14 в. Некрополь Космола.

Сторожевая башня укрепленного поселения Ушкую

Участок стены крепости Караган.

Хум актамского типа

Хумча актамского типа

Серебряная монета. Городище Кетиккала

Копань Кокты кудык.

Крепость Сагындык

Колодец с каменной поилкой, местность Тобекудык

Крепость Тулкили. Спутниковый снимок.

Крепость Караган.

Надгробие 15 в. Некрополь Кентты-баба

Туркменская парусная лодка. Фото нач. 20 в.

Побережье залива Кочак

К 15 первой половине 16 вв. активные торговые сношення в степной зоне временно затухают. На закате существования улуса Жоши в 1395 г. устюртская торговая трасса была разрушена войсками Тамерлана. Развал империи Золотой Орды и формирование на ее основе новых кочевых государств сопровождались постоянными боевыми действиями, далеко не способствующими процветанию торговли. Процессу самоутверждения новых государств сопутствовало налаживание дипломатических отношений с соседями и восстановление торговых сношений. В результате активной внешней политики Ивана Грозного после захвата Казани и Астрахани Московское государство получает контроль над главной транспортной артерией Евразии Волгой и беспрепятственный выход к Каспийскому морю. В 1558 г. английский купец Антонио Дженкинсон предпринял путешествие до Юргенчской земли (Ургенч и Бухара) с целью налаживания торговых связей Англии с Индией и Китаем. Из Астрахани английский купец морем добрался до Мангышлакского полуострова, где хотел высадиться на Караганских пристанищах. Описание этого путешествия является первым, документально засвидетельствованным фактом плавания торговых судов у восточного берега Каспийского моря. Разумеется, эта система навигации практиковалась и в более ранние времена. На территории Мангышлака в начале 20 века были известны следующие места рыболовецких ватаг, где и в средневековье на временные стоянки могли швартоваться торговые суда: Жандаур (мыс Бурыншик на полуострове Бузачи), Тупкараганская бухта, мыс Сагындык, мыс Акмурын (Меловой), Александрбайский залив (совр. пос.Курык), залив Кендирлы (Ливкин Д., 1902). В немногочисленных трудах по истории торговых сношений России с Хивинским ханством прошла дискуссия о месторасположении торговых пристанищ на побережье полуострова Мангышлак в 16 17 вв. (Чулошников А., 1932; Юлдашев М.Ю., 1964). Суть спора сводится к следующему. Документально известно упоминания о шести пристанях Караганской, Кабаклыцкой, Мангышлакской, Сарыташской, Садеевской и Назаровской. Первостепенными и наиболее упоминаемыми в источниках являются два первые. Караганское пристанище А. Чулошников помещает на берегу современного залива Сарытас (северное побережье Тупкараганского полуострова), ссылаясь на упоминание в переписке данного топонима, а пристанище Кабаклы помещает на северо-западном берегу полуострова Бузачи. Юлдашев М.Ю., развивая теорию о судоходности заливов Мертвый Култук и Кайдак, пристань Кабаклы помещает на побережье залива Мертвый Култук, а пристань Караган на бузачинском побережье па месте предложенном Чулошниковым для Кабаклы. Важно отметить, что название «сарыташской» пристани упоминастся только в работе Юлдашева (Юлдашев М.Ю., 1964, с. 60); в приводимых письменных источниках 16 17 вв. таких упоминаний не имеется. Вместе с тем из переписки хивинского хана Ануши и русского царя Федора Алексеевича за 1776-1779 гг. явствует, что пристанями Мангышлак и Караган называлось одно и тоже место (МИУТТ, 1932). Вот несколько выдержек из документов. 1678 г. ранее июля 10. Ярлык хивинского хана Ануша-Мухаммед-Бехадура ц. Федору Алексеевичу об отправлении посла Надир-Бехадура для переговоров о постройке города на Мангышлаке и для выяснения всех недоразумений, связанных со взиманием торговых пошлин. «...чтоб вашим людем на морском пристанище на урочище Мангишляк поставить крепкой город для приезду торговых людей, и буде вы великий государь на том порубежном месте изволите город строитъ, и мы для любви вас великого государя на том месте, где вы себе желаете, строитъ город прикажем, толъко б на том пристанище на обе стороны торговатъ вашим и нашим торговым людям поволъною торговлею безопасно, не боясь никого; и обо всем о том приказано от нас послу нашему изустно». 