№ 1

Доносить о случаях, что Кенисары, пребывающий во окрестностях города Улу-Тау и Кичи-Тау со своими аулами, посылал брата своего Наурызбая Касымова к киргизам Яппаского рода обыкновенно сопровождающим караван с требованием зякята, но Яппасцы отказали и опасаясь наказаний Кенисары не следовали далее как обыкновенно к Сырь-Дарье, но остались зимовать около р. Тургая, а караван из г. Троицка пошел далее без всяких опасностей.

От 4 января 1844 г Яппасцы из расположения на р. Тургая, за неудобством кочевки перешли к р. Джиланчик, озеру Акь-Куль и песку Кара-Кумь. Кенисары взял с них посредством угроз зякят значительный скотом, ружьями, саблями и пиками; - зато, что они в прошлом году содействовали Ахмеду Джантюрину в поисках против него. Взял тоже с проходящего мимо его кочевьем каравана из Троицка. По слухам достоверным Кенисары заманил к себе Табынского рода. Батыра Байкадама бек Айдарова подведомственными ему киргизами задержал Байкадама с 9-ю его товарищами, которые содержатся у него закованными за то, что Байкадам содействовал Сибирскому отряду дачею вожаков для указания мест кочевок брата его Султана Кочека Касымова. Киргизов Аргинского рода старается содержать в дружелюбном к себе отношении. По некоторым сведениям Кенисары переманил к себе в начале этой зимы довольное число киргизов разных поколений, кочующих постоянно с давнего времени по р. Сырь-Дарья в окрестностях Ташкентского Укрепления Акмечети и городка Туркестана.

От 22 января 1844 г Кенисары взыскивает опять зякят с Яппасцев и с Аргинов, с Кипчакцев, по сведениям аул Кенисары кочует по р. Каргалы при местечке Кукь-Ала-Ярь или Кень-Кыак и предполагает не известно куда, в январе и феврале, отправиться на грабительство.

Доносит, что киргизы Яппаского и Кипчакского родов желают сразиться с Кенисары — извещает о распоряжениях своих в удержании киргизов в неприязненном отношении против Кенисары.

Отзыв Графа Нессельрода 12 апреля Мнение Министерства Иностранных Дел касательно изъявленного киргизами Аргинского и Яппаского родов желания действовать против Кенисары, согласно с мнением Г. Командира Отдельного Оренбурского Корпуса, что предоставлением киргизам этого дела, можно дать повод к барантам в степи и к разорению мирных киргизов, коих участие в действиях отрядов должно быть допущено в некоторых лишь мере.

Уведомил, что Командир Отдельного Сибирского Корпуса от 9-го декабря 1843 года доносил, что мятежный Султан Кенисары Касымов после разбития его Оренбургским отрядом расположился в пределах Сибирской степи, на Урочище Аир-Тау, в 50- верстах от р. Сары-су, от куда производит беспрерывные набеги на близ кочующих от сей реки волости Акмолинского рода. Государь Император, изволил согласиться на открытие с ранней весны решительных действий против Кенисары.

По последним известиям Кенисары находится в Оренбургской степи около p.p. Каргалы и Кайгагула, откуда с весною при известии о приближении наших войск, намерен возобновит набеги и в случаи неудачи искать убежища на Сырь-Дарьи или в крайности по р. Чу пробраться в большую Орду, где с Султанами отчасти родственниками надеется найти связи. Движение это и соединение с сильными племенами Юсуповцов опасно для спокойствия Восточной части Орды Сибирской степи и торговому сношению г. Семипалатинска с Чугучаком и Кульджою ежегодно возрастающему что бы воспрепятствовать этому движению предполагается занять устье р. Сары-Су при озере Теле-куль отрядом высланным в начале марта месяца из Актауского Укрепления на первый раз в состав 150 казаков и нескольких сот киргиз при одном орудии с тем, чтобы партия эта охраняла течение р. Чу и могла при удобности действовать по направлению к Кара-куму. Другой основной пункт наших действий должен быть в настоящим как и прошлых годах горы Улу-Тау, которые предполагается занять резервом из 250 казаков, 50 человек пехоты при 2-х орудиях из Джаргаина. Но как с линии казаки ни в коем случае не могут послать на этот пункт ранее последних чисел апреля, когда уже Кенисары не будет на зимовках, то для открытия первоначального поиска думаю употребить 150 казаков ныне находящихся на оз. Каргальджин для охранения кочующих там волостей с присоединением к нему до 300 человек отборных киргиз и 2-х трех-фунтовых орудий. С этими мерами можно будет отбросит Кенисары к Тургаям или к р. Иргизу где уже должен войти в круг действия Оренбургского.

Кенисары Касымов по случаю сильных снегов с дождем не имея продовольствия для скота на р. Каргалы, перешел с аулами на р. Джезду-Кенгирь между Улутаускими и Кичитаускими горами, где кочуют две Багалинские волости Кокчетавского Округа и таким образом желал обеспечить от столь опасного приближения, предоставлено отряду находящемуся близ озера Кургальджина на 120 верст от Джезды Кенгира при содействии киргизов Акмолинского Округа произвести поиск для удаления мятежников.

По занятии Сибирским отрядом г. Улу-Тау и устья р. Сыр-Су, мятежник отброшен будет к Тургаям или Иргизу, и таким образом Кенисары будет находиться в центре Оренбургской степи, а потому я предполагаю, со стороны Оренбургского ведомства исполнить следующее: отправить в степь отряды из 300 казаков, 100 человек пехоты при двух 3-х фунтовых единорогах и 200 надежных киргизах, направь этот отряд из кр. Орской по р. Камышлы, по восточной покатости Мугоджарских гор, до р. Иргиза и вниз по ней до Тургаев, откуда отряд должен действовать, смотря по обстоятельствам. Сверяя сего поручить Султану Правителю Восточной части Оренбургской Орды, Ахмеду Джантюрину, следовать с приверженными ему киргизами и Сотнею Оренбургских казаков при нем состоящею, от верховьев р. Тобола через Карачатау, по р. Кабыр и через Тургай к месту кочевок Кенисары. При таковых движениях иметь целью, если не представится возможности захватить самого Кенисары, то по крайней мере вытеснить его из пределов занимаемых Оренбургскими киргизами, в соседние владения Коканское или за р. Сырь-Дарью в Хивинское, захватывая его приверженцев искать принадлежащий, как им, так и самому Кенисары. А как по предположению Князя Горчакова, движение Сибирских отрядов должно начаться в начале марта месяца, то предстоит затруднение в совокупном действии с отрядом Оренбургского ведомства, по прежней невозможности снарядить к этому времени отряд из кр. Орской, потому что для поднятия 3-х месячного продовольствия и других неизбежных предметов без которых отряд не может выступит в степь, не имея нужных запасов, так как до крайней черты действий Сырь-Дарьи и возвращения на линию почти 1800 верст, потребуется с лишком 350 верблюдов, а для пехоты и артиллерий 110 лошадей в наймы, же первых и прилинейных киргизов не только в настоящее время но и раннею весною неминуемо встретится большое затруднение, по случаю нахождения киргизского скота в величайшей худобе, по трудности довольствоваться кормом из под глубоких последнею зимою снегов; по сему отряд из кр. Орской может выступить не прежде первая чисел мая, и прибыть к разливам Тургая в исходе того месяца, то было бы весьма полезна действия Сибирских отрядов от горы Улу-Тау и устья Сыр-Су отложить до того же времени дабы чрез совокупное действие нанести Кенисары и его сообщникам по возможности решительный удар.

Этот расход положено отнести на кибиточный сбор киргизов, который успешное идет при тишине и спокойствие в степи, которые и поддерживаются подобными экспедициями; состояние сего капитала до сего времени 279.244 руб. серебром, за прошлый год собрано до 89/т. руб. серебром.

Уведомил, что Государь Император по опыту прошлых годов, полагает начать экспедицию в Мае месяце, когда отряды в одно время будут в состоянии начать совокупные действия и предполагаемое Князем Горчаковым открытие военных действий в начале марта дозволить тогда лишь когда есть надежда на полный успех.

Уведомил, что Государь Император утвердил предположенный им состав отряда и потребные издержки 14.040 рублей серебром отнести на кибиточный сбор с киргизов. Отряду собраться в крепости Орской к исходу апреля и быть готовы к выступлению в первых числах Мая. Султану Правителю Восточной части Орды с надежными и преданными нам киргизами с отрядом состоящим при нем. Из 3-я Обер-офицеров и 141 урядников, приказных и казаков находился тоже в исходе апреля на верховья Тобола для содействия отряду имеющему выступить из Орска.

-6-й 9-ю кант. Башкир __________ 1. _______ 2. __________- 40. __________ 51

Сверх того: 1. Киргизов Средней и Западной части орды - 200 2. Вожаков киргизских - 4 3. Киргизских возчиков -50 4. Верблюдов для подъема тяжестей – 325 Иметь запасных лошадей казакам на 8 человек по одной, урядникам на 3, а офицерам каждому. Для укладки своих поклажей дозволяется в каждой сотни по 5 повозок с парною упряжью, офицерам каждому по одной.

Казакам и башкирам иметь по 80 боевых патронов на каждого, а пехоте по 100. Лошади довольствуются подножным кормам и для особых случаев имеют запас овса.

Для ускорения хода пехота следует на казенных лошадях.

Следующие с отрядом 200 киргизов Средней и Западной части Орды должны быть на собственном продовольствии получая в замен сего каждый по 3 рубли серебром в месяц. Иметь турсуки для воды, саквы для 10-ти дневного провианта, треноги для лошадей, нужное число приколов с арканами наконец в каждой сотни по 10 топоров и 10 лопат.

от 3-го апреля Мятежный Султан Кенисары Касымов кочевал до последних чисел февраля в окрестностях речки Джезды-Кенгир и по всем вероятным и в настоящее время должен быть там же, впрочем по некоторым случаям между степи на пространстве по ту сторону реки Джуланчика, где зима была довольно сносна, уже в первых числах марта, земля обнажилась от снегов, а потому если нужно было Кенисары, то он не встретил затруднения в перемена места, на пространстве же по его сторону речки Тургая, зима так жестока, что всякие сношения с затургайскими местами прекращаются. Кенисары получил сведения о формировании отрядов от Сибирского Корпуса и часть с своим скопищем выезжал в различных стороны для защищания имущества своих аулов и даже до озер Кургалджина.

Сформированные два отряда к 1-му числу мая будут уже на сборных пунктах, один из них предназначается собственно для действий в горах Улу-Тау пол начальством сотника Леднева в составе 250 казаков с 2-ми трех фунтовыми орудиями и 50 киргизами, а другой под командой сотника Фалилеева в составе 150 казаков с несколькими десятками киргиз на р. Сары-Су близ озера Тель-куль в виде наблюдательного поста для воспрепятствования Кенисары по р. Чу в большую Орду.

Доносит, что аул мятежного султана Кенисары Касымова, состоявший из немалого числа кибиток в конце февраля или начале марта, разбит выступившим с Сибирской линии отрядом, при этом захвачена старшая жена Кенисары с дочерью, со всеми имуществом и бывшим при ауле разного рода скотом. Самого Кенисары в ауле не случилось, ибо в это время будто бы он находился с своим скопищем где то отдельно от своих аулов, располагавшихся в окрестностях речки Джезды-Кенгир, для предосторожности в отношений защищания аулов. После этого о дальнейших действиях Кенисары ничего не известно. Весна на тех местах совершенно открылась и снег сошел в последних числах февраля, обстоятельство это хотя и благоприятствовало успешному действию Сибирского отряда, но не менее того способствовало к побегу и скрытию других сообщников Кенисары.

Известие, что отряд, состоящий из 200 казаков Сибирского войска, назад тому дней 20 напал на кочевье Султана Кенисары, отлучившегося узнать местопребывание сей партии и брат его был где то для сбора с киргиз зякята, Три сына Кенисары увидевшие преследование их партию, удалились в горы где паслись их табуны и с ними скрылись, отряд этот истребил всех бывших в кочевки Кенисары в том числе двух жен его, а третью и мать с 3-ми сыновьями взяли в плен. Сведение, что султан Кенисары Касымов сын Аблаев, напал на одну из крепостей Сибирской линий, состоящую из 100 домов, из них 9 сожжены, а остальные будто бы разграблены и одна женщина взята в плен.

Доносит о сведении, что Кенисары после разбития его Сибирским отрядом, и почти до половины сего апреля был с аулами по ею сторону р. Тургая в окрестностях Укрепления Карсак-Баши, и оттуда будто намеревался, если возможно будет, направится кочевкою к р. Ыргизу, к урочищам в окрестностях Тель-Кары, Кунгур-Тюбе, и Аслау-Сальды, ища покуда безопасное для себя место, но не слышно, что бы обнаружил какое либо намерение к враждебному действию, а потому не мудрено, что не встретив препятствий он перенесет свое кочевье к горам Мугаджарским или к пескам Борсукам.

Отряд Войскового Старшины Лебедева выступит из кр. Орской 3-го или 4-го мая и направится по р. Камшилы далее по Восточной покатости Мугаджарских гор до р. Иргиза и вниз по оной до Тургая, здесь получено вернейшее сведение о место — пребывание султана Кенисары Касымова будет с таковым соображаться. Другой отряд под начальством султана Правителя Восточной части Орды Ахмеда Джантюрина, направится от верховьях р. Тобола через гору Карача-Тау пор. Кабырга к броду Тайпак, отсюда далее по полученным сведениям, имея во всяком случае связь с главным отрядом. Примерно рассчитываем, оба отряда прибудут на Тургай между 18 и 22 числами мая. После того, как действиями Сибирских отрядов Султан Кенисары Касымов будет отброшен к Тургаям или к р. Иргизу, тогда обязанности Начальника отряда Войскового Старшины Лебедева будет, действуя наступательно, стараться всеми мерами не допустить Кенисары уйти в пески Каракум, отбросив отряд Ахмеда Жантюрина. Как между тем, может быть по обстоятельствам, Ваше Сиятельство изволите признать нужным и отряду Сотника Фалилеева от р. Сары-Су из положения наблюдательного, двинуться сколько будет возможности против Кенисары, дабы общим действиям трех отрядов нанести решительный удар.

29-го апреля Вашему Степенству назначено было с преданными нам киргизами и состоящим при Вас отрядом и 3-х обер Офицеров, и 141 урядников, приказных и казаков Оренбурского войска, находиться в исходе сего апреля на верховье Тобола для содействия отряду Войскового Старшины Лебедева.

Предписание 14 марта По случаю опоздания от больших снегов и недостатка корма, разрешаю Вам не следовать на вершину Тобола, а дойдя 4-го Мая до Тобола против Николаевского Укрепления, следовать прямо к верховье речки Кабырги, на что по соображению общего действия отрядов, нужно, что бы как отряд Войскового Старшины Лебедева, так и ваш прибыли и перешли р. Тургай в одно время. Г. Лебедева при впадении р. Иргиза в Тургай, т.е. у устьи, а нам средний брод Тайпака, то по сему прибытии на Тобол против Николаевска 4-го Мая, предлагаю Вам, выступить на вершину р. Кабырги и следуя вниз по оной и по р. Улькаяк прийти на Средний брод Тайпака речки Тургая при урочище Карсак-Баши, где в прошлом году переправлялся отряд полковника Бизянова, ни не позже и не ранее 29-го мая и в тот же день через иной переправиться, и следовать прямо на Кенисару.

Направление вверенного Вам отряда и отряда Султана Джантурина должно состоять в согласном действии с отрядами Сибирского ведомства, для ограждения мирных киргизов от нападений Кенисары и если не представится возможности заявить самого Кенисару, то по крайней мере вытеснить его во владение Коканское или за р. Сырь-Дарью в Хивинское для чего исполнить: 1. Выступя из Орской крепости 5-го Мая, Вы направите отряд ваш вверх по р. Камышаклы на р. Иргиз, и потом вниз по р. Иргизу до впадения в него р. Тургая куда следует прибыть 28-го или 29-го мая, между тем Султан Правитель Ахмед Джантюрин 6-го мая выступая с Тобола будет следовать вниз по р. Кабырга и Улькуяк до среднего брода Тайпака на р. Тургай при уроч. Карсак Баши, куда и должен прибыть не позже и не ранее 20-го мая, дабы переправится через оный в одно время с Вашим отрядом. 2. До назначения общего начальника, подчиняются Вам отряды султана Ахмеда Джантюрина и Сибирское; из них отряд Ледебнева будет находится в горах Улу-Тау в числе 250 казаков и 50 киргизов с двумя 3-х фунтовыми орудиями, а другой сотник5а Фалилеева в числе 150 казаков с несколькими десятками киргизов будет находится на р. Сару-Су близ озера Телль-Куль. 3. Приближаясь к р. Тургаю, стараться узнать о пребывании Кенисары и о действиях Сибирских отрядов и сообразно с новыми соединениями действовать. 4. Для избежания недоразумений, уклонятся от всякого вмешательства во взаимных распри владетелей Средней Азии и не простирать поисков далее в Оренбургской степи Сыр-Дарьи и озера Теле-Куль, а в Сибирской р. Чу, избегая всякого столкновения с Бухарцами и Коканцами. Также избегать всяких неприязненных столкновений с теми родами Оренбургского и Сибирского ведомств, которые не обличены в подобных проступках. 5. Действовать лишь против мятежных аулов не нарушая спокойствия мирных киргизов. 6. Не обременять отряд отбиваемых скотом; при взятии скота из враждебных аулов Вы должны ограничится выбором необходимого количества для продовольствия отряда. А также для замена негодных и павших в отряд лошадей и верблюдов.

По донесению Вашему, что Кенисары в половине апреля был с своими аулами по его сторону р. Тургая и что в последствии направляется к р. Иргизу; а потому необходимо изменить данное Вам предписание от 209-го апреля, а именно приближаясь к озеру Давлет-Куль, через нарочно-посылаемых стараться открыть сообщения с отрядом Лебедева, который в это время будет у верховьях р. Иргиза, и по полученным сведениям действовать совокупно.

Доносит, что Кенисары, по некоторым слухам, имеет намерение кочевкою пробраться к устьям р. Сыр-Дарьи, слухи, вероятно распускают нарочно, что бы скрыть настоящее место своих кочевок.

Сведения: 1., Что Кенисары около 25-го апреля с приверженными ему киргизами и аулами находился на Урочищах Карасай и Чулак-Жида, состоящих между Кунгур Тюбе и песком Мамыта, следовательно и в настоящее время он должен быть на тех же местах, т.е. пролегающих несколько к р. Иргизу с левой со стороны. 2., Часть команды Сибирского отряда была около 25-го апреля, при озере Аккуль (в которую впадает р. Джиланчик) и что по словам людей той команды, отряд тот будучи не очень далеко от того места, идет вперед по следам кочевки Кенисары.

Уведомляет для соображения, что прибывший в Оренбург из Хивы киргиз Чиклинского рода, Янгышева отделения Кожаберген Янтуаров объявил, что в проезд его, в бытность его назад тому шесть дней у Тляуков, они ему сказывали: что Кенисары ныне кочует по ею сторону Тургая у речки Иргиза на самом Кызыл-Кавак; скот у него очень худ, подтверждаясь тем, что они, Тляувцы, при нем Янтуарове возвратились с баранты, отбив у Кенисары до 500 лошадей. Кабаки же ушли к Кенисары и увели с собой 300 лошадей, отняв у Тляуцев из числа 500 отбитых у Кенисары. Это новое сведение подтверждает донесение Ахмеда Джантюрина, что Кенисары намеревался направиться кочевкою к р. Иргизу; то поспешаю Вас о том уведомить, для совокупного действия с отрядом Ахмеда Джантюрина, полагая, что ежели Кенисары не получит заблаговременно сведений о направлении обоих отрядов к р. Иргизу и будет оставаться на Кизил-Кавак, то по данным Вам обоим предписаниям Г. Начальника Корпусного Штаба, приближаясь к. Иргизу, Вы откроете непременно сообщение с Ахмедом Джантюриным и следовать по одному направлению на Кенисары, имея целью, ежели бы Кенисары бросился к переправе на Средний брод Тургая, то что бы Ахмед Джантюрин мог успеть ему в том воспрепятствовать, тогда как Вы с отрядом Вашим будете быстро его преследовать; но ежели Кенисары обратится на нижний брод Тургая, при впадений оного в р. Иргиз, то броситься на него обоими отрядами, нанося ему совершенное поражение; впрочем сие представляется вполне Вашему усмотрению.

О выступлений отряда Войскового Старшины Лебедева 6-го мая и Ахмеда Джантюрина 6-го или 7-го того же месяца. Копия с Высочайше утвержденной Инструкции Главному Начальнику командируемых в Киргизскую степь отрядов от Отдельных Корпусов Сибирского и Оренбургского, для действий против мятежного Султана Кенисары Касымова. Цель настоящей экспедиции: прекратить беспорядки, производимые в степи мятежниками, и для сего: стараться елико возможно захватить главного виновника сих беспорядков, Султана Кенисары и известных его сообщников, или же по крайней мере рассеять буйные его скопища и лишить сего мятежного султана способов вредить кайсакам, пребывающим верными Правительству и возобновлять прежние беспокойстве в Орде. При действиях к достижению сей цели, нужно также иметь в виду нравственное влияние, которое экспедиция сия должна произвести на умы киргизов, - влияние, состоящее в том, чтобы устранить мятежных и непокорных и тем удержать их от дальнейших буйств и хищничество, возвратить в долгу повиновения тех киргизов, которые перешли на сторону султана Кенисары; обольщенные его наветами или из страха его мести; утвердить во всех доверие к Русскому Правительству и к правоте действий наших в отношений к ордынцам. Надобно, что бы киргизы с одной стороны видели, что злонамеренные поступки тех из них, которые идут против законной власти, против общего спокойствия, - не остаются без должного наказания; а с Другой, что Правительство знает также различать закоренелых преступников от заблудших и следственно не столь виновных, являя к первым строгость суда и наказания, а к последним милосердие и снисходительность. На основании вышеизложенного Главному Начальнику отрядов поставляется в обязанность: 1. Действовать вооруженною силою только против буйных скопищ Султана Кенисары и вообще против тех киргизов, которые несмотря ни на каких увещания, оставаясь преданными сему. Султану, будут продолжать открыто и явно против нас злоумышлять и поступать враждебным образом. 2. Стараться всех прочих кайсаков, которые не столь упорно преданы упомянутому мятежнику, и более были увлечены силою вещей и обстоятельств, обращать мерами кроткими к долгу повиновению законному Правительству. Им между прочим сделаны будут от Начальство Оренбургского и Сибирского надлежащих объявления, с целью привести их в должное послушание и тем отвратить неприятные последствия, могущие для них произойти от дальнейшего упорства в неповиновении. 3. Вообще делать строгое различие между киргизами, которые суть закоренелые ослушники, составляющие буйные шайки Кенисары, и теми киргизскими родами, которые, как выше сказано, увлечены на его сторону более из страха мести, или обольщенные его коварными внушениями. Преследуя первых, надлежит к последним являть снисхождение: не опустошать их аулов, не захватывать их скота и имущества, - и все это строжайше подтвердить Командующим отрядом. 4. Киргизов, которые будут обнаруживать чувства раскаяния и повиновения, - оставлять в покое, не трогая ни их лично, ни их достояния, и объявляя им как возвратившимся к долгу верноподданных, милостивое прощение Государя Императора, но с тем вместе объяснять, что если впредь будут оказывать ослушание и предпринимать что либо против общественного спокойствия, то навсегда заградят себе пути к помилованию и не избегнуть должного наказания. 5. Главных мятежников, если удастся их захватить, препровождать на линию, для дальнейших там об них распоряжений. 6. Не дозволять вообще никаких жестокостей и насилий, щадить безоружных и беззащитных. 7. Дабы экспедиции сия ни в каком случае не имела в глазах киргизов вида какого либо поиска, предпринятого для корысти и добычи, - следует также принять к исполнению, чтобы скот, который будет захвачен у мятежных киргизов открыто и вооруженною рукою действующих против наших отрядов был разделен между киргизами, пострадавшими от насилий Кенисары и которые оставались преданными Правительству; но не пригонять сего захваченного скота на линию для продажи в пользу Правительства. При этом само собою разумеется, что в случае недостатка продовольствия, или каких либо случайностей в доставке иного для отрядов, действующих в степи, отряды эти могут во время экспедиции пользоваться частью сего скота, отбитою у неприятеля.

В одно время с предписанием Вашего Превосходительства от 7-го мая за № 175, получено было мною отношение Султана Правителя Ахмеда Джантюрина, от 6-го мая за № Юм , в коем он извещает меня, что Кенисары около 25-го апреля, находился на урочищах Карасай и Чулак-Жида, и что в это же время часть команды Сибирского отряда прибыла на озеро Аккуль, самый же отряд, следуя за нею, направится вслед за кочевьями Кенисары; о чем им также донесено Вашему Превосходительству. Наконец прибывшая ко мне Старшины и Бии Дюрткаринского рода, мимо кочевьем коих я проходил с отрядом, объявили мне, что по последним известиям, полученным ими, Кенисары находится на песках Аиркизил Кум: на правом береге Иргиза, против самого урочища Кизыл-Кавак. По весьма незначительному разногласию этих сведений с теми, которые Ваше Превосходительство изволили мне сообщить в означенном выше предписании Вашем можно положиться на достоверность их, и потому направляя ныне следование свое прямо на урочище Кизыл-Кавак, я вместе с тем подтвердил султану Правителю Ахмеду Джантюрину, что бы он следовал за мною вниз по Иргизу впредь до особых распоряжений, по получении более подробных сведений о Кенисары; - тем более, что Сибирским отрядом, направленным по следам кочевок Кенисары, брод Тайпак вероятно будет занят. На отношение мое Султану Правителю Ахмеду Джантюрину, отправленному к нему 5-го мая из Орской крепости, я не получил еще никакого ответа, и потому не знаю определительно, где он ныне находится.

Ордынцы! Вам уже известно из объявления в ноябрь прошлого года, что Правительство в долговременном ожидании раскаяния Султана Кенисары Касымова в его непокорности и преступных действиях, нарушающих Ваше мирное спокойствие,- видя, что он не восчувствовав оказанного ему снисхождения, продолжает свои злодеяния, вынуждено наконец было взять меры справедливой строгости и потому были высланы в степь с Сибирской и Оренбургской линии отряды, для рассеяния его буйных скопищ. Вы знаете, что отряды эти, настигнув хищников, прогнали их в голодную степь, освободили взятых ими в плен ваших однородцев, захватили некоторых из приверженцев Кенисары и отбили значительное число скота. После того в марте месяце сего года, когда Кенисары отправился на грабежи мирных Сибирских киргизов, небольшой Сибирский отряд достиг его аулов, расположенных на реке Джизды-Кангир, на урочище Акчийты, и при содействии верных Правительству киргизов, совершенно оный рассеял, взял сверх многих и старшую жену Кенисары в плен с кибитками и находившимся там имуществом. В постоянном благотворном попечении о Вашем спокойствии, нарушаемом мятежным Кенисарою, не перестающим разбойнически нападать на вас и грабить, Правительством снова посланы ныне отряды для ограждения вас от этого мятежника и потому вы не тревожьтесь. Ордынцы! Не прерывайте ваших обычных занятий, ваш быт ваше спокойствие Кенисары не будет допущен нарушить, и как сам он, так и упорные его приверженцы, не внимающие убеждениям Правительства и явно не повинующиеся, неминуемо подвергнутся заслуженному наказанию. Но при всем том по милосердию Великого Государя Императора и Высочайшей Его Величества воли еще раз я обращаясь к Вам, которые из страха мести Кенисары, или были увлечены коварными обольщениями, перешли на его сторону, кто из вас, восчувствовав непокорность свою оставит его и обратится к законному Правительству, тем будет оказано помилование, и ни жены, ни дети, ни имущество и скот их не будут тронуты, и потому спешите оставить мятежника и обратитесь к долгу покорности законному Правительству: ибо Султан Кенисара Касымов, как преступник не избегнет строгости закона, а с ним подвергнутся тому же и упорные его сообщники.

Почтеннейшие Султаны, Бии, старшины и весь Киргизской народ! Небезизвестно Вам, что в течении нескольких уже лет султан Кенисары Касымов с шайкою злонамеренных, распространяет в степи убийство, грабеж и всякого рода беспорядки увлекая за собою легкомысленных происками и силою. Преследуемый войсками Его Императорского Величества, и доводимый до крайности, в 1840 году прибегнул он с покорностью к великодушию Государя Императора, и по беспредельному Высочайшему милосердию был прощен; но привыкший к буйству скоро изменил своей клятве и возобновил беспорядок разграблением мирных волостей. Его Императорское Величество, заботясь о благе Киргизского народа и убедившись в необходимости оградить его от дальнейшего насилия, разрешил ныне преследовать мятежника оружием; но вместе с тем по Всемилостивейшему Своему снисхождению, соболезнуя к заблуждению, повелевает даровать прощение тем, которые с раскаянием оставят виновника смут, возвратятся к повиновению властям, постановленным Монаршею его волю. Объявляя ко всеобщему сведению Киргизского народа о сем Высочайшем соизволении, надеюсь, что обольщенные мятежником поспешат воспользоваться сим Всемилостивейшим снисхождением и оставят Кенисары, дабы не разделить его участи и не подвергнуться тому строгому наказанию, которого в последствие не избегнуть упорствующие в своем преступлении.

По Высочайшему повелению, объявленному мне Господином Военным Министром, Начальник Штаба вверенного мне Корпуса, Генерал-майор Жемчужников, будучи назначен Главным Начальником Сибирских и Оренбургских отрядов, командированных для преследования Султана Кенисары Касымова, 30-го числа прошлого мая отправился из Омска к горам Улу-Тау, куда прибудет около 15-го июня и войдя в сношение с Войсковым и Султаном Ахмедом Джантюриным, откроет по указанию местности и обстоятельств, совокупные действия, для достижения Высочайше указанной цели.

Доносит, что сего 20-го мая при сего 20-го мая присоединился к нему Султан Правитель Ахмед Джантюрин с находящимся при нем двух — сотенным отрядом казаков Оренбургского войска и 950 киргизами его ведомства, этим избавился я от затруднительного положения, в которое поставляла меня слабость верблюдов, следовательно и невозможность двигаться им с желаемою быстротою. Теперь же намерен я отделить необходимую часть вверенного мне отряда, по прилагаемой при сем ведомости, для прикрытия обоза, и держать остальных людей, снабженных продовольствием на 20 дней, в готовности, что был по получении верных сведении о месте пребывания мятежных аулов, направиться усиленными переходами для настижения. Для разведывания же отправлено нами 40 киргизцев Восточной, Средней и Западной частей, возвращение конях ожидается к 23-му сего мая.

Прилагаемый при сем рапорт мой от 20-го мая за № 16, не мог быть отправлен в свое время к Вашему Превосходительству, по ненадежности сообщений, при том я опасался, что бы он, попавшись в руки мятежников, не открыл им план моих действий. Во время следования моего вниз по р. Иргизу, отыскав 23-го мая, несколько выше впадения в него р. Талдыка, довольно свежие следы кочевок Кенисары, и направление следования его аулов, я увеличил переходы; имея однако постоянно в виду, что бы до времени не утомить лошадей. 27-го мая отправленный мною для рекогносцировки Султана Давлет Али Баймухаметов, с киргизами его ведомства, наткнулся на довольно значительный отряд, при коем, как открылось в последствии находился и сам Кенисары, и открыл с ним перестрелку; двинутые на помощь войска наши, уже не застали мятежников, которые, будучи одвуконь, быстро скрылись по разным направлениям. Предполагая, по свежести следов, кочевок и аулы мятежников довольно близкими, но надеясь, что Кенисары, для спасения их решится вступить в бой, я последовал за ними усиленными переходами, днем и ночью. Этим также я не допустил мятежников в пески Кара-Кум, в коих водопой по колодцам, при быстром следовании и безспрестанной опасности быть настигнутым, почти невозможен. Убегая от моего преследования вверх по левому берегу Тургая, по безкормным пустыням, и сыпучим пескам, и кидая во время бегства излишки тяжести, мятежники, наконец, проходя пески Турсун разделились на три главные части и кинулись по различным направлениям по безводной и безкормной степи к р. Баймурату и пескам Ак-Кум; между тем следы аулов, отделившись от главного пути, начали появляться на правой стороне Тургая. Не получая никаких сведений о месте нахождения Сибирского отряда, к которому отправлено было мною два нарочных; между тем как из отношений Его Высокопревосходительства Господина Корпусного Командира, Сибирскому Начальству было известно, что я около 30 мая буду находиться на устье Тургая, зная к тому же по достоверным частным известиям, что отряд этот не находится между Улу-Тау и Тургаем, и следовательно не может преградить Кенисары дальнейшее бегство, я уже не надеялся настигнуть легкий отряд киргизов, которым большие табуны, позволяют переменять лошадей по несколько раз в день, я направился вслед за аулами, и сделав в продолжении семи дней преследования моего 440 верст, настигнул и разбил более 60 аулов Байкадама (одного из главных сообщников Кенисары, участвовавшего между прочими грабительствами, также в убийстве Хорунжого Алтыбая, в прошлом году) на урочище Кинчарлак близ впадения Кабырги в Улькуяк. По слабости сопротивления, потеря с обоих сторон была очень незначительна и заключалась в нескольких раненых и убитых лошадях, в плен взято 11 человек. На другой день после разбития, явилось ко мне 42 человека старцев и детей, которых Байкадам насильственно удерживал при себе, узнав, что при отряде моем находится султаны их ведомств, люди эти явились под покровительство сих последних, и объявили, что родственники их, способные носить оружие, до селе удерживаются при Кенисаре, и единственно по строгому надзору за ними, не могли до селе найти средства бежать. Отбитый мною при этом случае у мятежников скот, простирается до 1.158 верблюдов, 180 лошадей, 94 головы рогатого скота и 12/т. баранов. Потеря сия отклонить многих приверженцев Кенисары от того, чтобы вверяться с семействами и богатством слабой защите и ничтожному теперь покровительству его. По полученным достоверным сведениям, братья Кенисары: Кочек и Бопа Касымовы, Султан Чукбут Карабаев и почетный киргиз Батырбас, тайно и против воли Кенисары, отделились на Тургае от него, и направились через Крык-Кудук на Кара-Тау; Сибирского ведомства Турткульского отделения киргизец Джанайдар, вернейший до селе приверженец Кенисары, которому вверены были аулы его, отделился ночью с своими аулами к вершинам Тургая; точно также и находившийся при Кенисаре киргиз Сибирского ведомства Каксальского отделения. Сам же Кенисары с песков Ак-кум послал разъезд к Улу-Тау и Сибирской границе и узнав, что следование в эту сторону ему открыто, направил туда, через р. Джиланчик, свое бегство. Троицкий караван шедший из Бухары, отказал уже Кенисары в платеже требуемой им дани, вероятно и прочие караваны, а также и киргизские рода, подчинявшиеся ему, узнав настоящее положение мятежника, передадутся нашему Правительству, и Кенисары, ослабленный числом приверженцев, и лишенный способов делать насиль¬ственные сборы зякята, и не будет иметь возможности долго держаться, и почти достоверно можно положить, что и последние приверженцы не долго останутся при нем. По разбитии аулов, мы предполагали выбрать лучших людей, и посадив их на верблюдов, продолжать в этом виде дальнейшее преследование мятежника. Но узнав, что путь отступления оставлен ему открытым (что доказывается также взятым направлением бегства) должны были отказаться от приведения плана этого в исполнение; усталость же лошадей и невозможность поправить их в скором времени, в настоящее жаркое время года, не дают никакой надежды, чтобы дальнейшим преследованием можно было достигнуть каких-либо выгодных результатов, между тем, этим я рисковал бы потерять не только отбитый мною ныне скот, но и большую часть лошадей отряда, хотя впрочем доселе, не смотря на продолжительное преследование и большие переходы, пала всего одна и брошены за усталостью три казачьи лошади.

Следуя небольшими переходами, что бы дать отдых утомленным лошадям и отбитому скоту, я сего числа прибыль на речку Кара-Бутак, где по присоединении обоза отряд султана Правителя Восточной части, за исключением одной сотни из двух сотенного отряда при нем находящегося, отделился от меня, для следования к местам своих кочевок. С остальным отрядом, в составе по прилагаемой при сем ведомости, прикрывая съемочную партию, я намерен направиться к неснятой еще части р. Тобола, и надеюсь прибыть в крепость Орскую примерно к первым числам июля.

К крайнему неудовольствию моему, я усмотрел из донесения Вашего от 15-го числа сего месяца, что вверенный Вам отряд в первых числах июля прибудет к кр. Орской, Вы не только вопреки данного Вам Г. Командовавшим, в отсутствие мое, Корпусом, предписании, но даже и Высочайшей воли, изложенной в тех повелениях, совершенно отклонились от настоящей цели назначенной экспедиции, которая непременно должна быть основана на совокупных действиях вверенного Вам отряда с таковыми же Сибирскими, находящимися на Улу-Тау и Сыр-Су, для сего предписано Вам было открыть и наблюдать постоянное сношение с Сибирским отрядом, и которой должен быть под командою Вашею до приезда генерал-майора Жемчужникова, о чем Вы также были извещены, и сверх того предписано Вам было не прежде возвращаться к линии, как по трех месячном пребывании в степи, Вы же напротив по учинению, натиска на мятежные аулы 4-го числа сего месяца, отбыв у них значительное число скота, вместо того, чтобы преследовать бегущих и самого Кенисару, который по донесению Вашему взял направление к гор Улу-Тау и к Сибирской границе, обратились по усталости лошадей к линии, следуя умеренными маршами, что Вы могли бы тоже самое исполнить обратись к горе Улу-Тау, при нем во время нахождения вверенного Вам отряда в степи пало и брошено 4 лошади, а из числа людей нет ни одного умершего и больного, что также не доказывает, что вверенный Вам отряд изнурен, а буде бы Вы по каким либо непредвидимым затруднениям не могли следовать к Сибирской границе, то в таком случае, остановись, на месте, донести генерал-майору Жемчужникову и мне, испрашивая дальнейших приказаний от генерал-майора Жемчужникова, который 15-го июня должен быть лично на Улу-Тау. Путь же Вам, после натиска на мятежные аулы состоял: до Улу-Тау — 300, а до кр. Орской 425 верст, следовательно Вы были ближе к Улу-Тау, чем к кр. Орской, и теперь находились бы в совокупном действий с Сибирскими отрядами, через что исполнена была бы в точности Высочайшая воля. Относительно же отбитого скота ясно было изложено в данном Вам предписании отнюдь не обременять таковым отряд, а если того по обстоятельствам нельзя было исполнить, то следовало передать Султану Правителю Восточной части Орды Ахмеду Джантюрину, через таковые противные действия Вы совершенно не исполнили изложенного в предписании, и может быть дали средства прекратить Высочайше назначенную экспедицию от двух корпусов и уйти без должного наказания мятежному Султану. А как по настоящей экспедиции Ваше Высокоблагородие состоите в полном распоряжении генерал- майора Жемчужникова и по неизвестности прекратить ли он действия против Кенисары, то предписываю Вам остановись с отрядом, где застанет сие предписание, и с получения сего немедленно отправить летучий отряд из ста доброконных казаков при одном орудии под командою Генерального Штаба поручика Герна прямо в Улу-Тау, для получения дальнейших приказаний от генерал-майора Жемчужникова, снабдись сей отряд в оба пути продовольствием, назначить одного надежного и знающего свое дело в степях походах офицера и 5 расторопных урядников, также дать нужное число киргиз и вожаков, а для поднятия тяжестей самых лучших верблюдов. Вам же с отрядом и с сотнею казаков присоединившихся из отряда Султана Правителя Восточной части Ахмеда Джантюрина, буде таковой к нему еще не отправлен, следовать к горе Карачатау, если находитесь ближе к Орску, то выйдя на путь следования посланного ныне из кр. Орской транспорта с у месячным продовольствием для вверенного Вам отряда остановитесь. Означенному транспорту дано следующее направление: вверх по речкам Кумаку, Дженгиз-Агач, на вершины р. Тобола к гор Карачатау; по прибытии коего к Вам тотчас же Вы должны следовать с вверенным Вам отрядом к Сибирской границы вниз по р. Кабырге и поравнявшись с верхним бродом Тайпака на р. Тур гае направится через оный далее к верховьям р. Джиланчик и по прибытии к Улу-Тау или не доходя до оной обязаны исполнить все то, что будет предписано от генерал-майора Жемчужникова. Если поручик Герн узнает от начальника войск Сибирского отряда, что войскам сего Корпуса, находящимся в степи против Султана Кенисары приказано прекратить дальнейшие действия, и что сам генерал-майор Жемчужников возвратился к линии; в чем он поручик Герн должен получить письменный вид, то обязан с своею командою следовать к вверенному Вам отряду и по соединении: как Вам так и ему принять обратный путь к линии. Весь отбитый скот, за исключением того количества, которое нужно для продовольствия войск вверенного Вам отряда и поднятия тяжестей, отдать транспортному офицеру, имеющему прибыть к Вам с продовольственными припасами, который уже доставит вес скот в кр. Орскую и сдаст под надзор тамошнего Коменданта.

В дополнение рапорта моего от 27-го июня за № 589м , честь имею почтительнейше донести Вашему Сиятельству, что после сделанных мною распоряжений, Начальник 22-й Пехотной дивизии генерал-лейтенант Толмачев, по поручению моему, отправился в кр. Орскую, где под наблюдением его ускорено снаряжение отряда с транспортом продовольственных припасов, который выступил из Орска 30-го июня вверх по р. Кумаку; между тем сам генерал-лейтенант Толмачев прибыл в степ на р. Кара-Бутак в 90 верстах от кр. Орской, где 29-го июня подполковник Лебедев находился с вверенным ему отрядом. После осмотра его генерал-лейтенантом Толмачевым немедленно сделаны были распоряжения касательно замены заболевших людей, негодных лошадей и верблюдов и 2-го числа месяца отряд этот опять был снабжен провиантом и всем нужным для 3-х месячного походов степи. Между тем Управляющий Восточной части Оренбургских киргизов Султан Ахмед Жантюрин 24-го июня мне донес, что 23-го июня на рассвете мятежный Султан Кенисары Касымов с своим скопищем до 700 человек неожиданно сделал нападение на располагавшиеся при р. Аяте близ местечка Карауба аулы родов: Кипчакского, Алтыбашева, Корагизского и Сумурунского Отделении отхватил у них до 3.000 лошадей и до 1500 верблюдов ограбил все кибитки и людей тех аулов и быстро удалился за р. Тобол по направлению на Юг. Известие это, подтверждено рапортами начальников Михайловского и Константиновского укреплении, которые доносят, что Кенисары с приверженцами своими приблизился к линии разграбил несколько аулов. Для остановления таковых дерзких грабительств, вблизи линии и почти в тылу отряда, я предписал подполковнику Лебедеву тотчас следовать с вверенным ему отрядом в полном его составе, против Кенисары, стараясь настигнуть его и действовать сообразно с Высочайшею волею, изложенною в данных ему предписаниях и инструкциях, и минуя все затруднения всевозможными средствами открыть сообщение с Сибирским отрядом. Дойдя же до р. Тургая, или если Кенисары удалится в глубину степи, то немедленно отправил бы летучий отряд под начальством Генерального Штаба поручика Герна к Генерал-майору Жемчужникову, для получения дальнейших приказаний. Во всяком случае, я вменил ему в обязанность если представится возможность к поражению Кенисары, то не пропускать оную и стараться нанести решительный удар. Донося почтительнейше об этом, Вашему Сиятельству, честь имею присовокупить, что вместе с сим я счел нужным предписать командиру Оренбургского Казачьего № 3-го полка полковнику Дуниковскому бывшему в прошлом году в степном походе немедленно отправиться через Орскую крепость в отряд подполковника Лебедева и принять таковой под сею непосредственную команду, действовать против с скопищ Кенисары.

Большая часть из находящихся при отряде киргизов западной и в особенности Средней части разбежались и потому, в случае формирования особого отряда для действий против мятежного султана Кенисары Касымова, предвидя надобность в наряд вновь киргизских команд, имею честь представить: не угодно ли будет Вашему Высокоблагородию отнестись к Г. Генерал-лейтенанту Толмачеву о сделаны вызова до 25 человек охотников от близ кочующих родов Джагалбайлинского и Чумековского, посредством почетных биев и старшин, из коих начальник 14-й дистанции Джагалбайлинского рода - бий Дари Байтуев изъявил уже, при свидании со мною в лагере на р. Джарлы, готовность снабдить меня хорошим вожаком, в коем имеется весьма ощутительная надобность. Бий этот ныне находится в аулах Чумекеевцев, для кибиточного сбора. Донося об этом Вашему Высокоблагородию, вследствие предложения к Вам, Его Превосходительства Афонасия Емельяновича, от 1-го за № 1956-м, имею честь присовокупить, что конверт на имя Уральского Г. Сотника Бородина вручен мною Коменданту Орской крепости, для доставления по кордонной стражи, через укрепление Наследника в станицу Мариинскую и далее в степь к владению реки Джилкувара в Тобол, где по расчету моему отряд сей должен был находиться в то время. Конверт этот по сделанному мною 27-го июня ночью запросу был получен в ст. Ново-Орской и отправлен далее.

1. По собранным подробным сведениям Управляющим Восточной частью Оренбургских киргизов султаном Ахмедом Джантюриным, о нападениях произведенных Кенисарою Касымовым 23-го июня, ограблено у киргизов Кипчакского и Яппаского родов 68-м аулов, в которых заключалось до 381 кибитки, захвачено скота и разного имущества с кибитками приторно на 152.320 рублей ассигнациями, при том убит, хищниками, киргиз один и несколько ранено и увлечено в плен. 2. Командующий Оренбургским казачьим № 10-го полком 2-го июля донес, что из числа 8-ми крестьян Челябинского уезда, Воскресенской волости, производивших рыбную ловлю в р. Тобол, на уроч. Тепловском, в 90 верстах от Усть-Уйской станицы, 30 июня по закате солнца захвачено 6 человек, со всем имуществом напавшими на них киргизами до 100 человек и два только человека скрывшиеся в камыше возвратились в Станичное Правление и донесли о случившимся. Вследствие чего, он немедленно отправил для поиска летучий отряд из 85 казаков, при одном офицере к урочищу Тепловскому. 3. Управляющий Восточной частью Оренбургских киргизов Султан Ахмед Джантюрин доносить, что ночью с 2-го на 3-е число сего месяца, часть мятежных киргизов под начальством Наурузбая Касымова, брата Кенисары, угнала до 2000 лошадей у бия Яппаского рода Карагузова, отделения Нысака Алтыбаева и у других киргизов кочующих за речкою Аятом в окрестностях урочища Алакуль, а перед закатом солнца того же 3-го числа, у султана Чутая Бахтыгиреева и у киргизов Кирейского рода кочующих при озере Джара-куль, угнали до 4000 лошадей, при том из числа выбежавших для отбития лошадей, захвачен сам султан Чутай Бахтыгиреев, ограблено много киргизов, убито и ранено несколько человек. 4. Командующий Оренбургским казачьим № 6-го полком Войсковой старшина Бобылев от 20-го июля мне донес, что вследствие нападении, произведенных Султаном Кенесарою Касымовым, на киргизов Карабалыкского, Алтынского и Алчинского отделений, угрожающих безопасности линейных жителей, он отправился для предупреждения таковых покушений с отрядом, состоящим из сотни казаков при 3-х урядниках и 2-х офицерах, для следования вдоль линии по р. Тобол, таковое распоряжение мною вполне одобрено. 5. Почетный киргиз Джагалбайлинского рода Сагандык, донес начальнику Наследницкой станицы, что киргизы аулов почетного бия Чикея, 10-го сего месяца заведя 4-х неизвестных человек, выбежали верхом и гнались за ними на расстояние 15 верст; но у вершины р. Чертанды, выехали из скрытого места до 40 человек вооруженных хищников, напали на них, захватили до 9 человек, остальные же спаслись бегством. Через несколько времени, возвратившиеся из числа 9-ти пленных в свои аулы, только 8-м человек ограбленные и два из них жестоко израненные объявили, что на упомянутой речке Чертанды, они видели располагавшихся скрытно в овраге до 200 человек из шайки мятежного султана Кенисары Касымова. Начальник Наследницкой станицы немедленно отправился с частью казаков и киргизов к месту пребывания мятежников, где нашел следы их пребывания, из коих мог замечать, что они потянулись по р. Тоболу, сам же он возвратился в станицу. Командующий Оренбургским казачьим № 4-го полком, получив о сем донесение, немедленно отправил для поисков команду из станицы Наследницкой и Императорской. Отряд состоявший под начальством подполковника Лебедева, а ныне полковника Дуниковского, по снабжении всеми запасами на три месяца, выступил из лагеря при р. Карабутаке, при личном присутствии начальника 22-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Толмачева, в совершенном порядке и устройстве 11-го числа сего месяца и направил путь свой к горе Биш-Тау (на вершинах р. Улкаяка), неоставив без разведывания и вершины р. Тобола, в окрестностях которых Кенисары произвел грабительства. Между тем, полковник Дуниковский намерен отправить несколько киргизов к уроч. Арал-Тюбе, для разведывания действительно ли находятся аулы Кенисары около р. Тургая, как говорят киргизы, ибо мятежник сей, если бы находился теперь и отдельно от них, то узнав что отряд следует на его аулы, вероятно поспешит возвратиться, для защиты их. К киргизам состоящим при этом отряде, в скором времени присоединятся, по распоряжению Правителя Средней части Орды Арслана Джантюрина, еще 100 хорошо вооруженных и доброконных киргизов из вверенной ему части Орды.

Иса

Шесть сынов Султана Семяки, дети старшей сестры Кенисары, по именам не известные.

По случаю грабительств, производимых киргизами шайки мятежного Султана Кенисары Касымова в окрестностях линии, даны мною предписания от 21-го июля, Г.г. Командующим Оренбургскими казачьими полками №№ 4-го, 5, 6 и 10-го принять всевозможные меры предосторожности, против таковых покушений, для защиты от нападений, как самую линию, так равно мирных и покорных киргизов.

По донесению от 22-го июля отряд полковника Дуниковского, следуя по направлению к верховьям р. Улькаяка, рассылал партии киргиз по разным направлениям для отыскания следов мятежников и захвата караульщиков их, которыми отряд постоянно был наблюдаем. 20-го июля полковник Дуниковский, идя по правую сторону вершин Улькаяка на колодцы, где действительно открыл след ночлега огромного количества скота, дальнейшее направление коего было на Юг. Сей Штаб-офицер продолжая следование по Улькуяку, дабы скорее войти в сношение с Сибирским отрядом, но с 20-го на 21- е июля в 2 часа по полуночи воспоследовало нападение на его отряд. Мятежники пользуясь темнотою ночи одновременно напали на его лагерь и на состоящих при отряде киргиз расположенных по обыкновению по всем сторонам оного, для предупреждения внезапного нападения на самый отряд. Натиск мятежников на отряд и киргизов западной части Орды был отражен без всякой потери людей и лошадей; Средней же части киргизы потеряли убитыми 44, ранеными 24 человека и взят в плен местный начальник зауряд хорунжий Мухамедияр Качаров. В числе первых убиты Султаны: Искандер Таукуджин, Мухамедияр Биченов и Саналы Мурзагалиев, сей последний оказал неоднократно услуги в прежние экспедиции наших отрядов и даже был посылаем мною и отрядными начальниками с предписаниями к мятежному султану Кенисары. Полковник Дуниковский отразив нападение мятежников и слыша, что перестрелка в стороне киргизов Средней части Орды продолжается, взял 150 человек казаков при одном орудии и бросился к месту где происходила пальба. В 3-х верстах от лагеря он наткнулся на отступающих мятежников. Которые следуя большою рысью еще до 15 верст, остановились в числе более 1000 человек и по приближении наших войск начинали окружать их. Полковник Дуниковский заметив, что из лагеря по приказанию его следует на подкрепление еще сотня казаков и часто мятежники начинались сгущаться толпою около значков своих, в намерении сделать атаку, он решился предупредить их в этом и удачным картечным выстрелом приведя в замешательство сгущенную толпу, он напал на нее всеми силами, опрокинул и рассеял мятежников. В это время подкрепление из сотни казаков начало уже приближаться, а мятежники снова формировались около своих значков. Желая поставить их между двух огней и одновременно ударить с двух противоположных сторон полковник Дуниковский сделал движение таким образом, что бы оставить их между собою и приближающимся подкреплением, мятежники, заметя таковое движение, снова рассеялись и обратились в бегство, и отойдя до 15 верст, они сделали последнее усилие удержаться, но произведенною полковником Дуниковским на них атакою, они были совершенно разбиты и рассеяны; при чем взят в плен один из главных сообщников Кенисары - Мухаммед Ходжа, который преимущественно употреблялся им для сбора зякята и склонения Ордынцев на его сторону, при нем найдены приказания мятежного султана и воззвания. По показанию возвратившегося из плена зауряд Хорунжого Качарова, Кенисары находился с аулами на Иргиз и узнав о выступлении отряда двинулся к нему на встречу, имея на каждого киргиза три и четыре лошади, приказав аулам отойти к реке Чит-Иргизу. О Сибирском отряде знали только, что он был около горы Улу-Тау. Полковник Дуниковский не мог открыть настоящего направления взятого самим Кенисарою, ибо мятежники рассеялись в разные по степи направления, почел за лучшее следовать к Тургаю, для скорейшего открытия сообщения с отрядом генерал-майора Жемчужникова и для совокупного с ним действия.

Полковник Дуниковский от 27-ГО июля доносит следующее: Следуя с вверенным ему отрядом для присоединения к войскам сибирского Корпуса по направлению к урочищу Арал-Тюбя, одним из дальних разъездов 25-го июля захвачены были два караульщика Кенисары, и хотя от них никаким образом, нельзя было выведать откуда приехали к ним посланы, но полковник Дуниковский предполагая, что они высланы какою либо приближающегося к отряду партией мятежников, в том направлении, по которому приближались к нему пойманные киргизы, сделал две засады по 30 человек, которые пробыв всю ночь, наконец, на другое утро увидели толпу мятежников примерно в 400 человек, и дали знать об этом отряду. Получив сведение о приближении этой шайки, полковник Дуниковский тотчас двинулся вперед с 150 казаками в подкрепление засадам, приказав следовать за собою одному орудию под прикрытием части пехоты. Мятежники пройдя уже мимо засады, заметили приближение наших войск и начали составлять толпы, завязывая перестрелку. Полковник Дуниковский дожидался появления в тылу мятежной шайки, выставленных им засад, которых, они по видимому вовсе не заметили, после чего произведена была на них атака с фронта и с тылу, действием которой они были разбиты и рассыпавшись, бросились к заводным своим лошадям, но быстрое и неотступное преследование полковника Дуниковского не дало времени исполнить это, и таким образом, все их заводные лошади достались в руки казаков. Приказав казакам, для дальнейшего преследования, сменить усталые лошади свои отбитыми, полковник Дуниковский гнался за бегущими разбойниками, поражая их еще на расстояние до 80 верст и только темнота ночи приостановила дальнейшее действие, во время которого убито и ранено до 30 мятежников, взяты в плен 3, между коими известный удальством своим, разбойник есаул Исян и отбито слишком 200 лошадей. С нашей стороны забито и пало казачьих 5 и киргизских 5 лошадей. Полковник Дуниковский открыл сообщение с Сибирским отрядом, который прибыл к р. Тургаю против верхнего брода Тайпака и 25-го июля отнесся к генерал-майору Жемчужникову испрашивая приказания его о дальнейших действиях Оренбургского отряда против мятежного султана Кенисары Касымова, главные аулы по достоверным сведениям находились тогда на р. Иргиз, между устьями p.p. Талдыка и Чить-Иргиза, на что полковник Дуниковский получил приказание следовать вниз по правому берегу Тургая для присоединения к Сибирскому отряду.