1677г. апреля 28. Грамота ц. Федора Алексеевича хивинскому хану Ануша-Мухаммед-Бехадуру об исполнении им пожеланий, высказанных в царской грамоте предыдущего года и о сообщении дополнительных сведений о местоположении проектируемого города на Мангышлаке. «.. чтоб для свободного и безопасного послом и посланником и торговым людем пути построитъ на морском пристанище Мангишлаке город и людем в нем быть, и тебе б\\ Анавша хану писать к нам великому государю с послом своим имянно и чертеж прислатъ: то пристанище Мангишлак в чьем владенье и в каком разстоянии от нашей царского величества отчины Астрахани и иных наших царского величества понизовых городов, я какими людьми и сколь тот велик город надобно строить, и кольким человеком ратным людем в том городе жить, и какая нам великому государю, нашему царскому величеству, от того прибылъ будет, и дровяной лес и вода пресная в том месте естъ ли, и жилецким людем в том городе будучим нужи и тесноты от чего не будет ли». 1677 г. не ранее июля 3. Отрывок статейного списка русского посланника Василия Даудова, бывшего в Хиве и Бухаре в 1675 1677 гг. «...а лутчи де всех и ближе и податнее торговым людем с товары ездитъ на Караганскую пристанъ, толъко изволит великий государъ город построитъ на Караганской пристани на Сараташском бугре, а тот де бугор на берегу моря у бусного пристанища, и будет смирятца трухменцы и калмыки и торги де хивинские и бухарские и балховские и индейские будут на Караганской пристани болъшие...» Очень важное свидетельство об историческом названии бухты у Каракавакского каньона имеется в труде Г.С.Карелина по результатам экспедиции по восточному берегу Каспийского моря в 1832 г. «Оставя в лагере есаула Веденисова, отплыл я с 25 казаками на гребных судах для осмотра пристани Сарташа или Старого Мангъиилака. Глубина постепенно уменьшаласъ. Обогнув длинную косу Селинлы, пригребли мы на ветер, и подняв паруса, прибыли в Сарташ... Пристанъ Сарташ (Желтый Каменъ) получила наименование от небольшого известкового камня, пожелтевшего от времени, на котором грубо вырезана, доселе сохранившаяся туркменская печатъ или тамга. Каменъ сей в уважении. Прежде лежал он у самой воды, а теперъ за обмелением находится в четверть версты от берега... Горы, тянущиеся стеною вдоль берега, образуют здесь преглубокое ущелье, называемое Каракулак, вдающееся на значительное пространство к юго-востоку... Дорога из Тюп-Караганской пристани или Нового Мангишлака, идет по плоской возвышенности и уклоняется с оной при соединении гор Аджибурун и Юрджул, далее пролегает по низменным скатам морского берега, мимо урочища Онгуджи; дойдя до Сарташа, делится на две части: один путь ведет до залива Кочак, у подошвы гор Актау, продолжения Мангишлакских, а другой залегает но дну ущелья Каракулак и выводит на великую плоскость или лучше сказать настоящий Устюрт в вышеупомянутом месте. Обе дороги сходятся при урочище и ключах Маната, лежащих на юг не подалеку от глухого конца залива Кайдак» (Карелин Г.С., 1883, с. 108-109). Местоположение Мангышлакской/Караганской пристани может быть обоснованно сопоставлено с географическим описанием пристани Сарташ или Старый Мангышлак времен Г.С. Карелина. Именно в районе ущелья Каракулак (Каракавак, Каракуак) может находится тот самый Сараташский бугор, где предлагалось русским построить город «и как тот город на том месте поставлен будет и наши торговые люди станут ожидать с товарами ваших торговых людей [на] Караган, и станут сьезжатца и торговать, и с обоих сторон... добро торговым людем будет». Очень вероятна возможность, что под Сараташским бугром могла пониматься природная цитадель раннесредневекового городища Каракавак. Следует заметить, что наименование пристанища Мангышлак является, вероятно, наиболее древним. Оно впервые упоминается в описании путешествия в Среднюю Азию английского купца Энтони Дженкинсона в 1558-1560 гг. (Английские путешественники..., 1937). «21-го мы прошли мимо бухты в 6 лиг шириной и поравнялись с косой, па юго-восточной стороне которой было два острова, очень заметные с моря; за этой косой берег уклонялся к с.-в., образуя другую бухту, в которую впадает большая река Эмба (Ует), берущая начало в стране калмыков.

22, 23 и 24-гомы стояли наякоре. 25-го ветер стал попутным, и мы в этот день проплыли 20 лиг, миновав низкий остров, вокруг которого было много песков и отмелей. К северу от него лежит болыиая бухта; но мы отдалились от этого острова и пошли на юг, чтобы достигнутъ глубокой воды, так как нам сильно мешали мели. Держась этого курса, мы прошли Юлиг, потом 20лиг к в.-ю.-в. и достигли материка, покрытого холмами. Мы прошли вдоль берега 20 лиг, и чем дальше мы плыли, тем выше становился берег. 27-го мы пересекли бухту, южный берег которой был выше противоположного, и подошли к высокому мысу. Как только мы его миновали, поднялся такой шторм с востока, что мы воистину подумали, что погибнем; шторм продолжался 3 дня. От этого мыса мы поплыли к гавани, называемой Мангышлак (Маguslake). Место, где мы должны были пристатъ, находится в самой южной части Каспийского моря, в 12 лигах внутри залива. Но так как нас силъно потрепало и покидало вышеупомянутым штормом, то мы были отброшены к другому месту на другой стороне залива, у оченъ низкого берега против Мангышлака. Место это, куда ни одно судно и ни одналодка никогда не приставали до нас, силъно не понравилось нам, как вследствие неудобства гавани, так и вследствие грубости кочевого населения» (Английские путешественники.., 1937). Однако, несмотря на детальное описание маршрута движения по Каспийскому морю судна Дженкинсона, местоположение этой пристани очень проблематично. Согласно его путевого дневника, от устья р. Эмба судно должно было проделать до гавани Мангышлак 82 лиги, что соответствует около 250 морских миль. При всех превратностях каботажного плавания вдоль северо-восточного берега Каспия путь от устья Эмбы до залива Кочак составляет только 200 миль. Самым необычным в описании маршрута движения является свидетельство о движении судна на участке южнее 30 лиг устья Эмбы в восточном юго-восточном направлении еще 20 лиг! Характер движения судна и описание местности совершенно разнятся с географическим и топографическим местоположением залива Кочак. Восточное юго-восточное направление плавания судна Дженкинсона могло завести его только в обширные заливы Мертвый Култук и Кайдак, будучи, вероятно, судоходными, как в первой половине 19 в. Этот факт в истории изменения уровня Каспийского моря позволил русскому правительству заложить в 1834 г. на высоком борту западного чинка плато Устюрт Новоалександровскую крепость. Описание береговой полосы и расстояния, приводимые Дженкинсоном, могут позволить локализовать пристань Мангышлак на юго-восточном или южном берегу залива Кайдак, из чего следует, что купеческое судно было выброшено южный или юго-восточный берег полуострова Бузачи. Но, эти предположения не могут являться полноценно истинными, хотя бы по той причине, что русское судоходство и тем более навигация в 1558 году, на момент начала закладки Астрахани, еще просто не существовали. Кто был лоцманом у англичан после захвата Иваном Грозным Хаджи Тархани, не известно. Сам маршрут плавания вдоль северо-восточного берега Каспия видится очень осторожным. Дженкинсон мог ошибочно попасть в Мертвый Култук, не дойдя 15 лиг до верной смены курса на восток юго-восток. Видятся очень примечательными строки: «Место это, куда ни одно судно и ни одна лодка никогда не приставали до нас, сильно не понравилось нам, как вследствие неудобства гавани, так и вследствие грубости кочевого населения», хотя корабль выбросило на берег противоположный Мангышлакской гавани! И наконец, на составленной Дженкинсоном карте, Каспийское море своими очертаниями очень далеко от истины (копирует ранних европейских картографов), а гавань Мангышлак помещена в заливе, очень напоминающем очертания береговой полосы на северо-востоке от полуострова Бузачи на карте Д. Ливкина от 1902 г. , когда уровень Каспия был выше современного на 1,8 м. И еще несколько слов об истории мангышлакских пристанищ. Г.С. Карелин четко разделяет пристани Старый Мангышлак или Сарташскую и Новый Мангышлак или Тюп-Караганскую. М.И. Иванин в 1846 г. сообщает: «Я слышал от одного рыбопромышленника, что в заливе Сарыташ, в гавани, называемой туземцами Старый Мангышлак, есть вколоченные возле берега сваи, что обнаруживает существование здесь некогда пристани» (Иванин М.И., 1847, с. 281). На карте Д. Ливкина в оконечности залива Кочак обозначена якорная стоянка с подписью «пристань Старый Мангышлак. Карелин, ссылаясь на туркмен и казахов, упоминает здесь небольшую бухту Тюэ-су (Карелин Г.