№ 2

От Султанов Кучека Касымова сына Кенесары Джахфара, Султанши Кунимджана и всего народа нижайшее почтение, а за тем покорнейшая просьба: не вспоминая противные действия Султана Кенесары, наносимые владениям Его Императорского Величества стрелами и саблею, просим свергнуть пятно это с нас и испросить милостливо манифеста у Государя Императора, дабы мы, в узкой у Царя пазухе, в широком Его подоле, могли наслаждаться мирною и спокойною жизнью, подтвердив бы это для спокойствия народа, взаимной с Вами клятвою. За сим я, Султан Кочек, повторяя просьбу свою, Вашему Сиятельству объясняю, что я впредь сего, никогда и ни в какое время не был противником власти Его Императорского Величества, но пребывал всегда сердечно верным. Для зимних и летних кочевок, просим Вас, наградить нас местами обширными, дабы как со-стороны русских, так и киргиз не было для нас вредного, народ же нам пребывает верными, как сказано выше. Благосклонного же ответа мы будем ожидать в пределах Коканта на урочище Каратаве. Со времен деда нашего Хана Аблая, все происходим от него, а родовичи наши родились и выросли на просимых нами местах, почему и почитаем Вас быть великодушным, нежели Оренбургское Начальство. К сей просьбе Султан Кочек Касымов и Султан Джахфара приложили печати и подписала Султанша Кунимджан.

№3

Высокостепеннейшему брату султану Кунургулджа, Бию Косубаю, Богачу Кораму, Мурзе Таймасу, волостным Утебаю и Джаныбеку батыру Алеке, Мурзе Бабасу, Богачу Итлику, Батору Канторбаю, Мурзы Акпану, Бию Токобаю, Бию Сайдале, Батыру Аккошкару, Бию Буке, Бию Сарыбаю, Бию Мынбаю, Бию Ночори, Бию Ирале и Чону Мурзе и всем добрым кувандыковцами, от султанов Кочека, Джафара и султанши Кунумджан наше почтение! По причинам произведенным всякому Ханом Кенесарою не осмысливалось идти в вашу сторону по прежнему хлебосолью, когда лишились своего головы, подобно слепому мерзляку ушли в Каратау, где хотим проприкочевать и не видали ни чего худого и безпокойного для себя, но однако сердце наше влечет туда, где обычно выросли, если нам будет там спокойно то известите нас письмом. Мы по прежнему ни кому худого делать не будем, в этом по случае надеемся, что вы не откажетесь делать добра посредством испрошения со стороны Российского Правительства всем прошедшим делам забвения, равно наделения нас летними, зимними под кочевку местами с клятвою один другому не делать никому вражды за прошедшие дела, если сами таковых не выдумаете. Сарыбай угнал у Темешевского Ахуна Тоголака 100 лошадей, если будете делать решение, то лошадей этих возвратите, а в противном случае мы будем думать, что вы прежних дел Кенесаринских не оставляете.

№4

Предлагаю Вашему Высокоблагородию в дополнение к рапорту Вашему от 25-го августа с № 2240, собрать через Акмолинский приказ и представить ко мне сведение: 1. Каких родов и волостей киргиз состоят при Султане Кочеке и родственниках, Кенесары; в каком, они числе юрт и где кочевали со времени поражения Кенесары Дикокаменными киргизами. 2. Кто из числа отложивших султанов при них находится. 3. Сын Кенесары Джагфара, какого возраста, и нрава и каким пользуется мнением между киргизами. 4. Сверх Джагфара, не остались ли еще в живых другие сыновья Кенесары или Саржана, и если окажутся, то где кочуют и какие их намерения. И вообще, прошу Вас разведав, сколько возможно подробные о положении сих Киргиз, без чего, не могу я по просьбам их, сделать окончательного заключения.

№5

Его Превосходительству господину состоящему в должности пограничным Начальника Сибирских киргизов во исполнение предписания за отсутствием Вашего Превосходительства, подполковника Спридонова от 31-го августа за № 2294, о представлений сведения об аулах совместно кочующих с султаном Кочеком и родственниках Кенесары, окружный приказ 23-го октября просил старшого султана полковника Худаймендина, который в отношении своем от 28-го октября за № 49, изъяснил: что при султане Кочек и родственниках Кенесары кочуют киргизы волостей, Агыз Калкамановской бий Буланбай и Садырбек в 60 кибитках, Алеке Байдалинской Суюк Ходжаканов в 70 кибитках, Караульской Балтабек и Чолаккут в 100 кибитках, Чубартпалинской Маныбай и Агыбай в 70 кибитках, рода Баятаровского Темешевской волости бий Кенжа Тат- тымбетев в 30 кибитках, толенгуты их Джекебатыр Чонкут и их самих до 90 кибиток, со времени поражения Кенесары дикокаменными киргизами, -волости эти кочуют между Созаком и городом Азретом по сю сторону горы Каратава и за оной на местах Сарджас и из горы, и урочище Мардаке, из отложившихся султанов кочевал при них в недавнем времени один только султан Гудаименда Газин, который там никакого значения не имеет скитается только для одного пропитания, сын Кенесары Джафар от роду имеет 15 лет, нрава кроткого, уважения большого между киргизами не имеет, сверх Джафара у Кенесары осталось два сына Тайчик 13 и Ахмет 9 лет, у Сарджана остался один Кошкарбай 12 лет, кочуют все вместе и находятся после смерти в растроенном положении, намерения же их неизвестны, сведении эти Г. Худаимендиным взяты от прикочевавших вновь Конратовских киргиз из Каратава. О чем Вашему Превосходительству Акмолинский окружный приказ донести честь имеет.

№6

Акмолинский окружной приказ от 30 минувшего октября №4826, донес мне это о представлении сведения об аулах совместно кочующих с Султаном Кочеком и родственниками Кенесары, окружной приказ 23 октября просил старшего султана Полковника Худайменды, который от 28 октября №49 изъяснил, что при Султане Кочек и родственниках Кенисары кочуют киргизы волостей: Агыз Калкамановской бий Буланбай и Садырбай в 60 кибитках, Алеке Бидалинской Суюк Ходжаканов в 70 кибитках, Караулской Балгабек и Чулаккут в 100 кибитках, Чубартпалинской Маныбай и Агыбай в 70 кибитках, рода Баятаровского Темешовской волости бий Кенжа Таттымбетев в 300 кибитках, туленгуты их Джекебатыр Чонкут и их самих до 90 кибиток. Со времени поражения Кенесары дикокаменными киргизами, - волости эти кочуют между Созаком и городом Азретом по сю горы Каратава и за оной на местах Сарджас и из горы, и урочище Мардаке, из отложившихся султанов кочевал при них в недавнем времени один только султан Гудаименда Газин, который там никакого значения не имеет скитается только для одного пропитания, сын Кенесары Джафар от роду имеет 15 лет, нрава кроткого, уважения большого между киргизами не имеет, сверх Джафара у Кенесары осталось два сына Тайчик 13 и Ахмет 9 лет, у Сарджана остался один Кошкарбай 12 лет, кочуют все вместе и находятся после смерти в растроенном положении, намерения же их неизвестны, сведении эти Г. Худаимендиным взяты от прикочевавших вновь Конратовских киргиз из Каратава.и за оной на местах Сарджас и из горы, и урочище Мардаке, из отложившихся султанов кочевал при них в недавнем времени один только султан Гудаименда Газин, который там никакого значения не имеет скитается только для одного пропитания, сын Кенесары Джафар от роду имеет 15 лет, нрава кроткого, уважения большого между кир¬гизами не имеет, сверх Джафара у Кенесары осталось два сына Тайчик 13 и Ахмет 9 лет, у Сарджана остался один Кошкарбай 12 лет, кочуют все вместе и находятся после смерти в растроенном положении, намерения же их неизвестны, сведении эти Г. Худаимендиным взяты от прикочевавших вновь Конратовских киргиз из Каратава. О каковом донесении Акмолинского приказа я имею честь почтительнейше донести Вашему Сиятельству во исполнение предприсаний Вашего к Исправляющему должность Г. Подполковнику Спиридонову от 27 августа текущего года № 124. Подписал Генерал -майор Вишневский.

№7

Заседатель от киргиз Акмолинского Округа, Алеке Аманджолов 16 марта, сего года, №4 представляя в Акмолинский Приказ исчисление скоту, оказавшемуся у прикочевавших в феврале, сего года, с семействами в 3-х юртах, из пределов Ташкении жен Султанов: Саржана — Каракас, и Ержана Джолдас с пожеланием поступить в состав Акмолинского Округа в Айтхожа Карпыковскую волость, к которой он их и присоединил, вперед до разрешения Начальством просьбы, присовокупив, что у Султанши Каракас, есть дети: Иса 14, и Джанменда 9 лет, а у Султанши Джолдас — Ирназар 11 лет, и что они поведения хорошего. Окружной Приказ, имея в виду, что семейство Султана Саржана Касымова, в числе 3 юрт, прикочевало вместе с Конратовскими киргизами, во владение Бекена Ердесова, Тонобая и Туртугула, в числе 154 юрт, при рапорте 3 мая, представляя исчисление, просил разрешения: о принятии в Округ. Пограничное Управление. Желая иметь подлинную просьбу означенных Султанш о желании их поступить в Округ, 21 того мая за № 222 предписываю приказу доставить оную с тем, может ли Приказ поручиться в искренности их желания. На это Окружный приказ, от 20 минувшего июня за № 2994 доносит: прикочевали в Акмолинский Округ вместе с Конратовскими киргизами и письменной просьбы в Приказ о поступлении в Округ не подавали, а лично изъявляли желание Заседателю Аманджолову о поступлении в Округ, присовокупляя, что во искренности желания означенных Султанш, о поступлении в подданство Приказ, поручится не может, потому, что о новости прибытия их в Округ, о нравственности их, Приказу неизвестно. Пограничное Управление, донося о сем Вашему Высокоблагородию, покорнейше просит разрешения о принятии Султанш Саржановой и Ержановой, в 3 киб с детьми, в Айтхожа Карпыковскую волость, на существующем основании.

№8

Прошение Пристав, сделанный моим доверенным Султаном Кенесары Касымовым в 1847 году с Киргызовскими киргизами, как сам Кенесары так и взрослые дети мои убиты и мужа мой Султан Саржан Касымова по какому- то случаю умершими ташкенцами еще в 1846 году, я же оставалась одна с малолетними детьми, не желая скитаться без приюта в степи, в сентябре месяце прошлого 1848 года прикочевали с Акмолинского округа, где уже по распоряжению Акмолинского приказа причислена и присоединена в Айтхожа Карпыковскую волость, народ же Кувандыковских волости Акмолинского округа засде-ланные прежде, по приказанию Кенесары, с детьми моими с киргизами угона лошадей, требуют с меня уплаты, а сверх того, без всякой вины уворовали последнего моего скота, а именно волости Алсай-Алтаевской Чокобай 4 верблюда, с 2 тюками бязи, 20-ми ситца, 30 пуд карачинской крупы и 4 лошадей. Айтхожа Карпыковский Жумагул Сугурова - 1 лошадь, Тараклинский - 1 жеребца, Таминский Кака Тезекбаев- 1 иноходца рыжего и Джагалбайлинского рода Чокура - 1 серую лошадь, Сайдалинской Али - 12 лошадей и Кокчетавского округа ведения Управителя Тастангельды Маман и Кобалбай Таукина - 15 лошадей и еще при следовании из Ташкении, собственные мои Тюленгуты: калмыки Жаман Курманкулов с 40 кибиток, вместе с Чубартбалинскими киргизами Агабаем и Карамзою угнали 250 лошадей, и на просьбу мою не возвратив скота, Тюленгуты упомянутые удалились самовольно в Алеке Байдалинскую волость. О всем, я осмеливаюсь объявить Вашему Высокоблагородию и покорно просить приказать кому должны, присоединить ко мне удалившихся Тюленгутов, что бы киргизы Акмолинского и других округов не делали мне, как женщине с малолетними детьми никакого стеснения, за прежде производимые взрослыми детьми моими, по приказанию Кенесары. Беспорядки стеснения, как равно, уворованный у меня домашний скот возвратить и наконец сделайте Начальническую милость, как я прежде сего никогда с мужем и детьми не поступала в состав внешних округов, в течение 5 лет освободить от платежа Ясака и подвод, через что, самое я улучшу бедное свое состояние состоящее в нынешнее время из 3 лошадей, 10 верблюдов, 40 баранов.

№9

Акмолинский Окружный приказ рапортом от 28 минувшего января, за № 413, на указ Пограничного Управления от 25 октября 1849 года, за № 5604, доносить сему Управлению, что кочевавши в Айтхожа Карпыковской волости жены Султанов Саржана — Каракас и Ержана — Джолдас, с семействами в 3-х кибитках, заседателем Герасимовым, через Толмача Путинцова, из пределов Округа выпровождены и направлены в Ташкинтская пределы. О чем Управление донося Вашему Высокоблагородию впоследствие предложения № 2697 имеет честь доложить, что от Управления с сим вместе послан Каркаралинскому Приказу понудительный Указ о доставлении исполнительного донесения, касательно высылки Султанши Бопай Касымовой из пределов того Округа.

№10

Исправляющий должность пограничного начальника сибирских киргизов рапортом от 23 марта за № 842 донес мне, что шайки хищников под предводительством сыновей султана Сарыджана Касымова, ночью на 6-е число этого месяца напав на аул киргизца Нидбаева ведения Кокчетауского округа Баганалы-кара-бала-турат кара-саргалдакковской волости, расположенной кочевкою на урочище Сынтаз по реке Сарысу в 70 верстах выше урочища Караджар, ограбила в юртах разные вещи и отбила несколько коров, 135 верблюдов и 967 лошадей, которых злоумышленники погнали по направлению к горам Каратау в пределы Ташкента. Хозяева, в числе 60 человек, бросившиеся для возвращения похищенного, были встречены шайкою из 150 человек на урочище Конгура, и разбойники, убив 3-х и изранив 26 человек, отобрали у всех одежду, а также и бывших под ними заводных 70 лошадей. О чем имею честь донести Вашей Светлости, почтительнейше докладывая, что независимо от мер осторожности, принимаемых в волостях наших по распоряжению исправляющего должность пограничного начальника сибирских киргизов, к пресечению дальнейших покушений мятежных султанов и прикрытию волостей Акмолинского и Каркаралинского округов, согласно предположению бывшего корпусного командира, имеет быть выслано с линий, с открытием подножного корма, 250 казаков в Тленынчатский пикет и 125 в Улу-тау, для выставления наблюдательных постов на урочища Караджар, Толгай-конек и Ешки-ульмес.

Подпись: ген. Яковлев. // Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1851 и 1852 годы. Собрал полковник А.Г. Серебренников. - Ташкент, 1915. стр. 48-49. №11

Из донесения моего 24 минувшего марта за № 136, Ваша Светлость, изволите быть известно о нападении под предводительством сыновей Сарджана Касымова на аул киргиза Ильбаева, ведения Кокчетауского округа, об ограблении в юртах разных вещей и угон скота. Ныне начальник Актауского отряда, рапортом от 6 сего мая за № 344 доносит, что Акмолинского округа управитель Алтаевской волости Утебай Бабыков, явившись 3-го числа сего месяца рано поутру, объявил, что в ночь в двадцати верстном расстоянии от Актауского укрепления, сын Кенесары Касымова Джафар напал на его волость с шайкою неверноподданных киргиз, разграбил оную и угнал лошадей, верблюдов и овец; просил командировать, для преследования хищников, для возвращения захваченного имущества и поимки барантовщиков, отряд; вследствие сего подполковник Шрамов через два часа командировал сотника Рыбина с 25-ю казаками. 5-го числа сотник Рыбин, возвратясь с командой, представил сына Кенесары Касымова Джафара.* О действиях отряда сотник Рыбин донес, что с выступлением его из Акгау, было послано волостным управителем Утебаем Бабыковым несколько человек киргиз для дознания, по какому направлению удалились хищники, а по прибытии сотника Рыбина на место, посланные киргизы еще не возвращались, то не теряя времени и пользуясь опытностью некоторых казаков, нашел он следы проходившего скота и в некотором расстоянии догнал посланных Утебаем, а двое из них отделились для наблюдения за хищниками, следуя по распоряжению бия Косыбая Бабыкова, ближайшим скрытным путем. Киргизы сии, заметив приближающийся отряд, присоединились к нему, объявив, что шайка находится впереди в двухверстном расстоянии, за незначительною горой, в долине. После сего, вскоре барантовщики до 160 человек, выехав из-за горы, напали на отряд, но отраженные сильным ружейным огнем обратились назад и заняв высоту одной из ближайших гор, открыли оттуда огонь. Сотник Рыбин тотчас спешил казаков и завязалась жаркая с обеих сторон перестрелка, продолжавшаяся не более часа; при сем ранен в левую щеку строевой казак 6-го полка Федор Потанин, а у хищников убито 9 лошадей. Сотник Рыбин заметив невыгодную для отряда местность, решился противника с занимаемого им пункта, произвели атаку и дружным натиском казаков прогнал киргизов с горы, рассеявшихся потом в разные стороны, и оставив на горе часть казаков с несколькими верноподданными киргизами для охранения, Рыбин с остальными отправился преследовать мятежных ордынцев, неоднократно пытавшихся занять высоту, но всякий раз были отражаемы и потеряв, наконец, надежду на успех, удалились вглубь гор по ущельям, только один из них был отрезан и оказался главноначальствующим над шайкою, который, окруженный со всех сторон и израненный штыками и пиками, схвачен, и тут-же сознался волостному управителю Утебаю Бабыкову, что он сын Кенесары Касымова Джапар, прочих соучастников его, по опасному местоположению и наступившей ночи, преследовать было невозможно, а из брошенного хищниками скота возвращено хозяевам 20 лошадей, 14 верблюдов и 10 баранов. Джафар ныне содержится в Актауском укреплении под строжайшим караулом, и ему подаются медицинские пособия от ран, которому по имеимым в корпусном штабе сведениям от роду 19 лет. О происшествии сем, имею честь почтительнейше донести Вашей Светлости, докладывая, что о доставлении султана Джафара, по выздоровлении, в Омск, для содержания под караулом, вперед до получения повеления Вашего о том, как благоугодно будет приказать поступить с ним за неоднократно произведенные им беспорядки, - распоряжение сделано. При сем обязанностью поставляю повергнуть благоуважение Вашей Светлости благоразумные распоряжения сотника Рыбина, вполне заслуживающего поощрения и об отличившихся в этом деле по примерной расторопности и самоотвержению нижних чинов 6-го казачьего полка: приказного Матвея Меньшикова, казаков: Андрея Паршукова, Ивана Черкашенина, Степана Нюхалова, Петра Тычинского, Никиты Беляева, Прокопия и Максима Устюжаниных, Дмитрия Колмакова, Василия Баржинского и раненого казака Феодора Потанина и 5-го полка: Ефима Черкашенина и Константина Власова, равномерно бывших при отряде для всепомоществования: бия Косубая Бабыкова и волостного управления Утебая Бабыкова.

Подпись: ген. — м. Яковлев // Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1851 и 1852 годы. Собрал полковник А.Г. Серебренников. - Ташкент, 1915. стр. 89-91. №12

Предписанием от 15 июня за № 5911 Ваша Светлость изволили передать на мое заключение представление генерал-майора Яковлева о том, как поступить с пойманным султаном Джафаром сыном Кенисары. При отобрании от сего султана показания он сознался, что ездил на баранту в Акмолинский округ, где и был захвачен партиею верноподданных киргизов и казаков, высланных из Актау, но по врожденному ему упорству не хотел объяснить, у кого из наших киргизов имел пристанище, что хотя не подлежит сомнению, "Однако-же не может быт обнаружено в скором времени и требует особенной секретности в разведывании. Посему не находя нужным удерживать Джафара в Омске, отправляю его на жительство в г. Березов, принимая в соображение, что султан сей неоднократно производивший в нашей степи беспорядки, по своей предприимчивости, наездничеству, расторопности и впечатлению, оставленному отцом его Кенисары в умах наших киргизов, может сделаться со временем опасным для общего в степи спокойствия, в особенности при происках правителя Ташкента, покровительствующего своеволию враждебных нам ордынцев, как изволите усмотреть из прилагаемого в копий показания караванного начальника Кипчак-бая. О чем имею честь почтительнейше донести Вашей Светлости и доложить, что объявление караванного начальника Кипчак-бая вновь убеждает в необходимости сношения с правительством Коканда и Ташкента, согласно ходатайству моему от 2 июля за № 294, если сие будет соответствовать высшим видам нашего правительства.

Подпись: ген.-лейт. Гасфорд // Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1851 и 1852 годы. Собрал полковник А.Г. Серебренников. - Ташкент, 1915. стр. 127. №13

Милостивый Государь, Лев Григорьевич! Из предшествовавших отзывов моих Вашему Превосходительству уже известно о прибытии в Омск посланных ташкентского кушбека Юлдаш-бия Курбанбекова и караван баши мирзы Губайдуллы и о содержании доставленного ими письма. Личные объяснения с посланными показывают, что единственная цель поездки их заключается в подкреплении на словах ходатайств кушбека относительно взыскания с наших баганалинских киргизов имущества, ограбленного в ташкентском караване, облегчения таможенных и гарантийных постановлений и освобождения султана Джафара Кенисары. Успокоив их по первым двум предметам и отклонив ходатайство о султане Джафаре внушениями, согласными с содержанием прилагаемого в копии письма моего к кушбеку, я отпустил сих посланных в свое отечество и в знак личной моей признательности к Нар-Мухаммеду за доставленных им трех казаков отправил к нему подарки. С совершенным почтением и преданностью имею честь быть Вашего Превосходительства покорный слуга.

Высокопочтеннейшему Правителю Ташкентской области кушбеку Нар-Мухаммеду мною уважаемому благоприятелю. Я имел удовольствие получить письмо Ваше, посланное с достойными доверенными от Вас Юлдаш бием Курбанбековым и караван-баши Мирзою Губайдулла. Приняв с полною признательностью Ваше поздравление, я прежде всего спешу пожелать Вам благополучного житья и успеха во всех Ваших деяниях. Из содержания письма Вашего и слов Ваших посланных мне весьма приятно было известиться, что Вы пребываете в добром здравии и с искренней заботливостью печетесь об охранении торговых людей от различных неприятностей, иногда причиняемых мне легкомысленными и не благонамеренными киргизскими хищниками. Правительство наше, равномерно заботится о безопасности следования по киргизским степям купеческих караванов, которые на пути своем везде могут получать для сопровождения их воинские команды, если того пожелают, и потому не могу я вполне оправдать малой заботливости начальника ограбленного баганалинцами каравана, который, следуя близ урочища Кара-джар и мимо других постов, выставленных собственно для обеспечения торговых путей, не только не просил прикрытия каравану, но даже не известил о следовании своем командовавших отрядами офицеров. За всем тем виновные баганалинцы захвачены и до получения еще письма Вашего Высокопочтенный Кушбек, я сделал распоряжение, чтобы они возвратили каравану похищенное имущество и были подвергнуты наистрожайшему, по законам нашим, наказанию. Мне в сем случае приятно было предупредить Ваше ходатайство, потому что присылкою 3-х наших людей, увлеченных злонамеренною шайкою киргизов, Вы вполне выказываете Ваше желание доброго соседства и благоразумные намерения удерживать разбойников от дурных и противных дружественным отношениям нашим поступков, за что душевно Вас благодарим. Разбойники эти наносят равный вред нам и Вам, и потому должно почитать их общими нашими врагами. С этою целью и согласно с непременною Высочайшею волею Всемилостивейшего моего Государя, я тотчас, по прибытии моем в Омск, воспретил ездить подведомственным мне киргизам в Ваши пределы для баранты, и потому поступки, подобные сделанным тарактинскими и ташинскими киргизами, возобновиться безнаказанно не могут, как это доказывается взятием под арест баганалинцев, ограбивших караван. Я не могу также скрыть пред Вами, что и подданные Вам киргизы часто нарушают спокойствие в нашей стороне, как-то недавно сделали дети Кенисары Касымова. В прошлом и текущем году, поступило к нам много жалоб на угоны табунов, произведенные кочующими в пределах Ваших киргизами под предводительством сих бежавших от нас султанов, которые, вероятно, и ташкентскому правительству не более преданы, как и русскому. Где-бы не представился к тому случай, кроме 3- х освобожденных Вами казаков, те же разбойники похитили в нашем Улу-тауском селении 340 лошадей; заботясь о возвращении Вашему каравану имущества, ограбленного баганалинцами, надеюсь, что Вы также сделаете распоряжение о взыскании с виновных киргизов Ваших и доставлении на Улу-тау помянутых лошадей. Мы не дозволяли нашим отрядам входить в Ваши пределы для преследования виновных, в уверенности, что они производили беспорядки без Вашего ведома, и также запретили это своим киргизам. Если бы, как Вы пишите, некоторые из сих последних ездили за реку Чу, для возвращения похищенного, и при этому случае позволили себе бесчинства, то это без нашего ведома и дозволения. Нам остается взаимно наблюдать, чтобы подобное впредь не случалось. Султан Джафар, без сомнения, был одним из главных виновников таковых беспорядков, и за всем тем, если-бы он приезжал в нашу степь с добрыми намерениями, с письменным от Вас дозволением, был бы принят с благоприязнью, но явившись с шайкою подобных ему хищников для баранты, которою не раз уже нарушал спокойствие, сам подвергнул себя справедливому наказанию. Не имея разрешения высшего начальства на его освобождение, не могу я в настоящее время удовлетворить Вашему о нем просьбу. Впрочем, если родственники султана Джафара прекратят свои хищнические действия и мирною и покойною жизнью докажут, что изменили свой образ мыслей, в таком разе мне будет приятно ходатайствовать пред могущественным Государем Императором о дарований ему Всемилостивейшего прощения. Что же касается до просьбы Вашей, чтобы тамошнее начальство входило в положение приезжающих с Вашей стороны торговцев и не допускало бы причинять им насилия и притеснения, то долгом считаю Вам сообщить, что жалоб на таковые притеснения ко мне еще не поступало. Штраф налагается только за тайный провоз через таможню товаров, не очищенных узаконенною пошлиною, и следственно воле каждого торговца подвергаться оному или нет. Во всяком случае я не оставлю этого предмета без особого внимания и весьма буду рад, если окажется возможность сделать Вам угодное и облегчить, сколько от меня зависит, следование караванов и без задержный осмотр в таможнях товаров.

Подпись: ген-лейт. ГАСФОРД. // Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1851 и 1852 годы. Собрал полковник А.Г. Серебренников. - Ташкент, 1915. стр. 189-192. №14

Имею честь представить у сего к Вашему Превосходительству в копии доставленные мне Попечителем прилинейных киргизов Первухиным, при рапорте от 19 сего мая, сведения о Средне-Азиятских владениях, полученные им с нарочно-посланным от начальника 53 киргизской дистанции есаула Джигангерова причем считаю нужным присовокупить, что сведения эти полученные мною прежде от управляющего восточною частию орды (при донесении 19 минувшего апреля и самого начальника 53 дистанции при рапорте 5 того же апреля), были уже поднесены мною в подлинниках на рассмотрение Оренбургскому и Самарскому генерал-губернатору и по прочтений, возвращены мне Его Высокопревосходительством перед самым отсюда отъездом, именно 14 мая.

1. В Ак-Мечеть назад тому с месяц прибыл из Ташкента Бек из сартов Ишмухаммед с отрядом, из 400 человек сартов и прежде располагалось тут до 1600 человек из разных поколений, т.е. киргизов и сартов, а потому в общей сложности и составить до 2000 человек, из коих до 1000 человек конницы, вооруженные каждый пикою, саблею и ружьем, за тем 1000 человек пешие, из них до 900 стрелков, вооруженные каждый ружьем и саблею, остальные же 100 человек, без оружия подобно нестроевым чинам. Первыми 400 управляет помянутый Ишмухаммед, а последними 1600 Ильбек Ак-Мечети Абдулвали-Бек. Затем, наконец, недавно перед сим прибыл в Ак-Мечет один Бек неизвестного имени с отрядом из 600 человек, а вслед за ним ожидаются войска в весьма значительном количестве, но сколько и кто начальником положительно неизвестно. В войске при Ак-Мечети находятся дети пораженного Султана Кенисары: Тайчик и Усман, дети брата Кенисары Саржана Касымова: Кошкарбай и Иса, но чем каждый из них управляет — неизвестно; пушек и вообще больших орудий при войске не имеется, а есть таковые в самом укреплении Ак-Мечети; прежде состояло 4 и Ишмухаммедом доставлено еще 4, всего 8 орудий, среднего размера, самая же большая из них одна мерою в длину 1у арш. Крепостных ружей не более как 20. В этом войске чужеземцев нет, а есть в самом Кокане бежавшие по разным случаям персияне мастеровые, делатели пороха, пушек и другого оружия. 2. Укрепления Чим, Кош и Кумыш-Курганы, разрушенные в прошлом году русским отрядом, с осени начаты были исправляться, но по случаю наступившей зимы работы остановлены и теперь остаются так; людей в них нисколько нет. 3. Семейства пораженного Султана Кенисары Касымова и брата Саржана Касымова проживают в Коканских пределах. Ак-Мечетский бек намеревался послать к Каркумским киргизам для сбора зякета прошлого зимою из числа тех четырех отроков, кои значатся в 1 статье сих сведений Тайчика и Кошкарбая. 4. К нападению на наших киргизов приготовлений со стороны коканцев не предвидится. Коканцы давно ждут к себе наши войска на Сыр и преднамереваются к обороне до последней капли крови. Цель обороны их заключается в том: а) ежели у Ак-Мечети, то делать отражение на поле расположенными около оной конными войсками стреляя между тем при удобности из пушек и ружей со стен укреплений; б) в самом укреплении, по тесноте, не может поместиться даже 1000 человек, ибо от тесноты, в народе заражается воздух и от того происходит вред, а потому в укреплении заключаться может только самое необходимое число людей и запасы по разным предметам; в) всего же выгоднее и удобнее находят они делать где-бы ни было ночные внезапные нападения на лагерь русских, с одними только саблями и бросать между тем при суматохе в лагерь наполненные порохом мешки с приделанными к тем мешкам и с зажженными пальниками. С тем вместе поделаны у них так сказать, железные бляхи, величина этих блях может равняться с дном железного ведра, в эти бляхи утверждено по несколько 2 вершковых гвоздей и бляхи будут они в многочисленности бросать ночью или днем под ноги наступающим и преследующим нашим войскам, дабы тем причинить вред пехоте или коннице, если кто наступает ногою на гвоздь. 5. Особенным расположением Хана Кудыяр-Валлями пользуются сановники вообще из сартов. На место бывшего Хакима Мусульман-Кул-Чулака занял должность Касым-Бек бывший Ильбек Ак-Мечети Якуб-Бек, состоит Рысалачи-Достарханчием, он же и главнокомандующим над воинскими силами всех коканских ополчений; начальствуют теперь в Ташкенте — брат Хана Малля-бек; Туркестане родственник хана с женской стороны из дикокаменных киргизов Гидайбай-бек и Ак-Мечети из сартов Абдулвалий-бек. 6. В Коканте благоденствует спокойствие. По вступлении Хана Кудыяр-Валлями в совершенное управление по званию своему народом, он нашел нужным определить в высшие и низшие власти лиц из сартов, низведя всех сановников, бывших из узбеков (кипчаков), лишив многих из них по степени вины жизни, что видя оставшиеся в живых узбекские представители, в том числе и бывший в Ташкенте Куш-Беком, Нурмамбет, послали к ушедшему к дикокаменнным киргизам, с частью войска, Мусульман-Кул-Чулаку приглашение, что-бы он прибыл к ним на защиту их, и, соединяясь с ними, стал против сартов. Мусульман-Кул же, следуя желаниям своих соплеменников двинулся с войском к Кокану, а хан Кудыяр-Валлями выслал напротив Мусульман-Кула свое войско, в котором присутствовал сам; когда-же появился в иду с войском Мусульман-Кул, то хан прежде всего приказал истребить совершенно шедшие с ним в числе сартов войска из узбекского поколения, бывшие под начальством Нурмам-бета и еще другого, по имени Утенбая, сему истреблению воинских чинов служило поводом то, чтобы они со своими полководцами не передались к Мусульман-Кулу, как единоплеменнику. Хотел также умертвить Нурмамбета и Утембая, но первый из них, Нурмамбет, доводится родственником с женской стороны главнокомандующему над воинскими силами Якуб-Беку, то сей последний выпросил у Хана Нурмамбету и Утембаю жизнь и они оба, наконец, находятся ныне в Кокане под надзором в виде арестантов в самом низком состоянии; семейство-же Нурмамбета без различия пола и возраста умерщвлено. Таким образом, после истребления ханом в среде своего войска всех чинов из узбеков, сам он с главными своими силами расположился лагерем, послав некоторую часть отрядов против Мусуль¬ман-Кула, который с этими отрядами вступил в бой и после трехдневного сражения начал одолевать ханские силы, а когда донесено было об этом хану, то он со всеми своими свежими силами сделал решительный натиск на Мусульман-Кула и истребил все войско его до последнего киргиза и сам Мусульман-Кул, наконец, схвачен живым, которого хан в г.Кокане публично на эшафоте после трех дневного мучения в петле на железных подпорках головы предал смерти. Вообще повсеместно в Коканских областях приготовляется отражение против русских, не говоря уже об Ак-Мечети, или других укреплениях. 7. Коканцы с Хивою состоял в лучших отношениях посылают друг другу взаимно посланников, но с какою целью — неизвестно; впрочем, известно только то, что русские войска выйдут на два пути, а потому как коканцы так и хивинцы ждут каждый к себе русских; но чтобы действовать за одно, не слышно этого. 8. Коканцы никакого нападения на них Бухарского Эмира не ждут, но напротив был послан к Эмиру от коканцев посланник с испрошением пособия действовать против русских, но Эмир возвратил посланника без всякого же условия, питая какое-то видимое негодование к коканцам. Сверх того известно стало, что Бухарский хан с Ханом Хивы вступил в связи сватовства, чем самым водворено между ними союзное сношение и мир, а потому Бухарский Хан дал обещание помогать Хиве во всяком случае, впрочем не силами, а снарядами или денежным и другим пособием. 9. О пароходах наших коканцы и хивинцы не только говорят, но даже лично смотрят на устройство их и несомненно те и другие ждут направления их к своим пределам, какие — же против сего могут или предполагать принять меры, положительного ничего нет, но во всяком случае имеют в предмете нанести вред пароходам из орудий с берегов в местах для этого удобных. 10. Между p.p. Сыром и Куваном зимовало предшествовавшею зимою киргизов здешнего ведомства Яппаского и Аргынского родов 750 кибиток, Алтынского и Кирейского родов 400 кибиток, коканского ведомства киргизов под названием по происхождению Ходжа 300 кибиток, родов Найман, Байбича, Ялаир, Сергали и Кауйлы всего 400 кибиток. 11. Из числа показанных в 10 статье киргизов, принадлежащих здешнему ведомству Яппасцы, Аргины, Алтын и Кирейтцы бывают на Сыр-Дарье только на зиму, а летом приходят к линейным пределам; подведомственные- же коканскому владению постоянно кочуют по обоим берегам Сыра и около Ак-Мечети, которые все единодушно желают пришествия в настоящее время к Сыру наших отрядов, в том внимании, чтобы получить свободу из под ига Кокании. Этими оставшимися там киргизами управляют три джунбашия, а именно: 1. Ялаирского рода Бекбау до 350 кибиток. 2. Найманского рода Каплыбай до 300 кибиток. 3. Яппаского рода Кулбай до 250 кибиток. 12. Киргизы здешнего ведомства на приготовление русских к походу в Ак-Мечеть смотрят умиленною душою и уповая на силу русского оружия, они льстят себя полною надеждою, что для них открыт будет новый и свободный на Сыр пут и они получат независимое от иноземцев пространство кочевых мест по Сыр-Дарье и другим направлениям, прежде сего и во всяком случае и всегда опасностью угрожавшим. 13. Хивинский Хан, сам не ходил на Мавер для покорения, но посылал туда осенью прошлого года сановников Бекмана и Ирмана с войском из значительного числа, но без успеха, ибо Маверцы, превосходя числом и силою, опрокинули хивинцев, которые обратились в бегство, будучи преследуемые и поражаемые Маверцами до самых пределов Хивы. Тут Маверцы кроме того успели, между прочим, сделать значительный грабеж в Туркменахг, привеженных Хиве. 14. В укреплении Ак-Мечети в настоящее время казенные помещения состоят внутри из квадратно-образующейся четырех-угольной цитадели, заключающей в себе изрядную высоту с бойницами. Возле наружного основания стены цитадели обведен кругом ея, нисколько не отдаляющийся от стены и под один с нею скат, ров глубиною 9 арш. Шириною примерно 12 арш., который наполнен водою чрез проведенный из р. Сыр-Дарьи канал, что самое препятствует всякому стремлению человека быть наверху цитадели. Другой вал устроен тоже под один скат с налитым водою рвом, вал складен в два яруса, между ярусами набит песок; ширина вала 9 арш., вышина много превосходит цитадель, наверху вала поделаны бойницы, при подошве вала с наружной стороны сделан ров глубокий, который также предполагается налить водою, чрез проведенную из Сыр-Дарьи трубу; между цитаделью и наружным валом нет сухого места; они, как выше сказано, разделяются только водяным рвом, переход из внутри цитадели на передовой вал хотя не известен, но по всем догадкам, думать должно, что наверху сделаны мостки, удобные к скорому в случае снятия их. Проход из укрепления к Сыр-Дарье в передовом валу сделан не прямо, как бывают обыкновенно ворота, но наискось вала и извилинами.

№15

21 июля 1853 года г 373. Омск. Секретно Я имел честь получить обязательное отношение Ваше с № 41 и к сообщенным мною Вашему Высокопревосходительству за № 6 сведениям о прибывшем в Омск кокандском посольстве могу только присовокупить, что возвратившись в Омск, я пригласил к себе посланца Юлдаш-бая Мирзаджанова и не входя с ним ни в какие объяснения о предприятии Вашего Высокопревосходительства, счел однако же не излишним заметить посланцу, что действия коканского правительства вообще ни сколько не соответствуют его уверениям в дружбе и желанию поддержать миролюбивые сношения с Россиею, ибо не токмо прежде, но и теперь одновременно с следованием посольства, из пределов Ташкента выезжали скопища хищников под предводительством мятежных киргизских султанов: Омара сына Кенесары, Худайменды Газина и Кошкарбая Саржанова; а что еще хуже, от начальников пограничных укреплений и даже от самого бека Правителя Ташкента, посылаются возмутительные письма к нашим киргизам, с целью склонить их к измене и к платежу Ташкенцам зякета. По видимому, коканское правительство устрашено предприятием Вашего Высокопревосходительства посланец не оправдывая выше замеченных действий, старался лишь уверить меня, что все это происходило от самоуправства и своеволия кипчаков, которые управляли ханом по своему произволу и что только несколько месяцев тому назад хан освободившись от их владычества, узрел беспорядки своего правления и твердо намерен их искоренить а паче всего более заботиться о поддержании дружественных связей с Россиею, но до сего времени не успел этого сделать и поставить всех подвластных ему в границе должного всех подвластных ему в границе должного повиновения. Что же касается до желания Вашего Высокопревосходительства, что бы я сообщал Вам о тех предположениях моих для коих требуется денежных пособий от вверенного Вам края, то подобных предположений я не имею и пологая, что вопрос Вашего Высокопревосходительства возбужден ассигнованными в мое распоряжение для предприятия в Большой Орде 25 тыс. руб. сер. из кибиточного сбора с Оренбургских киргизов, честь имею отозваться, что распоряжение это последовало по докладу Министерства Иностранных дел ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ, без всякого с моей стороны участия, ибо я просил об отпуске 25 тыс. руб. сер. из общих Государственных доходов.

№16

Имею честь препроводить при сем к Вашему Превосходительству полученное мною от Березовского городничего письмо находящегося под надзором полиции в г. Березове султана Джафара, сына Кенесары Касымова, для отправки к родственнику его Конур Кульджу.

№17

Письмо Джафар Кенесарин (Перевод с татарского) Пишу убедительное приветствие благородного происхождения, обладающему счастьем и упоминаемому в начале брату Кучуку, ханшам Буфай и Куним, помнящим меня наставникам и муллам, царственным старейшинам, бедном простолюдинам и всем молодым людям! За сим если желает знать о моем положении — я нахожусь в г. Березове и скажу со своей стороны, что мною было писано письмо, которым просил вас приехать и привезти халатов и шубу, письмо это, я писал к находящемуся в г. Омске генерал губернатору, прося его доставить вам, которое и было отослано генерал губернатором через султана Акмолинского округа Кунур Кульджу. Проживающий в г. Омске начальник генерал-губернатор приезжал в мое местожительство Березов, я представлялся к нему и писал просьбу испрашивая помилования, удостоив принятия прошение это, он благосклонно отозвался, что будет ходатайствовать у государя, после этого скажу не дозволявший себя производить воровство скота у киргиз живущих на местах Российского государя, живите хорошо и смирно, а в заключение с просьбою моего обращаюсь к вам Куним и Буфай — приезжайте и ходатайствуйте о обо мне, у находящегося в Омске Начальника Генерал-Губернатора, с приближенными же Вашими не будьте ни в какое время мятежны. Письмо это писано двадцать девятого числа, в месяце льва /июля/, в среду 1269-го года . Далекие и близкие сердцем! Сильное желание видеть предметы отсутствующие приводит меня в горестное положение; переселенный волею провидения из своего отечества в чуждое владения, перенося жребий странника, удаленный от родственников и уважаемого семейства — печалюсь я о нашем свидании, и в знак того, что я, бедняк, еще жив, написал письмо из местопребывания. Султан Джафар сын Кенесары-Хана пребываю в надежде, что Всевышний Бог и благословение допустить нас увидеть лицо один другого. Аминь. О Господь миром!.

№18

Препровождая при сем в Окружной приказ письмо на татарском диалекте султана Джафара, сына Кенесары Касымова, находящегося на местожительстве в городе Березов, предписываю передать оное старшему султану Ибрагиму Джаикпаеву с тем, чтобы он распорядился переслать его к родственникам султана Джафара Кенесарина и о последующем мне донести.

№19

Г. Губернатору Западной Сибири С получением мною приотношения Тобольского Гражданского Губернатора, от 14 августа за №5740, письма султана Джафара Кенесарина, находящегося под надзором полиции в г. Березов, я имею честь представить при сем Вашему Высокопревосходительству с оного засвидетельствованную копию с переводом на русский язык и доложить, что я вместе с сим предписал Акмолинскому приказу поручить Старшему Султану, Ибрагиму Джаикпаеву, отправить письмо это к родственникам султана Джафара.

№20

После сведении, сообщенных мною Вашему Сиятельству в отзыв от 16 апреля за №277, относительно неприязненных намерений Коканцев, неоднократно получаемые были подтвердительные известия, как с левого, так и с правого флангов степи о приготовлениях их к нападению на наши посты. Сущность сих известии заключается в следующем: На левом фланге коканцы домогались вооружит противу нас дикокаменных киргизов ведения манапов Джанкарача и Урмана, а также некоторые роды Большой Орды, кочующие в верхних частях реки Чу. С этою целью, распространяя между киргизами ложные известия, об одержанной якобы ими победе, над русскими при форте Перовский в декабре месяце минувшего года, они разослали к влиятельнейшим ордынцами подарки и пригласительные письма ополчиться с ними для совокупного нападения на наш Заилийский отряд. Между тем, в первых числах мая месяца, до 800 коканцев по приготовлении значительных запасов продовольствия прибыли в ближайшее нам укрепление Пишпек, распространяя слух, что за ними идут многие тысячи и набрав скопище из изменивших нам в 1850 году киргизов Большой Орды, ведения мятежного бия Тоучубека и дико- каменных рода Султы, начали угонять соседние верноподданные нам волости за р. Чу. В то-же время стали появляться шайки барантовщиков в окрестностях расположения Заилийского отряда и одна из таковых шаек ночью 15 числа мая покушалась угнать лошадей отряда, но табун бывшими у присмотра за оным 20 казаками, остановлен и хищники рассеялись. На другой день, в ночь на 16 число, тоже хищники устремились к пикету нашему, поставленному на переправе через реку Или и успели угнать ІІ строевых и вьючных лошадей. Для прекращения сих беспорядков и прикрытия преданных нам киргизов от нападения Ташкентцев вследствие просьбы родоначальников теснимых волостей, командующий Заилийским отрядом приставы киргизов Большой Орды, подполковник Перемышльский, двинулся с одною ротою пехоты, 150 казаками 2 конными орудиями и 2 ракетными станками по направлению к Коканскому укреплению Пишпек; но, прибыв на речку Аксау, подполковник Перемышльский осведомился, что преданным нам волостям удалось уже удалиться от р. Чу и стать позади нашего отряда и что Коканцы, не успевшие достигнуть своей цели и в особенности привлечь на свою сторону манапа дикокаменных киргизов Урмана Ниязбекова (недавно изъявившего желание вступить в подданство России), отказались от попытки вторгнуться в наши пределы. По сим уважением подполковник Перемышльский вследствие строгого предписания моего не увлекаться враждебными демонстрациями коканцев не продолжал свое движение вперед, а Обратился на реку Алматы, где отряд должен заняться работами по возведению укреп. Верного. По последним сведениям от 16 июня за р. Илею и вообще в Большой Орде все спокойно и благополучно. По известиям с правого фланга степи коканцы намеревались возобновить нападение на форте Перовский и вместе с тем предложили сыновьям мятежных киргизских султанов Кенисары и Саржана Касымовых со скопищами Каратавских киргизов делать набеги в частях Сибирской степи, прилегающей к Оренбургской, почему и на сем фланге приняты были надлежащие меры осторожности: Улутавская станица усилена ротою пехоты батальона N«2, квартировавшею в станицах Атбасарской и Кокчетавской а взамен ея отправлена одна рота батальона №3 из Петропавловска; крайние волости приближены кочевками к Улутавской станице и Акмоллам; впереди их выставлены наблюдательные казачьи посты на урочищах Джиты-Конур и Мунгулу, а наконец, в самых волостях учреждены при табунах скота, караулы из киргизов. До окончательного однако же, приведения сих мер в исполнение одна шайка хищников под предводительством родственников Кенисары, прокравшись между Улутавскою станицею и Актавским укреплением, угнала у наших киргизов несколько табунов, но преследуемая нашими казаками, едва успела спастись бегством, оставив почти всю свою добычу.

№21

Из Акмоллинского окружного приказа получено от 24 сентября известие, якобы сын Юсуновского киргиза Тоучубека, после разбития Заилийским отрядом аула его прибыл в Ташкент и просил у ташкентского начальника помощи для нападения на русских. Какой ответ дало на это Ташкентское начальство, доставивший сие сведение не знает, но заметил, что после того был наложен на народ денежный сбор, клонящийся на поддержание войска, имеемого куда-то отправиться. Вслед за-этим в подтверждение изложенных известий Каркаралинский окружный приказ от 8 сего октября доставил мне сведение, полученное им от возвратившегося в Каркаралы из Ташкента, казанского купца Хамита Яхина, в бытность которого в городе Ташкенте, в половине августа месяца сего года прибыли туда после от Хивинского хана, числом до 20 человек с приглашением ташкентцев идти на форт Перовский (Ак-Мечеть) и взять оный обратно от русских; но Ташкентский владетель, как зависимый от Коканского хана, без разрешения на то Хана идти не согласился; а потому Хивинский посол, оставив часть своих людей в Ташкенте, с несколькими доверенными отправился в Коканскому хану, и результат его поездки остался неизвестным для купца Яхине, потому что он до возвращения упомянутого после из Кокана, выбыл сам в Каркаралы. Во время пребывания Яхана в Ташкенте, приезжали туда бий и почетные киргизы Юсуновской волости Дулатовского рода с объяснением владельцу Ташкента, что русские строят укрепления по р. Лепсе и уроч. Алматы и просили его, оградить их волости как от русских, так и подданных им киргиз Копальского края. Вследствие просьбы означенных биев и киргиз, Ташкентский владетель нарядил экспедицию при 9 заменах, полагая при каждом 500 человек кавалерии, всего 4500, при 7 орудиях на лафетах, довольно порядочного устройства и 300 человек пехоты. Экспедиция эта, снабженная достаточным числом огнестрельного и холодного оружия большим запасом провианта, выступила из Ташкента в конце августа месяца. Яхина виделся с сотниками этой экспедиции (юз- баши) при городе Сузаке и на спрос его, куда оправляется сия экспедиция, они отвечали, что идут на уроч. Пишпек для охранения границ своих от русских и что будто-бы никаких наступательных действий против русских производить не приказано; но Яхин видел экспедицию сильно вооруженную в этом сомневается и полагает, что Юз-баши скрыл от него настоящую цель своих действий, зная, что он -русский подданный. Кроме этой экспедиции, вприлежащих в Ташкенту городах и селениях собираются отряды, долженствующие отправиться туда же вслед за упомянутой экспедицией, всего же как слышал Яхин из народной молвы, экспедиция будет состоять из 10 000 человек. Кроме всего этого, Яхин показывает, что дети мятежного султана Кенесары Касымова, собрав шайку из киргиза до 600 человек, намерены были идти для грабежа на наши волости, по направлению на Акмоллинский округ, - но достигнув города Туркестана, тамошнее начальство их не пропустило, "Несмотря на отзывы, что они имеют на то разрешение Коканского хана; и в таком положении означенные дети Касымова остались при Туркестане. Кроме всего этого купец Яхин объявил, что в бытность его в Ташкенте в продолжении месяца Ташкентским правительством были делаемы четыре значительных денежных сбора, что у них случается не иначе как перед выступлением куда либо в поход. Сделав с своей стороны нужные распоряжения для усиления левого фланга подведомственной мне киргизской степи, на случай нападения враждебных нам за чуйских племен, я почел не лишним сообщить о вышеизложенных известиях Вашему Высокопрев-ству для сведения, при чем имею честь присовокупить, что в случае подтверждения настоящих известий, о последующем я непремину Вас уведомить.

№22

Кипчакский бий Достбул Курлибаев, письмом от 7 июня из Каратауских гор уведомляет Г.Осмоловского, что 3 июня пополудни коканцы сделали вылазку из Туркестана, под начальством самого бека Мирзя-Пияза и ударили на киргизов с четырех сторон, но были мужественно встречены последними и обращены в бегство с большим уроном, сам бек и Тайчик султан, сын Кенесары, едва не попали в плен. Урон коканцев, по словам киргизов, простирался убитыми, раненными и пленными в 800 человек, но это очевидно преувеличено.

ЦГА РК. Ф. 715. On. 1. Д. 20. Л. 55. №23

Командующий Сыр-Дарьинской линией рапортом от 11 -го февраля за №138 доносит мне, что из Коканских владений выбежали, с желанием вступить в русское подданство, племянник известного султана Кенисары Кочкарбай Сарджанов, с двумя своими племянниками и детьми Кенисары: Абубакиром, Омаром, Османом и Джакей, в числе 20 кибиток. Старший же сын Кенисары Тайчик предводительствовавший тогда Коканскими шайками и караулами, имел тоже намерение бежать в форт Перовский, но Коканцы узнав об этом наблюдают за ним и не позволяют отлучаться из Туркестана. Принимая с удовольствием настоящий вызов Кенесаринцев вступить в число подданных России, я поручил вместе с сим Командующему Сыр-Дарьинского линиею объявить им, что если они находят неудобным кочевать на Сыр-Дарье и желают избегнуть столкновений с Коканцами и всяких с ними сношений, то им будет дозволено переселиться внутрь степи, и что в наших пределах они найдут ту же законную защиту и покровительство, коими пользуются все обитатели степи. О чем уведомляю областное правление к подлежащему сведению.

№24

Управляющий областью оренбургских киргизов отношением от 11-го июня за № 46, уведомляет, что вышедшим из Кокандских и Хивинских пределов султанам Кочкарбаю Сарыджанову и Буре Тявкину, от покойного генерал-губернатора с семействами их, дозволено кочевать в пределах киргизской степи Оренбургского ведомства, на что и выданы им свидетельства: первому за подписью Г. Генерал-адъютанта Катенина, а последнему от Управляющего Временно Оренбургским Пограничным краем генерал-майором Данзаса. С тем вместе, действительный статский советник Григорьев передал, предъявленную ему словесную просьбу означенных Султанов, заключающуюся в том, чтобы каждому из них указаны были на Сыр или Куван-Дарье, где располагают они оставаться по возвращении из Оренбурга, особые под зимовки участки, так чтобы они не стесняли других киргизов, ни киргизы не претендовали на земли, которые им отведутся. Уведомляя о сем Ваше Высокоблагородие для надлежащего исполнения, прошу Вас мне донести, где именно Вы предполагали бы отвести удобные земли для зимовок названным выше Султанам.

№25

От Военного Губернатора области Сибирских киргизов получено донесение, что прибывшие 23 августа с караваном из Ташкенда в Акмоллы - татары и киргизцы рассказывают, будто Султаны Кенисарины и Байменда Сарыджанов с выезжавшими в пределы Области Сибирских киргизов для баранты каратаевскими киргизами возвратились без всякой добычи, пешими, с уроном лошадей и что в шайке Сарджанова, с разъездом Караджарского отряда в июле месяце, в числе трех убитых человек подвергся этой участи Султан, имя коего не знаю. Озлобясь этим, дети Кенисары предлагали первоначально тамошними Юсуновским киргизами собрать в большом числе партию и ехать с ними в Сибирские пределы, но Юсуновцы отказались. Во время отъезда каравана Кокандский Хан в сопровождении 8 т. человек был в Ташкенте, и как они слышали, намерен был проехать в Азрет-Султан для принесения молитвы, но почему-то не поехал. Услышав же во время нахождения своего в Ташкенте, о поездках для баранты детей Кенисары, вызвал их к себе и подвергнул какому-то взысканию. За тем пришедшие с караваном люди рассказывали, что дорогою они слышали, будто Хан возвратился в Кокан, и в настоящее время чтобы кто-либо из Каратавцев собирался для баранты на наши волости. О всем вышеизложенном Г. Корпусный Командир поручил мне сообщить Вашему Превосходительству в дополнение отношения своего №1195 и присовокупить, что хищническое набеги детей Кенисары подтверждают в полное выраженное в том отношение мнение Его Высокопревосходительства и что заявленное ими желание поселиться в степях Оренбургского ведомства, не было искренним, а служило лукавою уловкою дабы прикрываясь покровительством Оренбургского Начальства безопаснее производить набеги на киргиз Сибирского Ведомства. Подписал: Генерал Майор Бинтовт. С подлинною сверял: Обер-квартирмейстер Полковник Дандевиль.

№26

Имею честь почтительно донести Вашему Превосходительству, что из Кокандских пределов из под крепости Сузака прикочевали в Русское подданство Султаны дети Кенисары: Сыздык, Омар, Осман, Абубакир и Джакей Кенисарины а также племянники Кенисары: Байменды и Ирназар Сарджановы, Усен и Кучек Касымов с 3-мя сыновями Абульфейз, Арсланбеком и Абульхаиром в числе 15 кибиток. Вместе с ними прикочевал Таминский бий Бурбас Утебаев в числе 11 аулов. При перекочевке их в наши пределы, Кокандцы ограбили 5 аулов, не оставив ни имущества ни скота, почему бий Бурбас Утебаев, следовавших впереди помог ограбленным аулам перекочевать к нам; при этом ограблении убит был один султан Атей Сатубалдин родственник султана Касыма с своими туленгутом. Аулы вышепоименованных лиц находятся между озером Теликулем и песчаными барханами Арыс, на урочище Туткуль.

№27

Есть сведение, что брат Султанов Тайчика и Ахмеда Кенесариных, Султан Садык задержанный в Кокане, отпущен новым ханом, с условием склонить первых перекочевать от нас, за что султану Тайчику обещано отдать в укрепление всех киргиз, кочующих окрест. Ташкенда и Туркестана. Кенесаринцы кочуют теперь на Тургае, в районе Оренбургского укрепления, куда вероятно и направится Садык из Ташкенда. Так же, как Вам известно, содержащемуся в плену у Коканцев бию Турсынбаю Беркутову, Худояр-хан дает свободу, но с тем, чтобы он склонил наших кипчаков перекочевать в Кокан и уже разнесся слух что Турсунбай поедет из Ташкенда прямо в Каракумы, где в настоящее время кочует значительное число влиятельных кипчаков. Прошу Ваше Благородие учредить тайный надзор как за прибытием Садыка на Тургай, так и Турсынбая в Каракумы, а равно за действиями их в среде однородцев, по предложению Худояр-хана. Само собою понимается, что сведения только о том, как Тайчик и брат его Ахмед примут предложения Худояра и чем выяснятся действия Турсунбая не будут удовлетворять вполне ожидаемому мною от Вас, но нужно повести дело так, чтобы, в случае успеха Турсунбая в сделанном ему названным ханом поручении, было возможно сопоставить и препятствие замышляемой измене. Точным и вполне успешным выполнением этого не последнего поручения представляется Вам случай оправдать доверие побудившее меня ходатайствовать о назначении Вас Старшим Помощником при Заведывающем Сыр-Дарьинскими киргизами и поручить Вам временно исполнение должности последнего.