С., 1883, с. 109). Н. Ломакин, описывая местность Тюэ-су, упоминает, что «в прежние годы здесь был постоянный базар меновой торговли, на который съезжались с товарами как купцы из форта, так и киргизы из дальних степей» (Ломакин Н., 1873, с. 12). Спорность момента о соответствий расположения пристани Старый Мангышлак была разрешена в 2005 г. В результате интенсивных поисков портового поселения, связанного с Кызылкалинским городищем, на побережье залива Кочак, напротив узкого прохода в меловом уступе Ушауз на площади около 3 га были найдены остатки более десятка землянок и жилых площадок. На площади поселения найдены осколки фарфора, фаянса, стеклянных бутылок и других сосудов периода 18 19 в., а также обломки красного печного кирпича. Вероятно, это и есть то самое торговое место, о котором упоминает Ломакин. Расстояние между бухтой Тюе-су и бухтой у каньона Каракавак (Сартаская) около 14 км, что явно делает их отличными друг от друга. В Тюе-су топоним «Старый Мангышлак» мог перекочевать с потерей полного значения Сарташской бухты во второй половине 19 столетия. Вопрос о расположении пристани Кабаклы пока следует оставить открытым. А.Чулошников, ссылаясь на распросные речи вернувшихся в ноябре 1645 г. в Астрахань начальника государевой Караганской бусы астраханца Степана Бахмурова и других возвратившихся с ним лиц, пишет о том, что туркмены, кочевавшие в эти годы на Мангышлаке, разделялись как бы на два поколения или рода: салыр, живших вблизи Караганской пристани, и чавдур, отстоявших от них кочевьями в двух днях степной езды и расположившихся около Кабаклыкского пристанища. (Чулошников А., 1932,с.75). В челобитной балхинского посла Ходжа-Ибрахима царю Михаилу Федоровичу от 16 ноября 1642 г. упоминается, что расстояние между обеими мангышлакскими пристанями определялись пятью днями иути(Чулошников А., 1932,с.76). Для уточнения данных о кочевании туркменского рода чавдур следует обратиться к топографической карте полуострова Бузачи, где в 12 км на северо-запад от современного поселка Киякты располагается колодец ІІІаудыр (кочевье Чаудыр по Ливкину). Тамги рода чаудыр известны на кладбищах Капан-ата, у поселка Тущыкудык, у колодцев Мастек. Если означенная территория кочевания рода чаудыр отстояла в двух днях пути от рода салыр, живших вблизи Караганской пристани, то Кабаклыцкое пристанище должно было располагаться еще на три дня пути дальше. Очень вероятна точка, предложенная А. Чулошниковым, в местности Буруншик, где располагался русский поселок Заворот (Джандаур). Анализ спутниковой съемки позволяет наблюдать старую дорогу между песками Кызылкум и местностью Бурыншик, возможно, связанную с периодом существования русского поселка. Необходимо отметить, что еще в начале 90-х годов прошлого столетия в песках Кызылкум у поселка Шебир в результате археологических разведок встречались фрагменты средневековой станковой керамики, в том числе сероглиняной хорезмийского производства 12-13 вв. Здесь же была найдена не читающаяся медная монета золотоордынского облика. В 6,5 км восточнее пос. Тущыкудык находятся остатки грандиозного мавзолея второй половины 14 в., построенного по классическим канонам центральноазиатской архитектуры и являющегося уникальным для территории Мангистауской области. Возможно, некоторый свет на поиск Седеевского пристанища может пролить отрывок статейного списка русского посланника Василия Даудова, бывшего в Хиве и Бухаре в 1675 1677 гг. «А в статейном ево Васильеве списку написано: как он приехал из Астарахани на бусе к Трухмени и приезжал на бусу трухменец Назар-Бакиш Седеев и говорил: великий де государь да и хивинской хан ссылаютца межъ собою, чтоб великому государю на Караганской пристани построить город, и соединясъ с хивинским ханом послать ратных людей на них трухменцов войною и их искоренить...» (Юлдашев М.Ю., 1964, с. 61) Вероятно, прав Юлдашев, сопоставляя Караганскую пристань с именем предводителя салыров Седеевым Седеевское пристанище, а Кабаклыцкую с именем предводителя чавдуров Назаром Назаровское пристанище (ЮлдашевМ.Ю., 1964, с.61). В период полевых работ было определено еще несколько предположительных мест морских пристаней и опорных точек прохождения караванов. В местностях Сагынды, Шуглу, Караган и Борлы на кромках чинювых уступов сохранились обустроенные спуски к морю, прикрываемые с поля стенами крепостей-убежищ. Эти причалы могли функционировать в разное время, так как вещественных доказательств на этот счет пока с этих мест не получено. Их приоритетное использование могло обусловливаться направленностью морского сообщения, политической обстановкой на полуострове, а также уровнем Каспийского моря на тот или иной отрезок времени.