Командующим Сыр-Дарьинскою линиею генерал-лейтенант

ЦГА РК. Ф. 383. Oп. 1. Д. 217. Л. 38-39. №28

Исчисление Киргизского скота у прибывших из Каратава в 1861 году Султанов Сыздыка Кенесарина и прочих с их тюленгутами в числе 42 кибиток из явивших желание причислится Атбасарского округа в Кызылтас Эбеске Джурчинскую волост к обложению ясаком произведенное Заседателем Атбасарского Окружного приказа Чикуновым в 1862 году №

Волост Кызыл-Тас

Джакей Кенесарин

Султаны эти прикочевали из Каратала в 1861 году, до сего же времени в составе округа не состояли

Итого

Справка: Господин Исправляющий должность Военного Губернатора от 7—го сентября 1860 года за №1429 известил Областное Правление, что вследствие ходатайства его о принятии на вероподанство вышедшего из Ташкинских пределов Султана Кочека Касымова с киргизами в 30 кибиток к составу киргиз Кокчетавского округа, Его Высокопревосходительство в предписании от 9-е августа №799 — разрешило сделать надлежащее распоряжение о причислении в Кокчетавский округ прибывших из Ташкинских пределов Султана Кочека Касымова с киргизами в 30 кибиток по предварительном приведении их к присяге на вероподанство России. Почему Его Превосходительство предложил Правлению сделать о сем распоряжение согласно предписания Господина Генерал Губернатора Западной Сибири и о последующем донести об этом Областное Правление дав знать Кокчетавскому Окружному Приказу 20 Сентября того 1860 года за №5739 предписало: возвратившегося из пределов Ташкении Султана Кочека Касымова с киргизами в 30 кибитках, причислить к составу киргиз той волости, куда они пожелают и приведя их к присяге на вероподанство России, донести Правлению не состоял ли Султана Кочека Касымова с киргизами на положении киргиз и в какую волость будут они предписаны. В последствии Кокчетавский Окружной Приказ от 12-го Мая 1862 года за №2528 доносил об отзыве Старшего Султана Приказа Валиханова, что Султан Касымов из округа выбыл за реку Чу, за оставшимися там его родственниками и киргизами в 30 кибитках, отколь обязывался прибыть в округ весною 1861 года, но еще не возвратился и когда явитсят не известно, и как он Касымов и киргизы его, были ограблены ташкинцами, то и в настоящее время не имеют возможности прибыть в округ, и вероятно прикочует с Баганалинскими волостями и когда прибудет в округ, то Валиханов не замедлит поставить о сем в сведение Приказа. После сего Атбасарский Окружной Приказ от 12 июня того 1862 года за № 2153 донес, что Султан Кочека Касымов и другие их тюленгуты в 100 кибитках, кочуют в совместности с Баганалинскими волостями, для причисления коих вследствие предложения Господина Военного Губернатора Окружным Приказом возложено на заседателя Чикунова. Областное Правление 19 июля 1862 года за №3294 предписало Атбасарскому Окружному Приказу строго настоять над заседателем Чикуновым о самоскорейшем окончании поручения о причислении Султана Кочека Касымова с киргизами в 100 кибитках к составу киргиз той волости, куда они пожелают и согласно на то общество, с приведением к присяге на вероподанство России, произвести переписи и исчисления скоту, когда же таковое поручение будет кончено и получится в Приказ, то ускорить представлением переписи и исчисления Султану Касымову с киргизами, с донесением в какую именно волость будет причислен. Касымов с киргизами, присовокупив не состояли ли означенные киргизы в поданства и когда отложились и почему — Определено: Из прописанного рапорта Атбасарского Окружного Приказа видно: а) Султаны Сыздык, Омар, Оспан, Абубакир и Джакей Кенесарины с тюленгутами в 42 кибитках водворены в состав Кызыл-Тас-Эбеска-Джурчинскую волость; б) Султана Кочек Касымов с детьми, Балгожа и Иралы Бопины, Усен Касымов и Кашкинбай Абуфеизов с тюленгутами в 30 кибитках водворены в состав Кара-Бала Саргалдаковской волости; в) на принятие помянутых Султанов с тюленгутами обществами двух волостей изъявлено согласие тем, чтобы наделить под кочевое местами оставшимися свободными от упраздненной Улутавской станицы; г) кроме Султанов Кенесариных и других находился с ними Султан Кошкарбай Саржанов, который с приверженцами из округа выбыл на зимние кочевья киргиз Таминской волости Акмолинского округа; д) Султаны Кенесарины и Саржановы заключаются в угоне скота у Оренбургских ордынцев, кроме сего ведут жизнь разбойническую. Вследствие сего Господин Военный Губернатор не желает принять сих Султанов с тюленгутами в Область предоставят выкочевить; если же они приняли присягу наподанство, то предложено Приказу обязать их жить мирно и не дозволять ни себе, ни одноаульцам заниматься воровством, до приведения сего в исполнение заставить Султана Сарджанова уплатить Оренбургскому Начальству за угнанных лошадей. Исполнение сего Окружный Приказ возложил на заседателя Чикунова и вошел с представлением к Господину Военному Губернатору, с испрошением разрешения должно ли предписанную Его Превосходительством меру, распространить на Султанов Кочека Касымова и других с их тюленгутами в 50 кибитках; е) относительно высылки Султанова, если окажутся не приведенными к присяге, Окружный Приказ полагает задержать их и выслать за черту округа уже тогда, когда они окончат расчет по возникшим на них искам и выслать их чрез конвой, а потому Областное Правление определяет, о содержании прописанного рапорта Атбасарского Окружного Приказа донести Господину Военному Губернатору в благоусмотрение, прося о последующем предложении. Подлинный журнал за подписом Гл. Присутствующих.

№30

Областное Правление, имея честь представить в благоусмотрение Вашего Превосходительства список с журнала своего, состоявшегося 19 марта 1863 года по рапорту Атбасарского окружного Приказа от 16 февраля 1863 года за № 664 по делу о причислении вышедших из Каратава Султанов Кочека Касимова, Сыздык Кенесарина и других с киргизами в 92 кибитках к составу киргиз Атбасарского округа, долгом считает доложить: Султаны Сыздык, Омар, Оспан, Абубакир и Джакей Кенесарины с тюленгутами в 42 кибитках водворены в состав Кызылтас — Эбеске-Джурчинскую волость. Султаны Кочек Касымов с детьми Балгожа и Кралы Бопины, Усен Касимов и Кашкинбай Абулфеизов с тюленгутами в 50 кибитках водворены в состав Кара-бала Саргалдаковской волости, на принятие помянутых Султанов с тюленгутами обществами двух волостей изъявлено согласие, с тем чтобы наделить под кочевье местами, оставшимися свободными от упраздненной Улутавской станицы; кроме Султанов Кенесариных и других находился с ними Султан Кошкарбай Сарджанов который с приверженцами своими из округа выбыл на зимние кочевья киргиз Таминской волости Акмолинского округа. Султаны Кенесарины и Сарджанов заключаются в угоне скоту у Оренбургских ордынцев, кроме сего ведут жизнь разбойническую. Почему Ваше Превосходительства не желая принять сих Султанов с тюленгутами в Область предоставили удалить их из наших пределов если же они приняли присягу на подданство, то обязать их жить мирно и не дозволять ни се себе ни одноаульцам заниматься воровством. До приведения сего в исполнение заставить Султана Сарджанова уплатить Оренбургскому Начальству за угнанных лошадей. Исполнение сего Окружный Приказ возложил на заседателя Чикунова и вошел с представлением к Вашему Превосходительству испрашиванием разрешения должно ли предписанную Вами меру распространить на султанов Кочека Касимова и других с их тюленгутами в 50 кибитках. Относительно же высылки Султанов, если окажутся не приведенными к присяге, Окружный Приказ полагает, задержать их и выслать за черту округа уже тогда, когда они окончат расчет по возникшим на них искам и выслать, их чрез конвой.

№31

Губернским секретарем Карачаевым 21 июня 1863 года №

аулов юрт

Ирназар Саржанов

Конурбай Бекенов

При

Итого

Что действительно у вышепоименованных султанов и тюленгутов показано справедливо и без утайки десять кибиток, шестнадцать мужского и двадцать одна женского пола душ в удостоверение того, подлинного ответственностью подписываемся и прилагаем тамги.

Особые примечания и пояснения

Ирназар Саржанов

Конурбай Бекенов

Абиш после смерти отца своего Худайменды Саржанова присоединился в месте с матерью своего к Кошкарбаю Саржанову

Итого

2 3 4 5 Умуркул Наубетов Тогалак Каржапов Мамбет Тыныбеков Конурбай Бекенов 2 1 3 2 -2 -15 11 -13 Итого 43 2 239 кочеванием недовольны, то намерены при первой возможности прикочевать к Вам. С этим посланием потрудитесь только прислать ответ. В чем Султан Абубакир Кенесарин приложил именную печать.

№34

Последние известия, полученные от командующего Сыр-Дарьинскою линиею, свидетельствуют об общем неудовольствии возбуждаемом в жителях Туркестана и подведомственных Туркестанскому беку мест, жестокими и притеснительными мерами мурзы Давлета. Назначенный управлят Туркестанскою областью при самом вступлении настоящего хана, мурза Давлет в последнее время начал действовать с полною независимостью от своего правительства и это вероятно было поводом, что его несколько раз уже приглашали в Кокан для служебных объяснений, от которых он постоянно отказывался, усиливая в это время состав Туркестанского гарнизона, численность которого, по слухам, доходит ныне до 2 тыс. человек при 10 орудиях (в том числе около 700 человек камчей однородцев мурзы Давлета, которые очень ясно, будут стоят за его интересы, в случае, если для смещения бека будет употреблена сила). В последнее время в Туркестан прислано уже 12 человек передовых для смены мурзы Давлета, но чем дело это кончится — неизвестно. Чтобы иметь средства пополнять расходы на содержание войска, мурза Давлет, под видом нанести вред нашей торговле с Бухарой, стал высылать вооруженные партий для грабежа караванов и в последнее время партии эти стали нападать даже на аулы подведомственных нам киргиз. Одна из них, в числе до 300 человек, в конце января обойдя Джулек левым берегом Сыра, явилась в аулах, расположенных близ урочища Сары-Чоганак и отняв здесь у киргизов скот, двинулась прямо в горы. Из форта Перовского и Джулека высланы были немедленно отряды, для отрезания дороги отступавшей партии но настигнуть ее на Уроч. Дарьялык удалось только 2-м передовым отрядам казаков (40 человек) и киргизов под начальством хорунжого Раннева и султан Тайчика Кенесарина. Заметив сравнительную многочисленность партий, хорунжий Раннев спешил казаков и киргизов и, допустив коканцев на ружейный выстрел, открыл по ним огонь, продолжавшийся около 3-х часов. Потеряв много людей, коканцы собрали своих убитых и раненых и бросились бежать в рассыпную, оставив на месте весь угнанный у киргизов скот. С нашей стороны убиты: 1 казак и 1 киргиз; ранено: 1 казак и 2 киргиза (в числе которых тяжело ранен в плечо султан Тайчик). Потери неприятеля определить невозможно, но из рапорта полковника Веревкина видно, что она была весьма значительна. О чем сообщаю Вашему Пр-ству для сведения.

Подпись: ген. - адъютант. БЕЗЕК. // Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1864 год. Том. 17. ч.1. Собрал полковник А.Г. Серебренников. Ташкент, 1914. стр. 59-60. №35

Вашему Высокопр-ству доношу, что со вверенным мне отрядом я сего числа 4 июня прибыл благополучно на уроч. Арасат, где буду иметь 5-го числа дневку, а 6-му перехожу к Савруну, оттуда надеюсь прибыть к Туркестану 9-го числа. Во время следования неприятеля встречено не было, исключая того, что 3 июня разъезд киргизских волонтеров, под командою хорунжого Нияза Мухаммедова, посланный для осмотра местности с левой стороны пути отряда, близ могилы Токтамыш встретил коканскую шайку от Туркестанского гарнизона из 10 человек, под начальством бия Тургая, атаковал ее и 6 человек вместе с Тургаем взял в плен, остальные же 4 успели убежать. По показаниям пленных, из коих Тургай был приближенным лицом при мурза Давлете, оказывается, что бек Туркестана 2 числа уже был уведомлен о движений нашего отряда киргизами, кочующими по левой стороне Дарьи. Вследствие чего, мурза Давлет заставил жителей и гарнизон присягать на коране в том, что будут против нас защищаться, для чего он намерен выйти из Туркестана и постараться сделать на отряд ночное внезапное нападение. Всего гарнизона в Туркестане по уверению Тургая до 1500 человек. Он же Тургай показал, что коканский хан, находящийся будто бы в Ташкенте, требовал к себе мурзу Давлета, но тот сначала было уже отправил часть своего конвоя, а потом решился остаться в Туркестане, уведомив хана, что по случаю приближения русских, он оставить города не может. О движений полковника Черняева к Аулие-ата, в Туркестане сделалось известным только 1 июня. От Сузакских аксакалов мною получено письмо, где он в неопределенных выражениях уверяет в своей преданности. Бек же их Садык из Сузака вышел со своим гарнизоном и соединясь с гарнизоном Чалы-кургана, стоить близ сей последней крепости. Цель таких действий Садыка не ясна, они уверяют, что он вышел из Сузака, опасаясь прихода русских и неверности жителей, другие же показывают, что он, не желая подчиняться мурзе Давлету, послал своего брата к Хану, желая получить назначение непосредственно от него, в ожидании же его решения оставил Сузак. Пароход из Сыр-Дарья сего числа прибыл на Арасат и по выгрузке тяжестей отправляется обратно в Джулек, где снова, приняв груз, направится уже прямо к Уш-Каюку. В отряде больных незначительное число и легкими болезнями.

Подпись: полк. ВЕРЕВКИН. // Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1864 год. Том. 17. ч.1. Собрал полковник А.Г. Серебренников. Ташкент, 1914. стр. 147-148. №36

После отправления рапорта моего, от 4 июня за № 27, вверенный мне отряд 6 июня перешел к разрушенной крепости Савруну; 7-го к крепости Чарнак и 8-го двинулся к реке Карайчик. На половине, этого последнего перехода отряд остановился на привале. Во время привала замечена была впереди вправо от дороги большая партия коканцев, собравшихся на бархан. Дабы эта партия не могла беспокоить следование отряда, обремененного большим обозом, был тотчас же послан хорунжий Нияз Мухамедов и 40 киргизских волонтеров с поручением сбить неприятеля, занять бархан и оставаться на нем в ожидании отряда, что и было исполнено с полным успехом после незначительной перестрелки. По приближении к реке Карайчик, передовыми патрулями нашими замечено, что коканцы, выйдя из крепости в весьма значительном числе, заняли по обеим берегам речки сильную позицию, прикрытую стрелками, залегшими в канаве. Отряд, построенный в боевом порядке: в центре пехота в ротных колоннах с цепью впереди и артиллерею в интервалах, а на флангах кавалерия с ракетными с анкарами, - продолжал движение вперед; цепь стрелков с дистанции 800 шагов открыла огонь и начала быстро наступать на неприятеля, который, потерпел от наших выстрелов, сперва удалился на противоположный берег и потом, по мере наступления нашего, отступал, забирая с собою своих раненных, но скоро коканцы, не будучи в силах выдерживать огонь наш, в расстройстве бежали по направлению к городу. Заняв позицию перед речкою и выставив аванпосты на противоположном берегу ея, отряд оставался здесь до следующего утра, соблюдая все предосторожности на случай нечаянного нападения. Преследовать коканцев далее не было возможности, как по усталости людей, так и потому, что для перехода артиллерии и обоза через речку Карайчик, протекающую в чрезвычайно круто берегом овраге, необходимо было сначала устроить спуски. 9 числа, перейдя Карайчик, отряд двинулся по дороге к городу Туркестану, до которого оставалось около 9 верст. Перед нами виднелся пояс садов, окаймляющих город, от которого видны были только высокие купола мечети Азрет-Султан. Не доходя 3 верст до садов, отряд построен в боевой порядок: центр заняла пехота, с артиллериею в интервалах; на правом фланге находилась Уральская, а на левом Оренбургская, казачьи сотни, каждая с ракетным станком; позади следовал обоз в густой колонне, под прикрытием роты пехоты. В садах, окруженный стенами, уже ясно можно было разглядеть движение всадников и пеших людей; цепь наша подойдя на дистанцию 800 шагов, открыла огонь, а из садовых стен полетели на нас ружейные и фальконетные пули. Два о пудовые единорога и одна двенадцати фунтовая пушка снялась с передков и открыли огонь; первое ядро ударило в толпу, собиравшуюся вне садовой ограды, - толпа поколебалась, рассыпалась и скрылась за оградою. После шестого выстрела- в центре вне ограды не осталось ни одного человека. Тогда цепь наша, перебежав пространство до стены с громким ура, бросилась в сады; немедленно в нескольких местах стена разобрана, и вся пехота наша перешла за нее. В тоже время Уральская сотня, под начальством майора Рукина, заняв фланговую позицию, угрожала тылу неприятеля и двумя ракетами привела его окончательное расстройство. Оттесненные коканцы, боясь быть отрезанными от крепости, удалились в нее с большою поспешностью: на месте оставлено ими несколько тел, которые они не успели захватить с собой. По выходе на переднюю опушку садов, немедленно произведена рекогносцировка пространства, отделявшего нас от крепости, и избран фронт атаки, причем взято в соображение то обстоятельство, чтобы дороги, ведущие от лагеря к батареям, не анфилировались с верков крепости, и следовательно не было надобности тратить рабочие силы на устройство сообщений. Озадаченные энергическим наступлением нашим, коканцы некоторое время не стреляли вовсе, да и при том рассыпанная по опушку цепь не позволяла высунуться ни одному человеку, между зубцами стены или поверх ея. Вскоре однако же, оправившись, коканцы открыли сильный огонь из ружей, Фальконетов и орудий. В течение двухчасовой сильной перестрелки убит у нас один рядовой. В течение всего остального дня стрельба продолжалась, но заметно слабее. В продолжение ночи на 10 число из крепости бросали в нас чугунные ядра в 6 фунтов весом; многие ядра долетали в самый лагерь, но потери с нашей стороны не было вовсе. В эту же ночь начаты и осадные работы, для производства которых выслано 102 человека; работами заведывал инженер-поручик Тарасенков. В прикрытие выслана сводная рота штабе-капитана Редькина, который, расположившись за садовою стеною на некотором расстоянии от правого фланга батареи №1 с одним взводом стрелков 2 батальона, перестреливался с коканцами редкими выстрелами в продолжение всей ночи и тем отвлекал внимание неприятеля, вследствие чего работа шла весьма успешно и потерь не понесено никаких. К рассвету окончены постройкою и вооружены батареи №1 (два У2 пуд. единорога и две 12 фунт, пушки), №2 (две y пуд мортиры ) и №3 (две Уг пуд. и две 6 фунт, мортиры). На рассвете заметившие наши батареи, уже оконченными, коканцы открыли по ним сильный огонь; но выстрелы их не причинили нам никакого вреда. В продолжение дня 10 числа, со всех батерей наших производилась довольно частая пальба; меткими прицельными выстрелами верхний гребень сбит во многих местах, но самая стена оставалась почти неуязвимою, по причине своей толщины. С самого открытия артиллерийского огня нашего, коканские орудия много раз после нескольких наших выстрелов надолго прекращали пальбу, вероятно по причине исправления повреждений. Навесный огонь наш произвел в городе несколько пожаров, но жители весьма деятельно тушили их, что заметно было по движению коромысел на колодцах. Из стрелявших по нам орудий к 1-му часу пополудни два окончательно замолкли, но третье орудие большого калибра, несмотря на все усилия, не могло быть окончательно сбито по причине углубленного расположения его в не обширной, но высокой и с толстыми стенами башне, откуда оно стреляло навесно. Инженерные работы в продолжение этого дня заключались в заготовлении туров и фашин. Еще несколько дней тому назад ходили довольно достоверные слухи о намерений беков Сузака и Ташкента помогать против нас Туркестану. 10 числа слухи эти отчасти оправдались вступлением в Туркестан Садыка со 120 кольчужниками, составлявшими соединенные гарнизоны Сузака и Чулак-кургана. Вследствие таких обстоятельств решено было вести атаку как можно энергичнее и быстрее. Садык, перейдя Джамантас, направился сначала на Карнак, но сведав близ последнего о начале нашей осады, повернул влево и обойдя южною отлогостью гор, вышел на Ташкентскую дорогу. Высланный против Садыка есаул Савин, с своею сотнею, не мог отрезать его от Ташкентских ворот, как Садык при встрече находился к воротам ближе есаула Савина и каждый раз, когда казаки производили атаки, отступал под огонь с крепостных стен, стараясь завлечь за собою и казаков. В ночь на 11-е число положено начать от батерей наших, подступы. На работы назначено 186 человек, а в прикрытие рота № 1; управлял работами капитан Яблонский. Ночь была светла, и при ярко светившей луне коканцы тотчас же по расстановке рабочих открыли сильный огонь, а около 11 часов произвели вылазку на головные работы; завязалось жаркое дело, коканцы произвели три атаки, но всякий раз были отбиваемы с большой потерей; с нашей же стороны убито 3 и ранено 16 нижних чинов, контужено обер-офицер 1 (прапорщик Рукин) и нижних чинов 8. В эту ночь траншея наша хотя и подвинулась далеко и хотя некоторые рабочие были даже во рву для измерения его, несмотря на бросаемые со стен камни, комья глины и палки, но тревоги вылазок помешали достаточно углубить и уширить траншею.

Рассвет 11 числа застал нас на 80 саженном расстоянии от подошвы стены. По первой тревоге в голове работ из лагеря послан был поручик Тарасенков для узнания в каком положении находятся нашей работы. Исполнив поручение, офицер этот вновь отправлен в траншею и по приказанию моему, пользуясь тревогой работ, взял 20 человек рабочих и у ближайшей траншеи и заложил батарею № 4, на два легких единорога. Батарея эта была предположена к постройке ранее, но вылазки помешали заложить ее с вечера. К рассвету люди имели уже здесь небольшое закрытие, работая сидя и на коленях. К 9 часам утра, несмотря на сильный огонь и благодаря усердию рабочих, батарея окончена, а в 10 часов единороги открыли огонь. В продолжение дня 11 числа стрельба из крепости и со всех батарей продолжалась, и навесным огнем произведено в городе несколько пожаров. Не действовавшие до сего два подбитые в первый день коканския орудия опять открыли огонь, но скоро принуждены были снова замолчать. На работу в траншеи выслано 200 человек; в продолжение дня траншея уширена и углублена до надлежащих размеров на всем своем протяжении. Вечером 11 числа вступили в траншеи две роты: одна для работ, другая в прикрытие, под начальством капитана генерального штаба Каховского. Капитан Каховский сам вызвался командовать прикрытием и выполнил дело свое с истинным геройством. Кроме того, в прикрытии батарей находилась еще стрелковая рота. Только что рабочие пришли на место, заведывавший работами поручик Тарасенков немедленно приступил к расстановке людей по направлению ложемента вправо от траншеи; влево возвышался обширный бархан, тень которого, несмотря на ярко светившую луну, дозволила разложить 8 рабочих совершенно скрытно, но на 9-м рабочем действия наши были замечены, за стенами поднялся страшный крик и в тоже время раздались выстрелы, направленные на работы; но постройка ложемента, несмотря на сильный огонь продолжалась с успехом, и в короткое время люди успели вырыть себе закрытие от пуль. Капитан Каховский ожидая вылазки, немедленно выдвинул из траншеи цепь и рассыпал ее по окраинам бархана, где люди могли прикрываться небольшими бугорками: для лучшего же прикрытия цепи выброшено было из траншей несколько туров и лопат. В то же время раздались звуки тревоги в отряде, где за нахождением моим на батареях, командование войсками поручено было майору Рукину. Коканцы, пробравшись садами, сделали нападение на лагерь, но встреченные картечью и ружейным огнем на весьма близкой дистанции, отбиты с огромной потерей убитыми и раненными. Пользуясь тревогой в лагере и видя, что работы наши не могут быт скрытыми, поручик Тарасенков вызвал из траншей охотников и решился заложить по окраине бархана подступ летучею сапою. В самое короткое время охотники установили туры, а в тоже время другие рабочие заложили траншею от начала летучей сапы до головы работ прошедшей ночи. Затем, когда работа пошла здесь в порядке, заложен еще влево от траншеи на бархане ложемент, который ко дню взрыва крепостной стены предположено было обратить в батарею для действия в бреши. Только что окончилась тревога в лагере, как в тылу правого ложемента послышались крики несущейся коканской кавалерии и в тоже время замечена была большая масса людей, скрыто ползущих со стороны исходящего закругленного угла крепости. Здесь капитан Каховский немедленно и совершенно хладнокровно сделал все распоряжения для отражения вылазки; в передовом-же подступе половина людей взялась за ружья, выжидая ползущего неприятеля, а другая продолжала работу, не останавливая ее даже и во время стрельбы. Подпустив коканцев на самую близкую дистанцию, люди 3 и 1 рот открыли меткий огонь и неприятель бежал, направляясь к передовому рву крепости, но часть кавалерии, испуганная пролетевшим с нашей батареи ядром, ринулась влево и наткнулась на траншею. Спешившись коканцы вскочили в самый ров траншеи и бросились на солдат с шашками, но все были исколоты штыками, причем с нашей стороны сильно ушиблен только один рядовой. Почти одновременно с описанным, произведено еще нападение на батарею № 3, где находилась часть стрелков, составлявших прикрытие батарей. Огонь открыт на расстояний 15 шагов и неприятель, по первому-же залпу, повернулся назад и обратился в бегство, оставив много трупов. Только что окончилась первая вылазка, как со стороны бархана показалась огромная масса коканцев со знаменем, решившихся испытать еще нападение на работы наши с левой стороны. И здесь огонь открыт с самой близкой дистанций, с первых выстрелов знамя пало, нападавшая толпа смешалась, повернула назад и преследуемая выстрелами, поспешно удалилась в крепость. При отражений всех этих вылазок пехота наша, по настоятельному моему приказанию, открывала огонь только с самых ближайших дистанций, через что и потери коканцев, особенно в лучших храбрейших людях, были так велики, что они не решались уже более делать открытые нападения и беспокоили работы наши только сильным огнем со стен. При этом убит наповал фальконетною пулею капитан Каховский на упомянутом выше бархане и ранен один рядовой. В траншее во время работ ранено 6 рядовых и саперный унтер-офицер Злобин. В это время головные работы наши подвинулись к передовому рву так близко, что, предполагая там скрывшегося неприятеля, рабочие нерешительно подвигались вперед. Тогда поручик Тарасенков предложил штабе - ротмистру Вульферт, присланному с батереи № 3, для командования прикрытием, за смертью капитана Каховского, занять передовой ров. Штабс-ротмистр Вульферт, с криком ура! Бросился вперед; цепь последовала за ним и перебежав 15 саженное совершенно открытое пространство под весьма сильным огнем, заняла ров, выбив из него неприятеля штыками. Затем работы наши быстро подошли к передовому рву и заранее приготовленный, мантелет был подведен для начатия тихой сапы. Огонь крепости, весьма сильный перед рассветом, с этого времени значительно ослабел и несколько человек наших рабочих понесли в главный ров туры для устройства перехода. Но в это время разнеслись слухи о сдаче крепости, и стрельба со стен прекратилась вовсе, пользуясь чем начата галлерея в городской ограде. Мурза-Давлет, испуганный быстрым приближением осадных работ под самые стены, предвидя скорый взрыв и штурм и испытав огромную потерю при отчаянных нападениях на лагерь, батареи и траншеи, с 330 более преданных ему чинов гарнизона, рано утром вышел из крепости, под предлогом вылазки и ушел по Ташкентской дороге; жители, узнав об этом, прислали ко мне, часов в 8 утра, депутацию о сдаче города и цитадели. Тогда все работы прекращены и орудия с батарей сняты, а русский гарнизон вступил в цитадель Туркестана в 10 часов утра. Гарнизон крепости состоял не менее как из 1500 человек, не считая вооруженных жителей, принимавших участие в обороне; но значительная часть его, разбежавшись во время вылазок последней ночи, не возвратилась уже обратно в крепость; 330 человек, как выше сказано, ушли с Мурза-Давлетом по Ташкентской дороге, более 350 человек собственно сартов, по указанию жителей, выпровождены из города под конвоем и направлены за Арыс, и почти столько-же киргизов отпущены в свои аулы на поруки биев. В крепости взято 4 орудия; пороху, хранившегося в мечети Азрет-султан свыше 200 пудов; свинцу в слитках до 100 пуд., фальконетов 20, крепостных ружей 17, обыкновенных ружей более 100, а равно много шашек и пик; но все лучшее оружие увезено Мурза-Давлетом и его спутниками.

Для преследования Мурзы-Давлета, хотя и был послан летучий отряд из казаков и киргизов, но, пройдя более 25 верст, он нагнать его уже не мог. По полученным сведениям, в настоящее время Мурза-Давлет с шайкою не более 100 человек (остальные отдалились от него с дороги) находится близ Чимкента: Садык же, отстав от него, направился к своим кочевками и прислал своих братьев с изъявлением покорности и с просьбою о помиловании. Донося о всем вышеизложенном, почитаю обязанностью прибавить, что все чины вверенного мне отряда действовали с необыкновенным мужеством и с замечательным терпением переносили огромные труды осады и утомление. В числе особенно отличившихся позволяю себе поименовать: заведывающего артиллериею Качалова, который своим сведениями, опытностью был постоянно весьма полезен для отряда; а во время осады избрал места для батереи и управлял действием их с редким знанием дела, с замечательным хладнокровием и истинным мужеством, сумев вселить эти качества и во всех подчиненных ему; инженер-поручика Тарасенкова, которому принадлежит честь управления осадными работами, как самыми первоначальными, так и последними, решившими судьбу крепости. Все его действия отличались полным знанием дела, распорядительностью, энергиею и самою блестящею неустрашимостью; состоящего при мне для особых поручений майора Рукина, заведывавшего походным штабом отряда и сверх того многократно показавшего самый верный военный взгляд и истинное мужество. При атаке садов его фланговое движение много способствовало быстрому очищению садов и бегству неприятеля, а в ночь с 11 на 12 число им было самым блестящим образом отражено нападение коканцев на наш лагерь; адъютанта Вашего Высоко-ия штабс-ротмистра Вульферта и майора Жемчужникова, исполнявшего должность траншеи-майора при осаде с мужеством и знанием дела; инженер капитан Яблонского; генерального штаба капитана Мейера; крепостной артиллерии поручика Боровкова; линейного № 2 батальона штабс-капитана Редькина; № 4 батальона прапорщика Лепехина; Оренбургского казачьего полка есаула Савина и хорунжего Нияза Мухаммедова. Сверх того, не могу не воздать должной справедливости истинному мужеству и самоотвержению состоящих при отряде 6-ти саперных унтер-офицеров, из коих три ранено; а равно священнику Малову, почти постоянно находившемуся на батареях и на передовом перевязочном пункте под сильным огнем неприятеля и своим присутствием, примером и назидательными словами подбодрявшему солдат и лекарю линейного № 4 батальона Толмачева, также безотлучно находившемуся или на батерее или непосредственно позади ея, на перевязочном пункте, для подания помощи раненым. План крепости Туркестана, с показанием наших батерей и осадных работ при сем прилагается.

Подпись: полк. ВЕРЕВКИН. // Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1864 год. Том. 17. ч.1. Собрал полковник А.Г. Серебренников. Ташкент, 1914. стр. 170-179. №37

С самого почти занятия Туркестана здесь начали носиться слухи о прибытии в Ташкент Мынбая (коканский главнокомандующий) с большими силами и потом о движений его к Чимкенту, с намерением двинуться или на Аулие-ата или же на Туркестан. Потом хотя и оказалось, что Мынбай прибыл в Ташкент взамен тамошнего бека Нурма-мамбета, лишенного должности за то, что не подал во время помощи ни Аулие-ата, ни Туркестану (к Туркестану впрочем было им отправлено до 900 человек, которые дойдя до Чимкента и узнав о взятии города, вернулись назад), но как все еще утверждают, что с Мынбаем прибыло не менее 2000 кипчаков, что в совокупности с прежним ташкентским гарнизоном составляет довольно значительную силу и как сверх того носятся слухи о том, что Мулла-Алим-кул, регент ханства, возбуждая жителей на священную войну, сам уже выступил из Кокана с 2000 пехоты и с артиллериею, почему при подобных обстоятельствах, не находя удобным раздробление наших сил и ослабление рабочих и боевых средств Туркестана, я решился на движение к Сузаку и занятие гарнизоном Чалы-кургана на время отложить. Для открытия же непосредственной связи с отрядом полковника Черняева, который письмом от 18 июня уведомил меня, что вскоре пошлет партию по направлению на Чалы-курган, командировал капитан Мейера с отрядом из взвода стрелков на верблюдах, 50 казаков при одном ракетном станке и одном горном единороге и 50 киргиз, вменив ему в обязанность по приходе в Чалы-курган дать людям самый необходимый отдых, а самому войти в сношение с аксакалами Чалы-кургана и биштамгалинскими биями для принятия мер к возможному приготовлению помещений для гарнизона и заготовлению для него топлива и сена, и затем отправиться форсированно по направлению к Аулие-ата до встречи с отрядом полковника Черняева. При этом, я также, предложил письменно биштамгалинцам по дороге от Чалы-кургана к Аулие-ата на каждых 50 верстах выставить постоянные конные посты, как для наблюдения за горами, так и особенно для обеспечения быстрых и верных сношений с полковником Черняевым, (от которого последнее письмо было, впрочем, доставлено мне в 2 дня). О результатах движения капитана Мейера я буду иметь честь донести своевременно. Постоянный же гарнизон отвести в Чалы-курган думаю в конце июля месяца, когда уже здесь будет в сборе весь 4 линейный батальон. В Сузаке, по полученным известиям, все спокойно. Бывший бек его Садык, приславший своего брата с просьбою о помиловании, ныне, как слышно, откочевал за Чимкент, получив какие- то грамоты от Коканского хана. О Бухарском эмире достоверных сведений не имеется; по одним слухам он в Бухаре, а по другим в Ура-тюбе, но довольно распространен здесь слух, что будто бы он на просьбу коканцев о помощи против нас ответил, чтобы старались сами всеми мерами защитить Туркестан; помощи же он теперь дать не может и во всяком случае ничего против нас не предпримет прежде дипломатических сношений с нашим правительством. О Мурзе-Давлет также существуют весьма противоречащие толки; одни утверждают, что он зарезан по приказанию хана на пути от Ташкента к Кокану, другие же говорят, что хан уверял его в своей милости и поручил собирать войска около Сайрама. Посланные же наши в Ташкент лазутчики еще не возвратились.

Подпись, полк. ВЕРЕВКИН. // Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1864 год. Том. 17. ч.1. Собрал полковник А.Г. Серебренников. Ташкент, 1914. стр. 189-190. №38

Препровождая при сем к Вашему Высокоблагородию копию с телеграмма, полученной от командира отдельного Оренбургского корпуса о взятии полковником Веревкиным г. Туркестана, и копию с рапорта командира отдельного Сибирского корпуса, военного губернатора области Сибирских киргизов генерал-лейтенанта фон Фридрихса от 22 июня сего года за № 1318, о нападении сына Сыздыка Кенесарина на киргиз подведомственных Каркаралинскому окружному приказу для сведения вашего при сношениях с каратавскими киргизами.

№39

Командующий Сыр-Дарьинскою линиею от 27 минувшего июня о положений дел в средне-азиатских ханствах донести следующее: с занятием Туркестана, прибыл в Ташкент с 2 т. кипчаков Мынбай (коканский главнокомандующий) на смену тамошнего бека, лишенного должности за то, что не подал во время помощи ни Аулие-ата, ни Туркестану. Как вместе с сим по слухам регент ханства мулла Алим-кул, возбуждая жителей на священную войну, выступил тоже из Кокана с 2 т. пехоты и с артиллериею, то командующий Сыр-Дарьинскою линиею при подобных обстоятельствах, не находя удобным раздроблять наши силы и ослаблять рабочие и боевые средства Туркестана, отложил на время движение к Сузаку и занятие гарнизоном Чулак-кургана. В Сузаке все спокойно. Бывший бек его Садык, присылавший своего брата с просьбою о помиловании, ныне, как слышно, откочевал за Чимкент, получив какие- то грамоты и награды от коканского хана. О Бухарском эмире достоверных сведений не имеется; по одним слухам он в Бухаре, а по другим в Ура-тюбе; но довольно распространен слух, что будто на просьбу коканцев о помощи он ответил, чтобы они старались сами всеми мерами защищать Туркестан; помощи же он теперь дать не может и во всяком случае ничего против нас не предпримет прежде окончания дипломатических сношений с нашим правительством. О Туркестанском беке Мурза-Давлете также ходят весьма противоречащие толки: один утверждают, что он зарезан по приказанию хана на пути от Ташкента к Кокану; другие же говорят, что хан уверил его в своей милости и поручил ему собирать войска около Сайрама.

// Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1864 год. Том. 17. ч.1. Собрал полковник А.Г. Серебренников. Ташкент, 1914. стр. 256-257. №40

Впоследстие донесения моего от 21 июля за № 189, имею честь при сем представить копий с рапортов ко мне генерального штаба капитана Мейера от 17 и 28 июля за № 60 и 61 со всеми упомянутыми в них приложениями.

При этом обязываюсь присовокупить: 1) Что по окончаний дела с коканцами при Ак-булаке в отряде капитана Мейера состояло на лицо боевых зарядов с картечью 22 и с ядрами и гранатами 157 или по 60 на каждое орудие; патронов оставалось: пехотных с пулею Минье 11.020 или 93 на ружье и казачьих тоже Минье системы 3120 или 30 на ружье. Французских пехотных 6.144 или по 87 на ружье. Ломки в деревянных частях артиллерии, возвратившейся с отрядом при личном моем осмотре не оказалось никакой, и только в некоторых колесах от сильных здешних изсушающих жаров несколько ослабли в садах спицы (по большей части в передковых ящичных колесах), что в здешнем климате неизбежно и обыкновенно исправляется или перетяжкою шины, когда спицы значительно расшатались, или же с наступлением более холодной и сырой погоды концы спиц принимая прежний объем, сами собою укрепляются в садах. 2) Что из числа раненых в отряде капитана Мейера 2 умерло во время пути, а из 37 привезенных сюда 5 человек оказались с трудными и опасными ранами; до 20 человек с весьма легкими и подающими надежду к скорому выздоровлению. 3) Прибывшая сюда, вместе с капитаном Мейером рота Сибирского линейного № 5 батальона, с одним горным единорогом, по снабжению ея сухарями, взамен имевшейся в ней муки, сего 30 июля отправилась через Турланский проход к Чалы-кургану, и оттуда к Аулие-ата для съемки пространства между Чалы-курганом и Аулие-ата и для исследования свинцовых рудников и каменного угля; для чего при отряде состоит горный инженер. 4) Полковник Черняев о дальнейших движениях и намерениях своих не сообщил мне ничего, прислав только прилагаемый при сем подлинником отзыв о своих переговорах с коканскими властями. По слухам же и по словам капитана Мейера известно, что Сибирский отряд, должен был от брода Арыс против крепости Караспан, двинуться вверх по правому берегу Арыса, и таким образом, прикрываясь этою рекою, отступать на Аулие-ата. 5) По собранным сведениям оказывается, что коканцы до настоящего времени стояли еще на Арысе и дальнейшие намерения их неизвестны, но из полученного мною сегодня письма от Биштамгалинского бия Чакая только что бежавшего от коканцев видно, что Ташкентский парманча с 4 тыс. человек получил приказание идти по направлению к Аулие-ата, по словам Чакая, для ограбления дулатовцев, а в самом деле, вероятно, для наблюдения за движениями полковника Черняева и для преследования его. Султаны же Садык и Арастан-бек с 400 человеками посланы по эту сторону Арыса, для грабежа биштамгалинцев и конградцев. Вследствие чего бий Чакай потребован мною сюда и по отобрании от него более точных показаний, будут приняты меры для прогнания Садыка и Арастан бека. 6) Сего числа, т.е. 30 июля, прибыл сюда под командою капитана Котурьенко, эшелон, состоящий из 4 роты линейного № 4 батальона и части людей, назначенных для его укомплектования, так что в настоящее время в Туркестане собрано 6 1/2 рот пехоты (хотя еще не укомплектованных), что и даст средства подвинут здешние крепостные работы и в случае атаки неприятеля, отразить его. 7) Необходимость занятия Чалы-кургана постоянным гарнизоном выявляется все более и более, но скопление коканцев с самим ханом и регентом, мулла-Алимкулом в Чимкенте, (при 40 орудиях) мешает, вперед до разъяснения намерений коканских скопищ, отделить отсюда войска для гарнизона Чалы-кургана.

Подпись: полк. ВЕРЕВКИН. // Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1864 год. Том. 18. ч.2. Собрал полковник А.Г. Серебренников. Ташкент, 1914. стр. 3-4. №41

Имею честь донести Вашему Пр-ству, что по настоящее время в положений здешних дел значительных перемен не произошло. Коканский хан с армиею, которая по слухам, простирается до 50000, при 40 орудиях, все еще находился около Чимкента, занимаясь там построением сильной крепости и готовясь двинуться на Туркестан; были даже известия (покуда еще не вполне подтвердившиеся), что он уже двинулся к Арысу. О возвращений ташкентского бека, посланного с 5000 для разграбления булатовцев, известия еще нет. Султан же Садык по прежнему стоит близ гор на вершине реки Арысшанды, где всегда может быт поддержан всею силою коканцев от Чимкента; почему до ныне с нашей стороны против него ничего серьезного не предпринималось. Пользуясь этим, он простер свою дерзость до того, что выслал партию в 70 человек к Чилику (56 верст от Туркестана), но партия была по распоряжению моему 6 числа внезапно атакована командою Уральских казаков и киргизских волонтеров, под начальством сотника Ливкина, причем 18 человек убито на месте, а предводитель шайки весьма известный здесь разбойник Утеген, израненный, взят в плен; все прочие разбежались в разные стороны, потери никакой не было. Киргиз Биштамгалинского рода большею частью откочевали по направлению к Аулие-ата, отказав Садыку в требованной им помощи; кунградцы же сосредоточились около Ак-сумбинского ущелья и даже к форту Перовскому. Третьего дня привезено сюда, представленное мне здешним Шах Исламом письмо к влиятельнейшим Туркестанским жителям от регента Алимкула, которое при сем подлиннике представляется. О Бухарском эмире носится слух, что он собрал огромное число верблюдов, готовясь в поход, но куда именно неизвестно; во всяком случае, однако-же, не на Кокан, с которым он теперь (хотя, как говорят и отказал в помощи против нас) воевать не может, ибо по правилам шариата, которого эмир здесь главный истолкователь, ни один мусульманский государь не может нападать на своего соседа, если сосед этот мусульманин, он же находится в священной войне против неверных. От генерал-майора Черняева, уже находящегося в Аулие-ата, ко мне был прислан только один нарочный с бумагами неважного содержания, я же с своей стороны сообщаю ему о всем происходящем здесь, а равно о слухах и известиях.

Подпись: г.-м. ВЕРЕВКИН. // Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1864 год. Том. 18. ч.2. Собрал полковник А.Г. Серебренников. Ташкент, 1914. стр. 29-30. №42

Препровождая при сем копию с доставленного командующим Сыр-Дарьинской линиею журнала осады Коканской крепости Туркестана, взятой 12-го июня 1864 года.

Подпись: ген.-м. ЛЕВЕНГОФ.

Приложение. Журнал осады города Туркестана в 1864 году; 21 июля 1864 г. №191* Верки Туркестана, как и вообще всех значительных коканских крепостей, состоят из наружной стены, со рвом, идущими вокруг всего города; и стены цитадели также со рвом, с выступными по всем углам этих стен полукруглыми башнями, доставляющими, впрочем, плохую фланговую оборону. Наружная стена в плане имеет вид огромного неправильного пятиугольника до 500 саж. в диаметре, в восточном углу которого, в расстояний от 60 до 75 саж. до стены, расположена цитадель, имеющая в плане тоже вид неправильного пятиугольника до 100 саж. в диаметре. Цитадель построена на стол высокой местности, что с расстояния 300 саж. от крепости через верх наружной ограды можно видеть ея стены до самого основания. В западном углу цитадели, наиболее выступающем, возвышается мечеть Азрет-султан, большое древнее здание из жженого кирпича, составляющее разительный контраст с новейшими коканскими постройками, могущее служить сильным редюитом. Мечеть эта, постройку которой местные ходжи (духовные) приписывают Тамерлану, заключает в себе могилу высоко ценимого мусульманами святого Азрет-султана ходжи Ахмета, к которой ежегодно стекается много богомольцев, что по настоящее время дает Туркестану большое значение в этой части Средней Азии. Стены, как наружной ограды, так и цитадели, построены по обыкновенной коканской системе, т.е. состоят из глиняных масс, с возвышенными, широтою от 2 до 5 фут, банкетами, неправильными амбразурами и бойницами, и вверху закончены зубцами. Между стенами и их рвами оставлена берма, ширина которой изменяется от одной до нескольких сажен. Размеры стен и их рвов показаны на прилагаемом чертеже. Значительное возвышение цитадели над наружной стеной и мечети над цитаделью, доставляет крепости сильную 3 ярусную оборону. В наружной ограде имеется пять ворот, вход в которые защищается полукруглыми по бокам башнями; в цитадели же имеются одни ворота и одна калитка, ведущая во двор мечети. Извне Туркестан окружен почти непрерывным рядом садов, совершенно его заслоняющих, отделенных от крепости эспланадой более или менее значительно. Казенную часть крепости составляет цитадель и большая часть пространства в углу крепости между цитаделью и наружною оградой, остальная же затем часть составляет собственно город, в котором считается до 10 т. жителей. Численность гарнизона во время осады простиралась свыше 1300 человек, кроме жителей, принимавших участие в обороне. Обороною управлял Туркестанский бек Мурза-Давлет, известный в ханстве своею энергией и деятельностью, беспрестанные набеги которого в наши пределы и вызвали настоящую экспедицию. Вооружение крепости состояло только из 4 медных и 1 чугунной пушек, но при множестве фальконетов, крепостных и обыкновенных ружей, и значительном запасе пороха и свинца. Сыр-Дарьинский отряд под начальством артиллерии полковника Веревкина, состоящий из 5 рот неполного состава пехоты и 2 сотен казаков, при 10 полевых орудиях и 6 мортирках, обремененный огромным обозом на 1200 верблюдах, прибыл к Туркестану 9 июня в 9 часов утра, и немедленно атаковал сады, из которых неприятель завязал с нами перестрелку из ружей и фальконетов. После 8 выстрелов из орудий, дружным натиском наших стрелков коканцы прогнаны в крепость и сады пройдены во всю их глубину до 400 саж., несмотря на множество находящихся в них высоких глиняных заборов, отделяющих собственность каждого владельца, могущих составить хорошую оборону, которою однако-же коканцы воспользоваться не сумели. Заняв внутреннюю опушку сада, огражденную также забором, стрелки наши завязали перестрелку с крепостью, а между тем, начальник отряда, совместно с заведывающим артиллериею подполковником Качаловым, военными инженерами капитаном Яблонским и поручиком Тарасенко и генерального штаба капитанами: Мейером и Каховским, под сильным огнем из крепости, сделал обозрения лежащего пред нами фронта верков и окружающей местности, и приказал вести атаку прямо с места, нами занятого, так как находящиеся в наших руках две ведущие в крепость, по глубоким и извилистым оврагом, дороги представляли готовые уже и безопасные сообщения с лагерем: притом же мы находилась прямо против цитадели и мечети Азрет-султан, куда именно и следовало направить атаку, ибо ясно, что со стороны города, густо и беспорядочно застроенного, при стол малочисленном отряде, атака была немыслима. Тут же начальником отряда были лично указаны места для батарей. Во время обозрения крепости у нас убить один рядовой и контужено 3. Осадные работы решено начать в наступающую ночь, а между тем приступили к вязке фашин и плетению туров, а также и к устройству сообщений в садах, загороженных, как сказано выше, множеством заборов, на что назначено от пехоты 150 человек.

Работы первой ночи на 10 июня Вследствие утомления отряда и расхода людей на охранение занятой части садов, на работу назначено только 102 человека пехоты, а потому работы этой ночи ограничились только устройством батереи, дабы на другой день открытием вдруг сильного огня произвести надлежащее моральное действие на гарнизон и жителей. Работами заведывал инженер поручик Тарасенко; при рабочих находились линейного Оренбургского № 4 батальона поручик Фон-Рейхард и Шпилиотов. В прикрытие назначена сводная стрелковая рота штабс-капитана Редкина, который со взводом стрелков линейного № 2 батальона, расположившись за садовой стенкой, вправо от работ, завел редкую перестрелку с неприятелем, чтобы отвлечь его внимание. Таким образом нами заложены: на выдающемся к крепости бархане углубленная демонтир, батарея № 1 для двух 12 фунтовых пушек и 2-х % пудовых единорогов и в связи с нею мортирная № 2 батарея для 2-х 3/2 пудовых мортир; влево же от них, в саду за забором, устроена мортирная батарея № 3 для двух 1/2 пудовых и двух 6 фунтовых мортир. Несмотря на лунную ночь, работы наши не были замечены неприятелем, который во всю ночь производил редкую и беспрерывную пальбу из пушек по направлению к лагерю и перестреливался с нашими стрелками. К рассвету батареи были окончены, вооружены и открыли сильный огонь. Потер с нашей стороны не было никаких. Командование батареями поручено: № 1 — поручику крепостной артиллерии Боровкову, № 2 казачьей артиллерии сотнику Крылову и № 3- полевой артиллерии прапорщику Тихонову. Траншей-майором назначен командир линейного № 4 батальона майор Жемчужников. В течение дня меткий огонь нашей демонтир-батареи и цепи стрелков, рассыпанной за забором сада, почти совершенно заставил замолчать неприятеля; из 3 орудий, действовавших против нас с атакованного фаса, два несколько раз прекращали огонь и наконец, совершенно замолкли только одно орудие наибольшего калибра, помещенное в северо-восточной угловой башне с толстыми стенами, продолжало стрелять навесно. Наружная стена во многих местах, в верхних своих частях была сбита, и даже произведены некоторые повреждения в стенах цитадели и мечети, откуда тоже неприятель по нас действовал. Нашим навесным огнем произведено много пожаров, но они всякий раз были успешно тушены; с деревьев сада видны были повсеместные деятельные приготовления для тушения пожаров, чему способствовало обильное снабжение крепости водою.

Опыт этого дня показал, что достигнуть решительного результата нашим навесным огнем, при имеющихся средствах, было весьма нелегко, из прежних же осад известно, что сделать необходимую брешь в коканских стенах прицельною стрельбою не возможно; между тем, прибытие на помощь гарнизону султана Садыка**) с 120 кольчужниками и ожидание скорой значительной помощи из Ташкента (отряд из 600 человек находился уже в 70 верстах от Туркестана) имели заметное влияние на жителей, участие которых в обороне было уже очевидно, а потому всякое с нашей стороны замедление в ведении осады могло только разжечь фанатизм во всей стране и поставить нас в положение крайне затруднительное. Вследствие этого решено было, в следующую же ночь вывести наши подступы зигзагами сразу на возможно близкое расстояние к крепости, начиная от забора впереди батареи №3, отстоящего в 220 саж. от атакованного фаса, мимо обширного бархана, находящегося в 45 саженях от верков, по направлению к месту, избранному для сделания бреши мною. На этом бархане предположено устроить впоследствии батарею, для действия по бреши. Сверх того предположено впереди батареи №3, в линии траншей, устроить батарею №4 на 2 1/4 пуд. единорога для действия по городу и цитадели, а в случае нужды и для защиты головных наших работ. Для сделания бреши избрано место, из которого можно бы было вести наши подступы кратчайшим путем к цитадели и мечети с верным расчетом, что город, опасаясь за свою святыню, сдается не дожидаясь второго взрыва. Также решено было, в эту же ночь, во что-бы то ни стало, осмотреть крепостной ров, о размерах которого имелись преувеличенные сведения, причем уверяли будто-бы, что он наполняется водой из р.Бавлук, протекавшей через крепость, что разумеется могло значительно замедлить осаду и требовало заблаговременных предварительных приготовлений для устройства перехода. Между тем р. Бавлук по распоряжению начальника отряда, была немедленно запружена нашими волонтерами из киргизов.

Работа второй ночи на 11 июня Для работ назначено 276 человек пехоты, которыми командовали: 4 батальона поручик Кириченко и прапорщики: Рукин и Лепехин; №5 батальона поручик Сукорко и прапорщик Снегоцкий. В прикрытие работ назначен взвод стрелков под командою штабс-капитана Мрочка и прапорщика Редькина. Работами заведывал инженер капитан Яблонский. Чтобы не делал шуму, рабочие выводились на назначенные места не вдруг, а разделенные на три части, с саперными унтер-офицерами по флангам. На этот раз неприятель был столь бдителен, что, прежде чем рабочие были размещены, открыл по ним сильный огонь со всего атакованного фаса, но благодаря редкому хладнокровию и мужеству находящихся на работе 6 саперных унтер-офицеров, размещение людей произведено быстро, и работа началась на всем пространстве до выше упомянутого бархана. Вслед за сим, под неумолкаемым огнем из крепости, произведен осмотр впереди лежащей местности до самых верков, причем оказалось, что в 20 саженях от крепостного рва, в несколько косвенном к нему направлении, идет другой ров, действительно водяной, шириною по дну 11/2 саж. и глубиною до 2 аршин, в котором вследствие запружения р. Бавлука, воды оставалось весьма мало. Осматривавший местность капитан Яблонский заметил, что ров этот составляет готовую для нас параллель, так как он не анфилируется с верков и вынутая из него земля, сложенная со стороны крепости, образует высокую насыпь, а потому и решено им впоследствии воспользоваться (после мы узнали, что ров этот есть последняя параллель бывших осадных работ Ташкентского бека Ассиза-парванчи). В то же самое прапорщик Лепехин с охотниками из рабочих устремился к крепостному рву, который оказался глубиною 2 саж. с весьма крутыми эскарпом и контр-эскарпом, но совершенно сухой. Эта отважная попытка стоила нам довольно дорого; во рву неприятеля не было, но из-за стены посыпались на охотников выстрелы и туча каменьев, комьев глины и палок, наподобие кистеней, причем у нас убито 3, несколько ранено и контужено, в том числе, при обратном следований, ранен пулею в локоть храбрый саперный унтер-офицер Архип Иванов. Вдруг из крепости раздались дикие оглушительные вопли, и при звуке трубы густые массы неприятеля полезли из рва справа и против головы наших работ, слева-же показалась небольшая толпа конных кольчужиков, а еще левее, против восточного угла крепости, слышен был тот- же дикий крик и сильная перестрелка. Вылазка коканцев и притом в стол большом размере, была совершенно неожиданна; находящийся в голове работ прапорщик Лепехин, своим примером ободряя солдат, встретил неприятеля выстрелами и заставил его три раза отхлынут ко рву, где наконец он и скрылся; наскакавшие же кольчужники рассеялись при первых выстрелах. Конные толпы коканцев, вышедшие из Ташкентских ворот, с кольчужниками впереди, для нападения слева на наши работы, наткнулись на взвод стрелков штабс-капитана Мрочка, залегшего в овраге против восточного угла крепости, который убийственным огнем заставил их несколько раз отступать и только небольшая толпа кольчужников, о которой, сказано выше, успела прорваться к нашим работам. Прибывший с полувзводом для усиления стрелков штабс-капитана Редкин, довершил поражение неприятеля, который, будучи отражен на всех пунктах, окончательно скрылся в крепость, понеся значительные потери. После этого коканцы еще несколько раз принимались за вопли из-за стен, трубач бежал вдоль стены, как-бы трубя наступление, но ясно было, что это делалось с целью, чтобы фальшивой тревогой замедлить наши работы. Солдаты ободряемые офицерами и саперами, продолжали работать с чрезвычайным усердием под огнем из крепости, и к рассвету наши подступы были вырыты на огромном протяжении, в сложности свыше 200 саж. причем, по несоразмерности занятого пространства, приходилось рабочих, достаточно уже углубивших свои участки, переводить на новые места. Только в местах, где совершенно неожиданно встретился грунт каменистый, на протяжении до 40 саж. состоящий из наносных галек и прикрытый тонким слоем земли, траншея не была достаточно углублена и уширена. В голове траншеи, приблизившейся на 66 саж. к крепостному рву, начато устройство правого ложемента, к постройке же батереи г 4 для 2-х единорогов, по малому числу и утомлению рабочих, возможно было приступит только перед рассветом; батерея эта под огнем неприятеля окончена к 9 часам утра под руководством инженер поручика Тарасенко, нарочно для сего присланного из лагеря начальником отряда, а в 10 часов открыла огонь. Командование батареею № 4 поручено Оренбургской казачьей № 19 батареи хорунжему Иванову. Потеря наша в эту ночь была весьма значительна: у нас убито нижних чинов 3, ранено 16 и контужено обер-офицер 1 (прапорщик Рукин) и нижних чинов 4. Днем продолжалось приготовление туров и фашин, а также уширяли и где оказалось нужным, углубляли траншею, на что наряжено от пехоты 160 человек. Огонь нашей артиллерии действовал с прежним успехом; подбитые в первый день неприятельские орудия снова открыли было огонь и снова принуждены были замолчать; в городе произведено несколько новых пожаров, которые опять были потушены. По суете в крепости ясно было видно, что неприятель, выказавший уже небывалую до сего времени у коканцев решимость, сделает ночью новое отчаянное усилие, чтобы уничтожить наши работы и овладеть батареями, а потому заблаговременно приняты все меры предосторожности и работы решено продолжать самым деятельным образом.

Работы третьей ночи на 12 июня Вечером вступили в траншею 1 и 3 роты пехоты, первая в прикрытие, при которой находились № 4 батальона поручик Кириченко и прапорщики Рукин и Лепехин, а вторая для работ, при которой находились № 5 батальона поручик Сукорко и прапорщик Снегоцкий. Прикрытием командовал генерального штаба капитан Каховский, сам вызвавшийся на это. Для прикрытия батареи назначены к г 12 взвод стрелков под командою № 4 батальона штабс-капитана Гребенкина, а к №№ 3 и 4 взвод стрелков под командою №4 батальона штабс-капитана Мрочка. Предвидя жаркое дело, начальник отряда сам прибыл на батареи, поручив лагерь майору Рукину. Заведывавший работами поручик Тарасенко немедленно приступил к окончанию начатого правого ложемента и к заложению на бархане левого ложемента, который впоследствии предположено обратить в батарею для действия по бреши. Тень бархана дозволила расположить 8 рабочих совершенно скрыто, но действия наши были замечены; за стенами крепости поднялся страшный крик и по работам открыт сильный огонь, несмотря на который, работа шла успешно. В это время в лагере послышалась тревога; неприятель вышел из западных ворот в значительных силах и прокравшись садами, пытался напасть на лагерь, но встреченный картечным и ружейным огнем, отбит с огромной потерей. Пользуясь тревогой, поручик Тарасенко вызывал из траншеи охотников и по окраине бархана заложил подступ летучей сапой, а между тем начал траншею от начала летучей сапы до головы работ прошедшей ночи. Вдруг в тылу правого ложемента показалась конная толпа коканцев и в то же время замечены густые их толпы, скрыто ползущие со стороны исходящего закругленного угла крепости; капитан Каховский немедленно сделал должные распоряжения для встречи неприятеля; находящаяся же в передовом подступе половина рабочих взялась за ружья, а другая продолжала работу в полном порядке. Неприятель, приблизившийся весьма близко, был встречен убийственным огнем и поспешно скрылся в передовом (бывшем водяном) рву; но часть кавалерии, испуганная нашим ядром, ринулась влево на траншею. Спешившиеся коканцы ударили в шашки, но тут же были все исколоты штыками. Почти одновременно с описанным, было произведено нападение на батарею № 3. где неприятель, встреченный стрелками на расстояний 15 шагов, обратился в бегство с огромною потерею. Вслед за сим, со стороны бархана показалась новая масса коканцев со знаменем ***), решившихся еще раз испытать нападение на работы; с первых выстрелов знамя упало, толпа нападающих смешалась и поспешно удалилась в крепость, откуда вновь открыть огонь по работам, причем убит наповал фалконетной пулей храбрый капитан Каховский. Работы наши быстро подвинулись к передовому рву, и рабочие, предполагая засевшего там неприятеля, нерешительно подавались вперед; тогда, по предложению поручика Тарасенко, командовавший прикрытием, на место убитого капитана Каховского, штабс-ротмистр Вульферт с криком "ура!" бросился вперед и пробежав 15-ти саженное, совершенно открытое пространство под сильным огнем из крепости, занял ров, выбив неприятеля штыками. К рассвету подступы наши подошли так близко к передовому рву, что заранее приготовленный мантелет был подведен для начатия тихой сапы. В эту ночь оба ложемента были окончены, и выведено подступов до 44 пог. саж.,; потеря наша состояла: убитыми обер-офицер 1 (капитан Каховский), ранено нижних чинов 7, в том числе саперный унтер офицер Злобин и контужено нижних чинов 1. С рассветом огонь неприятеля начал заметно ослабевать и к утру совершенно прекратился; пронесся слух о прибытии в лагерь парламентеров; пользуясь этим, капитан Яблонский и поручик Тарасенко распорядились немедленно сразу подвинуть работы до крепостного рва, работая совершенно открыто, но вскоре дано знать, что крепость действительно сдалась, в которую начальник отряда вступил с 1/2 сотнею Уральских казаков, и работа прекращена. Последнее отчаянное, но тщетное усиление коканцев повергло гарнизон и жителей в совершенное уныние (по показаниям жителей на последнюю вылазку выходило более 2600 человек. Жители, потерпев потери в людях и имуществе от нашего навесного огня и видя неотразимое и быстрое приближение наших работ, угрожающих их святыне, настоятельно потребовали от Мурза Давлета оставить крепость. Так как значительная часть гарнизона разбежалась во время отбитых вылазок, лучшие-же батыры погибли в открытом бою с нами, поэтому Мурза-Давлет, видя неизбежную свою гибель, вышел из крепости с 330 преданными ему людьми под предлогом вылазки, и бежал по Ташкентской дороге, после чего крепость сдалась безусловно. В крепости оставалось еще гарнизона до 700 челов., из коих 350 собственно сартов препровождено под конвоем за р. Арыс и столько-же киргизов отпущено в свой аулы на поруки биев. В крепости взято нами орудий 5, из коих 4 медных и 1 чугунное, фальконетов 20, крепостных ружей 17, обыкновенных более 100 и множество шашек и пик; лучшее-же оружие увезено Мурзою-Давлетом, а частью растащено жителями после его бегства. Кроме сего, взято нами большое знамя 1 м малых 10, пороху, хранившегося в мечети Азрет-султан свыше 200 пуд. и свинцу 100 ****).

При этом следует присовокупить, что из числа контуженных только один выбыл из строя, на несколько дней, а равно многие раненые в скором времени также возвратились во фронт, так что действительная потеря наша весьма незначительна. Приняв во внимание сравнительную численность и средства как обороняющихся, так и осаждающих и небывалую до сего времени решимость, выказанную коканцами, достижение стол блестящего результата следует с полным без пристрастием приписать только совокупному энергическому употреблению в дело всех родов оружия, не полагаясь предпочтительно ни на один из них. Туркестан много раз подвергался осадам, но из новейшего времени известно, что в 1846 году осаждал Туркестан с 30 т. армиею Ташкентский бек Ассиз-парванча, следы осадных работ которого сохраняются поныне. Осада длилась целый год и только после произведенного наводнения посредством огромной плотины, устроенной с низовой стороны города, когда вода, наполнив пруды и крепостные рвы, залила весь город, причем подмокшие глиняные стены верков и домов начали разрушаться, - крепость принуждена была сдаться.

10.

Пушек 12 фунт. — 2 и 6 фунт. — 2; единорогов 1/2 пуд. 2, 1/4 пуд. — 4 и горный 10 фунт. — 1; мартир 1/2 пуд. — 4, 6 фунт. — 2; ракетных станков — 2, боевых зарядов: 1/2 пудовых с обыкновенными гранатами — 250, с картечью — 60; с зажигательным составом — 40; и с картечными гранатами — 30; 3/4 пудовых с обыкновенными гранатами — 340, с зажигательным составом — 80, с картечными гранатами — 60, и с картечью — 90; светящих ядер с зарядами 1/2 пуд. — 4, и 1/4 пуд. - 4; 12 фунтовых с ядрами — 340 и с картечью — 30; 6 фунтовых с ядрами — 280 и с картечью — 60. Навесных: к 1/2 пудовым единорогам — 800, к 3/4 пуд. единорогам — 600; гранат снаряженных 1/2 пудовых — 1800, 6 фунтовых — 400, ¾ пудовых — 200; пороху артиллерийского 24 пуда, пушечного 42 пуда, мелкого мушкетного 3 пуда, боевых ракет 150, ружейных патронов — 260,000, и капсюлей — 300,000.

Числительность осаждающего отряда показана в следующей таблице:

ов

ов

ов

Оренбургских линейных батальонов. №4 №5 №2

Итого казаков -

Уральских -2 8 -144 -Итого казаков -5 17 -267 -Генерального штаба Инженерного ве-домства Корпуса топографов Состоящий при начальнике отряда чиновник особых поручений Отрядный адъютант Адъютант корпусного командира Нестроевых: Главный лекарь Батальонный лекарь Лекарский помощник Фельдшеров Фельдшерских учеников Лазаретной прислуги Инженерный чиновник Писари Заведывающий киргизами Переводчик Волонтеров из киргиз Итого всех -1 -1 -1 2 1 -1 -1 -1 -7 3 -2 -2 -2 -3 20 -6 1 5 42 -130 -19 -112 1367 -77 // Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1864 год. Том. 18. ч.2. Собрал полковник А.Г. Серебренников. Ташкент, 1914. стр. 32-44. №43

Чин или званий, если штрафован то когда, за что чем дело кончено и настоит ли ныне под судом или следствием

Япасского рода Калкаманова рода отделение помощник управляющего родом, бий Курак Азатов. В службе и настоящий должности с 1853 года. Штрафован и под следствием не был За отличное содержание постов во время осад города Туркестане и участие в разъездах для собрания сведений о неприятеле

Того же рода и отд. Почетный киргиз Араслан Итаяков. В службе не состоит штрафован и под следствием не был.

Того же рода Иламанова отд. Почетный киргиз Мечетбай Кулбаев. В службе не состоит штрафован и под следствием не был. Участвовал также в разъездах и при разведывании о неприятеле, где завсегда отличался особенным усердием и смелостью

Яппаского рода Иламанова отделения почетный киргиз Мекебай Сартов. В службе не состоит штрафован не был. Во всех разъездах и при захвате Хорунжими Мухамедовым и Именем неприятельских разъездов служил с усердием и смелостью.

Того же рода почетный киргиз Бисаря Иркебаев. В службе не состоит. Штрафован и под следствием не был.

Кипчакова рода Абыздарова отделения. Почетный киргиз Туман Тобаковалов. В службе не состоит. Штрафован и под следствием не был.

Того же рода Бултунова отд. Тайбагар Яхимбаев. В службе не состоит. Штрафован и под следствием не был.

Найманова рода Карабалкиского отдел. Саурамбай Иркинбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Хаджинского рода Клычева отд. киргиз Косум Базаров. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Того же Ходжинского отд. Достходжа Аманов. В службе не состоит. в штрафах и под следствием не был.

Того же рода Бишатинского отд. Рахманберды Худайкулов. . В службе не состоит. в штрафах и под следствием не был.

Ходжинского рода Бишатинского отд. киргиз Султанмурат Тляукабылов. В службе не состоит. в штрафах и под следствием не был.

Того же рода и отд. Алимбай Малаев. . В службе не состоит. в штрафах и под следствием не был.

Пирзадинского отд. Сарыбас Дуненов. В службе не состоит. в штрафах и под следствием не был.

Того же отд. Игизбай Баймурзин. В службе не состоит. в штрафах и под следствием не был.

Бахтиярова рода Ушактинского отд. Лепесбай Бутабаев. В службе не состоит. в штрафах и под следствием не был.

Того же рода и отд. Мула-кул Кармысов. . В службе не состоит. в штрафах и под следствием не был.

Того же рода и отд. Динар Темиров. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Того же рода и отд. Яртыбас Кенбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Сергалинского отд. Саудабай Дуненбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Управляющий Тарактинским родом бий Калдыбай Чурегеев. В службе с 1857году. В штрафах и под следствием не был. Во всех разъездах и разведываниях о неприятеле участвовал, где он отличился смелостью и расторопностью и после взятия Туркестана употребляются для разбирательства между конградцами разных притензий

Того же рода Ячева отд. Тубарбай Утарбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Аргинского рода Алтаева отд. Майлыбай Медебаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Того же рода Токтагулова отд. Почетный киргиз Мангыбай Кипчакбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Найманова рода Дюренкаринского отд. Почетный киргиз Татай Кулукбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Балталинского отд. Почетный киргиз Чатбай Алыбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Джабаева отд. Эсберген Байсенгиров. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Кипчакова рода заведывающий Ходжансугуровым отд. Бий Бирюбай Джангеьдин. В службе с 1856 года. В штрафах и под следствием не был. Находясь главным вожаком при отряде исполнил обязанность эту с примерным усердием.

Туяктинского отд. Почетный киргиз Ургара Урунбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода и отд. Бай Кабыл Толеукабылов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода и отд. Бай Малыбай Чукеев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Кипчакова рода Амирали Ниязов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода Шактинского отд. Баки Дербисалин. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Того же рода и отд. Бисен Алсынов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Кукмурунова рода и отд. Калыбек Бустанов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Алачинского рода Бурчиева отд. Тугузбай Урунбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Исентемирова рода Тагачиева отд. Наурызбай Бтиков. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Иссыкова рода Коринского отд. Бакберген Арапов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Алтынского рода Джапалакова отд. Джанмурат Кабланов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Яппаского рода Калкаманова отд. Масак Куватов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Того же рода и отд. Исперген Сырбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Киякинского отд. Джаунча Кидреев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Заведывающий Каракузовым отд. Балыкбай Туребаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Таминского рода Кызылкуртова отд. бий Култас Чурин. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Куракова отд. киргиз Чуюншбай Умурбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Атачалова отд. Уразбай Кулбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Табынского рода Умтамгалинского отд. бий Бурумбай Машаков. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Того же рода и отд. Кульдей Каржанов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был.

Того же рода и отд. Джайлыбай Рысов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода и отд. Каржаубай Бердыбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Торетамбалинского отд. Яппасбай Усенбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Табынского рода Торетамбалинского отд. Кенебай Атыгаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода и отд. Уркунбай Акбергенов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода и отд. Садырбай Турсынов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода и отд. Арысбай Сарыбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Керейтова рода Джартаева отд. почетный ордынец Даркамбай Муртазалин. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Керейтова рода Джартаева отд. Ирбатыр Аманжолов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода Бижанова отд. Аманжол Бекбергенов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода и отд. Уразали Кулбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Алимова рода Карасакалов отд. Тынычтыкбай Кульчуков. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода и отд. Сарбасова под отд. Айбас Сайтенов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Чумекеевского рода и отд. Сарыбаева отд. Джантук Утекеев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода и отд. Джилдерова Абулкадыр Истеков. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Каражитирова отд. Тулебай Табыков. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода и отд. Бимен Бектасов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Аккизова отд. Канатбай Букеев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Сексенова отд. Мендыкул Ирдсалин. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода и отд. Беретен Укеев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Кичкене Чиклинского рода Курманаева отд. Батыр Куйчинбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Кичкене Чиклинского рода Курманаева отд. Джургенбай Сундетбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода и отд. Алимбай Токтаганов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Джакамомого отд. Бердигирова под. Отд. Каскуз Карабаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода и отд. Куиова под отд. Кулмамбет Сыгаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Кичкене Чиклинского рода Джакенова отд. Клычбек Сатымов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода Джиенеева отд. Кундыбай Намазов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода Асанова отд. Башин Нурмухамедов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода Айдарбекова отд. Акмурза Култаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Того же рода и отд. Аймамбет Бутаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Карасакалова рода Чингирова отд. Джумургара Итбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

Каракисякова рода Джакова отд. Айтык Аккузин. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда.

состоит штрафован не был. Мухамедовым и Именем неприятельских разъездов служил с усердием и смелостью. Того же рода почетный киргиз Бисаря Иркебаев. В службе не состоит. Штрафован и под следствием не был. За отличную и усердную службу вовремя похода осады города Туркестана. В 1863 году Бархатный кафтан Серебряную медалью. Кипчакова рода Абыздарова отделения. Почетный киргиз Туман Тобаковалов. В службе не состоит. Штрафован и под следствием не был. За отличное и примерное исполнение обязанности вожака. Наград не получал Суконным кафтаном с голуном Того же рода Бултунова отд. Тайбагар Яхимбаев. В службе не состоит. Штрафован и под следствием не был. За верное и скорое доставление бумаг в Аулие-ату к полковнику Черняеву. Наград не получал Одноствольным ружьем Найманова рода Карабалкиского отдел. Саурамбай Иркинбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличную и усердную службу во время похода и осад города Туркестана. В 1863 году похвальный лист Суконным кафтаном Хаджинского рода Клычева отд. киргиз Косум Базаров. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличную и усердную службу во время похода и осад города Туркестана. Наград не получал Суконным кафтаном Того же Ходжинского отд. Достходжа Аманов. В службе не состоит. в штрафах и под следствием не был. За отличную и усердную службу во время похода и осад города Туркестана. Наград не получал Кинжалом Того же рода Бишатинского отд. Рахманберды Худайкулов. . В службе не состоит. в штрафах и под следствием не был. За отличную и усердную службу во время похода и осад города Туркестана. Наград не получал Табакеркой Ходжинского рода Бишатинского отд. киргиз Султанмурат Тляукабылов. В За отличную и усердную службу во время похода и Наград не получал Суконным кафтаном службе не состоит. в штрафах и под следствием не был. осад города Туркестана. Того же рода и отд. Алимбай Малаев. . В службе не состоит. в штрафах и под следствием не был. За отличную и усердную службу во время похода и осад города Туркестана. Наград не получал Кинжалом Пирзадинского отд. Сарыбас Дуненов. В службе не состоит. в штрафах и под следствием не был. За отличную и усердную службу во время похода и осад города Туркестана. Наград не получал Шашкой Того же отд. Игизбай Баймурзин. В службе не состоит. в штрафах и под следствием не был. За отличную и усердную службу во время похода и осад города Туркестана. Наград не получал Серебряной табакеркой Бахтиярова рода Ушактинского отд. Лепесбай Бутабаев. В службе не состоит. в штрафах и под следствием не был. За отличную и усердную службу во время похода и осад города Туркестана. Наград не получал Суконным кафтаном Того же рода и отд. Мула-кул Кармысов. . В службе не состоит. в штрафах и под следствием не был. За отличную и усердную службу во время похода и осад города Туркестана. Наград не получал Шашкою Того же рода и отд. Динар Темиров. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличную и усердную службу во время похода и осад города Туркестана. Наград не получал Серебряной табакеркой Того же рода и отд. Яртыбас Кенбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличную и усердную службу во время похода и осад города Туркестана. Наград не получал Кинжалом Сергалинского отд. Саудабай Дуненбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличную и усердную службу во время похода и осад города Туркестана. Наград не получал Суконным кафтаном Управляющий Тарактинским Во всех разъездах и Наград не Серебряная родом бий Калдыбай Чурегеев. В службе с 1857году. В штрафах и под следствием не был. разведываниях о неприятеле участвовал, где он отличился смелостью и расторопностью и после взятия Туркестана употребляются для разбирательства между конградцами разных притензий получал медаль Того же рода Ячева отд. Тубарбай Утарбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. Отличился смелостью и расторопнотью во всех разведываниях неприятеля Наград не получал Серебряной табакеркой Аргинского рода Алтаева отд. Майлыбай Медебаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное исполнение обязанностей вожака пры отряде Наград не получал Суконным кафтаном Того же рода Токтагулова отд. Почетный киргиз Мангыбай Кипчакбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное исполнение обязанностей вожака Наград не получал Серебряной табакеркой Найманова рода Дюренкаринского отд. Почетный киргиз Татай Кулукбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Золотое перо высшего сорта Балталинского отд. Почетный киргиз Чатбай Алыбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряным ружьем Джабаева отд. Эсберген Байсенгиров. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряной табакеркой Кипчакова рода заведывающий Ходжансугуровым отд. Бий Бирюбай Джангеьдин. В службе с 1856 года. В штрафах и под следствием не был. Находясь главным вожаком при отряде исполнил обязанность эту с примерным усердием. Кинжалом в 1863 году Чином Зауряд Хорунжего Туяктинского отд. Почетный киргиз Ургара Урунбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Кинжалом в 1863 году Чином Зауряд Хорунжего Того же рода и отд. Бай Кабыл Толеукабылов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Суконным кафтаном Того же рода и отд. Бай Малыбай Чукеев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Одноствольным ружьем Кипчакова рода Амирали Ниязов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Бархатным кафтаном Того же рода Шактинского отд. Баки Дербисалин. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное исполнение обязанностей вожака Наград не получал Суконным кафтаном Того же рода и отд. Бисен Алсынов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное исполнение обязанностей вожака Наград не получал Шашкою Кукмурунова рода и отд. Калыбек Бустанов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное исполнение обязанностей вожака Наград не получал Шашкою. Златоустовский завод Алачинского рода Бурчиева отд. Тугузбай Урунбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное исполнение обязанностей вожака Наград не получал Суконным кафтаном Исентемирова рода Тагачиева отд. Наурызбай Бтиков. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное исполнение обязанностей вожака Наград не получал Кинжалом Иссыкова рода Коринского отд. Бакберген Арапов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное исполнение обязанностей вожака Наград не получал Кинжалом Алтынского рода Джапалакова отд. Джанмурат Кабланов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное исполнение обязанностей вожака Наград не получал Кинжалом Яппаского рода Калкаманова отд. Масак Куватов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное исполнение обязанностей вожака Наград не получал Суконным кафтаном Того же рода и отд. Исперген Сырбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное исполнение обязанностей вожака Наград не получал Шашкою Киякинского отд. Джаунча Кидреев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное исполнение обязанностей вожака Серебряную табакерку в 1862 году Суконным кафтаном Заведывающий Каракузовым отд. Балыкбай Туребаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. Отличался во всех посылках для разведывания неприятеля усердием и отвагою. Бархатным кафтаном с галунами в 1863 году Чином Зауряд Хорунжего Таминского рода Кызылкуртова отд. бий Култас Чурин. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. Отличался во всех посылках для разведывания неприятеля усердием и отвагою. Суконным кафтаном с галунами в 1863 году Серебряною медалью Куракова отд. киргиз Чуюншбай Умурбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. Отличался во всех посылках для разведывания неприятеля усердием и отвагою. Наград не получал Суконным кафтаном Атачалова отд. Уразбай Кулбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не Отличался во всех посылках для разведывания Наград не получал Серебряным ружьем был. неприятеля усердием и отвагою. Табынского рода Умтамгалинского отд. бий Бурумбай Машаков. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. Отличался во всех посылках для разведывания неприятеля усердием и отвагою. Наград не получал Серебряным кинжалом Того же рода и отд. Кульдей Каржанов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Утегена Наград не получал Серебряную шашку Того же рода и отд. Джайлыбай Рысов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряной табакеркой Того же рода и отд. Каржаубай Бердыбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Кинжалом Торетамбалинского отд. Яппасбай Усенбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряной кружкою Табынского рода Торетамбалинского отд. Кенебай Атыгаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряным ружьем Того же рода и отд. Уркунбай Акбергенов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряной табакеркой Того же рода и отд. Садырбай Турсынов. В службе не состоит. За отличное действие при Наград не получал Серебряной табакеркой В штрафах и под следствием не был. поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Того же рода и отд. Арысбай Сарыбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряной рюмкой Керейтова рода Джартаева отд. почетный ордынец Даркамбай Муртазалин. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Суконным кафтаном Керейтова рода Джартаева отд. Ирбатыр Аманжолов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряной рюмкой Того же рода Бижанова отд. Аманжол Бекбергенов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряной чашкой Того же рода и отд. Уразали Кулбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряным ружьем Алимова рода Карасакалов отд. Тынычтыкбай Кульчуков. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Шашкою Того же рода и отд. Сарбасова под отд. Айбас Сайтенов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Шашкою Чумекеевского рода и отд. Сарыбаева отд. Джантук Утекеев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. В 1862 году табакерку Суконным кафтаном Того же рода и отд. Джилдерова Абулкадыр Истеков. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряным ружьем Каражитирова отд. Тулебай Табыков. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряной табакеркой Того же рода и отд. Бимен Бектасов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Шашкою Аккизова отд. Канатбай Букеев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Шашкою Сексенова отд. Мендыкул Ирдсалин. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряными рюмками Того же рода и отд. Беретен Укеев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряными рюмками Кичкене Чиклинского рода Курманаева отд. Батыр Куйчинбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его Наград не получал Серебряною кружкою отряда. Кичкене Чиклинского рода Курманаева отд. Джургенбай Сундетбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Суконным кафтаном Того же рода и отд. Алимбай Токтаганов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряною рожком Джакамомого отд. Бердигирова под. Отд. Каскуз Карабаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряною рожком Того же рода и отд. Куиова под отд. Кулмамбет Сыгаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряною рожком Кичкене Чиклинского рода Джакенова отд. Клычбек Сатымов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряною рожком Того же рода Джиенеева отд. Кундыбай Намазов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряной медалью Того же рода Асанова отд. Башин Нурмухамедов. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряною рожком Того же рода Айдарбекова отд. Акмурза Култаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Суконным кафтаном Того же рода и отд. Аймамбет Бутаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Серебряным рожком Карасакалова рода Чингирова отд. Джумургара Итбаев. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Суконным кафтаном Каракисякова рода Джакова отд. Айтык Аккузин. В службе не состоит. В штрафах и под следствием не был. За отличное действие при поимке Коканского пансата Утегена и разсеяния его отряда. Наград не получал Шашкою коканских войск ограничивались высылкою к кр. Чилик (в 50 верстах от Туркестана, на вершинах речки Арыстанды), по Туркестанской дороге, авангарда под начальством султана Садыка Кенесарина. От этого авангарда, с целью препятствовать сообщениям Туркестана с Аулие-ата, была послана к самому Чилику партия в 70 чел, но атакованная внезапно командою Уральских казаков и киргизских волонтеров под начальством сотника Ливкина партия эта, потеряв 18 человек убитыми, рассеялась в разные стороны, оставив в наших руках своего предводителя, известного разбойника Утегена. Из последних, полученных от генерал-майора Веревкина, сведений видно, что находившийся в Чимкенте Коканский хан, вместе с регентом мулла Алимкулом и большею частью войск, направился в Ташкент, оставив в Чимкенте гарнизон под начальством ташкентского парваначи Нур-Мухамеда. Так что, в настоящее время, по донесению генерал-майора Веревкина, вся страна составлявшая прежде Туркестанскую область, по р. Арыс совершенно очищена даже от разбойничьих шаек, так как лучшие предводители коканских партий или погибли в бою или изъявили полную покорность. Киргизы начинают успокаиваться и можно надеяться, что скоро они разместятся по своим родовым зимовкам. Караванная торговля, как это доказывается прибывшими уже к Уч-Каюку из Бухары караванами, начинает понемногу оживляться. Что-же касается до действий бухарского эмира, то носятся слухи, что он собрал огромное число верблюдов и готовится в поход, но куда, именно неизвестно.

Подпись: ген.-м. ЛЕВЕНГОФ. // Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1864 год. Том. 18. ч.2. Собрал полковник А.Г. Серебренников. Ташкент, 1914. стр. 83-84. №45

После потери Туркестана и Аулие-ата коканцы, возбудив фанатизм народа, вооружили почти все население и назначив сборным пунктом Чимкент, намеревались предпринять движение для отнятия священного для них Туркестана, но, потерпев неудачу под Ак-булаком и при рекогносцировке Сибирским отрядом Чимкента не решились действовать наступательно, но за то под руководством какого-то европейца, предприняли громадные работы для укрепления и вооружения этого пункта, занятие которого необходимо нам для прочного устройства наших границ. Принимая во внимание, что овладение Чимкентом в будущем году потребовало-бы больших усилий, а в настоящем, оставаясь в руках коканцев, держало бы весь край в тревожном состоянии, я счел необходимым овладеть этим пунктом, пока неприятель не успел окончательно в нем устроиться. Воспользовавшись подчинением мне войск, в Туркестане расположенных, я двинул отряды с двух сторон в следующем составе: из Туркестана 6 1/2 рот пехоты, 6 батарейных орудий, 2 легких конных, 2 мортир 1/2 пудовых, один ракетных станок и 1 1/2 сотни казаков, под личным моим начальством, и из Аулие-ата — 4 роты пехоты, 2 батарейных и 2 легких конных орудия, одно горное, 2 ракетных станка, одна мортирка 2 пудовая, две 1/2 пудовых, 1 кегорновая 6 фунтовая, одна сотня казаков и 1000 человек милиционеров из вновь принявших наше подданство киргиз. Отряд этот поступил под начальство подполковника Лерхе, которому предписано было 18 сентября быть в Манкенте, а Туркестанский, как сильнейший, того-же числа прибыл к Чимкенту. 19 сентября оба отряда соединились, и немедленно произведена была рекогносцировка цитадели и укреплений города. В ту-же ночь заложили батерею на 4 батарейных орудия, с рассветом открывшую огонь, на который коканцы отвечали из семи орудий и двух мортир. Стрельба неприятеля в продолжении 20 числа ясно доказала, что в последнее время коканская артиллерия, под руководством нетуземного техника, сделала громадные успехи и только необыкновенному счастью можно приписать небольшую потерю, понесенную нами от ея огня. Убедившись, что неприятельская артиллерия дальностью своих выстрелов превосходить нашу, я рассчитывал иметь преимущество над нею скоростью и меткостью пальбы на более близком расстоянии, а потому и приказал заложить батерею на 6 орудий и 4 мортиры впереди устроенной, на 300 саж. Необыкновенно твердый грунт и вылазка неприятеля в ночь на 21 число воспрепятствовали окончить эту батарею к рассвету. Коканцы-же, ободренные замедлением наших осадных работ, начали действовать против нас наступательно, траншеями, постепенно перенося в них батареи, и даже выслать стрелков вперед своих работ. Этим обстоятельством воспользовался траншей-майор, подполковник Лepxe и двинув против выдавшейся коканской пехоты большую часть войск, находившихся в траншее, опрокинул неприятеля и на плечах его добежал до крепостных ворот, где штыками проложил себе дорогу и через трупы коканцев ворвался в город. Все это движение происходило под жестоким огнем всех неприятельских батарей, расположенных на восточной стороне крепости и цитадели. По первому донесению подполковника Лерхе об его наступлений, я выслал к нему из лагеря на подкрепление 2 роты с конным взводом артиллерии и вслед за сим двинулся сам с 2 ротами пехоты при 2 батарейных орудиях. Войска, услышав впереди крик "ура!", бросились бегом вперед, и через час цитадель и крепость была в полной нашей власти. Потеря наша во время этого штурма состоит из 2 убитых, 17 раненых и 19 контуженных нижних чинов, а за все время осады — из 6 убитых и 41 раненных и контуженных. Из числа трофеев, отбитых войсками, значительнейшие следующие: 11 бунчуков, 4 знамени и 26 значков, 19 больших чугунных орудий, из которых одно нарезное, 4 медных и 8 мортир большого калибра, много фальконетов, крепостных ружей и другого огнестрельного и холодного ручного оружия со штыками и разных военных принадлежностей, как-то: кольчуг, щитов, барабанов, труб и проч. Цитадель, построенная на неприступной возвышенности и остальные укрепления, с небывалой до сего у коканцев фланговой обороной, сильное вооружение артиллерией, с громадным запасом разрывных и других снарядов, и десятитысячный гарнизон, составленный из лучших войск ханства, дают мне право доложит Вашему Высокопр-ству что падение Чимкента, повергающее к подножию Его Императорского Величества обширный край с населением до у миллиона, завоеванный такими слабыми средствами и в продолжении такого краткого времени, свидетельствует, что войска своим мужеством и энергией заслуживают Всемилостивейшого внимания Государя Императора. Подробное донесение и журнал осады буду иметь честь представить вслед за сим.

// Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1864 год. Том. 18. ч.2. Собрал полковник А.Г. Серебренников. Ташкент, 1914. стр. 106-109. №46

Генерал Черняев донести, что 2 октября при действиях против Ташкента, ранены подполковник Обух, поручик Конопельский. Первые два умерли. Нижних чинов убито 16, ранено 62. Коканцы потеряли более 200 человек. 4 октября генерал Черняев отошел с отрядом к Чимкенту, сюда прибыл 7 октября. После понесенного и за стенами урона, неприятель не осмелился даже показаться на виду нашего отряда. На линии все спокойно. // Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1864 год. Том. 18. ч. 2. Собрал полковник А.Г. Серебренников. Ташкент, 1914. стр. 155-156. №47

Предполагая отправить в Чимкент транспорт под командою сотника Свиридова, я 3-го числа послал к начальнику Ново-коканской линии нарочного почтаря с донесением и письмом от меня на имя Его Пр-ства. 4-го числа поутру прискакали из Чилика с просьбою о помощи трое караульных киргиз и дали знать, что вечером 3-го числа коканцы обложили Чилик, но в каком числе — неизвестно. Имея предписание Его Пр-ства, что Садык с 400 человек находится по прямой дороге от Чимкента к Туркестану, я предполагал сначала, что партия должна быть невелика, а потому и приказал сейчас же собраться Уральской сотне, вооруженной нарезными ружьями, взяв с собою двойной комплект патронов и при 1-м горном единороге (с сорока двумя зарядами), запряженном парой фуршатских лошадей, следовать в Икан для наблюдения за движением неприятеля, а между тем послал почтаря Паспака с письмом к генерал-майору Черняеву о том, что транспорт мною остановлен и что для разузнания о численности коканцев услано 3 киргизов. Вскоре, по выступлений отряда, в числе 2-х обер офицеров, 5 урядников, 98 казаков, 4-х артиллеристов, 1 фельдшера, 1 фурштата и трех киргиз верблюдовожатых, под командою есаула Серова, которому приказано было не вступать в неравный бой, прискакал отправленный накануне нарочный почтарь Ахмет и просил от имени Иканского аксакала о помощи для Икана, ибо коканцы уже подходили к последнему, а вслед за ним приехало еще трое киргиз из числа высланных для разузнания о численности коканцев и объявили, что семеро из них взяты небольшой шайкой коканцев в плен, верст за 12 от Туркестана. Вследствие этого, я послал к отряду есаула Серова здешнего жителя Амира с тем, что, ежели последний увидит большое скопище коканцев, то остановился-бы верстах в 10 от Туркестана в разрушенной крепости Тышанак и наблюдал за движением неприятеля. Амир, вернувшись обратно, дал знать,что Икан окружен коканцами и кажется, что уже занят ими, приблизительно в числе около 1000 человек, и что отряд, высланный мною, остановился версты за 4, не доходя до Икана, и дела у них никакого еще не было. О всем этом я сейчас донес с тем же Амиром начальнику Ново-коканской линий, а с другим нарочным Вашему Пр-ству. С 5 часов вечера стала слышаться довольно сильная и частая перестрелка из орудий и фальконтов, продолжавшаяся всю ночь и следующий день. Не получая никаких сведений о том, что делается в отряде Серова и боясь за недостаток патронов, я решился послать новый отряд, в составе 152 человек пехоты, при 2-х легких орудиях, двух почтарей и 8 казаков, под командою подпоручика Сукорко, для помощи сотне с тем, однако, что, если отряд этот встретит значительные силы неприятеля — преграду для соединения с сотней — и увидеть движение неприятеля к Туркестану, то, не выручая сотни, следовал-бы обратно. В 3 часа пополудни с цитадельного барбета и с могилы Азрет-Султана усмотрена была передовая цепь неприятеля, движущаяся по направлению к Туркестану, а за ней 6 сомкнутых колонн, в которых приблизительно можно было положить до 4000, почему сейчас же опять были посланы нарочные к Вашему Пр-ству и к начальнику Ново-коканской линий, а в 4 часа неприятель был уже под стенами города и обложил его с трех сторон. В 6 часов вечера отряд подпоручика Сукорко вернулся обратно и донес, что, видя движение неприятеля к Туркестану и огромные массы коканцев пред собою, он принужден был отступить к Туркестану. О всех же действиях подпоручика Сукорко с высланным с ним два раза отрядом. Ваше Пр-ство изволите усмотреть из прилагаемой при сем копий с рапорта подпоручика Сукорко за № 19. По возвращении отряда, старшие аксакалы города, видя свое критическое положение и не имея никаких средств защищать город и остаться верными правительству, хотя и выставили большие караулы у каждых ворот, убедительно просили меня подать им помощь, почему я и решился, несмотря на малочисленность гарнизона, выставит на бархан Куль-тюбя одна легкое орудие с прикрытием из 60 человек пехоты, под командою подпоручика Степанова. Под Иканом слышна была усиленная пальба из орудий и фальконетов и продолжалась целый день, а часов в 9-м вечера небольшая партия неприятеля начали разъезжать около стен Туркестана и подъезжали даже к городским воротам, где встретивши ружейные выстрелы, скрылись. В 10 часов вечера явились ко мне два казака: Андрей Борисов и Еким Чернов и почтарь Ахмет, храбро и смело пробравшиеся из сотни есаула Серова сквозь огромные массы неприятеля как под Иканом, так и около Туркестана, и передали мне 2 записки: одну от есаула Серова, с просьбою о подать ему помощь, а другую, в копий при сем прилагаемую, от Коканского регента муллы Алимкула к Серову. На расспросы мои казаки и почтарь Ахмет объявили, что казаков в отряде пока убитыми нет, но что есть 4 человека легко раненых, лошадей же убито много и что с муллой Алимкулом, судя по числу знамен, всего 18 колонн, в которых можно считать не менее 9.000 человек, третья только часть которых отправилась к Туркестану, а остальные две трети, при четырех орудиях и большом количестве фальконетов, остались там, производя беспрерывный огонь по отряду есаула Серова. Сверх того, узнал я, что у неприятеля были приготовлены мантелеты для более удобного приступа к сотне, расположенной в то время Серовым в небольшой канаве. Имея в виду, что город окружен коканцами, я не мог сейчас же выслать помощь Серову, но на следующий день (6 декабря), когда неприятеля уже не было видно и посланный разъезд донес, что в садах никого нет я решился в вторично немедленно выслать отряд, под командою подпоручиков Сукорко и Степанова, в числе 207 человек пехоты при 2-х легких орудиях, 10 казаков и 3 почтарей, с приказанием непременно присоединиться к сотне есаула Серова. Часу во 2-м пополудни прискакал от подпоручика Сукорко нарочный киргиз с известием, что сотня есаула Серова, окруженная огромным скопищем неприятеля, отступает и вероятно, скоро соединится с отрядом. Вслед затем, прискакал другой нарочный с донесением, что Сукорко с казаками уже соединился и просил только прислать в добавок к отправленным с ним 7-ми параконным телегам, которые заняты были артиллерийскими снарядами и запасными патронами, еще две телеги для поднятия раненых казаков; телеги были тотчас высланы с сотником Свиридовым при остальных, находящихся в Туркестане 25 казаках. Часов в сем вернулся отрад пехоты и при нем есаул Серов (раненый в спину и контуженный в шею, имея пальто простреленным в 8 местах), 1 урядник, 48 казаков и 4 артиллериста; из них тяжело раненых: артиллеристов 3, казаков 20; легко раненых: артиллерист 1, казаков 17, киргиз — верблюдовожатый 1, контуженных казаков 4. Все они помещены для пользования в лазарет. О подробностях этого геройского дела Уральский сотни, отвлекшей, как впоследствии оказалось, от приступа к Туркестану все силы Алимкула, и о понесенной ею потере Ваше Пр-ство изволите усмотреть из представляемой при сем копий с рапорта есаула Серова за № 372. Со своей-же стороны считаю священным долгом заявить Вашему Пр-ству, что в то время, когда в лазарете делали перевязку раненых, эти герои, несмотря на то, что у некоторых было по 5 и 6 ран и даже в то время, когда у некоторых вырезывали пули, они хладнокровно и даже некоторые, смеясь, рассказывали про свое молодецкое дело и единодушно все хвалили своего командира есаула Серова за его распорядительность, храбрость и неутомимость; некоторые-же из казаков, сверх того, прибавляли, что они бывшие во многих жарких делах под Севастополем, при взяти Ак-мечети, в Кумсуатском деле и прочее, почти не видали у себя еще одного такого распорядительного и неустрашимого командира. 7-го числа поутру мною послан был почтарь Ахмет с 4 киргизами к Икану для разузнания о неприятеле, и вечером, часу в 9-м, донес мне, что коканцы еще расположены кругом Икана; 8 числа, с рассветом, тот-же Ахмет, вторично отправленный к Икану, дал знать, что Алимкул с войском отправился по направлению к Сыр-Дарье, взяв с собою иканского аксакала и почти всех иканских жителей с имуществом и сакли зажег; оставшиеся в Икане по старости и дряхлости (в том числе отец иканского аксакала с женой) объявили, что у Алимкула было всего войска более 20 ООО и что в деле с Уральскою сотнею, под командою есаула Серова, потеря коканцев простирается убитыми до 90 человек одних главных начальников и до 2 ООО пехоты и кавалерий; сколько же раненых — неизвестно. Под самим Алимкулом ранена лошадь. Того же числа отправлен мною отряд для уборка убитых наших казаков в Икан. С получением известия 4-го декабря о приближений к Туркестану коканцев, я тотчас же распорядился перевезти в крепость сено и все, что было вне города, и затем привел последний по возможности, в лучшее оборонительное положение, причем весь гарнизон по 9 число находился в постоянной готовности встретит неприятеля и по малочисленности своей, не имел ни днем, ни ночью покоя. При двукратном снаряжении отряда на выручку Уральской сотни, офицеры, с удовольствием отдавая своих лошадей и сбрую под орудия, а также упряжи и телеги, были во все время самыми добросовестными моими помощниками, в особенности находившиеся при мне для передачи распоряжений: батальонный адъютант подпоручик Кинд и прапорщик Зазеркин, штабс-капитан Боровков, поручик Кириченко, подпоручик Сукорко, прапорщик Ахмашетев и губернские секретари Петров и Карлов. Аксакалы города давали своих лошадей и рассыльных из числа жителей для посылок, а бий Кунградского рода - Кунус и Аргынского рода — Кунакбай Тюлабаев дали верблюдов для перевозки тяжестей в крепость и в отряд есаула Серова. Последний, сверх того, по своему вызову, сам ездил в первый день к Икану для разузнания о коканцах и нашей сотне.

// Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1864 год. Том. 18. ч.2. Собрал полковник А.Г. Серебренников. Ташкент, 1914. стр. 236-240. №48

Краткий обзор событий на линий и в соседних среднеазиатских странах в 1864 г. После рекогносцировки 1863 года со стороны Сыр-Дарьинской линий до г. Туркестана, Сузака и Чулак-кургана и со стороны Западной Сибири до г. Аулие-ата, предположено было немедленно приступить к соединению и временному занятию границы по Каратауским горам, ограничиваясь местными средствами, находящимся в распоряжений Оренбургского и Западно-Сибирского генерал-губернаторов; но как для того пришлось-бы усилить состав войск Сыр-Дарьинской линий отправлением зимою войск с оренбургской линий, а также и самое занятие определенных пунктов на соединенной границе (Сузака и Чулак-кургана со стороны Оренбургская края и Аулие-ата со стороны Западной Сибири), произвести зимою-же, что было-бы весьма затруднительно, при страшных иногда холодах и буранах в здешних степях, то занятие и проведение границы по Каратауским горам отложено до весны 1864 года, а для исполнения того предназначены к передвижению на Сыр-Дарьинскую линию один батальон пехоты и две сотни казаков, с необходимым числом артиллерии и разных запасов, а следующее для высылаемых с Оренбургской линий войск продовольствие предположено отправить из г. Оренбурга и Троицка в форт Перовский. Означенными войсками предполагалось занять границу до Чулак-кургана. Со стороны же Западной Сибири предположено с раннею весною двинуть для занятия Аулие-ата 8 рот пехоты, 3 сотни казаков, 12 орудий, с тем, чтобы, по занятий Аулие-ата, устроить и занять еще промежуточный пункт между Аулие-ата и укреплением Верным. Но как с одной стороны для прочного обеспечения нашей Оренбургской и Сибирской границы и большого удобства снабжения всем необходимым войск, расположенных на этой границе, водою признавалось необходимым утвердиться по р. Арысу, заняв крепость Чимкент, расположенную на соединений вернейших путей сообщения из Кокана к нашим границам, а с другой стороны — как необходимо было положить предел своеволию и дерзостям бека Туркестанского Мурзы-Давлета, который, не довольствуясь постоянною высылкою разбойничьих шаек для грабежа наших киргиз и на все караванные пути, старался еще распространить между нашими киргизами возмущение, послав уже для большого в том успеха свое посольство, то разрешено было впоследствии атаковать и Туркестан, если к тому не представится особых затруднений. Следствием этого были блистательные успехи в сем году нашего оружия: покорение Туркестана, Аулие-ата и Чимкента, после чего прочное занятие необходимой нам со стороны Кокана границы должно считаться делом совершившимся, так как неоднократные попытки коканцев против нас, с занятием означенных пунктов, оказываются постоянно бесполезными и многие из известных коканских военно-начальников, совершенно отчаявшись в успехе против русских, перешли и кочуют с своими семействами и родственниками в наших пределах (как, например, Аркабай и Утеген), другие переселились совершенно в Бухарские пределы (как Тельходжа), а еще более погибло их в борьбе с нами, как Мурза-Давлет и Мынбай. Потеря последнего особенно для коканцев чувствительна, как человека вообще весьма способного, и соединенно поддерживавшего связь между коканскими кипчаками, сартами и дикокаменными киргизами, и со смертью которого между означенными племенами начались опять несогласия. Для занятия Туркестана из Сыр-Дарьинских войск сформирован был отряд под моим начальством из 4 2/2 рот пехоты, 6 запряженных орудий, 4 полупудовых мортир, 6 шестифунтовых мортир, 2 ракетных станков и одного горного единорога, 2 сотен казаков и до 150 человек киргиз-волонтеров. Отряд этот должно было двинуть ранее определенного времени и прибытия войск с линий, чтобы развлечь силы коканцев, атакованных с раннею весною нашими войсками и из Западной Сибири. Вследствие того означенный отряд, после трудного похода с 22 мая по 9 июня, при сильных и необыкновенном разливе вод в р. Сыре, прибыл к Туркестану и после трудной трехдневной осады, сопровождавшейся беспрерывными отчаянными вылазками гарнизона и несмотря на полученную туркестанцами помощь (приведенную султаном Садыком — беком Сузака), был взят и занят 12 июня, о чем в свое время подробно представлялось уже корпусному командиру. После занятия Туркестана, рекогносцирован был путь оттуда до Чулак-кургана, а равно и самая эта крепостца. Войска занялись прочным устройством своим в Туркестане, устраивая укрепления, помещения для себя, заготовляя на зиму топливо и сено. Между тем, со стороны Западной Сибири войска наши, под начальством полковника Черняева, направились к окрестностям Чимкента, почему и вследствие просьбы полковника Черняева, на соединение к нему из оренбургских войск из Туркестана и был отправлен отряд, под начальством капитана Мейера, в составе 2 рот пехоты, 3 орудий и сотни казаков, с одним ракетным станком, но отряд этот, не доходя Чимкента, был атакован на урочище Ак-булаке передовыми войсками коканцев, спешивших, под начальством хана и регента ханства Муллы Алимкула, против русских. После блистательного отражения до 16 000 коканцев, означенный отряд соединился с Западно-Сибирским и потом, усиленный ротою и 1 орудием от Сибирских войск, отступил к Туркестану, в то время, когда отряд полковника Черняева отошел к Аулие-ата. В то-же время, в начале июля, стянулись к Чимкенту все силы коканцев, числом, по самым умеренным показаниям, до 47 000, при 40 разных орудиях; часть их занялась укреплением Чимкента, а остальные силы двинулись к Туркестану, вблизи коего уже были разъезды авангарда коканского, но тогда в Туркестан уже прибыли оставшиеся части № 4 батальона из форта Перовского и люди, назначенные на укомплектование этого батальона, в составе двух рот, при полусотне казаков, что и составило гарнизон до 6 '/г рот пехоты и сверх того, на случай надобности, формировался отряд в форте Перовском из только-что прибывших тогда войск с Оренбургской линий, водою-же по реке Сыр-Дарье доставлено 6 батарейных орудий с зарядами, почему нападение коканцев на Туркестан, конечно, не могло быт несколько опасно и можно было с полною уверенностью и спокойно ожидать движения коканцев. Однако же потому ли, что в это время произошли раздоры между начальствующими лицами в войсках коканских в Чимкенте, или же потому, что коканцы опасались за свои сообщения, которым могли угрожать войска Западной Сибири из Аулие-ата, или же, наконец, по каким другим неизвестным причинам, но коканцы вдруг начали отступать к Ташкенту, оставив в Чимкенте только сильный гарнизон. Вскоре был взят нашими войсками и Чимкент и там сосредоточено управление образованной Ново коканской линии; из Чимкента же произведена была уже осенью рекогносцировка до Ташкента. А как Чимкент такой пункт, с которого легко угрожать сообщениям неприятеля, куда бы он ни двинулся, к Сибирским ли, или Оренбургским пределам, то можно было надеяться, что новых попыток против нас, по крайней мере до весны будущего года, коканцы не предпримут. Однако же их легкие партии не раз появлялись на пути сообщения между Туркестаном Чимкентом и два раза захватили почту, после чего, по видимому, вновь успокоились, и Мулла Алимкул с находящимися при нем войсками выступил по направлению к Кокану, но с пути туда повернул в Каракумы и по левому берегу Сыра (чрез которую и перешел в начале декабря между Чимкентом и Иканом) направился со всеми войсками к Туркестану, вероятно имея в виду разорив этот город, в котором, за сосредоточением войск в Чимкент, находился небольшой гарнизон и где, конечно, не могли ожидать появления значительных масс неприятельских. Коканцам удалось окружить верстах в 4 от деревни Икана сотню Уральских казаков, под начальством есаула Серова, высланных комендантом Туркестана для открытия неприятеля, так как, по слухам, известно было, что султан Садык с 500 человеками вновь появился на пути между Туркестаном и Чимкентом. Сотня эта (только что прибывшая в Туркестан из форта Перовского на усиление войск Ново-коканской линии), после геройского сопротивления против 20.000 коканцев в течение двух суток, соединилась с отрядом, высланным ей в помощь из Туркестана, в числе 2 рот пехоты и 2 орудий, и отступила к Туркестану, куда для оказания помощи своевременно был готов к выступлению отряд из форта Перовского, в составе 2 1/2 рот пехоты, сотни казаков и дивизиона казачьей артиллерии с 2 ракетными станками. Но коканцы, понесшие в бою с сотней уральцев значительные потери, преследовали наш отряд только до садов туркестанских, напасть же на город не решались, а бежали за реку Сыр, захватив однако же жителей деревни Икана и разорив это селение. К такому поспешному отступлению, вероятно, также побудило коканцев и опасение, чтобы им не отрезали пути сообщения высылкою отряда из укр. Чимкента. Теперь с этой стороны все успокоилось, и, по видимому, до будущего года не должно произойти ничего особенного. Эмир Бухарский не помогает до настоящего времени коканцам, но, как кажется, думает только извлечь для себя пользу из их затруднительного положения, стараясь захватить для себя какую-нибудь часть Кокана. Это можно отчасти заключить из того, что относительно помощи Кокану им не дано до настоящего времени положительного обещания, а предлагать только настоящего малолетнего хана выдать себе на воспитание, обещаясь дать им в ханы другого своего воспитанника"), вследствие того коканцы не вполне доверяют эмиру и только прибегают к его помощи от крайности. Когда же жители Ташкента, после рекогносцировки туда наших войск из Чимкента, решились признать власть эмира и просил с у него войска для защиты города, то было отправлено из Самарканда до 4000 войска с 4 орудиями, но, по слухам, Мулла-Алимкул поспешил к ним навстречу, и после перестрелки на реке Сыре эмир приказал войскам своим возвратиться, повелев готовиться к весне всем в поход, а Мулла-Алимкул за призыв бухарцев наказал жителей Ташкента денежными штрафами. Есть слухи, что эимр намерен помогать Конградскому хану против правителя Кабульскаго. Внутри же ханства все спокойно, ни о каких между усобиях и бунтах не слышно. Относительно же Муллы-Алимкула известно, что хотя это весьма умный и энергический человек, но не пользуется ныне расположением коканцев за раздачу всех должностей своим родственникам и за огромные денежные поборы, так что жизнь его находится в постоянной опасности. Несмотря на то, в последнее время появились слухи, будто- бы он намерен неожиданно напасть на Сузак и Чулак-курган, чтобы разорить и эти места, подобно тому, как то удалось ему сделать с селением Иканом. Но подобное предприятие едва-ли может иметь какой-либо успех, и едва- ли на него рискнет Алимкул, как человек, по видимому, весьма здраво понимающий основания военного дела и верно ценящий свои средства. Хива, по видимому, находится совершенно под влиянием Бухарского эмира и, как видно из полученных сведений, новый хан неоднократно испрашивал у эмира распоряжений, как он должен поступать по отношению к русским. Все вообще сведения из Хивы весьма разноречивы и достоверно известно только, что прежний хан умер и вступил в управление новый и что несогласия между туркменами и хивинцами продолжаются по прежнему. Между киргизами нашими хотя и было некоторое движение во время наступательных действий коканцев, но вообще между ними было все спокойно и случаев грабежа и других зло намеренных беспорядков никаких не происходило.

Общие замечания, выводы и предположения Из вышеизложенного видно, что настоящий год был вообще весьма трудным для линий и что затруднительность положения фортов будет увеличиваться, если численность гарнизонов в фортах не будет доведена до обыкновенной своей нормы, ибо, хотя с занятием новых пунктов вверх по реке Сыру безопасность прежних и увеличилась, но из этого нисколько не следует заключать, чтобы в них можно было уменьшить гарнизоны даже и до такой степени, как они уменьшены ныне (за нахождением 1 1/2 рот и 1 сотни казаков Сыр-дарьинских войск в командировании на Ново-коканской линий), потому что форты линий никогда не были отстроены окончательно, а ежегодные двукратные разливы вод постоянно способствуют увеличению порчи в зданиях, между тем как большая часть войска отвлекалась военными действиями, и потому приведение построек в фортах к удовлетворительному виду вполне не удавалась, равно как и устройство всего хозяйства войск на прочных основаниях; и если бы даже никаких более командировании войск не было, то все для постоянных правильных работ, без крайнего обременения войск, как из опыта настоящего года известно, ныне состоящего на-лицо в фортах линий числа людей в войсках весьма недостаточно, а потому необходимо увеличить состав № 2 батальона до 1120 человек, находящиеся-же в отсутствии на Ново-коканской линий возвратить, или же заменить таким-же частями с Оренбургской линий. Сверх того, с занятием новых пунктов вверх по р. Сыру, форты Сыр-дарьинской линий остаются не только промежуточными пунктами, обеспечивающими сообщения со вновь занятыми странами, но и делаются местами складов разных запасов, которые, за чрезвычайною отдаленностью передовых пунктов, сразу не могут быт доставлены прямо по назначению. Перевязочные средства линий однако же весьма скудны были и для прежнего времени, ныне, конечно, они недостаточны и потому необходимо было-бы увеличить если не число пароходов, то, по крайней мере, число барж во флотилий и фортах. Относительно же киргиз, для полного обеспечения их продовольствия в неурожайные годы, предположено иметь запасы хлеба, соображение о чем уже представлено; для охранения же их от корыстолюбия средне-азиатских купцов, преимущественно бухарцев, имеется в виду представить соображение об образований ссудного для киргиз капитала, так как в настоящее время киргизы, занимая деньги у бухарцев для исполнения общественных повинностей, обязываются платить чрезвычайные проценты и с большим трудом и разорением избавляются от долгов.