Ширина кладки 1,3-1,6 м, сохранившаяся высота до 1,5 м. С напольной стороны перед стеной имеется оплывший ров шириной до 3 м и глубиной 0,5-0,7 м. Каких-либо артефактов на площади крепости не найдено.

Объект 2 массивный вал на оконечности мысовидного выступа. Вал в плане зигзагообразный протяженностью 48 м шириной 10-12 м при высоте более 2 м. На участке мыса, отгороженном валом, встречаются фрагменты лепной керамики, кусочки медной руды, кремневые отщепы и редко сечения ножевидных пластин. Данные материалы могут быть сопоставлены с периодом бронзового века.

В 70 и 150 м восточнее верхней крепости по краю обрыва располагаются две полуограды в поперечнике длиной 4 м. Полуограды сложены горизонтальной кладкой природного камня без раствора с облицовкой вертикально установленными плитами. На скале у верхней стены и на плите дальней полуограды вырезана однотипная родовая тамгатуркменского рода салор. Нижняя крепостная стена, протяженностью ок. 120 м, устроена у основания склона. В плане имеет Г-образную форму. На углу и на южном окончании стены сложены круглые кольцеобразные башни диаметром 3,5 м. Кладки сложены в один камень без раствора на высоту до 1,2 м. Имеется два небольших прохода. На большом камне, вошедшем в конструкцию стены, сохранились сильно выветренные средневековые родовые тамги. На отдельных участках склона плато, ограниченного крепостными стенами, имеются небольшие искусственные терассовидные площадки с морской стороны, подложенные каменной кладкой без раствора. Здесь часто встречаются фрагменты лепной керамики и кремневые отщепы. Общий характер конструкции крепостных стен и сохранность указывают на их позднесредневековый период сооружения. Пещера могла быть обитаемой и в более ранние времена.