Подпись: Гей м. ВЕРЕВКИН. // Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1864 год. Том. 18. ч.2. Собрал полковник А.Г. Серебренников. Ташкент, 1914. стр. 286-292. №49

Препровождая вместе с сим в подлиннике вступивший ко мне рапорт Заведывающего Сыр-Дарьинскими киргизами, от 10 апреля за № 477, в коем Г. Грузд ходатайствует о назначении семейству Зауряд сотник султана Тайшика Кенесарина, умершего от ран, полученных им при преследование высланной из Туркестана шайки в 300 человек, -пенсии или же единовременного денежного пособия. Прошу Областное правление, по соображении сего ходатайства с сведениями имеющимся в правления об умершем Зауряд сотнике Кенесарина, представить ко мне заключение, заслуживает ли внимание услуги оказанные помянутым ордынцем нашему правительству, а оставленное им семейство ежегодной пенсии, и в утвердительном случае в каком именно размере правление полагало бы назначить оную, или же достаточно будет выдать семейству Кенесарина единовременное денежное пособие и в каким именно количестве. С представлением требуемого заключения, прошу правление возвратить прилагаемый у сего рапорт за № 477.

№50

Г. Исправ. долж. Оренбургского Генерал Губернатора, предложил Областному правлению представить Г. Генерал Губернатору заключение о назначении семейству Зауряд сотника Восточной части области Султана Тайчика Кенисарина умершего от ран, полученных им при преследовании высланной из Туркестана шайки в 300 человек - пенсии или единовременного денежного пособия. Вследствие чего, областное правление предписывает Вашему Высокоблагородию донести правлению известен ли был Вам Султан Кенисарин, после которого осталось мать, две жены и сын около 14 лет, не оказывал ли он каких либо заслуг нашему правительству и вообще заслуживает ли оставлено им семейство пенсии или единовременного пособия и в каком размере по Вашему усмотрению.

№51

Управляющий Чумеккевским родом Султан Подполковник Илекей Касымов, 9 сего марта за №1-м донес мне, что родные братья служащего при нем киргиза Мимыка Амантаева, Избасты и Мурзабек отделясь от шайки Султана Кенисарина, кочующего в Бухарских пределах, куда они ушли от сюда в 1862 году, вследствие преследования их за сделанные ими вовремя кочевания между Чумекеевцами кражи разные скота и имущества, ныне прикочевали к границе Чемекевских кочевок, расположенных в Кызылкумах и раскаиваясь в прежних своих поступках, просят принять их в подданство России, и дозволением кочевать между своими соплеменниками. По справкам собранным из дел в вверенного мне Управления оказалось, что помянутое киргизы Избасты и Мурзабек Амантаевы до откочевания их отсюда в Бухарские пределы к Султану Садыку Кенисарину, обвинялись в следующих поступках, а именно: 1) в 1866 году киргизы Избасты и Мурзабек выкрали у работников Султана Букея Бабина во время нахождения их на зимовье при Коскургане собственных его трех лошадей, стоящих 165 руб; 2) Избаста, во время зимовки вместе с ним на Сыре, у киргиз- кипчакского рода Кончи Караджанова насильственно отобрал лошадь стоящую 50 руб, а потом спустя несколько времени взял пуховую перину по 12 руб и два фунта чаю по 4 руб., а брат его Избасты — Мурзабек выкрал одного верблюда (нар) в 60 руб., 18 баранов и 2 быков. 3) Он же Избасты отнял у киргиза Аргинского рода Аксакала Салныкова рыжего иноходца в 70 руб. сер., а брат его Мурзабек отобрал по 8 года быка бурой масти и кроме того выкрал 3 лошадей в 150 руб. 4) Избаста отобрал насильственно лошадь в 50 руб. и 2 фунта чаю у киргиза Аргинского рода Абильды Джабалина и выкрал у него же из табуна 8 баранов, а потом при переходе на летние кочевья выкрал 2 лошадей в 60 руб и 1-му в 110 руб., с нанесением при этой краже преследователям жестоких побоев; 5) Мурзабек выкрал 11 лошадей у Аргинца Чамека Байсалина и при преследовании его отнял еще от погонщиков бывших под ними лошадей и одну купу, крытую бекасапом новые сапоги. Донося о выше изложенном Вашему Высокоблагородию имею честь доложить, что после взятия наши Ташкента объявлено было всем киргизам откочевавшим по каким бы то не было причинам в соседственные нам ханства, ежели они только прикочуют, совершенное прощение во всех сделанных ими преступлениях, за исключением только дел о женщинах и по торговым делам. На основании этого я полагал бы также и киргизов Амантаевых во всех их преступлениях простив, разрешить им прикочевать сюда. По прикочевании же — отдать их на поруки Управляющему Чумекеевским родом Султану Илекею Касымову на что и буду иметь честь ожидать разрешения Вашего Высокоблагородия.

№52

Командированный по распоряжению Вашего Превосходительства Штаб Ротмистр Файзулла Якупов для проверки саксаульных складов сообщил, что во вверенном мне районе между Уш-Каюком и Арысом складов этих не находится — тогда как по условию сделанному с биями, саксаул должен быть заготовлен в начале апреля. При исследовании причин побудившие биев нарушить письменное условие, последние сослались на явное неповиновение аулов левого берега, принявших подданства России еще в 1864 году и в настоящее время придерживающих сторону бухарцев. Для принятия мер к немедленному заготовлению саксаула, я ссылаясь к Комендантом и получив от него пять казаков, отправился с ними и с 40 преданными джигитами к устью Арыса, где убедясь, что заготовка топлива между Арысом и Уш-Каюком может быть произведено одними лишь аулами левого берега Дарьи, принужден был для выполнения приказания Вашего.

Превосходительства угрозами заставить население заготовить саксаул. Почему прежде всего я счел необходимым воспользоваться словесным разрешением Вашего Превосходительства относительно действий неприятельственных нам кочевых и узнав от верных лазутчиков, что один из из особенно враждебные нам аулов находится на левом берегу Дарьи против устья Арыса, предложил находящимся при мне джигитам переправиться на левый берег Дарьи и отбарымтовать в ауле скот. Аул этот принадлежащий Алпару Буларбаю, с Мурзабаю и других знаменитым лицам населения, снабжая Садыковский отряд джигитами и провиантом стращал этим и ближайщие к нему кочевья. Зная при этом, очень хорошо, как сильно действует на кочевое население появление хотя бы большого русского отряда, я предварительно приказал распространить слух о переправе казачьей сотни, чтоб хотя бы несколько оправдать слух, этот на деле, переправился у Арыса с пятью казаками и двадцатью пятью надежными киргизами на левой берег Дарьи. Появление горсти казаков предотвратило, то сопротивление, которое в начале угона нашими джигитами табуна выказано было враждебным нам аулам и баранта обошлась без малейшего кровопролития. Между тем слух о переправе казачьего отряда, быстро распространился на другим аулам и этим обстоятельством я воспользовался чтобы пройти с казаками и 15 джигитами к левому берегу Дарьи до Уш-Каюка и угрозами барымты не приводя ее однако далее в исполнение — заставить аулы повиноваться их к законным биям. Насколько я успел в этом движении, можно заключить из того, что при мне уже на Уш-Каюком начали свозить саксаул и вслед за сим я получил известие о рубке леса, для склада на других урочищах; почему считая неудобным с таким малым отрядом оставаться далее на левом берегу, я дойдя до Уш-Каюки, на другой день ранним утром переправился в этом месте на правый берег. Донося о сем Вашему Превосходительству, нужным считаю присовокупить, что только неотлагательная переправа на левый берег и наказания враждебного нам аула, дозволенной Вашим Превосходительством барантой оставались единственными мерами способными возбудить население к повиновению их законным биям, и к выполнению поручения возложенного Вашим Превосходительством на штаб ротмистра Якупова. О последнем я имело честь заявить, что он своею деятельностью, предусмотрительностью и усердным исполнением возложенного на него поручения и в настоящее время ожидает лишь окончательной заготовки саксаула, чтобы вслед за сим, лично донести Вашему Превосходительству о полнейшем результате данной ему командировки. Что же касается до отбарынтованного табуна лошадей, то за раздачей, по народному обычаю участвовавшим в баранте джигитам остальное количество лошадей в числе двухсот сорока голов пригнанных к Туркестану и все предмет ожидаю распоряжения Вашего Превосходительства. Рапорт этот поручен для доставления Вашему Превосходительству мулле Ходжасу, как особенно отличившемуся усердием и преданностью сделанной с той поездки.

№53

12 апреля получено следующее известие: Пароход Перовский, с баржею и железным паромом, имевший в прикрытии 30 человек от 4 роты 2 батальона, идя из форта Перовский, где он зимовал, в Чиназ был 6 апреля в 7 часов утра, в 30 верстах выше устья Арыса, встречен из густых камышей залпом из ружей партии бухарцев в несколько сот человек. Размещенные по бортам парохода стрелки и выстрелы картечью из орудий заставили бухарцев бросить занятую ими позицию и позволили пароходу следовать беспрепятственно далее. Попытки подобного рода со стороны бухарцев повторялись еще несколько раз в этот день, но встречая все тот же ответ со стороны парохода, и имея от удачных наших выстрелов значительный урон в своих рядах бухарцы вынуждены были держаться вне выстрела от парохода. 7, 8, 9 и 10-го апреля партия находилась постоянно в виду парохода. Так-как заготовленный на топливо пароходов саксаул был сожжен неприятелем, то командир парохода штабс-капитан Казаков вынуждены был высылать для рубки леса свою команду на неприятельские берег, где под прикрытием цепи стрелков, снабжение парохода топливом совершалось без всякого для нас урона. 14 апреля пароход Перовский благополучно прибыл в новый Чиназ, где и встал на якорь. В команде и прикрытии парохода не было ни одного раненного, не убитого. 7 апреля заведывающий населением центра донес коменданту Чимкента, что на левом берегу Дарьи против у устья Арыса появилась значительная шайка бухарцев, под начальством Садыка. По собранным сведениям цель этой шайки было уничтожение заготовленного для наших пароходов топлива, а также действие на наши сообщения. Подполковник Городниченко для противодействия Садыку выслав немедленно к устью Арыса отряд под командою хорунжего Казина, в составе 70 человек Сибирских казаков, 11 артиллеристов при одном ракетном станке и 80 милиционеров. Дойдя до устья Арыса и потом, повернув вверх по Дарье правым берегом хорунжий Казин 14 и 15 числа начал встречать мелкие шайки бухарских киргиз которые при его приближении, отступали и только 16 числа, собравшись в числе до 300 человек встретили отряд Казина около озера Сары-куля ружейным огнем. Не выдержав наши огни шайка не приятелей вместе с предводительствовавшим ими Садыком бросились на левую сторону реки, подобрав и унеся с собою всех раненных. Воспользовавшись бегством шайки, Казин вызвал из джигитов охотников и переправил на другую сторону, где они успели отбить одну лошадь и благополучно возвратился в свой отряд. Прогнав Садыка на другую сторону Дарьи, Казин двинулся вверх по реке к разрушенному укреплению Чардара. Хорунжий Казин узнал, что партия Садыка снова начала усиливаться, вследствие чего он и просил Чимкентского коменданта усилить его отряд, что и было исполнено 20 апреля, присоединением к нему 18 рядовых при унтер-офицере, посаженными на конь 6 казаков и 16 милиционеров под командою прапорщика Ахмерова. Пользуясь прибытием подкрепления Казин решился сделать нападение на шайку Садыка, расположенную на левом берегу. Рассыпав стрелков, Казин с 40 казаками перепра-вился на неприятельскую сторону и, пользуясь без потери с своей стороны успел прогнать Садыка и отнять довольно большую лодку Садык с партией бросился вверх по Дарье. 22 апреля Казин узнал, что Садык, усиливший свою партию по слухам до 2000 человек, начал спускаться ниже по Дарье, с целью переправиться на нашу сторону действовать на сообщения. Вследствие этих слухов Казин с отрядом отправился также на устье Арыса. В Зачирчикском крае полковник Краевский получил сведения, что к Северо-Востоку от Кереучи в дер. Уйтюн показалась шайка барантовщиков; для разогнания этой шайки 8 апреля был послан туда сотник Волжинцев с 21 казаками при 5 милиционерах. На закате солнца того же числа Волжинцев дойдя до Уйтюня действительно встретил шайку, в довольно большом числе, человек в 500 при 4 знаках; с таким маленьким отрядом не решаясь атаковать неприятеля Волжинцев выбрав удобную позицию и тотчас же дал знать в Кереучи о том, что партия встретившаяся ему была значительно сильнее его отряда. Неприятель между тем бросился в атаку на казаков, но был отбит ружейным огнем. Заметив, что у неприятеля вовсе не было огнестрельного оружия, так как им не было сделано ни одного выстрела. Волжинцев сам перешел в наступление и постепенно оттесняя массы неприятеля, вынужден был с наступлением ночи занять удобную позицию, где провел ночь с 8 на 9 число. Всю ночь неприятель не дал отдохнуть маленькому отряду и постоянно беспокоил его, но к рассвету скрылся и Волжинцев без всякой потери возвратился в лагерь, встретился на дороге посланную ему на помощь сотню казаков. Потеря неприятеля в этом деле была по словам очевидцев немаловажна. Полковник Краевский узнав, что шайка против которой действовал Воложинцев еще не рассеялась, а только удалилась в глубь в горы. 12 числа послал под командою того же офицера сотню казаков и 50 стрелков на верблюдах далее в горы, с целью разогнать ее или по крайней мере собрать верные сведения о ее составе и цели ея действий. 13 апреля в 8 часов утра отряд настиг барантовщиков между Намданским и Паркентом, но на этот раз встречен был уже ружейным огнем. Наши ответные выстрелы заставили неприятеля бросить занимаемые на горах завалы и отступать далее и выше. После довольно продолжительного преследования, вследствие утомления людей и лошадей преследование было остановлено. Дав время отряду отдохнуть Волжинцев возвратился. По отправлении отряда Волжинцева, полковник Краевский с остальными своими войсками вечером 13 числа снялся с занятой им около Керыса позиций и направился к Карактам для того, чтобы быт ближе к горам месту действий высланного отряда. Присоединив 14 числа Волжинцева, 15 полковник Краевский направился к Кереучи, где им оставлены были излишние тяжести. Вызванный по делам службы в Ташкент полковник Краевский 15 числа сдал командование отрядом капитану Михайловскому. На рассвете 16 капитан Михайловский получил известие, что в Керысе спускается с гор значительная шайка коканцев, вследствие этого тотчас же им отправлены были по этому направлению 3 роты, 4 орудия и 80 казаков. Увидев приближение русских, неприятель бросился бежать в горы и был преследуем казаками до самых крутых подъемов. Отряд занял прежнее место при Карысе. 17 числа снова получено было сведение, что загнанная в горы шайка спускается в долину около Карактая, в следствие чего капитан Михайловский командировал туда 40 человек стрелков и 40 казаков под начальством хорунжего Седякина. Отряд Седякина пользуясь сгустившимся туманом, на рассвете 18 числа успев подойти незаметно к неприятелю, но появление его было так неожиданно, что шайка коканцев в 400 человек бросилась в бегство. При преследовании джигитами и казаками были взяты двое из шайки в плен. 19 числа отряд полковник Краевского соединился весь на прежней позиции при Керысе. Маленькие экспедиции в горы и сведения другими путями собранные показывают, что в Зачирчикском крае находятся три главные предводителя неприязненных противу нас действий: Рустамбек, держащийся там почти постоянно еще с прошлого года, Ишпута (киргиз), имеющий свою партию человек в 500 и Ирказы один из бывших Аксакалов селения Аблык. К ним присоединяются беспокойнейшие из жителей поощряемые и ободряемые Эмиром. Они то, большею частью, и производят мелкие хищничества и беспорядки. В главном отряде с 6 апреля, по возвращении из рекогносцировки под Мурзу-Рабат все было благополучно. Никаких шаек и партий неприятеля в окрестностях лагеря не показывалось. Войска по очереди были переправленны на правый берег, где они занимались возведением верков вновь строящегося укрепления укрепления нового Чиназа. 19 апреля в лагерь прибыли посланники от Бухарского посланники от Бухарского Эмира с письмом на мое имя. Содержание как письма, так и моего на него ответа известно вашему Правительству из копии с переписки, представленных к Вам при рапорте за №. В окрестностях Ташкента, по правую руку Чирчика, а также и на сообщении между Чиназом и Ташкентом, начали появляться шайки барантовщиков, хотя и в мелком составе, шайки эти осмеливались грабить наши почты и делать нападения на состоящие в нашем подданстве аулы. 18 числа апреля одна из этих шаек под предводительством Ишпуты подошли к Ташкенту на 12 верст и увезла с собою 3 человек 6 батальона, бывших в садах для рубки леса, та же партия 19-го захватила наш пикет, из джигитов стоящий в укр. Ниязбек. По малочисленности находящейся в Ташкенте в Ташкенте кавалерии, были посажены на подъемных батальонных лошадей 20 стрелков и отправлены в погоню за хищниками, но отойдя от Ташкента более чем на 25 верст. Прапорщик Скоренков, командовавший этой колонною вынужден был возвратиться не нагнав неприятеля. По собранным сведениям шайка Ишпуты была на отличных лошадях и большею частью о двуконь. 20 апреля прибыл в Чиназ пароход "Сыр-Дарья", привезший на буксир одну баржу с грузом и два железных баркаса. Плавание парохода от форта Перовский до Чиназа было благополучно за исключением только недостатка топлива. Бухарцы пытались встретить и этот пароход выстрелами 12 апреля, но после десятиминутной перестрелки вынуждены были отступить. С нашей стороны контужен легко в голову один стрелок, из числа 25 бывших на пароходе в прикрытии. Для поддержания сообщений Чиназовского отряда с отрядом полковника Краевского, 19 числа была отправлена колонна из рота пехоты, взвода облегченных орудий и полусотни казаков, колонна эта была поручена ротмистру Баранову. Переправясь через Чирчик, Баранов дошел с большими затруднениями, по случаю бездорожья, разлива арыков, до р. Ангрень, где отправив полусотню с сотником Калугином на соединение с Краевским, сам с остальным отрядом сделал на Ангрене дневку и 22 апреля возвратился на главный отряд. Вместе с колонною Баранова были посланы охотники из джигитов, которые вызвались поймать виновников, осмелевших напасть на нашу почту и увезти с собою одного из почтарей. Действительно джигитам этим удалось настичь барантачей. Отбить увезенного почтаря и бумаги, и кроме того двух из шайки неприятеля. По произведенному военному суду, по полевым уголовным законам один из захваченных казнен повешением. Дело об этом вместе с сим к Вашему Правительству представляется. Для противодействия появляющимся в окрестностях Ташкента и за Чирчиком шайкам, начальник края генерал- майор Романовский решился воспользоваться прибытием с правого фланга области подкреплений в составе 2 рот 5 батальона и дивизиона облегченной батареи из Аулиеата, и сформировал летучий отряд из 110 человек стрелков 5 батальона, посадившие их, на нанятых у жителей Ташкента лошадей и придав к ним милиционеров из числа набранных в Ташкент, отправил отряд в составе 150 человек под начальством штабс-капитана Гребенкина к Ниязбеку и на другой берег Чирчика 26 апреля. 24 апреля на отряд, стоящий при Керысе, неожиданно напала партия бухарцев, успевшая срезать стоящий впереди лагеря пикет из 2 человек казаков и бросившаяся на пасшийся в стороне от лагеря наш табун верблюдов и лошадей. Как только, что об этом сделалось известным, казаки отряда, впереди всех полусотня Калугина бросились в погоню за барантачами и на пространстве не далее версты от лагеря успели настичь и положить 10 человек неприятеля. Гнавшие неприятеля на пространстве 8 верст, казаки наткнулись на новую шайку человек в 300 бухарцев огнем и рукопашным боем в шашки и смяли и ее, выбили из-за каменных завалов и преследовали вдоль подошвы гор далее. Преследование продолжалось значительно далее чем на 30 верст. С нашей стороны, кроме двух казаков, захваченных на пикет, потери не было, со-стороны неприятеля одних убитых более 60 человек. На встречу полусотни сотника Калугина имевшей возвратится в главный отряд 24 апреля была послана рота пехоты с штабс-капитаном Семеновым. Которая встретив его на р. Ангрен. Возвратился благополучно в лагерь 27 апреля. Войска главного отряда усилились ротою пехоты 4 батальона, взятая из Ташкента 25 апреля, 26 на рассвете прибыл в Ниязбек и не встретив на дороге никакой шайки неприятеля направился вверх по Чирчику до имевшегося там брода с большим трудом, переправившись на левый берег штабс-капитан Гребенкин двинулся на Паркент. Где по сообразным сведениям находилась шайка Ишпуты. В Паркент отряд прибыл 27 числа. При вести о движении русского отряда большая часть жителей Паркента бежала в Сасарск, верстах в 8-мь от первого, там же находился и Ишпута со своею шайкою. Оставив в Паркенте с поручиком Симаковым 62 стрелков, штабс-капитан Гребенкин с остальными 29 на рысях отправился к Самарсу, но там не оказалось не только шайки, но даже и жителей мужского пола, все ушли в горы. Взяв из числа 39 самых доброконных стрелков, Гребенкин поскакал преследовал уходящих в горы и проскакав версты 4 заметил на высокой и крутой горе шайку неприятеля человек от 150-200. Спешив своих людей и оставив у подошвы горы коноводов, Гребенкин с остальными стрелками начал подниматься в горы. Ишпутинцы открыли огонь, но мало действительный. К этому времени оставшиеся в Самарске стрелки в числе 22 человек подъехали к месту действий и при приближении их шайка начала отступать далее в горы. Преследуя неприятеля на значительное расстояние штабс-капитан Гребенкин видя утопление людей, решился остановить преследование и возвратившись в Самарбек соединился с людьми оставленными с поручиком Симаковым. Едва только отряд начал отходить к Самарску, Ишпута, к которому этим временем присоединились еще человек 200, окружил отряд со всех сторон и открыл частый ружейный огонь и порывался бросаться в шашки. Дорога шла в довольно узком ущелье, приходилось занимать высоты, сгоняя из-за камней неприятеля штыками. Таким порядком производилось отступление почти до самого Самарска, не доходя до которого одной версты. Показались стрелки поручика Симакова, увидев которых, Ишпута с шайкою пустился в бегство. В деле этом с нашей стороны четыре человека раненных 2 стрелка и 2 джигита, потеря неприятеля значительна, что можно заключить из того, приходилось действовать штыками. Из Самарска штабс-капитан Гребенкин направился в Кереучи. Куда и прибыл 28 апреля. Для связи Кереучинского и Чиназского отрядов 27 апреля высланы на р.Ангрень две роты стрелков под командою майора Пищемуки. Цель высылки этого, кроме связи отрядов наблюдение за Зачирчикским краем и защита жителей от нападения хищников, что в последнее время сделалось особенно необходимо, так как скопища Эмира стала стягиваться в довольно значительных силах на Сыр-Дарье. Помощник заведывающего населением центра сотник Крымов. Узнавши, что жители аулов Кунградского рода вопреки их обещанию не исполнили приказаний о заготовлении топлива для пароходов. На пространстве между Ушкаюком и Арысом, по сношении с комендантом Туркестана взял 5 человек казаков и 40 джигитов и направился к устью Арыса для того, чтобы угрозою баранты принудить непокорных исполнять приказания русской власти. Прибыв на место и увидев, что возможность заготовить саксаул предоставляется только на левом берегу Сыра и что аулы сидящие там и принявшие наше подданство еще в 1864г. не исполняют требований, Крымов решился переправить часть джигитов на левую сторону реки с тем, чтобы произвести баранту в ауле расположением как раз противу устья р. Арыса. Бий которого кроме того, что не исполнял законных требований снабжал партию Садыка провиантом и людьми. Что бы поддержать посланных джигитами переправился также на бухарский берег и своим появлением уничтожил попытку киргиз защищаться, баранта совершалась без всякого кровопролития. Воспользовавшись смущением, произведенным неожиданным появлением русских на бухарской стороне. Крымов угрозами, не приводя однако их в исполнение заставил кочующих по Сыру киргиз исполнить требования заготовки саксаула; проехав левым берегом от Арыса до Уш-Каюса и считая опасным с горстью русских оставаться далее в среде неприятеля, Крымов переправился на Уш-Каюк через Дарью и в апреле возвратился благополучно в Туркестан. Результатом такого блестящего и смелого движения было то, что саксаул немедленно начал заготовляться и складываться на указанных местах.

№54

Военных действий в период с 1 декабря по 15 января никаких не происходило. Дислокация войск, представленная в журнале военных действий по 1 ноября, осталась без изменений. Только небольшой отряд, в составе роты и 30 казаков переведен на урочище Ирджар, с целью которая подробно развита в донесении командующему войсками от 13 декабря №7287; отряд этот расположен там в кибитках. На сообщения Чиназа с Джизаком, для препровождения различных транспортов в этот последний пункт, для пересылки денег, пакетов и писем, по распоряжению свиты Его Величества генерал-майора Романовского, учреждены еженедельные оказии. Каждое воскресенье рота и 50 казаков выходят из обоих пунктов одновременно и сделав по одному переходу со стороны Чиназа до Малика, а стороны Джизака до Агачлы, останавливаются на ночлег. Затем на другой день, оставив роты на упомянутых пунктах, казаки продолжают с обеих сторон движение до станции Мурза-Габат, где обменявшись пакетами, а если случится, то и транспортами, возвращаются в этот же день к ротам, а во вторник следуют с ними обратно домой. Для обеспечения этих отрядов водой на время передвижения их по безводному степному пространству до Мурза-Габата и обратно, они снабжаются каждый раз турсуками, которых с этой целью искуплено и запасено достаточное количество, как в Чиназ, так и в Джизак. Топливо для варки пищи и для согревания, отряды имеют в самой степи собирая пригодный для этого корень Кукпека. В последнем журнале военных действий упоминалось о нескольких случаях разбоев и грабежей, бывших не только в степи за Дарьею, но даже по сю сторону ея, в окрестностях Ташкента, и что принятыми военно полицейскими мерами случаи эти тогда прекратились. За весь период с 1 декабря по 15 января таковой случай повторился только одии раз. Но дерзкое нападение в этом случае было произведено не на мирных жителей или одиночных путников, а на роту 5 Оренбургского батальона, конвоировавшую транспорт со спиртом из Чиназа в Джизак. Произведено было нападение 6 декабря. Подходя на ночлег к Мурзе-Габат, от роты отделилось вперед несколько человек к колодцам, чтобы посмотреть есть ли в них вода. Только что они подошли к мулушке1, как из нее внезапно выскочило человек до 100 конных и окружили наших, завязалась перестрелка, на которую тотчас же подоспела рота. Нападавшие обратились в бегство, оставив на месте несколько тел; но к несчастью, они успели увезти с собою отделившегося вместе с прочими чинами унтер-офицера Неплова. Посланная для выручки его погоня не могла нагнать ускакавших, так как все они почти было о дву-конь. Кроме того во время перестрелки у нас убиты приказчик купца Ушкова, Алексей Стахеев, следовавший при транспорте и один сарт возчик. Получив известие об этом происшествии, и.д. военного губернатора сделал немедленно сделал немедленное распоряжение о расследовании кто были нападавшие. По всем сведениям, доставленным как от заведывающего туземным населением Ташкентского района, так как и из Джизака и Чиназа оказалось, что то было часть шайки Садыка, которого Эмир Бухарский, боясь, после последних наших военных успехов, откочевания к нам всех киргиз, кочующих в степи на пространстве между Чардары и Чим-Курганом, выслал для воспрепятствования переходу киргиз в наше ведение и для возвращения их силою в Бухарские владения. Получив эти сведения, и.д. военного губернатора переписать начальнику отряда, собранного под Джизаком и коменданту кр. Чиназ, каждому в своем районе собрав сведения на месте: где именно находится шайка Садыка или партия от нее, произвести с легкими отрядами движения в степь, для преследования и захвата хищников. Результат этого распоряжения был тот, что с 6 декабря т.е. со времени описанного случая и до последнего времени, а следовательно более уже месяца, ни о Садыке, ни о его шайке, ни о каких либо разбоях или грабежах, как на сообщении Чиназа с Джизаком, так и во всем на Дарьинском округе ни слухов, ни сведений никаких нет. Как говорят, сам Садык бежал в Бухару, шайка его рассеялась и киргизы задарьинские совершенно успокоились. Кроме указанных выше еженедельных передвижений или оказий между Чиназким и Джизаком и упомянутых движений в степь, все остальные войска в области за все это время оставалось на месте, занимаясь улучшением своих помещений, обмундированием и вообще поправлением своего внутреннего хозяйства, а с 1 декабря во всех частях пехоты, кавалерии и артиллерии, согласно приказа отданного области, производятся ежедневно, кроме праздничных дней, ученья. В последнем журнале военных действий упоминалось, что Бухарский Эмир собрал войско в Самарканд и расположил небольшой лагерь впереди его, на канале Шираз, в долине Заревмана, с одной стороны, опасаясь каких наступательных действий, а с другой боясь восстания против него жителей Шахресабз, Кара-Киргиз и кипчаков. Действительно в начале декабря получены были в Ташкенте сведения, что племя Шакре-Сабз, восстав против Эмира, избрало себе другого хана и объявило себя не зависимым от Бухарского владетеля. Тогда Эмир, сняв лагерь с Шираза, отправился с этим отрядом и с войском бывшим в Самарканд, на Шахре-Сябз. По тем же сведениям, действия Эмира против Шахре-Сабз сначала были неудачны и он потерпел поражение. По последним же полученным сведениям, Шахр-Сябзцы вступили с ним в мирные переговоры и Эмир согласившись на то, чтобы они имели у себя отдельного хана потребовал и настоял на оставлении племя Шахр-Сябз в его зависимости. Покончив таким образом с Щахр-Сябзом Эмир, по тем же слухам отправился в Карчи, а оттуда в Бухару, где находился и в настоящее время. После снятия Бухарским Эмиром лагеря на Шираз и движения его за Самарканд на Шахр-Сябз, почти целый род полуоседлого населения китай-кипчаков, имеющий свои зимовки верстах в 60 от Джюзака и вплоть почти до самого Самарканда, отказался от повиновения Эмиру и выказал желанье перейти в наше подданство. Для наказания их послан был Эмиром отряд, который захватив двух самых старших в роде биев и доставили их в лагерь Эмира, где им были отрублены головы. Тогда оставшийся старшим в роде, Дотха-Хотень-Мрахур, с двумя товарищами и 100 человек джигитов бежал в Джюзак, явился к бывшему тогда Начальнику Джюзакского отряда полковнику Краевскому и заявили о желании своего рода перейти в наше подданство. Имея положительную инструкцию не производить никаких движений из Джюзака, далее Тамерлановых ворот, в ущелье Джалан-уты, полковник Краевский, обласкав прибывших, ответил им, что Китай-кипчаки если пожелают, могут переселяться в Джюзакский округ; на просьбу же их о движении в их волости полковник Краевский, не давая ни каких обещаний, отвечал уклончиво. Тогда Марахур прибыл в Ташкент и обратился с теми же заявлениями к и.д. Военного губернатора. Принятый здесь точно также ласково и радушно, но с теми же уклончивыми ответами, он возвратился во восвояси, а вслед за тем 200 человек китай-кипчаков переселились в Джюзакский район. Им отведен для заселения участок под самым Джюзаком, на том месте, где были наши осадные батареи, но с непременным условием, чтобы при первой возможности они были перевезли к себе свои семейства, иначе бездомные и бессемейные они могут обратиться к грабежам и разбоям.

Таково положение дел на границе нашей с Бухарой.

Из Кокана за все это время не было получено никаких особых известий. Только 12 января прибывший оттуда торговец рассказывал факт, которому нельзя придавать ни особого вероятия, ни особого значения. По словам коканца, некий Дуван, считающийся между здешними мусульманами за святого, тот самый который весною прошлого года, пред Ирджарским разгромом, вместе с Ишпутом волновал жителей Зачирчикского края, набрав себе шайку человек в 450 и воспользовавшись отсутствием Худояр-хана из Кокана, ворвался в этот город и в и в союз с Ишаном, главою духовенства в Кокане, намеревался забрать в свои руки правление Коканом. Два дня шли толки и пересуды в городе по этому поводу, наконец, на третий, партия, приверженная Худояр-хану, восстала, взялась за оружие и началась в городе резня продолжавшаяся впрочем не долго. Потеря с обоих сторон простиралась до 20 человек. Дуван и его приверженцы перехватаны, перевязаны и отправлены к Худояр-хану в Маргелан. По словам того коканца, в настоящее время в Кокане ожидают скорого прибытия туда Худояр-хана, который хочет лично присутствовать при наказании преступников. Торговые сношения наши с Коканом идут превосходно. Партия товаров г. Хлудова отправлена туда, вся распродана на сумму 400т. рублей, при чем на долю Хлудова чистого барыша досталось 60%, в настоящее время г. Хлудов и купец Федоров отправили в Кокан новые транспорты из Бухары и Самарканда также идут караваны, направляясь чрез новые наши владения, частью в Кокан, частью в Ходжент и Ташкент.

№55

Исправляющий должность товарища Министра Внутренних дел от 31 марта за № 28, уведомляет Г. Генерал- губернатора, что Министром Финансов предписано Оренбургской Казенной палате о производстве семейству Зауряд Сотника бывшего Сыр-Дарьинского района, султана Тайчика Кенесарина пенсии: матери и двум женам его по 7 руб. каждой по смерть или до выхода в замужество, и сыну 14 лет по 5 руб. в год с 1 апреля 1865г., по требованию управляющего населением правого фланга Туркестанской области. Уведомляя об этом областное правление, в последствие представления от 16 ноября 1865 года за № 119 присовокупляю, что об означенном распоряжений Министра Финансов мною поставляется в известность и исправляющий должность Военного губернатора, Туркестанской области.

№56

Политическая хроника 1867г.

Из недавно присоединенной к России Туркестанской области, за последнее время были получены довольно тревожные известия. В мае месяце, в форте № 1-й разнеся слух о появлении около Яны-Дарьи шайки хищников, под начальством киргизского партизана, которого, сначала называли в газетах Садыком, но в настоящее имя которого, по последним известиям, Сыздык. Этот партизан имел стычку с небольшим отрядом высланных против него казаков. После трехдневного боя, казаки несравненно слабейшие числом, принуждены были отступить к форту, из которого были посланы. Сыздык не решился их преследовать, а переправившись через Сыр-Дарью, напал на Акжар- скую станцию. Набег Сыздыка вызвал самые противоположные толки: по мнению одних, поддерживаемому "Русским инвалидом" экспедиция Сыздыка была просто разбойничьим наездом, по мнению других - она служит симптомом возобновляющихся замыслов бухарцев и кокандцев, против наших новых владений в Средней Азии. По уверению последних, Сыздык вовсе не разбойник, а партизан, страшно ожесточенный против русских и его шайка — авангард ополчения против нас народов Средней Азии. Мы не беремся решить на чьей стороне больше правды, но во всяком случае, должны признать, что появление шайки Сыздыка, в пределах нашей Туркестанской области, явление вовсе не утешительное. Возможность разбойнического или партизанского (это уж все равно, в подобном случае) набега Сыздыка показывают, что вновь присоединенная к нам область вовсе еще не вполне умиротворена и обеспечена в своей безопасности, и может быть потребует от нас впереди весьма значительных пожертвований людьми и деньгами, для поддержки в ней русского владычества. При таких обстоятельствах, общественное мнение сильно озабочено тем, что в настоящую минуту Туркестанская область не имеет военного начальства, и как-бы предоставлена на произвол судьбы, именно в такое время, когда всего нужнее энергетическая воля, соединенная со знанием туземных дел, для того, чтобы поддержать недавно водворившееся в Туркестане русское владычество. Завоевание Туркестанской области хотя и составляло весьма блестящий подвиг русского оружия, было встречено, как известно весьма хладнокровно русскою публикою. Это происходило, главным образом, от опасений за дальнейшие последствия подобного завоевания. Очень много опасений, что Ташкенту суждено сделаться вторым Кавказом, что на эту, обещавшую нам весьма мало материальных выгод, область придется нам долго тратить и деньги и людей. В первые месяцы после присоединения Туркестанской области опасения эти успокоились. Из Ташкента получались самые успокоительные известия, и общественное мнение стало надеяться, что оно ошибалось. Известия о набеге Сыздыка снова подняло прежние опасения. Набег этот показал, что вновь присоединенная область вовсе не обеспечена от нападения враждебных соседей, и что нападения эти могут обратиться в правильную войну с народами Средней Азии. Подобная война, конечно, вовсе нежелательна для России; у нас нет лишних людей и денег для нее, а потому, весьма понятно, что последние известия из Туркестанской области производить на публику весьма тягостные впечатления, даже и после уверений "Русского Инвалида" в том, что экспедиция Сыздыка была простым разбойничьим набегом и не имела никаких серьезных, непосредственных результатов.

//Отечественные записки. 191-192 стр. №57

Подполковнику Михайлову 3 мая 1867 года № 2002 Вследствие отношение Вашего от 3 мая за № 283 мною с сим вместе предписано есаулу Ончикову допущенного числа отправится на Яны Дарью с отрядом из 70 человек казаков при двух ракетных станках для преграждения перехода в наши пределы собранной шайки сыном Кенисары Садыком и защиты наших киргиз. Уведомляю об этом Ваше Высокоблагородие, и прошу для поднятия продовольствия и фуража, потребного для отряда и ракетных станков назначить необходимое число верблюдов, по расчету есаула Ончекова и кроме сего командировать с Г. Ончековым лазутчиков для указания пути.

ЦГА РК. Ф. 384. Oп. 1. Д. 49. Л. 3. №58

Прибывший сего числа с урочища Ах Чиганак киргиз Ходжинского рода Турум Ходжа Арык Ходжин находившийся том в числе прочих караульщиков, выставленных для наблюдения за вторжением хищников в ауле наших киргизов объяснил следующее: Что третьего дня получил от киргиз сведение, о появлении на левом берегу Джанье-Дарьи Бухарской шайки под предводительством Султана Садыка и бия Чумекеев - ского рода Пиралия. Для узнания справедливости сего, он отправился с бием Бикеем на уроч. Чирик -Рабат, где кочуют Чумекеевцы в поданстве бия Саменя. Объезжая эти аулы, он действительно заметил по левом берегу Джаны-Дарьи скопище Бухарцев (примерно около 1 тыс. человек), находящиеся под предводительством султана Садыка и бия Пиралия, но цель этого отряда до сих пор никому неизвестна. Сообщая об этом, я покорнейше прошу Вас, для предупреждения злонамеренных действий Бухарских хищников против наших хлебопашцев, принять следующие меры предписать управляющим родовых иметь впереди своих аулов сторожевые караулы и в случае явной опасности, чтобы аулы тут же группировались бы вместе, и таким образом откочевывали бы в более безопасные места под защиту наших укреплений а если можно, то чтобы кроме караулов сформировали хорошо вооруженные отряды, которые и должны присоединиться для единства действий к отряду высланному из форта №1. Управляющим туземных населением первого фланга надворный советник (подпись).

ЦГА РК. Ф. 384. Oп. 1. Д. 49. Л. 4. №59

Начальник правого фланга словесно передал мне, что приехавшие сюда по торговым делам Оренбургские мещане предъявили ему, что вовремя проезда через почтовую станцию Ильчибай, сделано было на них нападение шайкою из 50 человек, от которых однако же они успели спастись. Шайка это была вооружена топорами надетыми на дерево и как надобно полагать хищники эти на из шайки султана Садыка, а должны быть из числа наших киргиз, которые пользуясь беспорядком в степи дозволяют себе подобные поступки. Так как Воинский начальник форта №2-го, во введении коего находится помянутая станция не имеет никакой возможности выслать туда казачьего отряда, по имению в запасе нужного количества фуражу, то поэтому начальник фланга для предупреждения подобных случаев на будущее время, признал необходимым выставить на означенную станцию киргизский караул. Сообщая об этом, я покорнейше прошу, Вас с получения сего немедленно распорядится выселку на Ак-Джарскую станцию киргизского караула, хотя из 5-ти человек, под наблюдением одного расторопного и благонадежного бия, и об исполнении сего мне донести. Управляющий туземным населением правогофланговый Надворный советник (подпись)

ЦГА РК. Ф. 384. Оп.1. Д. 49. Л. 5. №60

Из рапорта ко мне коменданта форта №1-го за № 1324, основанным на препровожденной к нему от Вас копии с донесения заведывающему населением правого фланга за №1 видно, что вблизи колодцев Сары-Булак, где было дело Есаула Ончекова, кочуют родственники Ярлыкана-Кутояк и другие, также находится много аулов, оказывавших содействие шайкам Садыка, а как Ваше Высокоблагородие находились при отряде высланном из форта № 1, под начальством штабе капитана Приотревского, который доходил до сказанных колодцев, то вероятно Ваше Высокоблагородие захватили Кутояка и всех участвующих в шайке Садыка, наших киргиз. Почему прошу Вас донести мне подробно, как об этом, так и вообще о результате Ваших действий при отряде, для представления И.Д. Военного Губернатора Туркестанской области, а вместе с тем предлагаю Вам разобрать и открыть виновных в содействии Садыку для поступления с ними по законам. При этом присовокупляю, что Его Превосходительство генерал-майор Мантейфель предложил мне распорядится через заведывающих населением немедленно выставить киргизские караулы, собственно для обеспечения почтового тракта по всему правому флангу и независимо сего выставить передовые караулы соображаясь при распределении их с местным условиями на дорогах Хивинской и Бухарской ведущих к Фортам. Сообщая о сем Вашему Высокоблагородию, прошу сделать посему соответственное распоряжение.

№62

Оренбургскому генерал-губернатору.

Из предложения исправляющего должность генерал- губернатора и командующего войсками Оренбургского Военного Округа, от 28-го мая за № 392, мне известно, что Садык Кенесарыев, нападавший с шайкою своих приверженцев на окрестности форта № 1-го, похвалялся, будто он рассчитывает на помощь киргизов Чумекеевского рода и управляющего оным султана Касымова. К разъяснению этих слухов со стороны областного начальство приняты зависящие меры, как изволите усмотреть из представления областного Правления, от 2 июня за № 5487. Принимая в соображение: а) что киргизы Сырдарьинского района большую часть года проводят в пределах области Оренбургских киргизов, причем-бы в числе первых нашлись личности, благоприятствующие Садыку, то им легко кочуя в Оренбургской области, распространять вредное влияние на наших киргизов, - и б) что ближайшее удостоверение об отношениях Сырдарьинских киргизов к Садыку весьма важно, но областным правлением не может быть произведено по не подчиненности оному Сырдарьинского района, имею честь покорнейше просить Ваше Высокопревосходительство приказать местным властям Туркестанской области произвести точнейшее удостоверение не принадлежал ли кто либо из Сырдарьинских киргизов к шайке Садыка, или не обещал-ли ему помощи при его хищнических набегах, и вообще как относится к Садыку население Сырдарьинского района. От оказавшемся же не оставит дат знать правление, для учреждения надзора или принятия других соответственных мер в отношение Сырдарьинских киргизов, во время пребывания их в Оренбургской области. При этом честь имею доложить, что заведывающий ныне туземным населением правого фланга Туркестанской области надворный советник Диомеди, по недавнему служению его попечителем при линейных киргизов, известен мне как весьма распорядительный и знающий киргизов чиновник, который полагаю, с должным успехом может произвести объясненное выше удостоверение если

№62

7 мая получены были сведения, что на левом берегу Дарьи, около караванной дороги, появилась шайка бухарцев в 1 т. Человек под начальством Садыка и какого-то бия, что в тоже время Садык собирает шайки туркмен и каракалпаков, с целью пробраться для грабежей через Кызыл-Кумы в наши пределы и для привлечения на свою сторону киргиз, рассылает в подвластные нам роды прокламации возмутительного содержания. Для предупреждения могущих быть беспорядков, начальник правого фланга сформировал в ф. Перовский отряд из 40 киргиз и 40 стрелков, посаженных на киргизских лошадей и направил его по почтовому тракту до станций Букабай-Кул, а оттуда на урочищ. Калан-Бас, в разливе Куван-Дарьи, так как по некоторым данным можно было предположить, что Садык непременно там; в случае, если его там нет, то отряд должен был выйти на бухарский караванный путь к уроч. Джаман-Чеганак и соединиться с отрядом, высланным для цели из фронта № 1. Не доходя 2-х переходов до Джаман-Чегенака, 16 числа, отряд наш, получив сведение, что Садык направляется по Сыру к форту № 2, направился туда же; но от захваченных охотниками-киргизами двух киргиз партии Садыка узнав, что партия обратилась к Джаман-Дарье возвратился в ф. Перовский. Между тем высланный по первому известию о появлении Садыка, 4 мая из форта № 1 отряд из 1 сотни казаков, 6 мая дошел по караванной дороги до уроч. Сары-Булак (в 143 верст, от форта). Взятый отрядом на дороге киргиз дерткаринского рода показал, что никакой шайки нет. Придя на ночлег, отряд расположился на возвышенности в ХА версте вправо от дороги. По другую сторону дороги в 1 версте от нее был родник, а влево от родника, саженях в 300 плоская возвышенность. Командир отряда, есаул Анчоков отправился для осмотра местности к роднику, куда были отведены и лошади для водопоя. В это время появилась из-за плоской возвышенности шайка Садыка, человек в 1000 и немедленно бросилась к отряду; люди и лошади, шедшие к роднику, успели отступить. Отряд выстроившись в каре, встретил неприятеля выстрелами из ружей и ракетами; шедший впереди неприятель отступил но главные силы, потом устроившись, бросился на отряд со всех сторон и открыл пальбу, продолжавшуюся с 10 часов утра до 2 пополудни, при чем с нашей стороны убито 19 человек; будучи отбита, шайка слезла с лошадей и стала их путать для подножного корма, тогда командир отряда приказал устроить окоп, что и было исполнено. В 8 часов вечера нападение шайки возобновилось, но было отбито с большою потерею неприятеля, при чем с нашей стороны убит 1 казак. Между тем все люди и лошади, находясь под сильным жаром, истомились от жажды, почему начали, рыть колодезь, что продолжалось всю ночь и весь день 8 числа под выстрелами; но оказалось, что воды в колодце нельзя ожидать, почему он был оставлен, а ночью начать другой колодезь, в котором также не оказалось воды. 9 числа нападение возобновилось и опять было отбито с большою потерею неприятеля, с нашей стороны ранен 1 урядник и 3 казака. Так как люди и лошади уже в продолжение 3 суток находились под сильным жаром, не имели воды и будучи окружены мертвыми телами людей и лошадей, уже начинавшими разлагаться, совершенно истомились, так что у некоторых людей пошла кровь горлом, начальник отряда решился в 4 часа утра 10 числа отойти к роднику, для чего приказал навьючить на оставшиеся 26 лошадей сколько возможно фуража и провианта; оставшееся же количество тяжести, которую нельзя было взять, приказано бросить в вырытый колодезь, прикрыть сверху трупами убитых лошадей и засыпать песком. Устроив все это, отряд построился в горе и двинулся к роднику; неприятель и не подумал его преследовать, а сейчас бросился в оставленный лагерь, думая найти добычу. Всего продолжение этого дела с нашей стороны убито 20 человек, ранено 5, отбито неприятелем 20 лошадей и 13 верблюдов, брошено седел 5, ружей 7, вырвалось 19 лошадей и убито 15, кроме того, зарыто провианта и фуража несколько четвертей. 16 мая явился в форт № 1 бывший при отряде вожак киргиз Аль-Мамбет, который при самом начале дела успел скрыться в сухом русле Джаман-Дарьи, но был настигнут хищниками, ранен в голову и во время дела находился под караулом, а когда хищники стали отступать, то Садык его отпустил и приказал кланяться всем биям, почетным старшинам и аксакалам Чумекеевского рода и передать им, чтобы они были готовы оказать ему Садыку, всякую помощь; султану же Илекею приказал сказать, что он дурно делает, не отвечая на поклоны Садыка, между тем как обещал ему помощь, вместе с тем приказал передать ему, что если он не будет его соучастником, то накажет его. По словам Аль-Мамбета числительность шайки Садыка простиралась до 2000 человек.

// Русский Туркестан сборник М., 1872. стр. 149-150. №63

В ответе на отзыв от 11-го июля за№ 4643, имею честь сообщить генерал-губернаторской канцелярий то из полученных в окружном штабе донесений местного начальства туркестанской области, видно что в мае месяце сего года, а во время беспорядков произведенных на Сыр- Дарье шайкою Садыка Кенисарыева было два случая нападения хищников на купцов именно 13-го мая шайка хищников напала на 2-х Элаубугских купцов и крестьянина Кирвохижина, проезжавших к форту № 2, при чем первоначальный слух о том что лица эти были захвачены в последствии не подтвердился, ибо киргизы, которым купцы, угрожали выстрелами из револьверов, не решились подъехать близко; и за тем при отступлении разбитой шайки Садыка по Бухарской дороге за Яны-Дарьею, у наших казанских татар, проходивших из Бухары с караванами по приказанию Садыка были отобраны сухари чай сахар; прочих же товаров хищники не тронули. Относительно в газетных заявлений и частных слухов о бывших будто бы грабежах нескольких купеческих караванов в степи и Туркестанской области, то известия эти по имеющимися официальными донесениями не подтверждаются.

№64

Вследствие неоднократного появления в журналах и газетах корреспонденции о грабежах и беспорядках причиненных шайкою Садыка Кенисарыева, показавшеюся последних числах мая и начале июня между Сыр-Дарьинскими киргизам, долгом считаю по тщательному расследованию последствий этого случая, довести до сведения Вашего Высокопревосходительства что во время беспорядков, произведенных на Сыр-Дарье шайкою Садыка Кенесарыева было два случая нападения хищников на купцов, именно: 13-го мая шайкою хищников напала на 2-х Элабугских купцов и крестьянина Кривохиженина проезжавших к форту № 2-му при чем первоначальный слух о том, что лица эти были захвачены в последствии не подтвердился, ибо киргизы которые купцы угрожали выстрелами из револьверов, не решились подъехать близко; и за тем при отступление разбитой шайки Садыка по Бухарской дороге за Яны-Дарьею, у наших Казанских татар проходивших из Бухары с караванами, по приказанию Садыка были отобраны сухари чай и сахар; прочих же товаров хищники не тронули.

Извещаем Вас, что назначенный над нами местным начальник Тайлак для сбора кибиточной подати сего числа, приехал, почему мы с своими обществами остались очень довольным к своему начальнику и весьма радовались и беспрекословно, мы все согласились платить кибиточную подать и других повинностей, и в настоящее время подати Тайлаком с нас взыскивается, от Садыка известий никаких нет. Вторая просьба со своими обществами от Вас, когда султан Бура выбежал от бухарского эмира, все лето кочевал с нами вместе, и как он вздумал укочевать на Сыр к нашему русскому правительству, угнал у нас от Аспанова отделения Юти верблюдов, у Дюрт-Каринского рода киргиза Куютбая 3-х верблюдов. Вслед за тем, хозяева верблюдов т.е. киргизы Куютбай и Уранычбай с сыном своим Азырбаем ездили к Султану Буре просить своих собственных верблюдов; но султан Буре 3 верблюдов Куютбаю воротил, а наших 10-ти верблюдов не возвратил назад и даже киргиза Азырбая увел с собою, а отец его Урганычбай и до тех пор нет. Почему донося Вашему Высокоблагородию мы все своими обществами, все покорнейше просим сделать между нами с султаном разбирательство, в случае окажется справедливым, то просим вас удовлетворить нас оными.

опрошенный показал.

Назад тому с месяц, я по просьбе Управляющего Туземным населением правого фланга ездил в Бухарские пределы, для разузнания о положении тамошних дел; прибыв туда меня захватил один из полицейских людей и доставил к султану Садыку, которому я назвался знакомым. Садык принял меня ласково и обратился к эмиру с просьбою о дозволении мне проживать между его киргизами, вследствие чего, и дозволено было мне проживать близ Садыка. Во время пребывания моего в Бухаре я заметил, что султан Садык приготовляется куда то к походу, для чего и кормит лошадей в значительном числе; желая узнать о цели настоящего приготовления я оставался до тех пор пока не удалось, мне узнать это. Все эти приготовления, как я узнал от самого Садыка, делаются для того, чтобы с нарождением нового месяца двинуть в наши владения три отряда. Сам Садык предполагает отправиться к форту Перовский для чего и выпрашивает у эмира до 1000 сарбазов и несколько орудии; одну шайку намерен он отправить к форту №1, а другую к форту №2. Бий Самен и Джакей, присоединившиеся в мае месяце к султану Садыку, просили его взять их к себе, почему Садык и командировал к ним 40 человек, которые возвратились уже назад, объявили ему, что Русские выставили везде наблюдательные караулы. Недавно этот бий снова прислали двух киргиз с просьбою об охранении их, при откочевании, на что султан Садык ответил что в настоящее время отдельной шайки двинуть к ним может, а что вскором времени будет туда сам. Из Хивы недавно прибыло посольство Бухарскому эмиру, о цели которого, положительных сведений не мог узнать, с посольством этим прислано до 3 тыс. туркмен которым эмир после ласковых приемов и подарков, ответил, что они возвратятся назад, вместе с отрядом султана Садыка который должен в скором времени выступить в поход. Эмир хотя и уведомляет Кабульского хана, о своих намерениях против русских, но в тоже время боится, чтобы в случае военной неудачи не опрокинулся бы хан на него. Подданные Бухарского эмира стараются и даже просят Его поддержать дружеские отношения с Русскими, вследствие застоя в торговле. При возвращении султана Садыка из весеннего похода представлены были им эмиру головы убитых русских под Сары Булаком, за что Эмир отличившимся в этой стычке биям и другим киргизам сделал щедрые подарки. После сего, я выпросил у Садыка съездить к своим родным для свидания, но вместо того приехал сюда.

К сему показанию киргиз Байтуган приложил тамгу.

Подлинное показание отбирал Управляющий населением надворный советник ДИОМИДИ.

№67

Подполковнику Михайлову.

Препровождая при сем копию с показания киргиза Байтугана Джанкабулова о намерении султана Садыка вторично вторгнуться в наши пределы для произведения новых беспорядков, - я покорнейше прошу Ваше Высокоблагородие немедленно выставить сторожевой караул на пункте более опасном и удобном для наблюдения и кроме сего послать в Бухару благонадежного лазутчика для поверки полученных мною сведении. Караул должен быть выставлен на 2 месяца, но если неминуемая всякая опасность, и это будет дознано Вами положительно, то может распустить людей ранее назначенного мною срока. Обо всех полученных Вами сведениях по означенному предмету прошу Вас доносить немедленно.

№68

Имею честь донести к Вашему Высокоблагородию, что отобранные верблюды бием Джалдыбаем Бугенбаевым в Каракумах принадлежат, тем самым киргизам, которые участвовали в шайке Садыка из них: 6 верблюдов киргиза Кутояка находились у киргиза Хайралапа, восемь - таминского роДа киргиза Талканбая находились у Бейсена Нурлыбаева, семнадцать - киргиза Дустана находились у киргиза Курманбая, семь -киргиза Тяуте тоже находились у Курманбая, два верблюда - киргиза Тыстыбая то же находились у него же; и всего 40 верблюдов.

№69

Из Бухары в крепость Нурата 1 сего апреля прибыло 1000 сарбазов под начальством Султана Садыка Кенесарина. О намерении Садыка, куда он отправиться с этими сарбазами, не известно, то что Садык получил от бия Пралия и других биев предложение быть у них султаном и что они согласны быть в подданстве Бухары. Бий Прали кочует ныне в горах между Бухарою и Хивою, а года 4 тому назад он относился к форту №1. Как из Нурата может быть выслано Садыком партия для грабежа наших киргиз, кочующих на левом берегу Сыр-Дарьи, то для предосторожности мною предупреждены киргизы, кочующие по реке Сыр-Дарье Туркестанского района. Донося о сем Вашему Превосходительству, докладываю, что мною вместе с сим об этом донесении и Чимкентскому Уездному Начальнику.

№70

Имею честь представить Вашему Превосходительству копию с полученного донесения Управлявшего туземным населением Туркестанского района, от 10 апреля за № 171, о нахождении султана Садыка Кенесарина, с одной тысячью сарбазов в кр. Нурата.