Как показал анализ археологических, письменных и картографических источников, за длительный исторический период существования торгового сообщения в Восточном Прикаспии территорию полуострова Мангышлак покрыла целая сеть караванных дорог. Их функционирование на протяжении всей средневековой эпохи могло иметь либо спонтанный характер, либо постоянный. По результатам историко-археологического и картографического исследования впервые осуществляется попытка реконструкции путей сообщения с определением вероятного времени функционирования. Важным аспектом реконструкции является определение отправных пунктов путей сообщения, берущих начало на территории современного Узбекистана. Главной отправной точкой движения торговых караванов считается средневековый Ургенч. Исторически и археологически хорошо известна устюртская трасса, активно функционировавшая в 14 в. и обустроенная гостиннопридорожными дворами караван-сараями. Эта дорога отчетливо прослеживается на спутниковых снимках. Важным моментом просмотра спутниковой карты стало выявление двух четко определяемых дорог, берущих начало у укрепленного поселения Жезды. Одна из жездинских веток пролегает в южном направлении, соединяясь с основной магистралью 14 в. немного южнее караван-сарая Чурук. Следовательно, южный отрезок устюртской трассы периода Золотой Орды функционировал и в раннем средневековье. Очень вероятно, что именно по этой трасе прошел маршрут путешествия на Волгу религиозно-дипломатической миссии Ахмеда ибн Фадлана в 921-922 гг. Снаряжение каравана было хорошо налажено, мы наняли проводника по имени Фалус из жителей Джурджании. Потом мы положилисъ на Аллаха могучего и великого, поручили ему наше предприятие и отправилисъ из Джурджании в понедельник по прошествии двух ночей [месяца] Зу-л-ка'да триста девятого года. Мы остановились в рибате, называемом Замджан, а это [и естъ] Врата тюрок. Потом на другой денъ мы отправилисъ и остановилисъ на остановке, называемой Джит. Нас настиг такой снег, что верблюды ступали в нем по колена. Поэтому мы оставалисъ на этой остановке два дня. Потом мы устремилисъ в страну тюрок, не сворачивая ни перед чем, и никто нам не встречался в степи [безлюдной] пустыне без единой горы. Итак, мы ехали по ней десятъ дней и встретили бедствия, трудности, силъный холод и беспрерывные снежные метели, при которых холод Хорезма был подсобен дням лета. Мы позабыли все, что с Потом, после этого, мы прибыли в одно место, где было огромное количество дров [дерева] "таг". Мы сделали остановку в нем. Караван развел огонъ, [люди] согрелисъ, сняли свои одежды и выставили их для просушки. Потом мы отправилисъ и не переставали ехатъ каждую ночъ от полуночи до времени снуска солнца или до полудня самой усиленной и самой напряженной ездой, какая толъко бывает. Потом мы делали остановку. Когда же мы проехали пятнадцатъ дней, мы прибыли к большой горе с множеством камней, на которой [были] источники, прорывается источник и в ямке вода. Когда мы пересекли ее [гору], мы выехали к [кочевому] племени тюрок, известных под названием гузов. (Книга Ахмеда Ибн-Фадлана, 1956, с. 126). Пути сообщения Хорезма и полуострова Мангышлак проходили южнее борта впадины Барсакельмес. Здесь при анализе спутниковой карты прослеживается целая сеть старых дорог, часть из которых берет начало у юго-восточного чинка плато Устюрт со стороны Ургенча, а часть в районе восточного борта Сарыкамышской впадины. Последние, вероятнее всего, связанны с поселениями, расположенными по амударьинской протоке Дарьялык. В сторону пова Мангышлак отслежено две главные трассы, выходившие на спуски с устюртского чинка в местностях Каражар-Босага и Кызыладыр. На современной границе Казахстана и Каракалпакстана от колодца Ельтеджа южная ветка раздваивается: одна из дорог ведет к спуску Каражар-Босага, а другая к ущелью Кендирлы с одноименным колодцем через Карынжарыкские пески (к. Шолактам) и Кендирлы-Каясанское плато (к. Басгурлы) к удобной морской гавани Кендирлы. Со спуска Каражар-Босага путь проходил через колодцы Босага, Сайкудык, Бесокты, Сенек, Сумса, Бурлы, Беке, Борлыгун, Ащыбас, Кыштык к Тупкараганской бухте. С помощью карт 19 начала 20 гг. реконструируются два направления сообщения от колодцев Бесокты и Коккудык, расположенного восточнее пос. Сенек, в сторону Кендирлинской бухты, проходивших через северную оконечность впадины Каунды. Северная ветка путей, ведущих к спуску Кызыладыр, проходила через колодцы Терекурпа. Шолактам, Жанаша и Коктыкудык, где раздваивалась, проходя с двух сторон вдоль хребта Восточный Каратау и далее к узловой точке у родника Чепе (современный поселок Шетпе). Карта Д. Ливкина позволяет предположить, что между южной и северной ветками пути существовал переход по линии колодцев Сумса, Дармен-ата и Жанаша. От впадины Барсакельмес прослежена еще одна устюртская дорога в сторону западного чинка плато Устюрт через колодцы Бернияз, Ирдалы и Даусты на территории Мангистауской области. К сожалению, эта дорога обрывается в районе южной оконечности сора Кудайназар. Продолжение этой дороги имеется на карте Д. Ливкина, где она через колодец Танке, родники Ембет и Таурдырбулак (совр. Акбулак) выходит к юго-восточному берегу залива Мертвый Култук у восточной стороны горы Жаманайракты. Археологически это направление никак не изучено, т.к. определено только в процессе картографического анализа. Функционирование пристани в заливе Мертвый Култук вероятно только в периоды высокого стояния Каспия на отметках не менее 24 м, которые были свойственны второй половиной 13 14 вв. и второй половиной 17 первой половиной 19 вв. Трассы хазарского и хорезмийского периодов истории п-ова Мангышлак из-за схожести историко-географической ситуации определяются как единый магистральный комплекс. Наиболее точно обозначилась дорога от устюртского спуска Кызыладыр через колодцы Шолактам и Коктыкудык по юго-западному борту хребта Восточный Каратау (караван-сарай Агашты) к городищу Кызылкала. От Кызылкалы путь разделялся на две ветки: одна вела к заливу Кочак (городище Каракавак и караван-сарай Ажбаба), вторая переваливала Западнокаратауский хребет и через крепости Айгырлы и Тубежик приходила на берег Тупкараганской бухты (городище Коргантас). Важно заметить, что уже в это время могло функционировать морское сообщение Мангышлака с городами западного берега Каспия. Не исключается вероятность сообщения береговой крепости Сагындык 2 через крепость Айгырлы или колодец Шат с Кызылкалынским городищем. Возможно, что с Кызылкалой через крепость Биргарин и колодец Торты могла быть связана и бухта у мыса Мелового. Определение трасс второй половины 13-14 вв. осложнено немногочисленностью памятников поселенческого типа. Пока только известно, что одной из конечных точек караванных маршрутов была Тупкараганская бухта (городище Кетиккала), а одной из транзитных караван-сарай Маната. Некоторые подсказки дают остатки надгробных сооружений нескольких могильников, где встречены надгробия типа «сагана» и/или фундаменты мавзолеев из красного кирпича-плинфы либо сам кирпич. На западной оконечности современного кладбища у пос. Жармыш зафиксированы остатки фундамента четырехугольной постройки (мавзолея), сложенного из красного кирпича. При осмотре могильника Куркуреукты в 11 км восточнее пос. Жармыш на южной кромке пластового поднятия находится средневековый могильник, где имеют место несколько надгробий типа «сагана», а также встречаются обломки красного кирпича. Местоположение данного могильника в районе современной искусственной плотины для удержания воды двух пресных родников Восточно-каратауского хребта определялось при полевых исследованиях как вероятное место транзитной остановки караванов. Но детальный осмотр окрестностей не позволил определить иные древние материальные следы обживания данного места, за исключением участков земледельческого возделывания. На спутниковой карте хорошо заметны следы обширной поверхностной планировки, проведенной при формировании водосборника. Не исключено, что возможные культурные остатки эпохи средневековья могли быть уничтожены в результате современной хозяйственной деятельности. Юго-восточнее современного водоема заметны остатки некой большой четырех угольной постройки или ограды, а также небольших котлованов, которые не осматривались в ходе ранних полевых исследований и, возможно, являющихся перспективными с точки зрения археологии. Северо-западнее пос. Онды в районе заброшенного пионерского лагеря у небольшого казахского кладбища зафиксирован протяженный средневековый могильник. На карте Мангышлакского приставства 1872 г. в этом месте указан колодец Шан. В западной части могильника находится кургановидная насыпь, перекрывающая остатки основания четырехугольной постройки (мавзолея) из красного кирпича, сложенного на алебастровом растворе. На средневековом могильнике у караван-сарая Агашты среди комплекса надгробий типа «сагана» имеются остатки фундаментов двух небольших построек, сложенных их красного кирпича. В 500 м северо-западнее кладбища Демесин в 2 км на юго-запад от колодцев Коктыкудык выявлен небольшой средневековый могильник, состоящий из фундаментов двух квадратных построек 7x7 м и 6x6 м, с концентрацией вокруг них надгробных каменных выкладок в виде набросок, колец, площадок. С юго-востока и большому кургану примыкает 4 надгробных плиты типа бельтас. Общее число захоронений более 30. Здесь встречено несколько обломков красного кирпича. На кладбище Шолактам имеется большой могильник с надгробиями и остатками мавзолея 12-13 вв., а также остатки фундамента небольшой четырехугольной постройки (мавзолея?), сложенной из красного кирпича, среди кладок которого найден мелкий фрагмент кашиной поливной чаши золотоордынского периода. На юго-восточной оконечности кладбища Караман-ата находятся остатки фундамента небольшой четырехугольной постройки (мавзолея?), сложенной из красного кирпича. Мавзолей Коккумбет второй половины 14 в, расположенный в 5 км восточнее поселка Тущикудык, возводился с использованием красного кирпича и поливных плиток на кашиной основе. Наблюдения за историей формирования могильников 11 начала 13 вв. позволяет обоснованно говорить о том, что строительство надгробных сооружений с применением красного кирпича (плинфы) в основной массе характерно только для периода второй половины 13 14вв. Таким образом, немногочисленные могильники периода Золотой Орды, где использовался красный кирпич (изготовление кирпича и строительства из него требовало определенных гончарных и архитектурных навыков, не свойственных основной массе кочевого населения п-ова Мангышлак), могут располагаться в местах близости к точкам определенной концентрации оседлого населения, вероятно, обитавшего только в пределах трасс активного торгового сообщения. Не случайно, что эти могильники совпадают с реконструируемым восточно-каратауским участком направления торговых путей 10-13 вв. От родников Чепе (современный пос. Шетпе) караваны 14 в. должны были двигаться между хребтами Западного Каратау и Южного Актау в сторону Тупкараганской бухты с оптимальным направлением через колодцы Тоюкудык, Удюк и Тубежик. Отдельные могильники 14 в. маркируют и новые варианты торговых трасс. Одна из них могла проходить от устюртского спуска Каражар-Босага через колодец Беке и кладбище Караман-ата в сторону городища Кетиккала и Тупкараганской бухты. Другая дорога, не исключено, связывала Кетиккалу в зимнее время через полуостров Бузачи и мелководный залив Мертвый Култук и колодцы Тубежик, Кунансу, Туесу, Кошак, Тущикудык, Мастек, Кызан и Жидели с крупным золотоордынским городом Сарайджук (Сарайшик). Этот путь сообщения был известен в 19 и начале 20 вв. как зимняя дорога между Фортом Александровским и Гурьевым. Третья дорога, бесспорно, определяет сухопутные пути сообщения Кетиккалы через устюртский подъем Маната и караван-сарай Уали в северо-восточном направлении. В конце 14 в., а может быть и раньше, появляется сообщение между бухтой у мыса Мелового и колодцем Беке через каньон Ушкую. В позднем средневековье наиболее актуальными становятся два направления: к заливу Кочак (пристань Мангышлак, она же Караган, Сарытас и Садеевская) и, вероятно, на северо-западное побережье полуострова Бузачи (пристань Кабаклы, она же Назаровская). В 18 и 19 вв. главными направлениями путей сообщениями были тупкараганское и кендирлинское. Отдельно следует упомянуть о значении острова Кулалы, как важной морской перевалочной базы. Исторические свидетельства о том, что этот остров с ... в. являлся местом зимовки русских рыбаков, в 18 в . базой повстанческих отрядов казака Степана Разина, в 19. здесь возникает русское поселение указывают на стратегическую значимость Кулалов на северо-восточном Каспии. Свидетельства о неоднократных находках здесь обломков красного и белого коралла, который не произрастает в Каспийском море, позволяют предположить, что вблизи острова проходили морские торговые пути более раннего времени. Это делает очень перспективным проведение здесь археологических исследований. Сообщение о находках белого коралла на острове Долгом так же позволяет включить его в сферу научных интересов исследователей.