№71

В бытность мою в Ташкенте в конце декабря прошлого года, я советовал Султану Ахмету Кенесарину склонить брата его, Садыка перекочевать к нам, прибавив что по ходатайству Начальства вероятно Генерал-Губернатор простит Садыку его прошедшее. Первый посланный скрылся не побывав у Садыка, прождав напрасно, Ахмет послал их родственника Султана — Тюре, с которым вчера привез ответ от 12-го Апреля. Подлинное письмо при сем представляю, своим долгом считаю присовокупить, что Садык передал его словесно Султану-Тюре, из которого видно, что жена его и дети находятся у брата в залоге, а его он послал с 500 воинов к крепости Нурата. Семейное это обстоятельство не позволяет ему исполнить желание принять подданство Российское в настоящее время, но что он непременно сделает с первым снегом. Сожалея, что дело это не удалось, представляю на Ваше благоусмотрение, угодном будет послать это письмо на передовую лично или оставить без последствий. Пользуясь сим случаем еще раз покорнейше прошу Вашего Ходатайства определить Султана Ахмета, вообще заслуживающего и обещающего быть мне весьма полезным помощником. С истинным почтением и совершенною преданностью имею честь быть Вашим покорнейшим слугою.

№72

Военному Губернатору Сыр-Даринской области

Из Бухары в кр. Нурата 1 сего апреля прибыло 1 тысячью сарбазов под начальством султана Садыка Кенесарина. О намерений Садыка куда он отправиться в этими сарбазами не известно; но известно то, что Садыка получил от бия Прали и другие биев предложение быть у них султаном и что они согласны быт подданстве Бухары. Бий Прали кочует ныне в горах между Бухарою и Хивою, а года четыре тому назад он относился к форту № 1. Как из Нурата может быт выслана Садыком партия для грабеж наших киргиз, кочующих на левом берегу Сыр-Дарьи, то для предосторожности мною предупреждены киргиза кочующие по р. Сыр-Дарье Туркестанского района. Донося о сем Вашему Превосходительству докладываю что мною, вместе с сим об этом донесено начальнику подписал И.Д. Управляющего населением надворный советник Гришин.

№73

Начальник Чимкентского уезда от 3 сего мая доносит, что по совету его, султан Ахмет Кенесарин, склонял своего брата Садыка, в перекочевке на наши границы, на что получил от Садыка ответ изложенный в представляемом у сего письме; из коего видно, что Садык послан с 500 воинов в креп. Нурата а жена и дети его находятся у Бухарского эмира в залоге. Это обстоятельство, не позволяет Садыку исполнит, в настоящее время желание принять подданство Россию но что он исполнит таковое с первым снегом.

По милости Божией мы живем благополучно. Ваше письмо от Султана Тюре в добрый час я получил, и очень обрадовался ему. Одна моя жена с детьми живет в Бухаре: и я сам не вполне свободен — один выезжать в степь не смогу. Вашему письму я вполне верю. Ваше Русское начальство никому не делает, благосклонно и милостиво вспомнило меня — этим я весьма доволен. После этого скажу Вам свою просьбу. Теперь выехать мне не возможно, ибо один без семейства я бежать не могу, а взять семейство с собой тоже не возможно, ибо и дорога далека и в такую жару чрез степь ехать не удобно. Если я буду здоров осенью я выйду своими джигитами, отправивший свое семейство. Если бог поможет, тогда я увижусь с Вами и представлюсь Русскому Начальству. О вышеизложенной просьбе моей прошу уведомить Русскому Начальству. В Справедливости своего слова печать приложить: Султан Садык-Тюре Кенесары-ханов.

ЦГА РУ. Ф. 17. Oп. 1. Д. 9709. Л. 2 с об. №75

Отправляет 11 июля из кр. Катты Курган отряд Полковника Шуфуса я был уверен устроить наружный порядок в горных кишлаках Нуратинского бекета, отходящих к нам по условиям мира, но известия полученные нами из Бухары и Нураты заставили меня спешить возвратиться в Катты Курган. Вечером 13 июля прибыли к нам в Джизман люди, посланные от нас к Нуратинскому беку и между прочим привезли известие, что старший сын Эмира провозглашен Эмиром в Карши и двигается с частью войск прямою дорогою в Кармене и Бухару. Сам Эмир выступил из Бухары с войском по Каршинской дороге но остановился в одном переходе, где отделились от него несколько беков и отправились на присоединение к сыну его. Все значительные и сильные роды узбеков, кипчаков, найманов и весь народ в Бухаре, расположен в пользу старшего сына. Одни ожидают изгнания Русских, другие хотят отделиться от старого Эмира. Говорят, что поправозглашении старшего сына Эмиром в Бухаре новый Эмир двинется на Катты Курган. Известие полученные мною из Двурат кажется самые свежие, ибо из других слухов известно только, что старший сын занял Карши и против него выступил из Бухары его отец. Вообще из доходящих к нам слухов положительно известно: 1. что Эмир вышел с высоком из Бухары и 2 что жители Бухары и большая часть народа сильно, не расположены в его пользу. На основании этих данных и можно полагать удаление старого Эмира весьма вероятным и также вероятными все последствия вступления в управление делами старшего сына, отыскивающего себе союзников в заклятых врагах своего отца, Джорабека и Садыка. В виду таких событий необходимо тотчас же заняться устройством помещений для войск, сборов податей. Для помещений войск можно отделить часть сакель отходящих под комнату крепости так чтобы все части войск и управление находились вокруг цитадели. В саду же можно будет произвести поправки для временного расположения одной роты, части казаков из моего управления. В самой цитадели предполагается оставить Лазарет артиллерийский и часть провианского складов и несколько квартир для людей, сколько дозволит свободные помещения в цитодели. Если 5 батальону не доведется стоять в Катты Кургане то конечно устройство помещений не может продвигаться успешно, но я вполне полагаю на содействие в этом долге командира батальона в виду крайней потребности для войск. Наши серкеры беспрепятственно продолжают работают во всем протяжении района. Кроме Докама и Улуса находящихся в руках Шахризябских серкеров, мы не вступили во владение частью Нуратинского бекства, отходящего к нам по мирному условию с Эмиром. Необходимость находиться в Катты Кургане помешало мне на местах убедиться можем ли мы фактически управлять этою страной из Катты Кургана, насколько мне известно из расспросов, управление одного этою частью района заиметь все небольшие наши военные силы отвлечет все внимание Начальника отдела. Впрочем в настоящих обстоятельствах все внимание наше должно быть устремлено к стороне Шахризябцам и особенно Бухары. Со стороны Бухары мы со дня на день должны ожидать наплыва разных шаек, а может быть и в больших силах, и с теми средствами которые имеем в руках мы можем только охранять наши склады и сообщение с Самаркандом.

№76

Рапортом №5 я доносил Вашему Пр-ву о настоящем положении дел в Бухаре и излагал подробно причины заставившиеся меня препятствовать враждебным намерениям старшего сына Эмира против отца. По выступлении Бухарского Эмира из Карши в Бухару. Вследствие полученных им сведений о сильных беспорядках в Эмирстве, произведенных враждебными против него действиями Садыка. Уже занявшего Кармине, сын Эмира (Катты-тюре) овладел г. Черакчи и стал быстро усиливаться войсками, благодаря деятельности и щедрой помощи беков Шихрисябских. Намерения союзников были совершенно ясные и определенные. Действуя заодно с Садыком, получив даже от Катты-тюре ярлык на бекство в Кермине, они хотели немедленно идти по пятам Эмира в Бухару и поддерживаемые таким же движением Садыка со стороны Кермине овладеть столицей ханства и свергнуть настоящего Эмира Музафар-Эддина с его престола. Нет ни какого сомнения, что расчет союзников был совершенно верен и в исполнения своем не мог встретить никаких препятствий если-бы не неожиданное для них появление наших отрядов со стороны Джама. 3-го числа подошел к Джаму наш первый легких отряд капитана Гребейкина и привел в смущение всех военно- начальников в Черакчи. Не понимая еще назначения этого отряда и не приписывая ему особые важности по его малочисленности, первые дни при его появлении в Джан союзники оставались в Черакчи в положении выжидания. Дальнейшее же стягивание войск в Джан, обратили уже серьезные их внимание на наши действия и прежде всего озаботил и напугал беков Шахрисябских. Джура-бий и Баба-бий, сбор наших войск в Джан, объяснили прямым желанием войск воспользоваться смутным положением дел в Эмирстве и наказать их за прежние против нас действия под Самаркандом. Озабочиваясь за целость своих владений они немедленно же подтянули часть своих войск к Китабу и Шаару, оставив в лагере Катты-тюре весьма незначительный отряд. Приверженцы сына, тоже встревоженные движением русских, начали колебаться и как 5-му сентября у Катты-тюре осталось не более 600 человек при 4-х орудиях. Межде тем войска к Джану подходили подходили постепенно: 4-го числа прибыли из Самарканда 2 роты; 5-го еще две роты с двумя орудиями; 7-го одна рота из Катты-Кургана. 8-го числа я сам прибыл в Джан и за мной пришли еще 2 роты. Лазутчики дали знать, что с начала появления наших войск в Джане, сын Эмира также как и беки Шахрисябские, принял это движение за исключительное желание наших наказать Шахрисябцев, не допуская никаких враждебных намерений наших против себя. Не отказываясь поэтому от своего плана овладеть Каршами, он продолжал переписку с жителями этого города и получив от них некоторую помощь, принял их предложение идти на Карши и выгнать гарнизон Эмира. К 7-му числу у него набралось разного народу до 8000 с которыми он и занял Карши. Не встретив особенно серьезного сопротивления со стороны гарнизона, которые начиная с бека города Аден-Герваначи, после незначительной стычки весь разбежался. Получив эти известия я, дабы сын Эмира яснее понял назначение Джанского отряда и был бы осторожен в своих намерениях против Эмира, распустил через лазутчиков слух в населении. Что мы не только не сочувствуем планам Катты-Тюре и не желаем никакого переворота в Бухаре, но решились непосредственно наблюдать за всеми действиями сына и что наступательное его движение к Бухаре, может вызывать также движение против его самого. Вместе с этим, чтобы поддержать эти слухи. А также чтобы поверить сообщенные им известия о действиях сына и ознакомиться с дорогою, я 9-го числа послал по дороге в Черакчи рекогносцировочный отряд по начальством капитана Гребенкина. Рекогносцировка эта убедила меня, что сына Эмира нет в Черакчи, что он занял Карши, собирает войска и опять вступил в сношения с Джура-бием. По соображении всех обстоятельств было ясно, что главная пружина всех действий сына Эмира это Джура-бий; что хотя он и встревожился появлением русского отряда в Джан, но все таки не до такой степени, чтобы бросить своего союзника совершенно и заняться исключительно своими собственными делами. Из его действий видно было какое-то убеждение, что он считает себя; за что-то настолько самостоятельное и настолько сильное. Что на отдаленные наши предупреждения и угрозы особенного внимания может и не обращать. Я решался показать Джура-бию, что его положение совершенно не так безопасно. Как он думает и что ущелье отдаляющее его от наших владений не представляет нам никакого препятствия и дойти до него в один день. Вследствие этого 10-го числа я предпринял лично рекогносцировку по дороге к Шахрисябсу. Рекогносцировку я произвел почти вплоть к Китабу. Выступив с 2-мя ротами пехоты с 2 Уг сотнями казаков при 4-х орудиях, я оставив пехоту на горном ручье Кайкаме, с кавалерией и конным взводом артиллерии, проехал все ущелье (верст 40) и достиг выхода из него на Шахрисябскую долину. С горы Баял-Карал (от Китаба верст 18) открылась вся долина: Китаб. Шар, Шаматан, Урты-Курган и Даик были видны простым глазом, в бинокль же можно было различить не только знаменитую стену, которой обнесены поименованные 5 городов, но зубчатые стены цитаделей этих городов и даже барбеты.

Направление Шахрисябской долины с войсками на запад.

Ширина ее с севера на юг до 40 верст. Вся она, кроме западной стороны, окаймлена высокими горами. Прямо против Баян-кары у подножья не высокого хребта, за которым белели вершины снеговых гор, виднелся шестой город долины Якобак. По направлению к западу довольно ясно виден был город Черакчи. Вся долина. На столько только ее было видно, покрыта кишлаками и садами. Между Китабом и Шаром почти непрерывные сады. Дорога из Джана в Китаб идет по довольно узкому ущелью; пересекается обрывами и горными хребтами, изобилует крутыми подъемами, но вообще проходима для нашей артиллерии. Быстрое движение к к Китабу и почти внезапное появление наше за горным хребтом, дорога по которому считалась почему-то довольно трудной, произвели именно те результаты, какие я ожидал. Джура-бий и Баба-бий, устрашенные этим движением, прежде всего озаботились о безопасности своих владений. Приняв произведенную рекогносцировку за явное выражение моего намерения овладеть Щахрясябом, они пришли в совершенно панический страх и немедленно стали сзывать к оружию единственную свою силу-народ. Народ однако не отозвался на их приглашение, как они ожидали и нашел более удобным убраться в горы, где мог считать себя относительно безопаснее. Беки обратились в горные кишлаки, прося помощи у так называемых горных стрелков, но и здесь не имели успеха. Население это считает себя обманутым Джура-бием в осаде Самарканда. Тогда Джура-бий и Баба бий обратились к сыну Эмира. Он не только просили о возврате своего войска, еще остававшегося в Карши, но принуждены были просить и не посредственной у него помощи и, Катты-Тюре, находящий главную поддержку в своих намерениях все таки в Джура-бию не мог отказать в его просьбе и 14 числа выслал к нему до 4-х тысяч человек с несколькими орудиями. Высылкой этого отряда он обезопасил себя настолько, что всякие намерения о наступательных своих действиях должен был безусловно отложить. Чтобы еще более оттеснить Катты-Тюря в его действиях, а главное подорвать насколько возможно доверие к нему народа, я 14-го числа предпринял рекогносцировку по дороге в Карши. Рекогносцировка эта показала мне, что население Шахрясябской долины далеко не относится так сочувственно к намерениям и видам сына. Как о том рассказывали. Обремененное разными налогами — первоначально отцом, а в последствие сыном и обязанное в настоящее время нести на себе всю тяжесть содержания войск, собранных в Карши, оно ропщет на свое положение и заметно желает восстановления порядка и спокойствия. На пути следования являлись ко мне аксакалы и влиятельные лица полукочевого племени Сара-Узбеков, единственного населения этой степной страны. Они рассказывали мне о натянутом положении дел в их крае, о недовольстве всего населения на сына Эмира и о его настоящем трудном положении следствие недостатка войск и средств для его содержания. Здесь я узнал так-же о действительной высылке 4-х тысячного отряда сыном на помощь Джура-бию, по болезни сына, помешавшей ему самому участвовать в этом движении. Рекогносцировка моя по каршинской дороге, кроме того что озаботила Каршинское население и заставила его смотреть несколько иначе на притязания сына Эмира, окончательно еще должна была убедить как самого Катты-тюря, так и его приверженцев, что Джамский отряд, кроме своего выказывания его назначения угрожать Шахрисябсу, имеет еще и другое, наблюдать за делами и в Бухарском ханстве. Таким образом, положение Катты-Тюря сделалось критическим. Лишившись своих союзников и представленный собственным своим средством, он не только не мог уже и думать, с каким либо наступательным движения на Бухару, не смог даже считать безопасным и своего личного положения в Карши. Между тем время проходило и деле Музафар-Эддина принимали уже оборот другой. Пройдя совершенно благополучно из Карши в Бухару, эмир Бухарский, получив от меня уведомление о настоящей цели собранного в Джан отряда, хотя и уклонился от ответа на мое письмо, вероятно потому, что ответ этот должен был повести его к сознанию перед нами своего бессилия даже против внутренних своих врагов, но тем не менее он понял отлично свое настоящее положение и все те выгоды, которые мог извлечь из нашей диверсии, сделанной в пользу его. Обеспеченный совершенно нашим отрядом от всех покушений на свою власть со стороны Шахрисябса и старшего сына своего, он по возвращении в Бухару, нашел нужным прежде всего обратить внимание на положение дел в северо-восточной части своего ханства, где действительно за время его похода в Шахрисябс, воцарилась полная анархия. Восстановленный против него народ уже принял в некоторые свои города беков, назначенных сыном; два города (Нур-ата и Кармине) были взяты Садыком и управлялись именем нового Эмира Катты-Тюря; самой Бухаре. Грозила уже серьезная опасность, так как партии Садыка подходили всего на один таш. Эмир прибыв в Бухару 8-го числа, тотчас же выслал отряды в более взволновавшиеся местности. А сам с главными своими силами тронулся в Кермине. 13-го сентября войска его сошлись с войсками Садыка. После жаркого и продолжительного дела, Садык был разбит Эмиром наголову, потеряв большую часть своего войска; раненный в руку, Садык бежал с остатками своих шаек за пределы Бухары, Эмир бежал с остатками своих шаек за пределы Бухары, Эмир вступив в Кермине и, как водится, ознаменовал свою победу казнями изменивших ему подданных. Назначив новых беков с приличными гарнизонами в городах Кармине, Хатырча и Нур-ата и водворив вообще порядок во всем крае. Эмир вернулся в Бухару. Здесь, по расчету времени, он должен был получить мое второе напоминание о том, что если желает скорейшего водворения спокойствия в крае, то по моему мнению, должен без замедления двигаться на Карши. На это напоминание, как и на первое, непосредственного ответа от Эмира я не получил. Он ограничился только уверениями через Зияддинского бека (ближайшего нашего соседа и единственного бека оставшегося во время смуты верным своему государю), что ответ на мои письма будет прислан им немедленно, по устройстве дел в самой Бухаре. Было совершенно ясно, что Эмир не решается на откровенное объяснение мне настоящего своего положения и на принятую просьбу о помощи или потому что воспользовавшись уже нашим отрядом, привел дела свои в такое положение, что может и сам окончит их без моего непосредственного вмешательства, хотя и не так скоро или потому, что боится новых затруднений и нового гонения от народа если вступить со мной в переписку которая может быть объяснена как союз сынами против своих поданных мусульман. Хотя это молчание Эмира было для меня крайне неприятно, как потому что связывало меня в моих действиях, так и потому что затягивало дело Эмира на неопределенное время, когда оно могло-бы быть давно кончено, тем не менее принимая во внимание с одной стороны извинительную щекотливость Эмира в объяснении мне своего положения, а с другой его совершенно безвыходное положение, в случае если я дам возможность сыну и Джура-бию снова соединиться и действовать против него, решил не обращая внимания на молчание Эмира, оставить отряд в Джан, до тех пор, пока Эмир не приведет дела свои в такой порядок, что никакая опасность ни с какой стороны ему угрожать уже не будет. Вместе с этим, чтобы подвинуть его на что-нибудь решительное, я не находя уже возможным непосредственно писать ему, поручил подполковнику Карганову, бывшему со мной в отряд , написать Зияддинскому беку от своего имени письмо такого рода, что я крайне удивляюсь молчанию Эмира на мои письма и его необъяснимой медленности в действиях. Что если Эмир не ответит мне на мои письма и не предпримет решительных мер против бунтовщиков, то я сниму отряд в Джан и представлю Эмиру разделываться с его врагами, как ему угодно. На это письмо последовали извинения от Зияддинского бека в молчании Эмира, объясняемого им многосложными занятиями Его Высокостепенства по умиротворению края, и обещания, что в непродолжительном времени ответы получатся. Видно, что Бухарский Эмир и здесь не желает вести дело прямо. А старается затянуть время и воспользоваться нашею помощью не прося ее с тем, чтобы не считать себя чем нибудь нам обязанным. Последнее письмо, вероятно вследствие своей угрозы- снять отряд все таки имело свое действие: Эмир, по сведениям стал приготовляться к походу и говорят к продолжительному по крайней мере набирает очень много верблюдов и арб. Для нас совершенно необходимо, чтобы Эмир чем нибудь решил дело с сыном; или бы прогнал его силою из Карши и поставил там своего бека с самостоятельным гарнизоном или бы помирился с ним; как в том так и в другом случае - результатом будет, хотя и временное, но спокойствие в крае. Джура-бий и Баба-бий сами по себе совершенно не опасны. Напуганные моим вмешательством в дела Эмира, а главное моей рекогносцировкой, которая убедила их в полной не безопасности своих владений, они будут осторожны в своих действиях, тем более, что я распустил слух, что если беки эти не будут жить спокойно, будут вмешиваться не в свои дела, а главное, будут по прежнему враждебно к нам относиться, то я приду в их владения и разорю их. Уже Джура-бий засылал в Самарканд своих людей. Которые старались довести до моего сведения, что он кается в своем прежнем поведении против нас и желал бы жить с нами в мире. Насколько Джура-бий и Баба-бий стали заискивать у меня расположения видно из следующего случая: месяца два тому назад они конфисковали два каравана у Самаркандских евреев на большую сумму. Евреи эти жаловались мне тогда же и от моего имени было писано этим бекам о возвращении отнятого. В то время они не только ничего не возвратили, но даже и на письмо не ответили. После рекогносцировки, они, боясь всякого с моей стороны вызова, написали Самаркандскому казию, что если мне угодно, чтобы ограбленные евреи были удовлетворены, то по получении о том уведомления — все будет возвращено. Я послал хозяев караванов в Шахрисябс и они действительно получили все свое имущество. Из всего вышеизложенного Ваше Пр-ство усмотрите, что с моей стороны сделано все, чтобы поддержать Эмира. Результаты нашего вмешательства совершенно ясны: без него Эмир, если дошел бы до Бухары, то поцарствовал бы не долго. С одной стороны Катты-Тюря и Джура-бий, а с другой Садык кончили бы свое дело без всяких затруднений. Теперь один из них уже уничтожен, а другой почти бессилен. Дальнейшее будет зависеть уже от действий самого Эмира.

№77

Смуть вызванная партию недовольных настоящим Эмиром и дальнейшие события в Бухаре обращают особенное внимание Вашего Превосходительства. При всеобщем недовольствии народа при бездействии и апатии Эмира, остававщегося безучастным, перемена правительства казалось неизбежною. Число приверженцев старшего сына Эмира день от дня увеличивалось, опасность грозили Эмиру в самой Бухаре; ходили слухи о насиль-ственной смерти, о бегстве Эмира; авторитет власти его совершенно поколебалось; разбойнические шайки безпрепятственно вторглись со всех сторон в провинции, брошенный служащими людьми. Карши занял старший сын, Чорджуй-трухмены, Кермине — шайка Садыка, Хатырчи и Нурату — шайка Назара. Душою этого разбойнического союза явился Щахризябский бек Джура-бий. Он соединил разнородные интересы союзников, стараясь ниспровергнуть власть Эмира в Бухаре и угрожать нашему владычеству в занятом нами Заравшановском крае. В таких обстоятельствах Ваше Превосходительство решили положить предел безначалию тревожившему спокойствие жителей верного Вам Заравшановского округа и выслали отряд к владениям Шахрязябским и Каршинским с целью угрожать непосредственно этим владениям, удержать главных противников Эмира от враждебных действий на Бухару. Обеспеченный с этой стороны движением нашего отряда Эмир получил возможность обратить все силы против разбойничьих шаек Садыка и Трухмен. Преследуя Садыка и Трухмен Эмир оставляет до сего времени без защиты бекства Хатырчинское и Нуратинское, подверженные безпрерывными нападениями со стороны действующих здесь приверженцев старшего сына. Из них разбойник Назар утвердившись в Нуратинском бекстве не перестает тревожить владение Бухары и покорное нам население. В начале этого месяца тревожные слухи со стороны Нураты заставляли опасаться, чтобы волнение производимое Назаром не распространилось и у нас между Ак-Дарьинскими туркменами. 4 октября я получил известие, что небольшие шайки Назара в нескольких местах перешли нашу северную границу, разогнали служащих людей и захватили собранный в амбарах Херадж; слухи ходили, что сам Назар с многочисленной шайкой готовится напасть и поднять наших Туркменов; в тоже время Зиядинский бек известили меня, что войска бухарских из Зиядинна и Хатырчи собираются под начальством Хатырчинского бека для изгнания Назара из пределов Нуратинского бекства. На основании таких известий я думал ограничиться посылкою небольшого отряда к Актауским горам собствен¬но для содействий сборщикам к безпрепятственному сбору податей и для водворения в тех кишлаках порядка и спокойствия. Можно было безошибочно рассчитывать, что при одновременном движении нашего отряда бухарцы успеют разбить шайку Назара и выгнать его из пределов Нуратинского бекства. Отряд из одной роты 5 линейного батальона (3-ая рота), при 20 казаках (2 оренбургской сотни) под начальством помощника моего 3 батальона штабс- капитана Борзенкова выступил 4 числа из Катты-Кургана взяв с собою до 150 человек туземной милициии, вызвавшей большою частью по собственному побуждению разделить все труды с отрядом и доказать на деле преданности свою новому своему Государю. Поведение этих людей в течение Юти дневного похода достойно всякой похвалы. Обояние нашей силы так велико, что в рядах наших люди эти безстрашно бросались на сильнейшего числом противника соревнуясь в храбрости с горстью казаков, находившуюся при отряде. При движении от Пейшамбе к Ак-Тюбе близ урочище Амбарсай отряд встретил конную шайку в 500 человек, готовившуюся сделать нападению на отряде, но от первых удачных выстрелов из нашей цепи шайка эта рассеялась, преследуемой казаками и джигитами на протяжении 10 верст. По показаниям пленных шайка эта была под начальством Ужумского аксакала, набранного из Нуратинских жителей. Между тем, отправленные мною люди для наблюдения за движением бухарцев из Хатырчи против Назар возвратились с известием, что приготовившийся к походу войска бухарских разбирались и сам Хатырчинский бек заперев в крепости окруженный толпами, набранными прибывшими из Карши Аллабер-беком. Жители Хатырчи присоединились к бунтовщикам и к вечеру бек бросил крепость и бежал. От штабс-капитана Борзенко я в тоже время получил из Ак-Тюбе известие, что он окружен шайкою Назара в 10 т. и поставлен в невозможность двигаться по указанному ему направлению. Нельзя было более сомневаться, что приверженцы старшего сына Эмира задумали нападением на Хатырчи поднять здесь население соединиться с Назаром и за тем по обстоятельствам двинуться или на Кармине и Бухару или отвлекать силы и содействовать успеху других бунтовщиков во внутренних бухарских провинциях. Появление в Ак-Тюбе на границе Нуратинского бекства отряда штабс-капитана Борзенкова и поражение нанесенное части шайки Назара, этим отрядом отвлекло Назара от Хатырши со всеми его силами для защиты воровских туркменских кишлаков. Желаю с большим успехом удерживать здесь Назара и недозволить ему соединиться с Хатыршинскими бунтовщиками. Я взял 1 роту 5 туркестанского батальона и двинулся через Пейшамбе и Актюбе для соединения с штабс-капитаном Борзенковым приказом ему в случае невозмутимости держаться идти на соединение со мною. 7го октября утром рота, выступавшая из Катты Кургана поднялась на предгорье Актау и джигиты бывшие при отряде привезли известие, что большая часть шайки Назара разбежалась, а сам он с остальными чрез Зербент и Антак удаляется в горы. Таким образом, с удалением Назара волнение, начатое в Хатырчах не могло распространиться, средства бунтовщиков были парализованы, шайка Назара была частью разбита и разсеяна, Хатырчинские бунтовщики остались при одних своих средствах и без труда были усмирены оставшимися верными Эмиру беками Зиаддинским и Хатырчинским. Я думал на другой день двинуться в воровские горные кишлаки Нуратинского бекства для наказания жителей. Но получил известие, что по приказанию Вашего Превосходительства в подкрепление Катты Курганского гарнизона из Джамского отряда высланы 2 роты пехоты, взвод нарезной артиллерии и сотня казаков, я нашел возможным бывшие при мне 2 роты усилить еще одною ротою и казаками. А до прибытия этого подкрепления испытал последние средства, чтобы избавить виновных жителей от справедливого наказания за постоянные грабежи на нашей северной границе: я объявил жителям чтобы они прекратили все сношения с разбойниками и главного из них Назара живого или мертвого представили ко мне. Не получив ответа я с собранными при Ак-Тюбе отрядом из 3 рот 5 туркестанского линейного батальона и сборной сотни казаков и 150 человек туземной конной милиции двинулся 10 числа из Ак-Тюбе в горы. В течение двух дней 11 и 12го я сжег по пути все кишлаки от Пшата до Тиханлы. Такому наказанию подверглись следующие кишлаки принадлежащие Нуратинскому бекству: Пшат, Ужум, Наукент, Кошрабат, Караташ, Джешь, Богоджат и Тихинли. Предваренные нашим объявлением жители заблаговременно успели скрыть в безопасное место большую часть своего имущества, а сами со своими стадами скрылись в горы. Суровая мера наказания согласно воле Вашего Превосходительства смягчалась тем, что мы сжигали сложенный по землянным крышам сухой клевер и колючку, во внутренности сакель огонь не клали. Это производило много дыма и мало разрушения. За тем при быстроте движения отряда (от Пшата до Тихинли отряд прошел расстояние около 60 верст в двое суток) едва успевали сжигать из 10 сакель одну. Тем не менее наше наказание оставило сильное впечатление. Здесь Катты Кургане я получил сведение, что жители Нуратинских кишлаков решились преследовать Назара и искать нашего покровительства. Назар с появлением нашего отряда в горах, скрывался даже от приближенных ему людей; бывшие в шайке жители оставили его и как слышно Назар теперь удалился от наших границ в горы в бухарских пределах. В отношении нам принадлежащих туркменов, подчинявшиеся во всех своих действиях сильному влиянию своих родичей из гор, я ограничился указанием гибельного примера от сношения с разбойниками. Представляя при сем в подлиннике рапорт штабс-капитана Борзенкова о действиях его с отдельным отрядом покорнейше прошу Ваше Превосходительство не оставить Вашим ходатайством о награждении лиц поименованным в означенном рапорте, при чем считаю долгом представить на благоусмотрение Вашего Превосходительства отличную распорядительность этого офицера начальствовавшего отрядом в деле 5го и 6го октября.

№78

Честь имею представить присем в хозяйственное отделение письменный акт, отобранный мною от родоначальников Карабалинской волости о киргизе Арыстанбае Арзыкулове, оставшийся неприложенным к рапорту моему в областное правление, от 12 апреля за № 28 присем в дополнение помянутого рапорта имею честь доложить, что проехав по всем Баганалинским волостям, киргизы вообще вопиют и жалуются на наглые действия киргиза Аманбая и Балгабая с образовавшимся при нем хищническим выездам которые не пропускают ни конного, ни пешого чтобы не причинить какое нибудь насилие. Об Арыстанбае Арзыкулове также говорят, что пока он будет оставаться в Чимкенте или в аулах за р. Чу, для баганалинцев не будет спокойствия, он, как толкуют киргизы выдает себя уже за волостного там Управителя и посредством хитрых изворотов приманив на свою сторону Аманбая и Балгабая с видом будто-бы принять ходатайство пред Сыр-Дарьинским начальством о причислении их В Чимкентский Уезд и в этом случае будто-бы подготовить увольнительный для них приговор от общества Карабалыкской волости подделав ловко печати. В видах чтобы не дать повода к перебожничеству, я и в настоящем донесении осмеливаюсь повторить, что необходимо просить Сыр-Дарьинское Начальство захватить Арыстанбая Арзыкулова и разрушить гнездо Аманбая и Балгабая, и исполнение это возложить на добросовестного русского чиновника не возлагая на помощника из киргиз Султана Ахмета Кенесарина, который, как толкуют киргизы хотя и сделался скромнее, чем был прежде, но все таки норовит легкомыслию киргиз и в особенности ни смея прогневить родного брата своего Султана Кошкарбая Сарджанова, бежавшего из Атбасарского округа и который присоединяясь на Чу к семейству, погибшего от руки дикокаменных киргиз разбойника, Кенесары Касымова, составив уже партию как Аманбай и Балгабай, промышляет саблею и копьем. Мне известно, что вследствие сношение нашего Областного Начальства, Сыр-Дарьинского Начальства распорядилось в прошлом году выпроводить Кошкарбая Сарджанова в Атбасарский округ, но что будто-бы он остался в укреплении Верном из-за болезни, но это выпровождение было только на бумаге на деле же Кошкарбай свободен и проезжая по берегам р. Чу причиняет угрозы и насилие баганалинцам, когда они помещаются там на зимовках, требует с них зикет за земли и по его сторону Чу по барану с коровой а кто не дает, у тех отбирает силою. Об этом жалуются мне вообще баганалинские родоначальники. Что имею честь представить на благоусмотрение.

№79

Исправляющему должность Военного Губернатора Сыр-Дарьинской области, полковнику Эйлеру

До сведения моего дошло, что сосланный в 1847 году, или около того, в Сибирь, из Акмуллы Султан Джапар Кенесары, брат известного разбойника Бухарского Садыка и помощника Чимкентского уездного начальника, из туземцев султана Ахмета Кенесары, бежал из Сибири и скрывается теперь в Чимкенском уезде, за Каратау, на р. Сары-су в ауле названного Ахмета Кенесары, начал собирать приверженцев, с целью присоединиться с ними к Садыку, если правительство наше его не простит. Джапар Кенесары слаб теперь от болезни и по неверным данным, имеет на теле знак (клеймо) ссыльного. С Джапаром бежал из Сибири какой то киргиз, успевший уже, с семейством соединится с Садыком. Говорят так же что Ахмет Кенесары (помощник уездного начальника) давно знает о том что беглец в его ауле, но боится сказать начальству, а писал кому то в Перовск, чтобы при благоприятном случае, доложили об этом Его Превосходительству Г. Губернатору. Считаю долгом довести об это до сведения Вашего Высокоблагородия и доложить, что если немедленно и самым осторожным образом, не будет сделано распоряжение о задержании Джапар Кенесары, помимо его брата Ахмета, то он может старший Советник России.

ЦГА РУ. Ф. 17. Oп. 1 Д. 12953. Л. 54 с об. №80

Препровождая при сем, в копий рапортом начальника города Ташкента предписываю вам с получения сего немедленно сделать секретные дознания, действительном бежавший из Сибири упоминаемые Джапар Кенисары находится в настоящее время в Чимкентском уезде, вместе с тем, не теряя времени, принять осторожно все возможные меры к задержанию его. Исполнить его предлагаю, можно вам самим или же через агентов как признаете удобным для успеха дела, но в всяком случае, ответственность возлагается на вас. При сем обязываетесь исследовать тщательно, не было ли попыток со стороны Джапара Кенисарина к возбуждению волнения и беспокойства в туземном населении и если были предпринимаемые ими таковые, то какое впечатление ими произведено, с кем находился Джапар Кенисары в сношениях и с какой целью и кто такой Киргиз бежавший с ним из Сибири и ушедший к Садыку. В случае задержания Джапара, содержать его под арестом при бдительном надзоре. И немедленно с нарочным уведомить Г. Военного Губернатора с подробным донесением, а также и меня. Настоящее предписание и рапорт начальника города Ташкента препроводить в копиях уездному начальнику Полковнику Шустову, для сведения и должного распоряжения в место его пребывания с нарочным.

составив уже партию как Аманбай и Балгабай, промышляет саблею и копьем. Мне известно, что вследствие сношение нашего Областного Начальства, Сыр-Дарьинского Начальства распорядилось в прошлом году выпроводить Кошкарбая Сарджанова в Атбасарский округ, но что будто- бы он остался в укреплении Верном из-за болезни, но это выпровождение было только на бумаге на деле же Кошкарбай свободен и проезжая по берегам р.Чу причиняет угрозы и насилие баганалинцам, когда они помещаются там на зимовках, требует с них зикет за земли и по его сторону Чу по барану с коровой а кто не дает, у тех отбирает силою. Об этом жалуются мне вообще баганалинские родоначальники. Что имею честь представить на благоусмотрение.

№79

До сведения моего дошло, что сосланный в 1847 году, или около того, в Сибирь, из Акмуллы Султан Джапар Кенесары, брат известного разбойника Бухарского Садыка и помощника Чимкентского уездного начальника, из туземцев султана Ахмета Кенесары, бежал из Сибири и скрывается теперь в Чимкенском уезде, за Каратау, на р. Сары-су в ауле названного Ахмета Кенесары, начал собирать приверженцев, с целью присоединиться с ними к Садыку, если правительство наше его не простит. Джапар Кенесары слаб теперь от болезни и по неверным данным, имеет на теле знак (клеймо) ссыльного. С Джапаром бежал из Сибири какой то киргиз, успевший уже, с семейством соединится с Садыком. Говорят так же что Ахмет Кенесары (помощник уездного начальника) давно знает о том что беглец в его ауле, но боится сказать начальству, а писал кому то в Перовск, чтобы при благоприятном случае, доложили об этом Его Превосходительству Г. Губернатору. Считаю долгом довести об это до сведения Вашего Высокоблагородия и доложить, что если немедленно и самым осторожным образом, не будет сделано распоряжение о задержании Джапар Кенесары, помимо его брата Ахмета, то он может старший Советник России.

ЦГА РУ. Ф. 17. Oп. 1 Д. 12953. Л. 54 с об. №80

Препровождая при сем, в копий рапортом начальника города Ташкента предписываю вам с получения сего немедленно сделать секретные дознания, действительном бежавший из Сибири упоминаемые Джапар Кенисары находится в настоящее время в Чимкентском уезде, вместе с тем, не теряя времени, принять осторожно все возможные меры к задержанию его. Исполнить его предлагаю, можно вам самим или же через агентов как признаете удобным для успеха дела, но в всяком случае, ответственность возлагается на вас. При сем обязываетесь исследовать тщательно, не было ли попыток со стороны Джапара Кенисарина к возбуждению волнения и беспокойства в туземном населении и если были предпринимаемые ими таковые, то какое впечатление ими произведено, с кем находился Джапар Кенисары в сношениях и с какой целью и кто такой Киргиз бежавший с ним из Сибири и ушедший к Садыку. В случае задержания Джапара, содержать его под арестом при бдительном надзоре. И немедленно с нарочным уведомить Г. Военного Губернатора с подробным донесением, а также и меня. Настоящее предписание и рапорт начальника города Ташкента препроводить в копиях уездному начальнику Полковнику Шустову, для сведения и должного распоряжения в место его пребывания с нарочным.

№81

До сведения моего дошло, что сосланный лет 20 тому назад, Султан Джапар Кенесарин (сын Кенесары Касимова) содержавшийся в каком то тюремном замке и оттуда бежавший появился вверенной мне области, временно Сары-Суйского уезда, в Таминской волости, откуда через одного киргиза вызывал для сведения Волостного управителя Муюн-Алтаевской волости Утебаева, угрожая при этом, что если Утебаев не назначит добровольно сведения, то Кенесарин с приверженцами своими из киргиз (каковых приобрел уже до 40) нападет на аул его и разобьет за то, что Утебаев его, Кенесарина, по распоряжению начальства схватил и предал в руки правосудия. Однако Кенесарин не дождавшись свидания с Утебаевым уехал к родственникам своим, кочующим около форта Перовского. Потом Кенесарин соединился на Чу с братьями своими, из которых Ахмет Кенесарин состоит младшим помощником Чимкентского уездного начальника; о чем известно таможнему начальству, которое будто-бы приняло ходатайство пред высшим начальством о прощении проступков Джапару Кенесарину.

ЦГА РК. Ф. 17. Oп. 1 Д. 12953. Л. 59 с об. №82

Начальник Казалинского уезда Сыр-Дарьинской области подполковник Голов, получил 21 и 24 минувшего февраля, донесения волостного управителя киргиз зимовавших близ Яны-Дарьи, о том что на озеро Акча-Тенгиз (где оканчивается течение Яны-Дарьи), прибыло несколько десятков из шайки Садыка, объявившие, что они составляют передовой отряд и что главное скопище Садыка. Следует за ними. Эти люди требовали от наших киргиз кибиток и пищи, некоторые из аулов начавшие кочевание к р. Сыру были хищниками возвращены на прежние места. Слух этот заставил Яны-Дарьинских киргизов сняться с зимовок и спешить к р. Сыру, при чем они обратились к Начальнику Казалинского уезда. С просьбою о помощи, против ожидаемых ими насилия. Вместе с донесением о сем подполковника Голова Начальник Перовского уезда от 28 февраля донес военному губернатору Сыр-Дарьинской области. Что киргиз бывший на уроч. Иркибай, три дня до того, лично видел тоже шайку Садыка, численностью до 700 человек. И слышал что за ними идет главное скопище его. Числом до 2 т. человек, с целью тревожить мирных киргизов наших и грабить проходящие в той местности караваны. Подполковник Голов с целью оказать защиту кочующих к р. Сыру киргизским аулам. В случае нападения на них хищников, и для разъяснения настойчивых слухов о появлении на низовьи Яны-Дарьи шайки Садыка, выступил из Форта №1 к озеру Акча-Тениз с отрядом из 180 человек 8 Туркестанского линейного батальона. И 25 казаков, при одном орудии. По получении сих донесений, 7 марта Командующий войсками Сыр-Дарьинской области генерал-майор Головачев, по приказанию моему выехал из Ташкента 8 марта, на правый фланг области, с тем чтобы по прибытию в форт Перовский. Смотря по полученным там сведениям о шайке Садыка, или направить оттуда вниз по Яны-Дарьи. От 3-4 сотен казаков, в подкрепление отряда подполковника Голова, или же действовать иначе, смотря по обстоятельствам.

№83

Командующий войсками Сыр-Дарьинской области от 14 марта из форта Перовский донес, что по полученным им сведениям партия Садыка в числе до 200 человек находится на озере Акча-Тениз, что партия эта выслала на ур. Иркибай 20 человек, и что эти люди вероятно и производили те грабежи о которых доносил начальника Казалинского уезда подполковник Голов сообразуясь с этими известиями генерал-майор Головачев приостановил высылку казачьяго отряда из форта Перовский на Яны- Дарью, как ему было предписано, а рапортом 28 марта донес, что слухи о появлении Садыка на оз. Акча-Тенгиз лишены серьезного основания, и что он возвратился в Ташкент потому что по полученным им сведениям от киргиз, подполковник Голов вернулся с отрядом в Каза-линск, и в Задарьиноской степи все спокойно. За тем, по получении рапорта начальника Казалинского уезда от 3 марта генерал-майор Головачев 29 марта донес, что подполковник Голов выступивший с отрядом из форта № 1 за р. Сыр-Дарью 25 февраля, по прибытии на уроч. Джаланбай на Куван-Дарье узнал через посланного им лазутчика, что Садык с шайкой ушел с озера Акча-Тенгиз на Даукару; следование на Яны-Дарью бесполезным, подполковник Голов остановился на Куван-Дарье, для прикрытия последних аулов, перекочевывавших с Яны- Дарьи к р. Сыру. Во время стоянки на Джаланбае, прибыл в отряд волостной правитель Зангарской волости Казалинского уезда и объявил, что Садык до выступления отряда из Казалинска, забрал его волости до 500 кибиток киргизов с семействами и скотом и более 500 кибиток из других волостей. Эти аулы и скот были направлены будто бы Садыком на Даукару, а сам он оставался на Яны-Дарье. Набег Садыка будто бы сделан был с разрешения Хивинского хана которого Диван беги, один из главнейших его советников, пользующийся особым доверием, старался отклонить от враждебных против нас действий, внушая хану что это может иметь вредное влияние на будущность Хивы, но хан говорят его не послушал. Узнавши, что Садык отошел к Даукаре, и дождавшись когда последние аулы с Яны-Дарьи подошли к нашему отряду, подполковник Голов вернулся в Казалинск, куда прибыл 3 марта. Ныне рапортом от 31 марта командующий войсками Сыр-Дарьинской области донес, что 21 марта к войнскому начальнику форта №2 явился ямщик с первой станции от форта №2 к форту Перовский, на левом берегу Сыра и объявил, что накануне вечером на ямщиков этой станций, пасших 30 лошадей, напали 6 человек, вооруженных пиками, саблями и ружьями; при этом нападений один киргиз-ямщик был ранен. 20-же марта вечером ямщик со станций форта №2 объявил, что при возвращении его в форт с тройкой лошадей, не доезжая 5 верста от форта на него напали 3 человек, называвшие себе людьми Садыка, схватили его и связали, а лошадей угнали. Воинский начальник форта №2 послал немедленно 50 казаков 5 Оренбургской сотни под командою есаула Сысоева, за р. Сыр для разыскания хищников. Начальник штаба войск Сыр-Дарьинской области, находившийся проездом в форте №2, командировал 13 Оренбургскую сотню на Куван-Дарью, с приказанием разыскать хищников, а 2 полусотню 5-й сотни, для занятия пикетов на станциях между фортом №2 и Перовский, сотни выступили вечером 21 марта. Тогда же о месте нахождения шайки Садыка генерал-майором Головачевым получены вновь сведения от младшего помощника начальника Перовского уезда хорунжого Нияз-Мухамедова, посланного генерал-майором Головачевым, в бытность его в Перовске в отряд подполковника Голова. Хорунжий Нияз объявил, что он следовал к отряду по течению Яны-Дарьи, дойдя до могилы Вистам узнал что отряд наш уже вернулся в Казалинск. Возвращаясь в форт Перовский Нияз-Мухаммедов встретился с киргизами Чумекевского рода, Казалинского уезда, ехавшими из Хивы, которые расказали что Садык с шайкой из 100 человек имел намерение, соединившись на колодцах Кагазбай с другой шайкой Ирджана числом до 200 человек, напасть на киргиз Тубатова отделения Чумекевского рода, кочующих не вдалеке от Хивы, чтобы угнать до 1000 кибиток, или же в случае не удачи, взять с них зякет в пользу Хивинского хана. Двигаясь к колодцам Кагазбай, Садык выслал разъезд из нескольких всадников; разъезд этот увидел на пути к колодцам большой табун лошадей, принял его за русский отряд и донес Садыку, который вследствии этого отошел к Букантау, угнав при этом до 70 кибиток наших киргиз. Ирджан, узнав об этом распустил свою шайку, и только с 20 человеками присоединился к Садыку; оба они в настоящее время находятся в Букантау; для сбора с киргиз зякета в пользу Хивинского хана. По донесению и.д. Коменданта форта №1 из 1000 кибиток, угнаных Садыком за границу, 900 вследствие быстрого отступления Садыка, узнавшего о движения нашего отряда, возвратились и кочуют на Куван-Дарье; об остальных 100 кибитках сведений нет но для разыскания их сделаны распоряжения; о происшествиях на станциях вблизи форта №2 производится следствие. Донося о сем Вашему Высокопровосходительству имею честь присовокупить, что в виду положительного известия об уходе Садыка с своею шайкою в Букантавские горы, надобно полагать, что последние беспорядки на станциях почтового тракта, между фортами №2 и Перовский произведены хищниками из наших же киргизов, которые пользуясь тревогою, хотели поживиться лошадьми и что высланные за Дарью казачьи команды, положат конец беспорядкам на почтовом тракте.

№84 Журнал военных и политических событий на границе Туркестанского округа, с Хивою и Китаем. 16-го апреля 1870 г. № 2350. Ташкент.

І. На границе с Хивою:

В конце февраля начальником Казалинского уезда было получено донесение волостного управителя киргиз, зимовавших близ Яны-Дарьи о том, на озеро Акча-Тенгуз прибыло несколько десятков человек из шайки Садыка, объявившие, что они составляют передовой отряд его, и что главное скопище следует за ними. Слух движений Садыка произвел тревогу между нашими Яни-Дарьинкими киргизами, которые поспешили сняться с зимовке и двинулись к Сыру, прося начальника Казалинского уезда защитить их от угрожающей им опасности. Для оказания возможной помощи нашим киргизам, и для разъяснения слухов о Садыке, подполковник Голов (начальник Казалинского уезда) выступил немедленно из форта № 1, по направлению к озеру Акча-Тенгиз, с отрядом из 180 человек 8 туркестанского линейного баталиона и 25 казаков, при одном орудий. В конце февраля начальником Перовского уезда были также получены тревожныя известия о наступлении Садыка у Яны-Дарье. По получении сведений обо всех этих слухах Командующий войсками Сыр-Дарьинской области, генерал-майор Головачев, 8 марта выехал из Ташкента на правый фланг области с тем, что бы, по прибытии в форт Перовский, сделать соответственные с обстоятельствами распоряжения. Прибыв в форт Перовский и получив отовсюду сведения о том, что слухи о появлений Садыка на озера Акча-Тенгизе, лишены серьезного основания, что в Задариньинской степи все спокойно, и это отряд подполковника Голова вернулся в Казалинск. Генерал-майор Головачев не счел нужным делать никаких передвижений войск, и потому 23 марта прибыл обратно в Ташкент. Подполковник Голов, выступив с своим отрядом из форта № 1 за Сыр-Дарью, и пройдя на уроч. Джаман-бай (на Куван-Дарье), узнав через посланного им лазутчика, что Садык с шайкою ушел с озера Акча-Тенгиз на Даукару. Считая следование на Яны-Дарью безполезным, подполковник Голов остановился на Куван-Дарье, для прикрытия последних аулов, перекочевавших с Яны-Дарьи к р. Сыру. Во время стоянки на Джаман-бай, "'прибыл в отряд подполковника Голова волостной правитель Заигарской волости казалинского уезда и объявил, что Садык до выступления отряда из Казалинска забрал из его волости до 500 кибиток киргизов с семействами и скотом и более 500 кибиток из других волостей. Эти аулы и скот были направлены будто бы Садыком на Даукару, а сам он оставался на Яны-Дарье. Затем, получив подтверждение об удалении Садыка на Даукару, подполковник Голов вернулся в Казалинск ( 3 марта). По донесению И.Д. коменданта форта № 1 из 1000 кибиток, угнанных Садыком с Яны-Дарьи, 900 вследствие быстрого отступления Садыка, узнавшего о движении нашего отряда, возвратились и кочуют на Куван-Дарье; об остальных 100 кибитках сведений нет; но для разыскания их сделаны распоряжения. 21 марта к воинскому начальнику форта № 2 явился ямщик с первой станции от форта №№ 2 к форту Перовский, и объявил, что накануне вечером, на ямщиков этой станции, пасших 30 лошадей, напали 6 человек, вооруженных пиками, саблями и ружьями; при этом нападений один киргиз ямщик был ранен. 20 марта перед вечером на обратного ямщика киргиза, возвращавшегася с тройкой в форт № 2, не доезжая 5 верст до форта, напали три человека, называвшие себя людьми Садыка, схватили его и связали, а лошадей угнали. Воинский начальник форта № 2 послал немедленно 50 казаков Оренбургской сотни под командою есаула Сысоева, для разогнания хищников. Начальник штаба во войск Сыр-Дарьинской области, находившийся проездом в форте №2, командировал 13 Оренбургскую сотню на Куван-Дарью с целью разыскать воров, и 2 полусотню 5 сотни, на пикеты по станциям между фортами № 2 и Перовский. Казаки, выступили вечером 21 марта. О проишествиях на станциях производится следствие.

ІІ. На границе с Китаем:

По донесению генерал-майор Колпаковского от 2 марта, положение дел на границе с Китаем было следующее: 14 января, к колонам, стоящим на Кок-тума, в близи уроч. Вахты, прибыл новый начальник, вместо умершего Амбаня Кокебу, бывший его помощник Ток-хан-ча. Чиновник этот заявил начальнику Южно Тарбагатайского 2 отряда, что весной к Солонам приедет Улясутайский Дзян-дзюй для выбора места для окончательного положения Солонов. Место это китайцы намеревались, занять в близи позиции Южно-Тарбагатайского отряда, не надеясь на безопасность Солонов вне защиты русских войск. Вслед за приходом Кызаев на уроч. Тахты, другие отделения этого же племени вступили в пределы Копальского уезда, также с просьбою о подданстве. Кроме причины, изложенной в предыдущем журнале военных и политических событий, генерал-майор Колпаковский приводит и другую причину внезапного и всеобщего со стороны Кызаев прибытия в нашим пределы. Такою причиною он выставляет притеснения и грабежи, которые терпили Кызаев. со стороны таранчей. Кызаев, прибывши в Копальской уезд, были на пути расчебарены таранчинами, вследствие чего должны были побросать все тяжелые вещи, но они успели, однако сохранить вес свой скот. Начальник Копальского уезда, снисходя к просьбам выходцев, оставил их на зиму в верховьях Баскана и Саркана. Как эти Кызаи, так и прибывшие в Сергиопольский уезд, понимая, что с весною оставит их кочевать в наших пределах без стеснения наших киргиз, будет невозможным, просят о дозволении кочевать им в долине р. Боротолы и в горах Барлык за бывшею китайскою границею. По слухам байджигитовский султан Кобелек, пользуясь бедственным положением Кызаев, отбарантовал у них 3 т. баранов; слух этот проверяется, и в случае подтверждения его, бараны будут возвращены Кызаям. 28 января в районе Борохудзирского отряда один таранча с тремя киргизами, ведения Басча угнал барантою у наших киргизов 40 верблюдов, из которых при погоне 25 штук были брошены по усталости. 28 же января в Верном было получено ответное письмо от таранчинского султана, на предложение о выдаче бежавших в июле месяце с Алимбеком (который по полученным свдениям сам был убит при погоне) из Иссык-Кульского уезда на наших киргизов и о допущении наших купцов в Кульджу. Из письма видно, что Кульджинский султан имеет целью добиться расчета между нашими киргизами с одной стороны и его таранчинскими подданными с другой по обоюдным грабежами и барантам. 6 февраля был послан султану ответ в котором генерал- майор Колпаковский настаивал на выдаче беглецов и обязательства, относительно допущения в Кульджу наших торговцев. В января в Верном получено достоверное известие о большом посольстве из Кашгара в Кульджу. Посольство прибыло в декабре прошлого года, и прожив 15 дней, возвратилось в Кашгар. Были слухи даже о приходе в Кульджу Кашгарских караванов, из которых один будто бы прошел на 500 лошадях. По слухам в конце декабря прошлого года калмыки рода торгоют, в числе будто бы до 40 т. кибиток, прислали к таранчам посольство из ста или более знатных людей с подарками Кульджинскому султану и с просьбою о его покровительстве. Депутаты жаловались на притеснения со стороны окружающих их мусульманских племен и выражали надежду найти защиту среди таранчей. Таранчи по слухам подозревая со стороны депутатов обман не доверяют им.

№85

Секретно Начальника Тургайского Уезда. Военному Губернатору Тургайской Области; 14 июня 1871 года г2173. Тургай

Имею честь представить при сем к Вашему Превосходительству для сведения копию с постановления Уездного Управления от 13-го сего июля о появлении в Тургайском уезде киргиза Перовского уезда, Кошкарбая Саржанова занимающегеся с своей шайкой грабежами и намеревающегося удалиться в Хиву. Считаю обязанностью доложить, что для получения более положительных сведений о Кошкарбае я сего числа посылаю состоящего при мне словесного переводчика бия Байту Айдосова, который более 6 лет известен мне в честности и преданности Правительству и толковости, а потому и надеюсь, что Айдосов, соеденившись с опытным старшиною Баймуратовым доставлять мне верные сведения, по которым, если окажется, что Кошкарбай будет находиться, во вверенном мне уезде, то я немедленно выступлю из укрепления с отрядом и употреблю все зависящее от меня меры, захватить этого разбойника, грабившего киргизов и Русских во время существования мятежного Султана Кенисары Касымова, к сыну которого Садыку, Кошкарбай намерен перейти и в настоящее время. О последующих сведениях, предпологаемых получиться чрез бия Айдосова, а также о зделанном - движения вооруженного отряда, если потребуют к тому обстоятельства, мною будет донесено Вашему Превосходительству, чрез эстафету, направленную из укрепления прямо на г.Орск.