Данная работа является первой попыткой комплексного научного подхода в разработке вопроса о существовании северного ответвления торговой артерии, именуемой Великий шелковый путь. Результаты многолетних исследований показали, что торговое сообщение, существовавшее между Хорезмом и прикаспийскими государствами в средневековье, является историческим фактом не только запечатленным историками и географами, но и проявляющимся материально. Данное историческое свидетельство успешно подтверждается многочисленными археологическими памятниками. В результате исследовательских работ последних 30-ти на территории Мангистауской области лет археологами Казахстана и России обозначены серии средневековых городищ, поселений, караван-сараев и могильников, маркирующие основные направления прохождения и базовые точки торговых трасс. Проявление ярких образцов городской культуры в ареале распространения исторически сложившегося кочевого уклада жизни является неоспоримым свидетельством прохождения через эти территории мощных торговых путей сообщения международного значения. Выявленный список памятников археологии эпохи средневековья Мангистауской области, вероятнее всего, является далеко не полным. Намеченные направления исследований предвидят новые археологические исторические открытия.

Абу Райхан Бируни. Избранные произведения. Т. 5. Ташкент, 1973. Агаджанов С.Г. Очерки истории огузов и туркмен Средней Азии 9-13 вв. Ашхабад, 1969.

Астафьев А.Е. Отчет по археологическому исследованию средневекового городища Кызылкала, расположенного на территории Мангистауской области, в 2004 году. Рукопись. Фонды ГУ «Мангистауский государственный историко-культурный заповедник». Астафьев А.Е. Отчет о проведении археологических исследований земельных участков, отводимых под новые застройки на территории г. Форт-Шевченко, поселков Аташ и Баутино в 2008 г. Рукопись. Фонды ГУ «Мангистауский государственный историко-культурный заповедник». Бартольд В.В. Арабские известия о руссах.// Советское востоковедение. М.-Л., 1940.

Бартольд В.В. Сочинения, том 3. Работы по исторической географии. М. 1965. Брун Ф.К. Перипл Каспийского моря по картам XІV века // Записки Новороссийского

университета. Одесса, 1872. Т. 8.

Варущенко А.И., Варущенко С.И., Клиге Р.К. Изменение режима Каспийского моря и бессточный водоемов в палеовремени. М., 1987. Гумилев Л.Н. Хазария и Каспий // Вестник Ленинградского ун-та. 1964.-N6. вып.І.-С. 83-95.

Гумилев Л.Н. Открытие Хазарии. М., 1966.

Гумилев Л.Н. История колебания уровня Каспия за 2000 лет (с 4 в. до н. э. по 16 в н. э.)// Колебания Арало-Каспийского региона в голоцене. М., 1980, с.32-47. Иванин М.И. Поездка на полуостров Мангышлак в 1846 году. Записки русского географического общества. Книга2, СПб, 1847. Карелин Г.С. Путешествия по Каспийскому морю// Зап. РГО об общей этнографии. 1883. Т. 10. Карта «Северная часть Каспийского моря». М 1:750000. Главное управление навигации и океанографии Министерства обороны СССР. 1978. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу в 921922 гг. Харьков. 1956.

Коковцов П. К. Еврейско-хазарская переписка в Х в. Л., 1932. Ливкин Д. Рыболовство и тюлений промысел на восточном побережье Каспийского моря. Спб. 1902. Ломакин Н. О полуострове Мангышлак и путях оттуда в разные пункты Закаспийского края// Записки Кавказского отдела ИРГО.1873. Кн.8,с. 1-28. Манылов Ю.П. Археологические исследования караван-сараев Центрального Устюрта/Археология Приаралья, 1982,вып.1. Материалы по истории туркмен и Туркмении. Арабские и персидские источники. Т.І. ҮІІ-ХІІ вв. М.-Л., 1939. Материалы по истории Узбекской, Таджикской и Туркменской ССР. Вып.З, ч. 1. Торговля с Московским государством и международное положение Средней Азии в 16-17 вв. Л., 1932. Плетнева С.А. Восточно-европейские степи во второй половине 8 10 вв. (салтово-маяцкая культура) // Археология СССР. Степи Евразии в эпоху средневековья. М. 1981,с.62-77. Садр ад-Дин Али ал-Хусайни. Ахбар ад-даулат ас-сельджукийа. М. Восточная Литература. 1980.

Саймонов Ф.И. Описание Каспийского моря. СПб. 1763.

Самашев. З.С., Астафьев А.Е. Отчет о проведении археологических исследований средневекового городища Кызылкала (10 13 вв.) в 2009 г. Рукопись. Фонды ГУ «Мангистауский историко-культурный заповедник». Чулошников А. Торговля Московского государства со Средней Азией в XVІ-ХVП вв. // Материалы по истории Узбекской, Таджикской и Туркменской ССР. Л., 1932. Вып. 3, ч. І.

ТолстовС.П. Последам древнехорезмийской цивилизации. М.. 1948. Толстов С.П. Работы хорезмской археолого-этнографической экспедиции АНСССР в 1949-1953 гг.//ТХАЭЭ,т.2. Москва, 1958. Юлдашев М.Ю. К истории торговых и посольских связей Средней Азии с Россией в 16-17 вв. Ташкент, 1964.

Юсупов X. Приузбойские туркменские племена 14-15 вв. Ашхабад, 1975. Якубовский А. Ю. О русско-хазарских и русско-кавказских отношениях в ІХХ вв.//Известия АН СССР. Серия истории и философии. №5,1946.