№86

Копия

1871 года 13-го июля Тургайским Уездным Управлением получено секретное отношение а) Начальника Перовского Уезда, от 1-го сего июля за № 1817, о том, что киргиз Перовского Уезда Кошкарбай Саржанов из рода Кенисары, с товарищами киргизами тоже Кенесаринцами Исой, Ирназаром и Абишем Саржановичем с тюленгутами всего до 20 кибиток, в том числе киргизы: Чуленбай и Буланбай Малакаевы; братья: Аитбай и Мунтай и киргиз Акдомбал, занимаясь воровством в Перовском уезде и соседних Генерал-Губернаторствах, задумал бежать в Хиву, к родичу своему Садыку Кенисарину. Боясь идти прямо на Сыр, Кошкарбай направился на летовки в Тургайский уезд где думает соединиться с единомышленником своим киргизом Сары-суйского имения Иргизского уезда, Султаном по имени Чепень, перебраться в Казалинский уезд, а оттуда в Хиву, почему просить схватить Кошкарбая с товарищами, так как киргиз этот известный грабитель и шайка его не может быть оставлена без внимания. Вследствие этого извещения, между секретными разведываниями выискался киргиз Сары-копинской волости, №4-го аула Барченбай Алчинбаев, заявивщий в отобранном от него 13 числа в Уездном Управлении- показании, что Кошкарбая Саржанова с 4-мя товарищами, действительно видел, назад тому 18 дней у киргиза Сары-суйского уезда, по имени Дютбая, а по отцу не известного, кочующего в настоящее время, в Каратургайской волости Тургайского уезда, на уроч. Карын-Салды-Тургай, к которому Кошкарбай приезжал под предлогом, будто-бы едет к Начальнику Сары-суйского уезда, для получения какой-то награды. Он и его спутники вооружены тремя ружьями, шашкой и кинжалом. Кроме этого дальнейшия действия и намерения Кошкарбая остались Алчинбаевым не выяснены, так-как этот последний был в ауле Дютбая проездом и заехал туда только из любопытства посмотреть на Кошкарбая, слывущего между ордынцами большим батырем. Найдя сим путем на следе выше упомянутой личности Уездное Управление постановило: 1) немедленно послать к Старшине №1-го аула Каратургайской волости, Баймурату Туркебаеву (известному преданностью Правительству и толковостью) секретное предписание захватить Кошкарбая с товарищами, если это будет в силах Баймурата, а иначе не давая этому гласности, чрез нарочного киргиза дали бы знать в Укрепление о численности его шайки, вооружении и месте пребывания. Но чтобы действия эти удержать в самом строгом секрете, то с предписанием этим командировать словесного Переводчика Уездного Управления бия Байту Айдосова которому поручить, в случае не имения у Баймурата благонадежных грамотных киргизов, передать содержание предписания словесно, и независимо этого так же разведать о Кошкарбае с тем, что по получении от Айдосова сведений, если киргиз этот находится в пределах Тургайского уезда и если захватить самим киргизам будет не возможно, немедленно высылается на поиски отряд, под начальством Уездного Начальника. 2) О содержании отношения Начальника Перовского Уезда за №1817 и о появлении Кошкарбая сообщить Начальникам: Сары-суйского, Иргизского и Николаевского Уездов, а копию с настоящего постановления представить к Военному Губернатору Тургайской Области при особом донесении. Подлинное подписали: Начальник Тургайского Уезда, полковник Яковлев, Старший Помощник поручик Албанов и и.д. письмоводителя Царев.

№87

Секретно Начальника Тургайского Уезда. Военному Губернатору Тургайской Области; 28-го июля 1871 года №2373. Торгай.

В дополнении рапорта моего от 14-го сего июля за №2143, имею честь донести Вашему Превосходительству, что старшина №1 аула Каратургайской волости Баймурат Туркебаев от 16 числа за №23 донес, что киргиз Перовского уезда Кошкарбай Саржанов действительно был в Каратургайской волости, но где находится в настоящее время не известно, а потому он Туркебаев и сын Волостного Управителя Байбусын Джангучин отправились в Сары-суйский уезд для захвата Кошкарбая, а если этого сделать почему-либо не представится возможными, то по крайней мере разузнать место нахождения этого киргиза грабителя, его намерения и численность шайки, очень своевременно так же будет донесено Вашему Превосходительству. С объяснением всех подробностей доставленных Аульным Начальником Каратургайской волости.

№88

Военному Губернатору Тургайской Области; 24 -го августа 1871 года. № 2772.

В дополнении рапорта от 28 июля за № 2373, имею честь донести Вашему Превосходительству, что командированные мною для разузнания о месте жительства Султана Кочкарбая Сарыжанова с сообщниками, старшина Баймурат Туркебаев донес мне, что Сарыжанов в настоящее время находится на р. Сарысу в Сарысуйском Уезде; по собранным им сведениям к нему присоединились еще бежавшие из Сибири преступники Кужуковы, в числе четырех человек и что по нахорждению Кочкарбая в пределах другого уезда, он Туркебаев вернулся назад. Одновременно с сим получено от Сарысуйского Уездного Начальника, от 31-го июля за №3524, что по полученным им свдениям Сарыжанов находится в Чимкентском Уезде, но что независимо этого он сделал распоряжение о розыске Сарыжанова по вверенному ему Уезду. О таковых сведениях мною вместе с ним сообщено для дальнейшего распоряжения Г.Перовскому Уездному Начальнику.

№89 Военный Губернатор Акмолинской области. Господину Военному Губернатору Тургайской Области; 12 октября 1871 года. №51. г. Омск. На отношении Вашего Превосходительства от 16-го Августа за № 3872 имею честь уведомить, что Султан Кошкарбай Сарджанов намеревавшийся пройтти в Хиву к мятежному Султану Сыздыку Кенисарину. В Сарысуйском Уезде вверенной мне области пойман и заключен в тюрьму и с ним пойманы из числа сообщников его киргизы Анкашкар Мурзасов. Чиринбай и Булинбай Малапаевы и Альмагамбет Иманкулов, а прочие успели скрыться, о преследовании которых Уездным Начальником сделаны должные распоряжения.

№90

По рассмотрении следственного дела о побеге из Перовского военного Полугоспиталя бежавшего из Сибири киргиза Джапара Кенесарина оказалось: Припредписании Перовского уездного начальника от 9 июля 1869 г. за № 797 в Перовский полугоспитал был препровожден киргиз Джапар Кенесарин для испытания его усмственных способностей. В предписаний этом между прочим было сказано учредить за Кенесариным строгий секретный надзор, нелишая его свободы и посещения родственников (предписание это подписано не полковником Панкратьевым, а Старшим его помощником Поручиком Лейманом) а когда главный врач полугоспиталя (Фирхов) недопускал ежедневного посещения родственников и даже хотел Кенесарина перевести в арестантский корпус, то Уездный Начальник в записк адресованной в Контору госпиталя, подтвердил распоряжения изложенные в предписании № 796 относительно посещения родственников Кенесарина и свободы его. 11-го июля того же года Кенесарин был взят из полугоспиталя и частно пользовался в кибитке в дальнем расстоянии от больничных палат, от 25 июля за № 847 снова препровожден в полугоспиталь. Основываясь на предписании уездного начальника № 797 и имел в виду 1400 ст. ІІ кн. І част. Св. Воен. Пост. Кенесарину не воспрещалось свидание с родственниками, и он даже увольнялся для того из полугоспиталя под просмотром госпитального служителя. Что касается строгого секретного надзора за Кенесариным, то главный врач полугоспиталя, не имея к тому средств, приказал только наблюдать за секретно арестованным Кенесариным палатному служителю, дежурному Фельдшеру и дежурному погоспиталю унтер офицеру; но все они, отвлекаемы служебными обязанностями, не могли без отлучно находится при Кенесариным. 5 августа после утреней визитации Перовский уездным начальник, посетив полугоспитал и знав, что Кенесарин уволен на прогулку пригласил его (Кенесарина) к себе на чай. При этом полковника Панкратьева сопровождали врач Барсов и смотритель Карпов (которые при производстве следствия не опрошены). Вследствие сказанного приглашения главный врач полугоспиталя неявку в назначеный срок Кенесарина отнес к пребыванию его у полковника Панкратьева, а когда через посланного туда служитель Чекая узнал, что Кенесарина там нет и не был тот час же словестно доложил о случившемся полковнику Панкратьеву, и на другой день донес ему рапортом за № 243 5-го же августа младший помощник уездного начальника Хорунжий Нияз Мухамедов пословестному приказанию полковника Панкратьева приступил к разысканию Кенесарина. Кроме того полковника Панкратьев тот же час послал на розыски Джигитов Зауряд Сотника Курмана Тайцина и аульного старшину царской волости Масак Куватова. О побеге Кенесарина уездный начальник, считая, оный маловажным проступком донес Вашему превосходительству только 29 октября за № 1165. Без успешный розыске Кенесарина уездный начальник приписывает недобросовестным управителю Мишаулинской волости Биктасу Кинглыбаеву, на том оснований, что будто бы Кинглыбаев, получив предписание о поимке и доставлении в Форт Перовский Кенесарина, не делал по этому предмету никаких распоряжений, а в начале ноября донес что Кенесарин находится в Чимкентском уезде. Кроме того полковник Панкратьев по поступившим на Кинглыбаева жалобам заключает, что же (Кинглыбаев) человек не добросовестный. Наконец подошедшим до Полковника Панкратьева слухам, как отзыватся сам Панкратьев, Кенесарин после бегства из полугоспиталя, долго время укрывался в Машаулинский волости, где проживают мать, жена и братья его (Кенесарина). Из показания же Биктама Кинглыбаева видно, что пополучении предписания от полковника Панкратьева он (Кенглыбаев), собрав до 60 джигитов, отправился разыскивать Кенесарина, в тоже время сообщив о том всем аульным старшинам. После же продолжительных, но безполезных розысков он (Кинглыбаев) согласно приказания уездного начальника представил в Форт Перовский весь аул Джапара. В это время Нияз Мухамедов советовал ему (Кинглыбаеву) и Иш Мухамеду донести, что будто бы Кенесарин находится в Чимкентском уезде у Культаса, о чем и был составлен рапорт к которому из боязни Нияза Канглыбаев и Иш Мухамед приложили печати о когда рапорт этот затерялся, то Нияз принуждал Канглыбаев и Иш Мухамеда выдать ему дубликат оного, от чего последние отказались боясь ответствености по закону. Последние подверждается показаниями бия Конуса и Ахмеда Кенесарина. Нияз Мухамедов не смотря на троекратный его вызов начальником уезда, к следователю для допроса неявился. Свидетельские показания об обстоятельствах сопровождавших побег Кенесарина из Перовского полугоспиталя и пребывание его в оном Черезвычайно сбивчивы и разноречевы. Из всех их можно вывести только то что вовремя пребывания Кенесарина в полугоспитале его посещали тесть его Султан Вабагали и сын последнего ученик киргизской школы Джагангир кроме того, при нем почти постоянно находился служитель его киргиз Кубей Улчинбаев. Из полугоспиталя Кенесарин нередко увольнялся главным врачем для свидания с матерью, жившего на конце городского базара, причем его (Кенесарина) всегда сопровождал Палатный служител рядовой Насыров. 5 августа 1869 г. Кенесарин был уволен к матери с рядовым Сабитовым и отсюда ходил в аул Султана Бабагалия; и затем отправившись к Форту и не доезжая до оного версты 4, связал рядового Сабитова, оставил его с Улчинбаевым а сам уехал неизвестно куда. Перед закатом солнца Улчинбаев встретился с Исенбаем и рассказал ему о случившемся , а последний, придя тот час же в Форт заявил о том Хорунжему Ниязу Мухамедову и по приказанию его (Нияза) отправился с Турганбаем на то место, где перед сим встретился с Улчинбаевым и представил его (Улчинбаева) и рядового Сабитова к Ниязу Мухамедову. Из приложенного к делу Медицинского свидетельства от 24 октября 1869 г. за № 331 и отзыва главного врача Перовского полугоспиталя от 9 августа того же года за № 243 видно, что за Кенесариным вовремя пребывания его в полугоспитале не замечалось никаких признаков его умственного расстройства. Хотя причина побега Кенесарина из полугоспиталя неразъеснена делом но во всяком случае, основываясь на сказанных выше медицинском свидетельстве и отзыве главного врача, нельзя отнести ее к умственному расстройству или душевному страданию Кенесарина. Кенесарин после добровольно явился в Чимкент и здесь был задержан Воинским Начальником, а потом отправлен в Ташкент и в настоящее время содержится под арестом на гаубтвахте. Из показания его видно, что однажды во время пребывания его в Перовском полугоспитале в 1869 г. пришел к нему Кипчак Буребай и сказав, что его (Кенесарина) приговорили к ссылке в Сибирь, предложил ему бежать, в чем хотел оказать свое содействие. Боясь такого строгого наказания он (Кенесарин) согласился на сказанное предложение. Мать же Кенесарина и Буребай снабдили деньгами киргиза Аралбая, который взялся устроить бегство. Дней через 5 после того Аралбай пригласил Кенесарина к себе в гости. Доктор позволил ему (Кенесарину) отлучиться на 3 часа, дали для сопровождения одного служителя. Затем Аралбай поприходе к нему Кенесарина, угостил винами и водкой сопровождавших Кенесарина Ниязова Джимета Курман-Али и служителя и связав их, дал Кенесарину двух киргиз Балдабая и Муллабая, с которыми он (Кенесарин) и бежал через Туркестан и Уч-Канекскую переправу на Букан, а потом через Мин-Булак и Бесекты к Аму-Дарье. Отсюда брат его Садык отвез его в Хиву и представил хану. Здесь его (Джапара) одели в суконный халат и поместили вместе с Атамкулом; но недели через 2 Садык с разрешения. Хана увез его к себе в имение, близ которого он (Джапар) получил землю; а так как кроме этой земли и 600 тенег (120 руб) он ничего не получал и брат его Садык отказывал ему в материальных средствах, то он в феврале 1871 г. отправился в Бухару. В Хивинском ханстве Кенесарин прожил около года, а так как он жил там уединенно, невмешиваясь ни в какие дела, то не может сообщить об этом ханстве ничего, кроме того, что Атамкулу и Садыку, как кажется ему (Кенесарину), надоело пребывание между хивинцами и они по всей вероятности явится к русским. Их удерживает там только строгое наказание, ожидающее их у русских. В мае месяце 1871 г. Кенесарин из Бухары переехал на Мин-Булак, а отсюда на Аччи-Кудук. Когда же Ваше Превосходительство прибыли в Тамды, то Буканский бий Дост-Могамет советовал Кенесарину скрыться в кибитке его двоюродного брата Кубейсана, а когда Кенесарин не смотря на этот совет хотел явиться к Вашему Превосходительству, то окружавшие его люди не допустили сделать это, говоря, что его немедлению расстреляют. Затем через несколько дней присланные схватили Кенесарина и представили его к Вашему Превосходительству люди Дост-Могамета, объявили в ему (Джапару) цель своего приезда сказали, что они поедут обратно и доложат, что его (Кенесарина) поймать не могли, так как он бежал, за эту услугу взяли с Кенесарина 200 тиллей, 1 верблюда, 3 лошади и золотую шашку подаренную Садыком. После всего этого он (Джапар) считая себя сиротою среди окружавших его личностей и видя вражду между некоторыми родовыми биями, решился явиться к русским. При том он (Джапар) присовокупил, что он не желал быть предводителем воров и грабителей и бежал от русских не для этой цели, я из боязни строгого наказания ожидавшего его. Затем из отзыва Акмолинского Военного Губернатора от 8 августа 1869 г. за № 93 видно, что из какого то тюремного замка бежал сосланный лет 20 тому назад Султан Джапар Кенесарин, но ни из дела ни из переписки, заведенной по этому предмету Сыр-Дарьинским областным Правлением не видно когда именно, кем и куда был сослан Джапара Кенесарин. По свидетельству врачей Ташкентского военного госпиталя Султану Джапару Кенесарину в настоящее время около 35 лет от роду. Соображая таким образом время побега Джапара из Акмолы с летами его выходит что он когда бежал имел от роду около 12 лет, а так как в подобном возрасте закон ничем не преследует преступников, но не вольно является сомнение тот ли он, о котором сообщал Акмолинский Военный Губернатор. А потому, я мнением пологал бы войти с представлением к г. Туркестанскому Генерал Губернатору с изъяснением о всех обстоятельствах дела и ходатайствовать об освобождении Джапара Кенесарина от всякого преследования.

№91 Акт 1872 года мая 12 дня, мы нижеподписавшие согласно предписания Его Превосходительству Военного Губернатора Сыр-Дарьинской области от 29 апреля за № 928 допрашвали содержащегося на главной гауптвахте Султан Джапара Кенесарина, и по спросе нашли. В 1847 году один из потомков киргизского хана Аблая, Кенесарин (отец Джапара) со своею шайкою был заперт Кара-киргизами (с которыми вел войну) в одном из ущелий гор Алатау, при этом он был убит а шайка его истреблена. Джапар (сын) во время гибели отца своего находился при своих родственниках, в горах Каратау (что севернее Туркестана); ему был тогда лет 7ми. Он был провозглашен ханом и утвержден в этом звании Коканским ханом, который послал ему знамя. После смерти Кенесары, волнения в степи продолжались. Родственники его, со своими приверженцами, делали нападения на враждевные им рода, продолжали грабежи. Киргизы эти, во время своих набегов брали с собой и Джапара. При четвертом набеге своем он, Джапар, был схвачен русским отрядом вышедшием с Сибирской линии и отвезен в укрепи Аккала (Верное!) Это случилось спустя шесть лет после смерти его отца, ему было тогда лет 13-ти, про это время Джапара помнит очень мало. Говорит, что содержался в этом городе лет 13. Затем был сослан, в какое-то дальнее место и оттуда в Аккала. В этом городе содержался 4 года на гауптвахте, откуда и бежал в 1868 году в Перовск к матери. Джапар говорит, что вовремя первого прибывания его в Аккале, он был болен, что ему давали какое- то лекарство, последнее ввело его в какую-то особенную неизлечимую болезнь, от которой страдает и теперь. Действительно, болезенный вид его, тупость физиономии, отсутствие понятливости, заставляют полагать, что здоровье его в ненормальном состоянии; затем, долгое пребывание под арестом в Аккале, потом в Перовске и Ташкенте и жизнь между арестантами, при не имении никакой деятельности, обратили его, Джапара в существо слабое, как в физическом, так и нравственном отношениях. По его словам ему теперь около 40 лет, но повыше сказанному расчету ему не более 32-х. Родной брат его, султан Ахмет, служит младшим помощником Чимкентского уездного начальника.

№92

Показание киргиза Джапара Кенесарина Одержимый расстройством умственных способностей, я осенью 1869 года содержался в лазарете, в Перовске. В то время в Перовске жили киргизы Джаппаского рода Аралбай, давнишний мой знакомый и кипчак Буребай, родственник Нияза. Однажды Буребай пришел ко мне и сказал, что решение мое вышло — меня сошлют в Сибирь и предложил бежать, мать моя (живая тогда в Перовске, теперь умершая) снабдили для этой цели Аралбая деньгами и что последний взялся устроить мне бегство, боясь такого строгого наказания, ожидавшего меня, я согласился на предложение. Буребай об этих планах своих проговорился Ниязу, последний, довел это до сведения уездного начальника. Буребай хотя и сказал, что говорил это в шутку, - был наказан, кажется арестом на несколько дней. Дней через пять, Аралбай пригласил меня к себе в гости, на что получил дозволение от Нияза и докторов. Последние позволили мне отлучиться на три часа и дали для сопровождения меня одного служителя — татарина. Меня сопровождали так же киргиз Балтабай, пришедший за мною от Аралбая и джигит Нияза, Курман-Али, приставлений ко мне давно следить за мной. По пути к Аралбаю я зашел к матери получить деньги на дорогу и благословение ее. У Аралбая сопровождавшие меня - служитель и джигит Нияза, были угощены винами и водкой и вечером, когда они довольно напились, Аралбай связал их, одел меня в другое платье, дал коня и двух киргизов Балтабая и Мулла-бая, с которыми я и бежал через Туркестан и Уч-Каюкскую переправу на Букан. Недалеко от Букана я виделся с Дост- Мухаметом, бием Буканских киргизов; он принял меня ласково, подарил мне лошадь, верблюда и двухствольное ружье и просил брата своего Кубейсина, сопровождать меня до Хивы. Пробыв у Доста дней пять я отправился через Мин-булак и Бисекты к Аму-Дарье, на левом берегу который, недалеко от Шурахана, жил в своем имнении брат мой Сыдык. Он повез меня в Хиву и представил Хану, последний надел на меня суконный халат и приказал женить меня за его счет. Это было в Марте 1870 года, меня поместили вместе с Атамкулом, но через неделю, с разрешения Хана, Сыдык увез меня к себе. Близ его имения отвели мне землю. Кроме этой земли и 600 тенге, выданным мне Ханом я ничего не получил; содержания не получал. Брат мой получая часто подарки, отказывал мне в материальной помощи, говоря, что я не умею распоряжаться деньгами и расходую зря. Вероятно, он боялся, что бы я имея деньги не приобрел приверженцев и влияния, не занял бы его места назначения. Сыдык и я, хотя были от одного отца, но родились от разных матерей. У киргиз это обстоятельство бывает весьма часто поводом к вражде братьев, которая вселяется им еще в молодости — враждою и ревностью их матерей, при этом я был летами старше Сыдыка. При таких обстоятельствах не ожидая впереди ничего хорошего я решился оставить Ханство и отправился в Бухару. Приехав в этот город в феврале 1870 года. В Хивинском ханстве я пробыл около года. Особенных сведений об этом ханстве сообщить не могу, потому что жил уединенно, не вмешиваясь ни в какие дела; только Атамкул с которым я виделся жалуется на свою судьбу, кается в бегстве и ругает Хивинских сановников, за что был наказываем. В последнее время моего пребывания в Хиве, он решился было послать письмо к Русскому Начальсту, в котором писал, что желает явиться с повинною и предлагал привезти с собою головы Хана Сыдыка и Назара; письмо это было перехвачено и Атамкул хотели разстрелять, привязав его к пушке, но просьбы жителей и сановников избавили его от такого наказания и он поплатился только строгим арестом. По всей вероятности он явится к Русским, как и Сыдык, которому кажется тоже надоело пребывание между Хивинцами. Удерживает их там только строгое наказание, ожидающее их у Русских. Сановники и вообще служащие и торговцы весьма не довольны положением дел в Ханстве- отсутствием спокойствия от волнения Трукменов и застоем в торговле внешней и желают прихода Русских; только духовенство относится враждебно к последним. По прибытии в Бухару я был арестован там и содержался в одном доме 5ть месяцев. Видя, что я человек безвредный и больной — меня освободили. За тем дней двадцать жил у своего родственника Кучек-тюри (старшего брата Кенесарина)(*) . От него я уехал в Августе 1871 года на Минь-булак, выписал туда свое семейство, оставленное мною в Хивинском Ханстве. За тем переселился на Аччи- Кудук (между колодцами Минь-Кудук и Тузь-Кудук). Когда Господин Военный Губернатор прибыл в Тамбы, на Аччи- Кудук прискакал джигит Дост Магомета звать Коса (брата Доста) в Тамды, явиться к Губернатору. Кос ответил присланному, что он боится явиться к Губернатору, потому что брата его Доста, ожидает ссылка в Сибирь и поспешил уехать из Аччи-Кудука. Мне же Дост Магомед советовал скрыться в кибитке родственника (двоюродного брата) его Кубейсина (сопровождавший меня в Хиву) который жил тут же. Я хотел во время проезда Губернатора явиться к Его Превосходительству с повинною, но люди окружавшие меня не допустили сделать это говоря, что меня немедленно разстреляют. За тем, через несколько дней приезжали из Бакали люди Доста, которым приказано было Губернатором поймать меня и доставить к нему. Люди эти объявили мне своего приказа и сказали, что они пойдут обратно и доложат что я убежал, что меня не могли поймать. За эту услугу свою Дост взял с меня 200 тиллей(**), 1 верблюда (нара) 3 лошади и золотую шашку, подаренную мне Сыдыком. При этом он сказал мне, что Губернатор объявил амнистию всем бежавшим, в том числе и мне(***). Считая себя сиротою среди этих личностей и видя вражду между некоторыми ррдовыми биями (Дост и Седен) (недавно Дост набранными им 200 джигитами опять забарантовал у Седена много скота. Причина вражды их то что Седен не желает выдать свою дочь за Доста, который просит ее руки)(****) я решился явиться к Русским и видеть лучше наказание от них, чем искать милости у Мусульман. При этом, я не желаю быть предводителем какой либо шайки воров и грабителей и бежал от русских не для этой цели, а из боязни строгого наказания, ожидавшего меня и бежал безсознательно, при содействии других лиц, которые желали моего бегства. Я весьма сожалею, что упустил хороший случай явиться с повинною к Губернатору, во время приезда Его Превосходительства через Буканские горы, но как видно из вышеизложенного, - я не в состоянии был сделать это, так как окружавшие меня лица — родственники Доста не допустили. Может быть сам Дост боялся выдать меня, так как он устроил мое бегство с Букана в Хиву, обласкал меня и за тем укрывал у своего родственника Кубейсина. Обласканный Начальством он понятно не желал, компроментировать себя. В настоящее время явившись с повинною и чистосердечно раскаиваясь во всех своих поступках, предстваляю себя каре и милостям Губернаторов.

Показания собирал поручик Бекчурин (подпсиь).

Примеч. (*) Кучек-тюре, родной брат Кенисары Касымова, приходится дядей Джапару; ему лет 90. В Бухару прибыл вместе с Сыдыком; во-время бунта последнего против Эмира в 1868 году, Кучек-Тюре держал сторону Эмира. В настоящее время он живет в Гимдуане; получает от Эмира 40 батм. Пшеницы и 60 тенге в год. Имеет сыновей - Кутеча, Абул-Хаира, Арстанбека и Качкнбая. Первый живет на р.Чу и числится в Чимкентском Уезде; последний находится при отце, а остальные — в Бухаре и не имеют значения.„ Прим. (**) Деньги 20 тиллей даны Джапару Кучеком; затем некоторые бии (Пиралий, Кара-бай, Тамтыш и друг.) по прибытии его на Буханские горы, помогли ему также деньгами и скотом. От них он получил до 50 тил. Денег, 3 верблюда и лошадь (от Седена в Гимдуане. Прим. (***). Поэтому поводу Джапар показал: "Дост сказал мне, что при ходатайстве "перед Губернатором обо мне он имел некоторые расходы, что он угощал окружавших Губернатора лиц, которые вместе с ним и сходатайствовали мне прощение".) Другое показание того же Кенисарина относительно 200 тиллей совершенно противно первому. Джапар сказал: "Деньги эти я отдал Досту сам, говоря, что возьми их и помолись за Белого Царя, когда Дост сказал мне, что по его ходатайству Губернатор простил меня". Прим. (****) Баранта эта была произведена по отъезду Г. Военного Губернатора с Букана спустя 20 дней.

№93

Казалинский уездный начальник 1873 года марта 24 дня киргиз Зангарской волости № 8 аула Досчан Дандубаев, возвратившимся из Хивы с в аул на Иркинбай вчерашняго числа объявил, что назад тому 9 дней, живя в крепости гурлен для покупки хлеба, он узнал от окрестных жителей, что Хивинские муллы-Ишаны пред могилою Святого Палван-Аты не уступят неприятелю и сражаться до последней капли, свой войска против русских тремя колоннами из коих одна в 6 тыс 7 человек, пол начальством Якуп бая направлена к устью Аму-Дарьи в крепост Ак-Кала; другая в 4 тыс. под начальством Диван- Беги Матмурата — на Даукару; кроме того Дандубаев на возвратном пути на Даукаре видел войска Матмурата, которые на горе Бурче (на Даукаре) начали строить новое укрепление; затем ему говорили, что они намерены возобновить укрепление Клыч; третья — же колонна 7 тыс. под начальством другого Диван-Беги Матнияза направлена к урочищу Мын-Булак, в последней колонне находится и Садцык. Войска состоят преимущественно из Хивинцев, Туркмен и Каракалпаков, но киргиз — охотников весьма мало. К этому Дандубаев присовокупил, что лазутчики от хана исправно доставляют сведения о движении войск со стороны Туркестанского военного округа и что трое из лазутчиков, возвращаясь три дня тому назад с куван-Дарьи, угнали у киргиза Зангарской волости 4-го аула Шаки Утенова 7 лошадей, из коих одна была брошена на урочище Джаловле, при встрече Дандубаева с тремя товарищами.

№94

Имею честь донести Вашему Высокопр-ству о благополучном преследовании войск Джизакской колонны от сборного пункта на р. Клы к кишлаку Темир-Кабук к которому отряд сделал последний переход по предгорьям Кара-Тау и откуда собственно начинается движение в степь Кызыл-Кум. Несмотря на значительную стужу и холода необыкновенные в здешних местах в теперешнюю пору года войска идут бодро, весело. Больных в колонне за все время движения от Ташкента, Ходжента и Ура-Тюбе на сборный пункт на р. Клы и от туда до Темир-Кабука, на все число людей в отряде до 3500 человек, с 1 марта к 19 числу состоит 28 человек. Из этого числа 6 отправлены с лагеря на р.Клы во временный лазарет укр. Ключевого, остальные 22 человека следуют при отряде. Таких утешительных результатов начала движения Джизаской колонны я не могу доложить Вашему Высокопр-ству относительно вьючного обоза. В рапорте от марта за №, я имел честь докладывать, между прочим. Вашему Высокопр-ству, что верблюда поставленные для отряда вследствие зимней бескормицы были вообще очень худы и слабы. На первых сделанных уже отрядом переходах от Ташкента чрез Клы до Темир-Кабука верблюда легко навьюченные грузом не только не поправились, а еще более ослабли, частью вследствие непогоды , частью от совершенного отсутствия подножного корма. Хотя недостаток подножного корма и восполняется тем, что верблюдов кормят саманом (рубленною соломою), кунжурою (выжимкою кунжутного масла) и даже джемукою или клевером, тем не менее верблюжьи транспорты идут неудовлетворительно не скрою перед Вашим Высокопр-ством обстоятельство это весьма меня озабочивает. На всю массу вьючных животных имеющихся при отряде, собственно процентов палых верблюдов пока незначительно, но очень много верблюдов совершенно ослабевших и пришедших в полную негодность. Несмотря на высказанное неудовлетворительное условие вашего движения отряд находится в возможности продолжать его так как во 1-х по мере следования вперед, часть верблюдов освобождается от вьюков съедаемого войсками провианта. Освобождающиеся таким образом вьючные животные возмещают убыль палых и отсталых верблюдов. Во 2-х на колодце Балта-Салдыр (первый переход от Темир Кабука) я ожидаю выставки от 200-300 бухарских верблюдов, которые мне обязательно предложены соседними Нуратинскими и Зиадинскими беками ; и в 3-х предполагается по мере возможности собрать для отряда с Кызыл-Кумских киргизов верблюдов до тысячи, когда войска достигнут Тамды или в Буканских горах. Этими подспорьями можно рассчитывать воспользоваться настолько, что отряд в состоянии будет продолжать безостановочно следование по данному ему маршруту. Я не имел честь докладывать Вашему Высокопр-ству , что еще до начала движения Джизакской колонны в Феврале месяце командирован из Ташкента через Джизак в Кызыл-Кумскую степь заведывающий киргизами в этой степи артиллерии подполковник Иванов. В конвой ему дана была №17 Оренбургская сотня и на него же была возложена как сбор распросных сведений о путях к Аму-Дарье, так равно и посылка лазутчиков и расследование всех известий и намерениях и действиях неприятеля. По донесениям от 13 сего марта подполковник Иванов находится в Тамдах и получил там от посланного им в Турахан лазутчика, что по приказанию хивинского хана, Садык собирает шайку которая предполагает направиться в наши пределы на путь следования войск Туркестанского отряда с целью завалить и испортить колодцы. Приведется ли такой план в исполнение или нет, но о всяком случае для предупреждения порчи колодцев, я счел необходимым. Тотчас же по получении упомянутого донесения выкомандировать вперед перед 1-й эшалон Джизакской колонны летучий отряд в составе 2 2/1 сотни уральских казаков при четырех ракетных станках. Командование летучим отрядом я возложил состоящего в моем распоряжении и по армейской кавалерии подполковника Главацкого, я предписал ему следовать от Темир-Кабука на легке без дневок до Тамдов; присоединить в этом пункте к своему отряду №17 Оренбергскую сотню бывшею в распоряжении подпол¬ковника Иванова и из Тамдов действовать по обстоя¬тельствам, т.е. если действительно Садык с небольшою партиею ворвется в наши пределы с целью разграбления подданных нам Кызыл-Кумских киргиз и для порчи колодцев, то чтобы летучий отряд уже в составе 2Уг сотен при четырех ракетных станках двинулись бы из Тамдов далее к Буканским горам и к Мин-Булаку и прогнав Садыка занял бы колодцы. По которым предстоит движение отряда. В случае же если партии Садыка будут слишком многочисленны я предписал подполковнику Главацкому не рисковать значительным удалением от головного эшалона Джизакской колонны и выжидать прибытия в Тамдак. Я не допускаю движения и с низовьев Сыр-Дарьи и от Джизака отважился бы вторгнутся в наши пределы, тем не менее на всякий случай движение вперед летучего отряда я нахожу полезным и в том смысле, чтобы сдержать Садыка в его слишком рискованном предприятии и заставить его быть несколько осторожнее; а между тем такого рода действия Садыка, как порча колодцев, крайне для нас невыгодны и могут представить большие затруднения. Начальниками эшелонов для движения от сборного пункта на р. Клы, мною назначены: 1-м полковник Колокольцев , 2-м полковник Новосилинский , 3-м подполковник Торейковский и полковник Веймарн . Так как от колодца Балта-Салдыр каждый эшелон для движения по двум направлениям к Тамдам разделится на два полуэшелона, то для командования вторыми полуэшелонами я назначил от Темир-Кабука в помощь начальникам эшелонов, из состоящих при мне штаб- офицеров: в 1-й эшелоне подполковник Полторацкого, во 2-й полковника Блока, в 3-й майора Собурова и в 4-й подполковник Принца. От начальника Казалинской колонны я не имею еще донесения во вступлении из Казалинска и Перовска и о начале движения этой колонны. По предписанию же моему полковнику Голову отряд из Казалинска и Перовска должны были к настоящему 21 марта сделать уже по четыре ли по пяти переходов от названных пунктов. Я имею донесение. Что картечницы во время прибыли в Казалинск и вошли в состав Казалинской колонны. Точно также я получил официальное донесение от доктора Гримма. Что он благополучно прибыл в Казалинск с личным составом и транспортом вещей от общества Попеченья о ранениях и больных воинах и там же в Казалинске доктор Гримм сделал следующее распоряжение: по случаю болезни старшего врача 4 Турк. Срелкового батальона откомандировал помощника своего доктора Преображенского в один из эшелонов оставшийся без врача. Для эшелонов Казалинской колонны доктор Гримм отпустил по одному чемодану с кофтами, одеялами и равендучными носилками. Сверх того им переданы старшему отрядному врачу Казалинской колонны разные лекарственные припасы; для каждого эшелона наняты по две кибитки под больных. А аральская флотилия им снабжена также всеми названными предметами. Его Императорского Высочества Великий Князь Николай Константинович прибыл благополучно в гор. Казалинск 3 марта и назначен следовать в Казалинскою колонною. Его Императорское Высочество Князь Евгений Максимильянович Романовский Герцог Лехтенбергский состоит при мне.

№95 Описание участия батальонов Туркестанского стрелковой бригады в Хивинском походе Как известно Вашему Пр-ству в походе противу Хивы участвуют 1-ая и 2-ая роты 1-го и 2-го Туркестанских стрелковых батальонов, 2-ая и 4-ая роты 3-го Туркестанского стрелкового батальона и 4-ый Туркестанский стрелковый батальон в полном составе. Туркестанский отряд состоявший из двух колонн Джизакской и Казалинской, выступили: первая из Ташкента эшелонами от 2 до 5 марта, а вторая в составе которой находился 4-ый Туркестанский стрелковый батальон, из гор. Казалинска (форт №1) 10 марта. Место соединения колонн первоначально назначено было на ключах Мин-Булак в Буканских горах, но затем изменено и назначено на ключах Хала-Ата, по другой дороге, где и соединился весь Туркестанский отряд с 21 по 23 апреля, при чем Казалинской колонне пришлось идти окружной дороге на Тамды. Пут Джизакской колонны идет по населенной местности только три первые перехода до Чиназа на Сыр- Дарье, затем 120 верст до Джизака по голодной безводной ровной степи,-от этого города пять переходов около гор Кара-тау по ручьям, затем остальной путь около 700 верст, песчаною безлюдною степью по колодцам. В Султан-Биби перевал через горы Кульджук-тау по песчаному и каменистому грунту до Хала-Ата и все время по колодцам. Здесь приступлено было к возведению укрепления Св. Гергия, которое было готово 25 апреля. 23 апреля ночью было сделано нападение на лагерь небольшой неприятельской партий, которая была отбита и скрылась от преследования. От этого укрепления до Аму-Дарьи путь становится тяжелее по глубоким сыпучим пескам и барханам, причем расспросные сведения от киргизов, бывших у нас проводниками и ездивших по этому пути год и два назад, были разноречивы. В виду этого, а также совершенно безводного песчаного пространства от 100 до 140 верст, которое нас отделяло от Аму-Дарьи, недостатка верблюдов для всего отряда, которые падали в большом количестве, двинут был 27 апреля вечером головной отряд под моим начальством, состоявший из двух рот 1-го стрелкового батальона, роты сапер, 4-х горных и 2-х скорострельных орудий, 45 казаков сборной сотни, всего верблюжьего обоза этих частей и инженерного парка, всего до 700 верблюдов. Отряд этот был выслан с целью определить путь от укрепления Св. Георгия до колодцев Адам-Крылган (в переводе: место гибели людей), которые по исследовании: возможно ли открыть и устроить на Адам-Кырылган колодцы, отыскать места, где можно найти воду и вырыть если можно новые колодцы. Выступив с вверенным мне отрядом из укрепления Св. Георгия 27 апреля в 5 часов пополудни с продовольствием на 20 дней и водою на 5 дней и пройдя 15 верст, на авангард, в 8 часов вечера, напала конная партия хивинцев, которая с приближением к месту стычки взвода 1-ой роты 1-го стрелкового батальона, тотчас бросилась назад, так что взвод успел сделать не более 12 выстрелов по скакавшим в рассыпную всадникам. Находившиеся в авангарде для разведывания дороги 2 штаб-офицера, 4 казака и 6 киргизов, были все ранены. Остановившись на ночлег для перевязки раненных и послав донесение командующему войсками, я на другой день, отправив раненых в укр. Св. Георгия, выступил в 9 часов утра с вверенным мне отрядом и присланными ко мне 4-я сотнями казаков на Адам- Кырылган, куда и прибыл в 9 часов вечера. Пески на протяжении 20 верст были едва проходимы, привалы делались после часового хода на Уг часа. Люди и верблюды были в изнеможении, но из людей отсталых не оказалось один колодезь небольшой. Кавалерия дав из этого колодца лошадям по Уг ведра воды, возвратилась в ту же ночь обратно укр. Св. Георгия. Расстояние, по измерению цепью, от названного укр. До Адам-Кырылгана оказалось в 40 версть, из них 20 верст по глубоким сыпучим песчаным (сугробам). На другой день приступлено было к рытию 20 колодцев, вода показалась на 5 аршинах, но большею частию солоноватая; воды было достаточно для чая и варки пищи для всего главного отряда. 30-го апреля вечером прибыл командующий войсками с главными силами, состоящими из 9-ти рот пехоты, 8-ми конных орудий и одной сотни казаков; в числе пехоты было по две роты от 3-го и 4-го стрелковых батальонов. 1-го мая на рассвете, сделано нападение на отряд партиею хивинцев, которые после незначительной перестрелки с аванпостами удалились 2-го мая, в 3 часа утра, весь отряд в составе 12-ти рот пехоты, 8-ми конных, 4-х горных, 2-х скорострельных орудий и сотни казаков, с обозом из 2 ООО верблюдов, выступил далее направляясь к Аму-Дарье, имея с собою воды на 3 дня. Отряд пройдя до 10 часов утра 20 верст, по очень песчаной дороге, остановился на большой привал, имея в виду, около 3-х часов пополудни идти далее, но верблюжий обоз до того растянулся, что ариергард подошел к привалу только к 6-ти часам вечера, потеряв в Уг часть воды, вследствие этого назначен был ночлег и отряд в 12 часов ночи двинулся в сторону от дороги верст за 10 на колодцы Алты-Кудук, куда и прибыл к 5-ти часам утра. Оказалось, что на этих колодцах воды мало, при глубине их до 15 сажень, а потому оставив на этих колодцах главные силы, на другой день, 4- го мая 3 Уг роты (в том числе 2 роты 4-го стрелкового батальона) вся кавалерии, верблюды и лошади, под моим начальством отправлены обратно к Адам-Кырылган для рытья новых колодцев, с тем, чтобы напоить всех верблюдов, лошадей, налить водою всю имеющему посуду и по прибытии с укр. Св. Георгия провиантского транспорта возвратиться на колодцы Алты-Кудук. Придя на Адам-Кырылган в тот же день, т.е. 4-го мая в 6 часов пополудни, на следующий же день приступлено было к рытию и обделке саксаулом еще 40 колодцев, воды оказалось вполне достаточно. 6-го мая, на рассвете, на вверенный мне отряд сделал нападение Садык с 450 человеками всадников, дело продолжалось с перестрелкою и преследованием более двух часов, на глубоких песках и таких же барханах, которыми окружена вся местность на которой находятся колодцы. Садык понес сильный урон, в особенности от наших винтовок. Командир 4-го Туркестанского стрелкового батальона подполковник Омельянович, замечательно верно определял расстояния; из выпущенных 2-ою ротою этого батальона 120 патронов, неприятель потерял до 60 убитыми и раненными людей и лошадей. Стреляли от 500 до 900 шагов, пробираясь по песчаным отвесным сугробам, по наездникам, которые действовали в рассыпную. По прибытии вверного мне отряда обратно в Ялты-Кудук 9-го мая в 7 часов утра, главные силы, за исключением двух рот 3-го стрелкового батальона и 4-х конных орудий, которые по недостатку верблюдов были оставлены на Ялты-Кудуке, под начальством полковника Новомлинского, для прикрытия тяжестой до 4 800 пудов, в тот же день, в 3 часа пополудни выступили далее к Аму-Дарье, с водою взятою мною с Адам-Кырылгана. Отряд в этот день, с обозом 1500 верблюдов, шел 5 часов, на другой день, т.е., 10 мая, утром 4 часа, а вечером 3 часа, все время по глубокопесчаной караванной дороге, и остановился на ночлег в 6 часов вечера в виду неприятельской позиции. Как только отряд стал бивуаком, партий хивинцев угрожали нападением на сторожевую цепь, которая открыла огонь по подскакавшим всадникам. Ночью неприятельские всадники подъезжая к цепи, открывали огонь, несколько человек наткнулись на секреты 1-го и 4-го стрелковых батальонов, оставив на месте своих убитых, которых они всегда подбирают; секреты стреляли ночью залпами от 30 до 50 шагов, перед секретом 4-го батальона, когда рассветало, наши убитого двумя пулями в голову и в шею Туркмена с хорошим вооружением. Ночью присоединилась к нам наша кавалерия 6 сотен казаков и ракетная батарея, которые пришли прямо с Адам-Кырылгана. ІІ-го числа с рассветом отряд двинулся вперед, имея две роты 1-го стрелкового батальона в первой линии с 4-мя конными орудиями, две роты 4-го линейного батальона, саперную, 4 горных и 2 скорострельных орудия во второй; две роты 4-го стрелкового батальона прикрывали обоз с обоих флангов, рота 8-го линейного батальона в голове обоза, две роты 2-го линейного батальона в ариер-гарде,-кавалерия одна сотня за боевым порядком, пять прикрывали фланги обоза. От всех частей в голове по флангам и в тылу была цепь. В таком порядке отряд не останавливался, шел вперед несмотря на то, что неприятель окружая отряд со всех сторон приближаясь к озеру Сарда-Бакулю, неприятель начал делать рассыпные атаки, некоторые лихие наездники подскакивали к цепи на 50 шагов, но ложились убитыми. Сделав по отряду много выстрелов из фальконетов, неприятель начал отступление, держась вне выстрелов и угрожая правому флангу и обозу, при чем пробовавшие нападать уносились лошадьми убитые или раненые. Хивинцы имея отряд от 3-х до 4-х т. конных действовали в рассыпную и пораженные нашим смелым и стройным движением, потеряв более храбрых своих наездников, в беспорядке отступали вне выстрела. Для преследования их к реке была выслана вся кавалерия с них Высочествами, которая гналась 15 верст по берегу реки и захватила несколько хивинских лодок, неприятель имея лихих и быстрых скакунов быстро скрылся и переправился на левый берег Аму-Дарьи. Утро 11 -го мая было радостным для отряда, крайне тяжелый, безводный, по сыпучим пескам переход в 100 верст был осилен, мучение от жажды, утоляемое только на минуту, сухость горла, рта, потресканныя губы и наконец борьба с глубоким горячим песком, жара от палящаго зноя, усиливаемая еще горячим песком, осилены без потери. Каждый солдат действительно боролся с препятствиями поставляемыми природою и своими силами, шел пока не ложился потеряв сознание, но придя в чувство начинал новую борьбу. Офицеры везде были примером мужества, бодрости и стоически, переносили все тяжести похода, в особенности в более трудных обстоятельствах, бросали и жгли собственные вещи, которые были бы крайне необходимы. С выходом на реку Аму-Дарью тяжести похода облегчились и как люди, так и животные ожили несмотря на недостаток мяса, которого при войсках уже не было, реквизицией удалось добыть 120 баранов, которых хватило на два дня, а затем четверо суток войска были без мяса на уменьшенной до нельзя даче сухарей, а за неимением мяса употребляли конину. 16-го отряд прибыл в оставленный жителями кишлак (селение) Ак-Камыш, на большой водяной канаве (арыке) в 4-х верстах от реки. Во время произведенной рекогносцировки берега реки и выбора места для переправы, неприятель укрепившийся на левом берегу реки открыл вечером огонь из орудий по свите и сотням конвоировавшим командующего войсками, хотя ядра ложились близко, но потери у нас не были. Во время движения к Ак-Камышу взятая казаками большая хивинская лодка, нагруженная артиллерийскими тяжестями, шла по течению с тремя нашими понтонами, под прикрытием 10-ти стрелков и сапер, а с берега полусотни казаков. Не доходя 12 верст до Ак-Камыша, флотилия была встречена орудийными выстрелами с левого берега, а затем толпы хивинцев сев в лодки поплыли к флотилии, но отраженные огнем шести стрелков бросились назад на берег, флотилия погналась за ними и отняла две большая и 3 малые лодки, которые в вечеру привела на высоту Ак- Камыша, где утром была отбита казаками четвертое самая большая лодка. 17-го утром, для обстреливания укрепленной неприятельской позиций у Шейх-арыка, были высланы 4 конных и 4 горных орудия, под прикрытием одной роты 1-го стрелкового батальона и одной роты 4-го линейного батальона, рота 4-го стрелкового батальона охраняла лодки у берега. В 7 часов утра началась с обеих сторон канонада, с нашей стороны убито две лошади и подбито колесо у одного орудия. После 60 выстрелов гранатами с нашей стороны, неприятель имея большой урон ушел оставя укрепления и увезя подбитые орудия. 18-го утром началась переправа на левый берег Аму-Дарьи, на четырех больших отбитых у неприятеля, 6-ти малых и 3-х наших железных лодках. В первый день переправлено на левый берег: 4 роты, 4 горных и 2 скорострельных орудия и часть артиллерийского парка, но на другой день, вследствие значительной прибыли воды в реке, а также низменного места переправы, выбран другой пункт. Каждый рейс занимал от 4 до 6 часов времени, так что переправа пехоты и главной квартиры с тяжестями, но без верблюдов, продолжалось до 23 мая. Я назначен был начальником войск на правом берегу и заведывал переправою до переправы всех пехоты. 21-го мая, прибыли на переправу, из укр. Св. Георгия, две роты 2-го стрелкового батальона при 2-х 9-ти фунтовых нарезных орудиях, под командою полковника Веймарна. 21 и 22 произведены были рекогносцировку две роты 4-го линейного батальона с командами фуражиров от всех частей были встречены в садах неприятелем, к ним послано было на подкрепление по одной роте от 1-го и 4-го стрелковых батальонов. В этом деле прикрытие к фуражировкам от 1-го и 4-го батальонов, отбили залпами на близкое расстояние неприятеля, сделавшего на них нападение. С нашей стороны был ранен выстрелом из сакли командир роты 4-го линейного батальона. В это же время собрано было у жителей на левом берегу до 60 арб с лошадьми. 23-го мая, оставив все тяжести на переправе, под прикрытием 2-х рот 2-го линейного батальона и одной роты 2-го стрелкового батальона и двух орудий, остальной отряд двинулся к крепости Хазараспу, которая после незначительной перестрелки, в садах перед крепостью, была нами занята и в ней взято 4 орудия и два станка с тремя на каждом фальконетами. Оставив в Хазараспе 2 роты 4-го стрелкового и 1 роту 8-го линейного батальонов в гарнизона, остальной отряд в тот же день отошел назад, по той же дороге и остановился лагерем в садах недоходя 6 верст до места переправы. Для дальнейшего движения от Хазараспа к Хиве необходимо было заготовить продовольствие и перевозочныя средства, так как верблюды не были еще переправлены, а переправа их был весьма затруднительна, а потому шла крайне медленно. В этот день командир 2-го стрелкового батальона полковник Веймарн поехал из лагеря на переправу, чтобы сделать распоряжение о переправе на левый берег тяжестей, но на дороге проезжая по узкой улице аула, лошадь его испугавшись бросилась в сторону и упала, падая полковник Веймарн ударился левою стороною груди об угол сакли; удар был так силен, что переломанныя ребера проткнули легкое. Полковник Веймарн принесен был в лагерь в 9 часов вечера на носилках и на другой день в 4 часа умер. 27-го отряд собрав арбы и получив часть переправленных через реку верблюдов двинулся далее. Сделав в два перехода около 60 верст отряд 1 Уг. верст от Хивы, сюда выехала депутация с предложением сдачи города, который и был занять 29-го мая 6-тью ротами Туркестанского и 4- и ротами Кавказского и Оренбургского отрядов, остальные войска и обоз остались в 1 Уг версте. 30-го мая весь Туркестанский отряд расположился вне города в Уг верст вокруг ханского сада. Соединенные Кавказский и Оренбургский отряды, под начальством генерал-лейтенанта Веревкина подойдя к Хиве 26-го мая имели дело с вышедшими на встречу из Хивы Туркменами, завладели 2 орудиями, при чем подошли так близко к стене окружающей Хиву, что генерал-лейтенант Веревкин, многие офицеры и 40 нижних чинов были ранены. С 29-го числа отряды Туркестанский, Оренбургский и Кавказский стоят особо. Стоянка под Хивою продлится надо полагать до конца августа. В настоящее время, кроме постройки Камышевых бараков, идет заготовка провианта и сухарей на текущее довольствие и обратный путь. 30 мая полковник Новомилский получив до 700 верблюдов, посланных ему из главного отряда, подняв все тяжести вышел с колодцев Алты-Кудук, прибыл благополучно 5 июня в лагерь под Хивою. Во всех делах русская малокалиберная винтовка действовала отлично, пыль засорявшая патронник и канал ствола не оставила никаких следов в каналах и патронниках. К числу недостатков винтовки, как оказалось в деле, это штык и прицел, последний замедлял скорость стрельбы при преследований огнем ускакивающих всадников. Винтовки осматривались в ротах во время каждой дневки офицерами заведывающими оружием, мною по усмотрению, а в легере под Хивою все винтовки, осмотрены комиссиею под председательством Его Императорского Высочества Князя Евгения Максимилиановича Романовского Герцога Лейхтенбергского, оказалось: что винтовки сохранены хорошо, несколько хуже в 4-м стрелковом батальоне, в коем найдены винтовки с следами ржавчины в каналах и патронниках. Следы ржавчины на стволах снаружи оказались еще на колодцах Аристан бел-кудуке при моем осмотре во всех батальонах, которая образовалась во время движения Джизакской колонны от Джизака до Темир-Кабуна, на пяти переходах по горам Кара-Тау, войска наши шли по горам под дождем и снегом, морозом с резкими переходами от тепла к холоду и обратно. На ночлегах и дневках войска не имели другого прикрытия от непогоды кроме переносных палаток (тенте-абри) ветра и снежные вьюги с морозом после дождя были до того сильны, что во время ночлегов пришлось иметь особенное наблюдение, чтобы сохранить нижних чинов от замерзания, в такие ночи людей заставляли ходить и бегать, запрещая спать, а потому приняв все то во внимание, неудивительно, что некоторые ружья успели принять ржавчину снаружи на столько, что остались только следы на краске. Вообще как по моим осмотрам во время похода, так и по осмотру комиссиею оказалось, что на сохранение винтовок обращено усиленное внимание как нижних чинов так и ближайшего начальства. Общий вывод о состояний винтовок после похода о недостатках и их отстранении мною будет сделано донесение по осмотре и остальных винтовок и 3-ей и 4-ой рот 4-го туркестанского стрелкового батальона, которые присоединились к главному отряду 24 июня. Здоровье нижних чинов во время похода и до настоящего времени находится в блистательном состоянии, во всех 10-ти ротах стрелковых батальонов оставлено больших только от 4-го стрелкового батальона 10-т человек, более со стертыми ногами, а в других батальонах оставленных не было. Умерло 1-м батальоне 1 стрелок от заворота кишок в 4 батальона от изнурительного поноса так же 1 стрелок; в лагерь под Хивою, роты прибыли, имея во всех ротах до 10-ти больных легким расстройством желудка и лихородкою. Весь поход люди получали до сборного пункта на р. Клы по Уг ф., а остальное время по фунту говядины, как на Аму-Дарье, выдавалось по фунту конины. Сухари выдавались от 2-х до % фунта, потому что вследствие опаздывания транспортов, дачу сухарей приходилось растягивать, всю дорогу солдаты получили чай и сахар на две варки в день, взамен водки которая вовсе не выдавалась во все время похода. Чай действительно благодетельно действовал на здоровье солдат, он более утолял жажду, а перемена воды пресной и соленой после кипячения, не имела вредного влияния. Во время переходов солдаты всегда имели в особых флягах или бутылках, обшитых кошмою холодный чай взамен сырой воды. Вообще здоровье нижних чинов и их бодрый дух, дали возможность осилить всевозможные трудности поставляемыя в этом походе природою.

№96

Его Высокопревосходительству! Господину Командиру Туркестанского Военного округа, генерал-губернатору и генерал-адъюданту Константину Петровичу Фон-Кауфману. Находящегося под надзором полиции городе Славяносербск Екатеринославской губернии - Туркестанского военного округа Сыр-Дарьинской области Чимкентского уезда, Таминской волости, султана Кошкарбая Сарджанова.

Всепокорнейшее прошение!

До 1867 года я находился подведомственным Тобольской губернии, Акмолинской области Сарысускому уездному начальнику и проживал в Таракленугайской волости. Не имея там ни каких близких и родных я в том же году, до Издания Высочайшия утвержденного положения по устройству быта киргизцев, притерпел разные обиды от тамошних киргизцев, по принятому тогда киргизцами обычаю. Избегая неудовольствий тогда же 1867 года перешел на постоянное место жительство, Туркестанского военного округа Сыр-Дарьинской области Чимкентского уезда в Таминскую волость, где имел родных, обзавелся домом и хозяйством, записан в книги, и где записало меня Высочайшия утвержденное положение по устройству быта киргизцев, которое я и семейством беспрекословно принял платать четыре года подати и исполнял все установленные законном повинности. В 1871 году, когда на прежнем месте жительства моего, в Акмолинской области возникли недоразумения и беспорядки, по предмету принятия Высочайшия утвержденного положения об устройстве на последнем месте жительства Сыр-Дарьинской области в Таминской волости принявший уже как выше объяснено беспрекословно Высочайшия положения ошибочно и случайно был заподозрен в намерении уйти в Хивинское Ханство. Поэтому в сентябре месяце того 1841 года прибыл в место жительство моего в Таминскую волость Младший помощник Сарысуского Уездного Начальника, Султан Джантюре Жанаев арестовал меня на месте жительстве моего в Таминской волости и не приняв уверения местных властей Таминского Старшины и Ташкентского Уездного Начальника что я принял Высочайшее положение по устройству быта киргизцев, плачу четыре года подати и не уважив просьбе родной матери моей и жены доставил меня к Сарысускому Уездному Начальнику где я содержался на гаупвахте и после того объявлено мне распоряжение Г. Министра Внутренних дел о высылке меня под надзор полиции в Екатеринославскую Губернию. Милостивый Царедворец! Внемлите усерднейшей моей просьбе и при стечении таковых случайных и ошибочных обстоятельств подозрения на меня относительно намерения моего бежать в Хивинское Ханство — не оставьте приказать забрать от местных властей моих Чимкентского Уездного Начальника и Таминского волостного Старшины надлежащие сведения о моем на месте жительства поведении и по собрании таковых, так как я и на месте ссылки моей веду себя честно, не впал в новые преступления, о чем может свидетельствовать настоящее мое Начальство, под надзором коего нахожусь, а между прочим притерпеваю страдания лишенный крова родных и материального содержания. Примите Ваше Высокопревосходительство во внимание, что конец делу беспорядков миновал, в Киргизской степи покойно, Высочайшее положение принято, и дела соседственного Хивинского ханства покончены с достойною Вам хвалой; - при этих благоприятных обстоятельствах и при убеждении моей невинности, я осмеливаюсь прибегнуть к Вашему Высокопревосходительству, о всепокорнейшей просьбой, о ходатайстве, Вашем к возвращению меня на родину. Смелость эту я принимаю на себя на том основании, что и главные виновные беспорядков бежавшие в Хивинские ханство по возвращении получили прощение. Ваше Высокопревосходительство! Милостивый невинных покровитель и защитник известный Государю Императору похвальными делами Вашими, внемлите мольбам несчастного удаленного от места родины и удостойте меня Вашим ответом. Я несчастный постараюсь открыть преданность мою престолу и Всероссийскому Государю Императору и непрестанно буду молить Бога о здоровье нашего Государя Императора Августейшего дома Его и особо Вашего Высокопревосходительства. К сему прошению Султан Кошкарбай Саржанов, а вместе его неграмотного по его личной и рукоданной просьбе подписал Султан Адильгерей Кусябгалиев.

ЦГА РУ. Ф.1. Oп. 20. Д. 7138. Л. 1-2 с об. №97 Военный губернатор Сыр-Даринской области; Господину исправляющему должность Туркестанского генерал-губернатора: 19 декабря 1874 г. Ташкент.

Вследствие отношения канцелярий Вашего Превосходительства за № 2081 о доставлении Вам заключения по поводу ходатайства сосланного в гор. Славяносербск под надзор полиции, султана Кошкарбая Саржанова о возвращений на родину в Таминскую волость Туркестанского уезда вверенной мне области, имею честь донести, что Кошкарбай Саржанов в 1867 году, во время образования Сыр-Дарьинской области, прикочевал в Чимкентский уезд из Атбасарского округа. Впоследствие собрав будто бы шайку, с намерением сделать баранту был арестован в Сары-Суйском уезде, в 1871 году и сослан на жительство в Екатеринославскую губернию. Находя четырех летнюю ссылку достаточным наказанием для Кошкарбая Саржанова, я полагал бы возможным возвратить его ныне на родину.

№98

На отношение канцелярий от 20 января за № 356 областное правление уведомляет, что из переписки о султане Кошкарбай Саржанов, находящейся в областном правлении видно: что Саржанов вышедши из Каратау в 1863 г. принял русское подданство и был причислен к Таракты Ногаевской волости Атбасарского округа, по осенью в 1867 году с своим аулом и приверженцами перекочевал будто бы к форту Перовскому, о чем сообщаем Военный губернатор Акмолинское области в отношениях своих от 23 ноября 1867 года и 17 февраля 1868 года, при этом генерал майор Окольничий требовал высылки Саржанова из Сыр- Дарьинской области, как самовольно откочевавшего из Атбасарского округа, в виду того, что он может присоединится к родному своему брату Садыку Кенисарину. Кроме того Саржанов во время проживания в волостях Атбасарского округа до принятия подданство своими незаконными действиями вызвал назначение следствия. Требование Акмолинского военного губернатора было сообщено Чимкентскому уездному начальнику для исполнения, и он рапортом, от 28-го мая 1868 г. донес, что Саржанов разыскал в Чимкентском уезде и отправлен один без семейства к Военному губернатору Семиреченской области. На этом прекращающая все сведения о Кошкарбая Саржанова и только в 1871 году Главный начальник края при предписании, от 26 ноября за № 5083 препроводил отношение генерал-губернатора Западной Сибири, в котором генерал-адъютант Хрущев, между прочим, сообщает что Кошкарбай Саржанов, из рода Кенисары, занимавшийся грабежами в Перовском и Тургайском уездах и намеревавшийся перебраться в Хиву, арестован в Сарысуйском уезде осенью того года Помощником уездного начальника, присовокупился, что управитель Таминского волости Култас Чорин, с братьями захваченного гнался, чтобы отбить Саржанова по не исполнили этого намерения потому только, что Джанаев успел соединиться с партией киргиз сопровождавших уездного начальника. Из произведшего следствие, по этому делу обвинение Джанаева оказывается вымыслом. При допросах на следствии, Джанаев показал что арестовав Саржанова, без всякого с его стороны сопротивления, он послал своего брата Адиля с братом Саржанова Иса — Ханом к Култасу Чорину, узнать действительно ли арестованный числится в Чимкентском уезде. Затем Джанаев двигаясь к Атбасару с Саржановым, проезжал через аулы киргиз Сыр-Дарьинской области, кочевавших в то время в Сарысуйской уезде и не встречал неприязненных действий. О начале за ним он не знал и не видел и по услышал, когда прибыл в Атбасар. Култас Чорин показал, что Адил приезжал к нему в Сузак и приглашал его на Чу к переправе Биш Кулак. Чорин прибыв к назначенному месту не нашел уже Джанаева и послал ему письмо, прося сдать Саржанова на поруку, это письмо повезли Адил и Иса-хан. При этом Адил показывает, что у брата его Джанаева в коих было 20 казаков и 200 киргиз, последнего не отвергает и сам Джанаев. Затем по сношению сотника Корина, производившего следствие по обвинению в выше приведшем преступлении Култас Чорина, с Сарысуйским уездным начальником, последний отношением от 29-го августа за № 3989, уведомил, что Саржанов поймал в его уезде и по распоряжению Вашего Губернатора, назначено следствие по действиям Саржанова, который содержался в тюрьме в Петропавловске, но в чем обвинялся Саржанов и что обнаружено следствием, Сарысуйский уездный начальник не сообщает. В 1873 году начальник Тобольской губернии вследствие предложения генерал-губернатора Западной Сибири, отношением от 11-го августа за № 3890, уведомляет военного губернатора Сыр-Дарьинской области, что ссылаемый в Екатеринославскую губернию Кошкарбай Саржанов, как из рода султанов принадлежит к привилегированному сословию, а потому он отправлен из Ишима на основании 3-го примечания к 16 ст. XІV тома, на счет казны и просил сделать распоряжение о повышении израсходованных денег. На этом кончается переписка с администрацией Западной Сибири, а из справок наведенных через начальника Чимкентского и Туркестанского уездов, обнаруживаем, что Кошкарбай Саржанов при организации Чимкентского уезда в 1867 году, по личному заявлению, был причислен с 11- ми кибитками в Таминскую волость Туркестанского района (в последствии уезда) и еще в 1871 году им была внесена подать скота, имущество осталось у Саржанова: 23 верблюда, 30 лошадей, 100 баранов и проч. всего на 1282 р. 19 к., которое и передано на сохранение киргизу Алшыбаю Буребас и аульному старшине Таминской волости Джунгелек Джансумак. Во все время пребывания в Сыр- Дарьинской области Кошкарбай Саржанов не навлекал на себя ни каких обвинениях грабежах, или баранте; от Оренбургского начальства не поступало ни Военному Губернатору, ни в областное правление ни каких жалоб на Саржанова и только, из показаний, имеющихся в следственном деле о Култас Чорин, можно предположить, что Саржанов арестован вследствие требования Перовского уездного начальника, который и сообщил таковому же Сарысуйскому, что Саржанов имеет намерение собраться к родственнику своему Садыку Кенисарину, действовавшему тогда неприязненно против Русских. На чем подполковник Загряжский основывал свое требование, то из всех дел, находящихся в областном правлений, не представляется данных, да и трудно думать, чтобы Саржанов, имея возможность переправится через Сыр- Дарью в Туркестанском уезде, для соединения с Садыком, перекочевал бы для этого за р. Чу в Сарысуйский уезде. Кроме того еще в 1870 году киргиз Абич Саржанов просил Военного губернатора Сыр-Дарьинской области сообщить ему, за что брат его Кошкарбай Саржанов арестован. Вследствие неоднократных сношений по этому делу, с Сарысуйским уездным начальником, от него было получено уведомление только в сентябре 1874-го года, в котором он объяснил, что Саржанов был на поруках у сотника Джанаева, по скрылся и осенью 1871-го года схвачен с шайкой приверженцев на воровстве в Баганалинских волостях, заключен в Петроповловскую тюрьму и оттуда отправлен на распоряжение Военного Губернатора Акмолинской области в Екатеринославскую губернию. Но и это донесение лично оснований, так как Саржанов взят Джанаевым в Сарысуйском уезде в своем ауле на озере Аякул в 60 верстах от Чу среди кочевок киргиз Сыр-Дарьинской области и никакой шайки при нем тогда не было.

№99

В сентября 1871 года единственный сын мой Султан Кошкарбай Сарджанов был арестован младшим помощником начальника Сарысуйского уезда Доканаевым прибывшим с конвоем из нескольких казаков в мой аул, расположенный у местности близ устья р.Сарысу, уведен в г.Атбасарск и, спустя несколько месяцев, отведен оттуда в г.Петропавловск. Через год после того я получила сведение, что упомянутый сын мой Сарджанов сослан на жительство в г. Славяносербск Екатеринославянской Губернии, но за что настигло его такое наказание, за какое именно преступление или действие мне никто не мог объяснить, как из киргиз, поставленных между нами по выбору волостными и аульными старшинами, равно и туркестанский уездный начальник, во введении которого числился мой сын и к которому, я не однократно обращалась за разъяснениями причины высылки моего сына из края. Наконец летом прошлого года я была принуждена послать одного из своих родственников в Сарысуйское уездное управление для наведения справки о причинах, подвергших сына моего к столь тяжкому наказанию и, получив чрез посланного сведения, что упомянутый сын мой Сарджанов сослан в Екатеринославянскую Губернию за намерение перейти в Хивинское ханство, совершенно была поставлена в недоразумение, тем более, что обвинение это, служившее главным основанием к высылке его Екатеринославянскую Губернию не подтверждалось ни кем из лиц, живущих, вместе с ним в одном ауле и волости и не было, расследовано административными или судебными властями того района, в котором числился мой сын. Избегая от всяких доводов, подобных выше упомянутому, имеющих оправдательных характер и будучи вполне уверенного в справедливости той истины, что правительство наказывает своих поданных соответственно их поступкам, противным законам, я все таки осмеливаюсь выразиться что сын мой Сарджанов за намерение перейти границу России, в прочем ни коим не доказанное, сравнительно с прочими, совершившими этот поступок фактичное (как например Оренбургские киргизы) совершенно достаточной степени уже наказан тем, чему он подвергался до настоящего времени, т.е. заточением в тюрьмах в течение одного года и изгнанием больше 2 2/1 года из среды родных. Из сострадания ко мне, убитой горем удрученной преклонными летами и не имеющей опоры к жизни матери преступника, из жалости к материнскому чувству, которое я питаю к опальному сыну. Со слезами умоляю Ваше Высокопревосходительство, не признаете ли возможным и ходатайствовать пред Милосердным и Великодушным Государем Императором о возврате моего сына из ссылки. Все волостные представители туркестанского уезда, в выданной ими мне бумаге, изъявляют желание на взятие сосланного сына моего на свои поруки, если только Ваше Высокопревосходительство благоволите быть благосклонным к настоящему моему прошению.

Племянники известного еще в 30-х годах неприязненными действиями против русского правительства султана Кенисары Касымова и родные дети брата его Сарджана Касымова. Кошкарбай и Иса Сарджановы по выходе в 1861 году, из Каратава, до поступления в подданство России первоначально, проживали в бывшей Оренбургской области, а потом появились в бывшей области Сибирских киргизов и пожелали причислиться в Атбасарском округе. Прежде удовлетворения их по сему предмету ходатайства затребованы были сведения о их поведении от Оренбургского начальства, которое в начале 1863г. отозвалось о Сарджановых весьма неодобрительно за произведенные ими у Сыр-Дарьинских киргизов в 1861 году грабежей скота, имущества и денег на значительную цифру и за пристанодержательство разных воров, укрывавшихся от преследования властей. Пока происходила переписка, Сарджановы проживая в Атбасарском округе, посредством шайки находившихся у них воров (киргиз разных ведомстве) продолжали грабежи не только В Оренбургских пределах, но и грабили наших киргиз в среде которых, в 1862 году, проживали, за что в апреле месяце 1863 года Кошкарбай Сарджанов был арестован и о поступках его назначено строжайшее исследование. К исследованию подлежали следующие обстоятельства. 1. Что он, Сарджанов имел пол рукой несколько человек киргиз, собиравшихся из разных волостей и округов, посылал их в Оренбургское ведомство за угоном скота, который сбывал Акмолинским киргизам и этим вооружал Оренбургских — к угонам лошадей у Атбасарских киргиз 2. Что он, Сарджанов угнал у Оренбургских киргиз Назара Байменова и других 87 лошадей и не согласился рассчитаться за них. 3. Что он, Сарджанов с тюленгутами и беглыми киргизами занимается воровством скота не только из посторонних округов, но и утех киргиз, между которыми кочевал в Атбасарском округе, как например у киргиз управителя Кульчукова. 4. Что он, Сарджанов укрывая у себя, не выдавал беглых султанов Акмолинского округа: Актыка, Батырбая, Хожам-кара Тугумовых, Досана Теналы, Басмухана и Джаналу Абдулхаировых, и известных воров; Муханбая и Каука и киргиза Оренбургского ведомства Избасту Аманбаева. 5. Что он, Сарджанов с султаном Джабаевым с киргизами в числе 150 человек ездили в Каратав и угнали у тамошних киргиз до 6000 баранов. 6. Что он, Сарджанов участвовал с султаном Сыздыком Кенисариным в угон у киргиз Оренбургского ведомства Кедельбаева и других 37-и лошадей. 7. Что он же, Сарджанов с Кенисариным угнали у киргиз Акмолинского округа Сысыкова и товарищей 71 лошадь. 8. Что киргизами его, Саррджанова и брата его Исы сделана кража у бия Байназара Доспаева 16 лошадей и 9 что тюленгутами его же Сарджанова, сделана будто бы кража лошадей у команды Хорунжего Оренбургского войска Галявинского. Пока производилось исследование, киргизы Атбасарского Округа, Таракты Ногаевской волости изъявили желание принять в среду свою Кошкарбая, Ису, Ирназара и Джакименды Сарджановых и они по принятию присяги на подданных России, в числе 4х кибиток собственно принадлежащих братьям Сарджанова и 5ти их тюленгутам по распоряжению бывшего Военного Губернатора Фон-Фридриха в 1863, были причислены в эту волость и помещены по р.Ишиму. Хотя большинство претензий на Сарджанова, по которым производилось исследование, переданы было, в числе прочих дел в 1864 году в Высочайшее утвержденную комиссию для взаимного разбора дел между Оренбургскими и Сибирскими киргизами, и, по удовлетворению обиженных, все участвовавшие в грабеже удостоились Высочайшего прощения: но на прекращение следствия о поступках Сарджанова бывший Генерал-Губернатор не изъявил согласия на том основании, что принятие на подданство России Сарджановых обусловлено было их невинностью в делах по угону скота и укрывательству преступников. Таким образом следствие производилось до 19 июля прошлого 1870 года и за тем представлено было в Акмолинское Областное Правление с ходатайством о прекращении его по следующим причинам все обвинения возводимые на Сарджановых, как основания на одном лишь подозрении следствием не могли быть обнаружены; поступки Сарджановых по неимению улик, не имели характера преступлений за которые бы они подлежали суду по законам уголовным, за кражи, за кражи и угон скота, а равно и за пристанодержательство, в которых могут быть обвинены Сарджановы, они, как киргизы подлежат суду по их народным обычаям. Между тем Сарджановы еще в 1867 году самовольно ушли из Атбасарского Округа и на границах его занимались по прежнему воровством и не хотели знать ни о каких распоряжениях Сибирского Начальства. Когда же сделалось известным о проживании их в Сыр-Даьинской Области, тогда по сношению с тамошним Начальством, Кошкарбай Сарджанов, в конце 1869 года, был доставлен в Сарысуйское Уездное Управление и посажен на гаупвахту, а по отобранию от него показаний Акмолинским Судьею в начале июня месяце 1870 года отдан был на поруки и неотлучно обязан быть реверсом. Пользуясь этим случаем Кошкарбай Сарджанов с аулами своими тюленгутов и притонам воров, в продолжении лета, не только вытравлялись скотом зимовья стойбища Баганалинских киргизов, но и крал что было возможно, а к зиме скрылся в Перовский Уезд. По получении же от Тургайского Военного Губернатора сведений о намерениях Сарджанова и его соумышленников продаться в Хиву с мятежною целью к брату своему Сыздыку Кенисарину, Сарджанов был пойман и заключен в Петропавловскую тюрьму. По поводу этих обстоятельств командированный с разрешения Его Высокопревосходительства в степь Советник Областного Правления Киселев в донесениях своих объяснил следующие обстоятельства, что при проезде его чрез волости Козган Косальскую, Тортугуль-Токтаул Алтаевскую, Кокан-Джирик-Байназаровскую и Турт Кира Саргындаковскую и кроме того при свидании с Управителями волостей Ебеске Джурчинской и Кара-Бала Байталинской он расспрашивал о цели появления в Сарысуйском Уезде Султана Кошкарбая Сарджанова и слышал везде один отголосок, что Сарджанов вор, привлекает к себе из разных мест неодобрительного поведения киргизов, которые с ним кочевали в 4х аулах до 30ти или более человек и которых он посылал на баранту в то время, когда Баганалинские киргизы уходят на летовки. В нынешнее лето сам Сарджанов был лишь вблизи Улутава на урочищах Комула Узень, Джезды и проч., а шайка его в разных местах занималась воровством у хлебопахарей скота и вещей, оставлявших киргизами на зимовках, а если удавалось, то кроме того, барантовали скота у кочевников. Когда баганалининцы начали возвращаться на зимовки, тогда и Сарджанов с своими аулами отступал по Сарысу к р. Чу и при этом то отступлений был пойман при урочище Айнакул. О мятежной цели Сарджанова киргизы вообще отзываются так может быт он и имел намерение уйти к Сыздыку Кенесарину и сговаривал к тому подобных ему мошенников но ни один порядочный киргиз не решился бы на это, зная по как грабителя способного даже на убийство киргиз. Весьма неопределенная молва говорит, что некоторые из киргиз, подумывали будто бы присоединится к Сарджанову для следования в Хиву, с мятежною ли целью или в видах приобретения лучших месть ни один из самых ловких киргизов наверное не знает. По соображений изложенных выше обстоятельств, между прочим и было исходатайствовано следственное дело о поступках Кошкарбая Сарджанова и его братьев, веденное почти в продолжении 10 лет, и по которому суд не будет иметь возможности придти к обвинению и наказанию заслуженному столь ловким человеком, как Кошкарбай Сарджанов, который после побега из Перовского и поимке в Сарысуйском уездах успел перечислится в Чекменский уезд* прекратить производством, а самого Кошкарбая Сарджанова выслать из степи в одну из отдаленных губерний Европейской Россий, а братьев его Ису, Ирназара, Джекменды оставить вместе их настоящего причисления и воспретить въезд в пределы Акмолинской области под страхом наказания за явное сопротивление властям.

13 мая 1875 года. Секретно.

Военный Губернатор Сыр-Дарьинской области, в отношении ко мне от 10 апреля за №411, изложил, что по произведенному Полковником Стеблин-Каменским следствию о побеге Султана Джапара Кенисарина из форта Перовского оказалось, что Кенисарин 9-го июля 1869 года препровожден был в Перовский полугоспиталь для испытания его в умственных способностях с учреждением за ним строгого секретного надзора, не воспрещаеся между тем ему свободного свидания с родственниками. 5-го августа того года Кенисарин сбежал неизвестно куда и по розыску местного начальства он тогда не отыскан. Наконец в январе месяце 1878 года Кенисарин добровольно явился в Чимкент к родному брату своему младшему помощнику Уездного Начальника Султану Ахмету Кенисарину, который представлен к Уездному Начальнику, а им препровожден в Ташкент, где и содержался под стражею в городской тюрьме потом отдан на поруки. В показании своем Джапар Кенисарин между прочим говорит, что в 1847 году отец его был убит кара киргизами, с которыми он вел войну. По смерти отца оставшись 7 лет от роду, он был провозглашен киргизами ханом, которые брали с собой на барымту и в один из таких набегов и схвачен русским отрядом и отвезен в укрепление Верное тогда было ему 13 уже лет. В Верном содержался лет 13- ти затем сослан в какое-то дальнее место и оттуда чрез два года привезен обратно в Верное и после 4-х летнего заключения на гаупвахте бежал в 1868 году и прибыл к матери в Перовск. Вследствие чего Генерал-Лейтенант Головачев просит меня сообщить ему сведения о том: не имеются ли в делах вверенной мне области сведений в каком тюремном замке содержался Султан Джапар Кенисарин; когда был заключен, за что, почему распоряжению и когда из места заключения бежал. Имея в виду, что есть дела о мятежном Султане Кенисары Касымове, проводились в военном ведомстве и по окончании их остались в охранении бывшего Корпусного Штаба (по Генеральскому отделению) я имею честь покорнейше просить Окружной Штаб Западного Сибирского Военного округа, навести просимую Военным Губернатором Сыр-Дарьинской области справку из дела о Султане Кенисарине и о последующем не оставить меня уведомлением.

Из дела Штаба Западного Сибирского военного округа видно, что 5 мая 1851г. сын Султана Кенесары Касымова Джафара (а не Джапар) был взят в плен отрядом под командою Сотника Рыбина около Актауского укрепления Акмолинской области. По распоряжению Военного Министра от 4 сентября 1851 за №8552, Султан Джафара Кенесарин был сослан на житье в г. Березов. В ноябре 1856г. Султан Джафара вследствие болезненного его состояния, которое по свидетельству Березовского городового врача состояло в чахотке легких, переведен в г.Тобольск, где и был помещен в больницу. В августе 1851 г. Тобольский губернатор донес, что Султан Джафара Кенесары Касымов умер в Тобольской городовой больнице.

Султан Джафар Кенесарин сын султана Кенесары Касымова, имеет от роду 18 или 19 лет, положительно не знает, женат на дочери Оренбургского ведомства Джаббсовского рода султана Бабалы Матеханова, Айша, сам он рожден от жены Кенесары Кунумджан (бывшей в плену в Омске имеет братьев: одной с ним матери Тайчик 10, Ахмед 7 лет, от другой жены Кенесары Джанил: Омара 24 лет, Османа, Абубакира, Сыдцыка и Джандай-доса, двоюродных братьев детей дяди его Сарджана Касымова, Иса 24, Бока 10, оба одной матери Кочкарбая 19 и Байменда 19 лет разных матерей, кочевку имеют в числе 20 аулов вместе с дядею Кочеком Касымовым, туленгутам и некоторыми преданными им киргизами, на Каратау близ города Туркестана, дети же Сарджана кочуют отдельно, но тут же в не дальнем от них расстоянии. Сам он Джафар никогда на верноподданство Россий не присягал, с Ташкентским Правительством находятся он в дружеских отношениях одни другим не делая ни какого вреда, дани и никаких налогов Ташкентскому Правительству неплатят, управляет Ташкентом Нар-Мухамед, который из звания Парваначи, назад тому два года возвышен в звание Кушпека. После смерти отца его Кенесары Касымова убитого черными киргизами, они против Русских и верноподданных Российскому Правительству киргиз никакого нападения не делали, и в 1849 году никаких казаков около Улутау в плен не брали, а может быть таковые и схвачены, но другими киргизами действовавшими под его Джафара именем, как значительным в их роду, показывая на него совершенно ни чего не знавшего. Дети же дяди его Саржана делали по временам нападения на подведомственных Русским киргиз, ни там лишение за то что один из них Исса 1849 года ездил в Акмолинское укрепление доверенным с общего всех их согласия с просьбою о принятий их на верноподданство Россий, но был там не принят и выслан обратно, а на пути следования его был киргизами ограблен и изранен. Об этом хотя с места их кочевок были посылаемы высшему Русскому начальству от них письма, но на пути киргизами были перехватаваемы. Настоящого года весною чубартпалинские киргизы напав на их аулы ограбили в большем количестве скота, за отбытием какового он около марта месяца в числе 200 человек под предводительством брата его Омара, выступили с месте своих кочевок с намерением только возвратить угнатый у них скот по их обычаю миролюбиво, а когда на пути около Актау остановились то напали на них киргизы, и он как не в силах были устоят против них пустилис в бегство в это время были настигнуты казахами, при чем его Джафара киргизы схватив и на несши в голову топориком или Айбалтою ранив выдали казакам, брат же его и прочие киргизы спаслись бегством.

Назад тому лет 20-25, я действительно видел раз в г. Туркестане сына Кенесары -Джапара, ему должны быть было тогда лет 20 от роду. Я слыхал что за 20 лет тому назад, Джапар, второй сын Кенесарина, в киргизы сын отправился на баранту, где и будто-бы был взят в плен русскими, и наконец я слышал, что будто - бы Джапар умер. Человек, который теперь живет у султана Ахмеда Кенесарина и который называет себя Джапаром, по моему мнению, кажется, действительно Джапар. Джапара хорошо должны знать киргизы которые с ним вместе прежде кочевали, именно, киргизы Сергалинской волости Кулджа- бай и Текей по отцу не знаю, Кутыбай Бустанов, киргизы Тилаковской волости Ярас бий, Кунгурбай бий и Маман-бай, Турягельда Чукаев и почетные сарты и киргизы Туркестанского уезда.

Назад тому 27 лет я видел в г. Туркестане сына Кенесары Джапара Кенесарина, тогда ему было 17 лет от роду. Он на один год моложе меня, мне исполнилось в нынешнем году 46 лет. У Кенесары было 6 сыновей именно: Омар, Джапар, Осман, Ахмет, Джакей и Сыддык. Джапар Кенесарин, как я слышал, что назад тому 24 года с многими киргизами отправился на баранту а потом был пойман русскими и увезен во внутренние города России. Я так же слыхал, что будто-бы родные Джапара, сначала получали от него письма, а потом слышали, что будто-бы Джапар умер, и после от него писем не получали. Человека, который в настоящее время живет в ауле султана Ахмеда под именем Джапара Кенесарина, я не узнаю и не могу о нем сказать ничего положительно, потому что, как я Джапара видел, прошло уже тому 27 лет. Все родные Кенесарина жили, ныне живут в Туркестанском уезде и кроме того как мне известно, Джапар по смерти своего отца жил росточительно, вел больше знакомство с почетными сартами г. Туркестана как: Шайхуль-желам, Накып Джаманбаевской волости киргиз, Джанбай датха Илькундин, Мангутай Сангильбекой волости киргиз, Дусенбе Сауранбаев.

Джапара Кенесарина жившего в Туркестанском уезде, я видел два раза в первый раз в г. Туркестане, когда ему было 15 лет, второй, когда ему было 17 лет от роду, в этот раз он мне предложил взять его любимую бурую лошадь, которая стоила ему 80 тиллей. Я отказался от предложения. После этого через несколько времени я слышал, что в баранте он, Джапар, пойман русскими и увезен. Джапар несмотря на свою молодость был высокого роста, на носу имел следы натуральной оспы и блондин. Семь лет тому назад, я слышал, что приехал к своим родным в Туркестанский уезд сын Кенесары-Джапар, я поехал его посмотреть. Действительно человек называвший себя Джапаром был похож настоящему Джапару, хотя жена Кенесарина (мать Джапара) признала его за родного сына, но все таки я сомневался, когда же он обратился ко мне с словами: "Зачем Вы перед моим отправлением в поход отказались от моего предложения взять мою бурую лошадь или пожалели меня?". Тогда мое сомнение изчезло и я его признаю за Джапара. Когда Джапар был взят русскими, тогда должно быть было Ахмеду 12 лет, от роду. Джапар теперь должно быть 45-46 лет от роду.

Дознание 1876 года февраля 27 дня был опрошен Джапар Кенесарин, показал нижеследующее: Зовут меня Джапар Кенесарин, мне было 15-ти лет когда умер отец, оставивший трех жен, первая Кунумджан имела 3-х детей, меня, Тайчика и Ахмеда; второя Маута имела дочь Калиш, которая померла и 3-я Жаныл имела 5-ть сыновей; Омара, Османа, Абубакира, Садыка и Джакайя, из коих Абубакир помер, а Омар, Осман и Джакай живут в Туркестанском уезде в Чуйской волости по настоящее время. Я тогда кочевал с Ахметом и Тайчиком и с остальными родными, виделся с Омар и Осман, тогда они были женаты но детей не имели; Осман со мной будет ровестник. По смерти отца, хотя мы свое имущество растратили, но я жил хорошо, шикарно; и какую тогда преимущественно носил одежду решительно ничего же помню. Лучшая моя лошадь была Сурдр (буланая) скакун, примет не имела. Лошадей было много, сколько незнаю; верблюдов 100 или 200. А на вопрос сколько же 100 или 200?, сказал 300 будет, баранов и рогатого скота не имел. Имущество это принадлежало Тайчику мне и Ахмету; я имел свою отдельную кибитку отау, так как был уже три года женат на Айчи, дочери султана Бабала, ныне кочующего не далеко от Нияза Мухамедова в Перовском уезде, обстоятельства женитьбы на Айчи не помню; разве я могу помнить когда был без ума, после того, как захватили меня Русские. 16-ти лет я поехал к своей невесте (по имени ее не знаю) дочери султана Батырбая, по отцу не знаю. Батырбай кочевал на Ак-тау, за Сарысуйским уездом, в каком уезде и какого рода, не знаю. Поехал я, из нынешнего Туркестанского уезда прежнего бекства Ак-Мечет, где беком тогда был Якуп-бек, дороги по который я ехал не знаю, как ехал и сколько времени не помню; выехал же в путь с Айдарбеком и Калдыбаем, ныне проживающим в Туркестанском уезде; первый в Канлы Сапаровской волости, а второй в Чуйской волости. Не доезжая невесты, я был схвачен Утембаем и Косунбаем, вожаками русского отряда, узнал их фамилии уже по возвращении в этот край и при свидании с Айдарбеком; когда меня схватили я впал в безпамятство и больше ничего не помню. Я забыл даже имя и фамилию свою и узнал свое происхождение от матери, которую мне указал киргиз Исем Чаканов Тургайской области Тургайского уезда, какой волости не знаю, как я с ним встретился не знаю; а он повез меня и доставил к матери в 10 дней, в котором году не помню; мать сказала: "Мой сын", народу при этом было много, но кто именно не знаю. Потом Исем уехал и я больше с ним не виделся. Промежуток времени встречи с матерью, и встречи с Садыком в Хиве я не помню. Кто меня довез туда не знаю. Садыка я не узнал, а он меня узнал. Я там у него лечился и когда поправился приехал один, в голодный год к брату Ахмету. Оставил я Садыка потому, что как подданный Русского Царя не хотел скрываться и решил за лучшее явиться с повинной, что исполнил представившись к начальнику Чимкентского уезда, пять или шесть лет тому назад.

В апреля месяце минувшего 1874 года, находящийся под надзором полиций в г. Славяносербске Екатеринославской губерний, султан Туркестанского уезда Таминской волости Кошкарбай Сарджанов, обратился к Вашему Высокопревосходительству с просьбою о возвращении его на прежнее место жительства в Таминскую волости, откуда он в 1871г. был выслан в Екатеринославскую губернию по подозрению в намерении перейти в Хивинские пределы. По наведенным Канцеляриею справок о личности Сарджанова о причинная высылки его в Екатеринославскую губернию, оказалось следующее: Из дел Сыр-Дарьинского областного правления видно, что Кошкарбай Сарджанов, вышедший из Каратау, в 1863 году принял русское подданство и был причислен к Таракты-Ногаевской волости, Атбасарского округа, но осенью 1867г., с своим аулом и приверженцами перекочевал будто бы к форту Перовскому сообщения Военного Губернатора Акмолинской области от 23 октября 1867г., и 17 февраля 1868г., затем в мае 1868г. Сарджанов по сношению Военного Губернатора Акмолинской области, как само-вольно откочевавший из Атбасарского округа и вызвавший своими незаконными действиями в этом округе назначение следствия, равно для пресечения ему возможности присоеди¬ниться к родному своему брату Садыку Кенисарину, был задержан в Чимкентском уезде, препровожден к Семиреченскому Военному губернатору. На этом прекращаются все сведения Сарджанова, и только в 1891 году, Ваше Высокопревосходительство при предписании от 26 ноября за №5083, изволили препроводить отношение Генерал Губернатора Западной Сибири из которого, между прочим, видно, что Сарджанов занимавшийся в Перовском и Тургайском уездах грабежами и намеревавшийся перебраться в Хиву, после арестовании Сарджанова, управитель Таминской волости Култас Чорин, с братьями арестованного гнался за ним с целью отбить его от конвоя, но по не зависившим от него обстоятельствам исполнить этого не успел. Однако это последнее обвинение по произведенному следствию оказалось вымыслом. Далее Сыр-Дарьинское областное Правление доносит, что Сарджанов, за все время пребывания его в области не навлекал на себя ни каким обвинениям в грабежах или в барынты, а равно и от Оренбургского Начальства не поступало на него ни каким жалоб и только из показаний по следственному делу о Чорине можно предположить, что Сарджанов был арестован вследствие требования Перовского Уездного Начальника, который и сообщил таковому же Сары-суйскому, что Сарджанов имеет намерение перебраться к родственнику своему Садыку Кенисарину, действовавшему тогда неприязненно против русских, но на чем основано было это подозрение, заявленное Уездным Начальником, из дел Областного Правления не усматривается да и, по мнению Правления трудно думать, чтобы Сарджанов, имея возможность для соединения с Садыком переправиться через Сыр-Дарью в Туркестанский Уезд, перекочевал для этой цели за реку Чу в Сарысуйский уезд. Затем Военный Губернатор Акмолинской области отношением, от 13 минувшего мая за №4960, уведомил, что Сарджанов был выслан из степи в Екатеринославскую губернию, по распоряжению Генерал Губернатора Западной Сибири, утвержденному Министром Внутренних дел. К этому отзыву Военный Губернатор приложил выписку из представления Управляющего Акмолинскою областью, Действительного Статского Советника Пелино, о причинах побудивших ходатайствовать о высылке Султана Сарджанова. Из выписки этой оказывается, что Сарджанов с родственниками своими, до поступления в подданство России, а равно и во время переписки по этому предмету с Оренбургским Начальством занимался грабежами, за что и был арестован. О проступках его наряжено следствие, при производстве которого гнавшие Кошкарбая киргизы отзывались о нем, как о воре, привлекавшем к себе не одобрительного поведения людей, которое по его приказанию производили баранту и кражи, как у кочевников, так и у хлебопашцев. В отношении намерения Сарджанова уйти к родственнику своему Садыку Кенисарину, те же киргизы отзывались не знанием. Акмолинское Областное Правление рассмотрев это дело и приняв на вид, что по отсутствию улик, суд не будет в состоянии придти к обвинению и наказанию такого ловкого человека, как Сарджанов, ходатайствовало: дело о Сарджанове прекратить, самого же Сарджанова выслать из степи в одну из отдаленных губерний Европейской России. Наконец о настоящем образе жизни Сарджанова имеются отзывы Екатеринославского Губернатора, от 16 минувшего мая за №1807, который свидетельствует, что Сарджанов ведет себя хорошо, но скрытен и доверия к себе не внушает. Изложив таким образом все обстоятельства, предшествовавшие и сопровождавшие ссылку Сарджанова в Екатеринославскую губернию, Канцелярия имеет честь представить ходатайство Сарджанова о возвращении его на прежнее место жительство на благоусмотрение Вашего Высокопревосходительства.

Токмакмакскому начальнику.

Из полученных мною достоверных сведений из Кашгари имею честь доложит Вашему Высокоблагородию, что дней 12 тому назад от правительства, утвердившееся в настоящее время в Кокане, к правителю Кашгара Якуб беку прибыл посол по всей вероятности просить помощи. Сын Кенесары Садык командовавший, во время Хивинской экспедиции, частью Хивинских войск, в настоящее время находится инкогнито при правителей Джетишара который к нему чрезвычайно расположен и выдал за него свою дочь. Садык в Кашгаре известен под именем Ситтык-бека и бадаулет Кашгара под страхом смертной казни запретил, говорить, что означенный Ситтык-бек есть сын Кенесары. Докладывая о вышеизложенном имею честь просить ходатайства не признается невозможным на всякии случай усилить гарнизона.

Полный послужной список Младшего помощника Начальника Чимкентского уезда Зауряд Сотника Ахмеда Кенесарина.

Востановлен 11 марта 1875 года.

Ордена и знаки отличия Имеет большую золотую медаль на Аннинской ленте и орден Св. Станислава 3ст. 6 мечами и бантом.

Прохождение службы.

Когда в службу вступил и произведен в первый офицерский чин, производство в следующие чины и дальнейшая служба: военная, гражданская и по выборам; переводы и не смещения из одного места службы или должности в другую, с обьявлением по какому случаю; по воле начальства или по собственному желанию; когда отправился и прибыл к новому месту службы; награды: чинами, орденами, Знаками отличия, Всемилостивеишие рескрипты Высочайшая благоволения.

За преданность Русскому Правительству и усердно исполнение возложенных на него служебных поручений награжден чином Зауряд Хорунжего

За усердную службу награжден большою золотою медалью на Аннинской ленте.

август

За нахождение в 1863г. В реконстрированном отряде под командованием Полковника Бартнева приказом Оренбургского и Самарского Генерал-Губернатора 17 марта 1864 году награжден чином Зауряда Сотника.

март

Высочайшим приказом 26 марта 1873 года награжден орденом Св. Станислава 3ст. 6 мечами и антом за разбитие шайки киргиз бия Утеляу в 1871 году

март

Приказом по военно наградному Управлению Сыр-Дарьинской области от 28 мая 1868г. №65 назначен Младшим помощником Начальника Чимкентского Уезда

май

Бытность вне службы А) Во времени отпусках: когда уволен, на какое время явился-ли в срок, а если просрочил, то сколько именно и признана-ли просрочка уважительною; Б) в безсрочном отпуску с какого и по какое время; Г) по роду оружия, без исполнения службы; Д) в плену: когда и где взят и когда возвратился на службу, и Е) в отставке: когда уволен и когда вновь прибыл на службу. Согласно приказу Туркестанского Генерал-Губернатора от 8 января 1874 года за № 5 был в 4х месячном отпуску с 10 апреля по 6 августа и явился в срокю

января

Холост или женат, на ком, имеет ли детей; год, месяц и число рождения детей; какого они жена вероисповедания. Женат на 4х женах Молла Бике от нее сыновья: Вали 6 лет, дочери Зугра 14 лет, Шахры Баны 13 лет, сын Шарип хан 3лет, дочь Диль Арын 2 лет, 2я Ханым Кыз от нее дочь Хамзы 10 лет, дочь Шарыкуль 1 года, 3я Туты от нее сын Исмаил 5 лет и 4я Биба Айша детей нет

Есть ли за ним. За родителями его, или когда женат, за женою, недвижимое имущество. Родовое или приобретенное.

Не имеется

В штрафах по суду, или без суда, также под следствием, был-ли, когда, за что именно и чем дело кончено

Не был

Бытность в походах и делах против неприятеля, с объяснением где именно, с какого и по какое время, оказанные отличия и полученные в сражения раны и контузии, особые поручения, сверх прямых обязанностей по Высочайшим повелениям или от Начальства; подсудность не подлежащая внесению в штрафную графу. С 1860 по 1864 года состоял в распоряжении бывшего командующего Сыр-Дарьинского линею и находился при войсках двигавшихся при войсках в Сыр-Дарьинскую область и во время был в военных делах при взятии укрепления Яны-Курган, Джаны-Курган, Сузак и Чулак Курган. Где воспитывался VІІІ Получаемое на службе содержание Получает в год жалованья 750 рублей. ІX Прохождение службы. Когда в службу вступил и произведен в первый офицерский чин, производство в следующие чины и дальнейшая служба: военная, гражданская и по выборам; переводы и не смещения из одного места службы или должности в другую, с обьявлением по какому случаю; по воле начальства или по собственному желанию; когда отправился и прибыл к новому месту службы; награды: чинами, орденами, Знаками отличия, Всемилостивеишие рескрипты Высочайшая благоволения. Поступил на службу годы месяц ы числа годы месяц ы числа За преданность Русскому Правительству и усердно исполнение возложенных на него служебных поручений награжден чином Зауряд Хорунжего 1860 1862 За усердную службу награжден большою золотою медалью на Аннинской ленте. 1860 август 14 За нахождение в 1863г. В реконстрированном отряде под командованием Полковника Бартнева приказом Оренбургского и Самарского Генерал-Губернатора 17 марта 1864 году награжден чином Зауряда Сотника. 1864 март 17 Высочайшим приказом 26 марта 1873 года награжден орденом Св. Станислава 3ст. 6 мечами и антом за разбитие шайки киргиз бия Утеляу в 1871 году 1873 март 26 Приказом по военно наградному Управлению Сыр-Дарьинской области от 28 мая 1868г. №65 назначен Младшим помощником Начальника 1868 май 28 Чимкентского Уезда Х Бытность вне службы А) Во времени отпусках: когда уволен, на какое время явился-ли в срок, а если просрочил, то сколько именно и признана-ли просрочка уважительною; Б) в безсрочном отпуску с какого и по какое время; Г) по роду оружия, без исполнения службы; Д) в плену: когда и где взят и когда возвратился на службу, и Е) в отставке: когда уволен и когда вновь прибыл на службу. Согласно приказу Туркестанского Генерал-Губернатора от 8 января 1874 года за № 5 был в 4х месячном отпуску с 10 апреля по 6 августа и явился в срокю годы месяц ы числа годы месяц ы числа 1874 января 8 XІ Холост или женат, на ком, имеет ли детей; год, месяц и число рождения детей; какого они жена вероисповедания. Женат на 4х женах Молла Бике от нее сыновья: Вали 6 лет, дочери Зугра 14 лет, Шахры Баны 13 лет, сын Шарип хан 3лет, дочь Диль Арын 2 лет, 2я Ханым Кыз от нее дочь Хамзы 10 лет, дочь Шарыкуль 1 года, 3я Туты от нее сын Исмаил 5 лет и 4я Биба Айша детей нет XІІ Есть ли за ним. За родителями его, или когда женат, за женою, недвижимое имущество. Родовое или приобретенное. Не имеется XІІІ В штрафах по суду, или без суда, также под следствием, был-ли, когда, за что именно и чем дело кончено Не был XІV Бытность в походах и делах против неприятеля, с объяснением где именно, с какого и по какое время, оказанные отличия и полученные в сражения раны и контузии, особые поручения, сверх прямых обязанностей по Высочайшим повелениям или от Начальства; подсудность не подлежащая внесению в штрафную графу. С 1860 по 1864 года состоял в распоряжении бывшего командующего Сыр-Дарьинского линею и находился при войсках двигавшихся при войсках в Сыр-Дарьинскую область и во время был в военных делах при взятии укрепления Яны-Курган, Джаны-Курган, Сузак и Чулак Курган. №111

В рапорте своем от 22 августа за № 17 я доносил Токмакскому уездному начальнику, что к владетелю Кашгара от правительства утвердившегося, что в настоящее время в Кокан прибыл посланец просить помощи. Сведение это, действительно подтверждается, потому что по слухам мною вновь полученным видно, что на просьбу Коканского посланца дать помощи, правитель Кашгара ответил, что помощи он дать не может, на том основании, что Кашгар находится под покровительством Турции, следовательно без разрешения турецкого султана желание Кипчаков исполнено быть не может, это одна причина, а другая та, что он находится в хороших отношениях с нашим правительством, ибо в последнее время Его Высокопревосходительством Начальником Туркестанского края, посланец Якуб-бека, был принят весьма дружественно. Но, тем не менее, Коканский и по всей вероятности Якуб-бек будет держать его до тех пор, пока не узнает о результате действий наших войск против Кокана. Сын Кенисары Садык или известный в Кашгар под названием Ситык-бека находится в настоящее время у правителя Джетышара, который к нему очень расположен, так что, думает его сделать главным начальником войск. Садык пробрался в Кашгар через Кабул. Прибытие Садыка в Кашгар, кашгарцы считают за нехорошее предзнаменование для Якуб-бека и весьма этому рады.

помощника из туземцев; 16 сентября 1875г.

На объявленное мне Вашему Высокоблагородием предписание г. Военному губернатора от 28 июля сего года за №7178 о вытребовании от меня объявления по поводу брата моего Джапара Кенесарина, имею честь объяснить, что назад тому 24 года родной брат мой Джапар Кенесарин в числе несколько сот человек, отправившись по направлению в Акмулинск, с целью производить баранту, был пойман высланным к нему на встречу русским отрядом и уведен во внутренные города, но куда именно мне не известно. В то время мне было 12 лет. С тех пор мне не доходило ни какого известия о брате моем Джапаре Кенесарине. Человек, который в настоящее время живет в моем ауле, называясь Джапаром Кенесариным, мне не известен, так что я не могу положительно сказать брат ли он мой Джапар или кто либо другой. Люди, видевший Джапара Кенесарина, то же ни чего не могут сказать положительного об этой личности. Только покойная мать моя признали его за своего сына Джапара. О Джапаре Кенесарине, который содерживался в Верном 13 лет, мне ничего не известно.

29 апреля 1876 года.

Возвратившийся из Кашгара Адырасул Абдыгаффаров — приказщик каравана г. Кузнецова отправлявшего партии чаю и мануфактуры, сообщает следующие сведения о пребывании своем в Кашгаре и состоянии там торговли нашей2. Когда мы прибыли в первый Кашгарский пикет Турат, юзбаши потребовал от нас объявление о караване: чей какой товар везется, сколько при нем людей, лошадей... Заявление было дано; пятидесятник отвез это заявление в крепость Чакмак. На другой день мы отправились в Чакмак. Пятидесятник воротившись из Чакмака на второй пикет, встретил нас и попочивал хорошим достарханом. Чакмакский токсоба посал к нам своего есаула Ашурали также с достарханом, и написал любезное письмо касающееся о прибытии его в Чакмак. В Чакмаке угосили нас отлично; на другой день мы выступили в Кашгар, по дороге на Тишек-Таш тоже было угощение, здесь Мирза также переписал наши товары, верблюдов ... На другой день прибыли в Кашгар. В воротах города встретил нас джигит и ввел в Кашгар, нас спросили где желаем остановиться. Мы сказали, что в хорошем месте, на базаре, называющемся Хаитга, мы поместились в караван сарае, где прежде стояли русские, это хороший сарай; здесь все баи имеют лавки. Как въехали мы в сарай, прибыли зякетчи переписали у нас все; через 2 суток к нам был командирован Мир Касым Салих ходжин, по делу внимания зякета и другим торговым нуждам, он дал разрешение приступить к торговле и написал заявление о количестве товаров. Касательно зякета он сказал: "Когда хотите отдать зякет, тогда и отдайте, товарами или деньгами". В зякет он взял товарами от сукна сукном, от чая чаем... Начальник города Кашгара Алдаш-датха, по прибытии нашем в караван сарай, прислал нам барана, пуд крупы сарачинской, кап ячменя, ослам клеверу... Затем мы стали торговать. Мир-Касым заявил, что в казну не нужно товару и написал объявление, что прибыл русский караван, кто желает, пусть торгует с русскими, но верно рассчитывается. Через неделю две, мы расторговались, с лишком на 600 тиллей товару взял Мир-Касым на свое имя; но затем отдал в казну. Торговали хорошо. Ситцы продали в начале июля по 40 тиллей 20 туп (40 аршинов) низкого сорта, высший сорт по 52-54 тил. За 20 туп (50 аршин); пунцовый по 5 тиллей за 50 аршин; сукно среднее по 16 тиллей (22 аршина); низкий сорт по 83Л тили (тоже 22 арш); платки пунцовые малые от 10-12 тиллей (100 штук). По продаже товара, мы закупили дабы былой (2 тенге 10-20 пуд3 за конец), сапоги (от 6 1/2 до 10 тенге за пару); халаты (от 10 до 11 и 12 тенге за штуку), армяки (5 тенге за 36 пул). На проезд по владениям Кашгара выдался каравану билет, в котором воспрещается пропускать китайцев-кулов, служащих в войсках, провозить серебро и золото из Кашгара... Бадаулет держит в крепкой власти население, наблюдает за исполнением обрядов ислама; свое войско весьма строго держит: из Енгишара в Кашгар без билета ни одного солдата не пускают... В Кашгар 2 казы и 1 в Енгишаре. В Кашгаре 108 мечетей, лавок множество... Все товары английские, прибывающие во владения Бадаулета привозятся в Яркенд, везут преимущественно мануфактуру, зеленый чай, сахар и ружья; мануфактурного товара было там до 70 т. аршин, во время пребывания в Кашгаре нашего каравана ситцы английские на меру по 1 1/2 арш., продавали по 2 тенге и 37 1/2 пул (33 1/2 коп.). Русский товар больше покупается чем английский, вследствие того, что английские товары непрочны, линючи, не с руки, а также не подходят под вкус народа; через 2-3 недели совершенно рвутся. Английский товар: мануфактурный и чай закупили андижанские торговцы и отправили в Кокан и Андижан, через Арпа и Атбаши (в русских владениях); в последнем отношении, английские товары мешают распространению русских товаров и мануфактуры в Кокан. Из Кашгара англичане увозят в Индию шерсть баранью белую, шелк и ямбы. Чаю привезено было в Яркенд англичанами 200 шир (по 4 пуда); продали по 68 тиллей (204 р.), часть разошлась по Кашгарским городам, часть прошла в Кокан. Потом получили из Кокана сведения, что чай плохо сбывается и запрещено было андижанскими баями, хозяевами приказщикам покупать его в Яркенд и отправлять в Кокан. Сахару было 400 пуд.; продал по 5 1/2 тилей (16 1/2 руб.)4 материй шелковой привезено было на 4000 тиллей, ружей, говорят разных привезено более 1000. Всего товара полагает с лишком тысяч на 50 тиллей. Когда прибыли в Яркенд англичане, то не могли уплатить керексмам денег за провоз, и заняли у бадаулета 60 тысяч тенге. Неизвестно в какой мере взыскивали с них зякет; но знаю, что англичане увезли в Кашгар из Яркенда 2 арбы товару. Бадаулет отдарил их разными вещами. Англичане проживают в Яркенде с 1874 г. Из проживающих в Кашгаре купцов важнее всех Руссу, у которого мирзай служит кашгарцев Мирза Абду Самат. Последний в кашгаре женился. Привезенный в Яркенд товар принадлежит не купцам, а чиновникам, как все говорят. С этим товаром прибыл и английский посланник, живший в Яркенде 8-9 месяцев, он занимал место консула, звали его Хах-Саха все дела между торговцами он ведал, при нем было англичан, торговцев якобы человек 70. В последнее время, из Индии наехало в Яркенд много индусов, по торговым делам. Народ Кашгарский подозревает, что мирза Абду Самат также англичанин, исполнявший обряды ислама, жену свою он бросил и уехал обратно в Индию. Посланник и торговцы уехали уже из Яркенда. В Кашгаре из англичан остались все мастеровые, их человек 5-6, они делают ружья и орудия на 5-6 заводах. Пистоны приготовляют плохие5. Для приготовления пистонов Мир-Касым спрашивал у нас какой-то "арак" (водки), ему дали водки, но она оказалась для пистонов негодной. Из османских турок находятся во владениях бадаулета более 10 человек, живут они в Янгишаре, занимаются эрудицией войск, в пятницу приезжают в Кашгар и обучают войска городские, состоящие в введении начальника города. Старший между ними называется Али-Эфенди. Одежда турок сартовская, много воли им не дает Бадаулет, и не везде дозволяет им ходить, вследствие сего, они недовольны. Говорят, в Егисаре есть один русский, служащий при бадаулете, происхождением из Омска, по некоторым сведениям, по надо полагать, что это скорее один из бывших в Кашгаре татар. В бытность свою в Кашгаре, англичане увезли оттуда много старых книг с собою. Взысканием 12 тысяч в пользу Сомова, народ недоволен, все деньги отправленные в Ташкент с посольством, уплатил бадаулет из своей собственности, ни с кого не взыскал и не было никакого дознания, так как виновными в этом деле бадаулет никого из торговцев не считал. Те торговцы, баи Маргеланские, Андижанские, которые советовали, как говорят, бадаулету купить у Сомова товар, все теперь впали в немилость бадаулета и он их непринимает на салям, на который прежде они к нему ездили каждую неделю. Тот караван-сарай, в котором проживал Сомов, был прекрасным местом для торговли, и ничуть место это не препятствовало Сомову сбыть свой товар и скорой хорошо6. Бывший при Сомове Маргеланский сарт Ахмед-джанбай говорит, что все претензии Сомова напрасны. Сомов продавал все по своей воле. Бадаулет недоволен в настоящее время этим купцом, по поводу пререканий с русским правительством и компромисс которые он перенес по делу г. Сомова. Когда прибыл караван Кузнецова, то недели две никто из торговцев не приходил, боясь возбудить другое, подобное Сомовскому дело с нами. За наем лавки взыскано было с нас (за одну худжру) по расчету 2 1/2 тили в год7. Ночь Сарайманы (караульные) сторожили лавку нашу стуча в даул и ходя все круге оной. На торговлю с Россией бадаулет смотрит с хорошей стороны и бадаулет, и народ гораздо более сочувствуют русским и предпочтительно покупают наши товары, к англичанам же они менее расположены, чем к русским. Доказательством тому, служит множество прибывших и ушедших в Кашгар караванов. Проживающие в Кашгаре торговцы весьма недовольны Якуббеком он не позволяет, по желанию их, отправляться по торговым операциям некоторых отправляет в сроки из своих владений, некоторых оставляет, вопреки их желанию. Иные торговцы по случаю не получения домов с приближенных Якуббека и властей, не выезжают из Кашгара, доступ же к бадаулету труден, да и не безопасен, если имеет предметом жалобы и требование уплаты денег. В Кашгаре в немилости у бадаулета многие из русских, подданных мусульман. Так по делу Сомова содержится под домашним арестом ташкентский сарт Нургабай, бывший тогда зякетчием, его бадаулет считает виновником недовольствий своих с русским правительством. Прежде он содержался при датхе под арестом, теперь же, месяцев 6-7, сидит дома. Говорят он еще месяца 2 пробудет под арестом8. Другой ташкентец, Сеид-Осман-хан содержался также лет 5 под арестом за готовность передаться русским и тщеславные речи свои, высказанная им в бытность зякетчием в Манасе. Теперь он принят на службу и отправлен в Яркенд. Семипалатинский сарт Азимджан имеющий от русского правительства медаль за услуги, оказанные правительству во время поездки его с Валихановым в Кашгар — содержится в Аксу хотя и на воле, но с воспрещением выезда из города.

Его оклеветали в чем то фискалы, и он несет теперь все тягости опалы. В Кашгаре есть кавказец Заман хан из города Шаки, где был начальникам его отец. Когда русские взяли Шаки, то Зееман-хан служил русскому правительству несколько лет, затем заболел и получил разрешение отправиться за границу, был в Константинополе где прожил некоторое время, явился в Кашгар, в настоящее время желает уехать из Кашгара, но его задержали и привезли в Янгишар, где сидит у себя в доме, подвергнувшись домашнему аресту. Что касается политики Якуббека в отношений западного Китая, то сведений из Кашгара отправлено много войска в Карашар и Урумчи9. Раньше прибытия каравана Кузнецова, 170 кипчаков бежало из Кашгара в Кокан, это недовольные из войска, которое содержится Якуббеком весьма строго, вероятно они имели сношения с кипчаками коканскими, подготовлявшими осуществившийся уже переворот в Кокане. Через неделю, по прибытии каравана, 70 человек из войска еще бежало, джигитов всех несущих пикетную и кордонную службу они перевозили и пришли в Кокан через Опали. Надо полагать, что при удобном случае служащие оставят службу бадаулету. Близ Карашара устроена Якуббеком крепость, вместит может до 12 т. человек войска, теперь еще там пока никого нет. Открытие крепости последует самим Якуб-беком. Посланник Кашгарский Хаджи-тюре (Якуб-хан), на пути в Стамбул пробыл два месяца в Калькутты, оставили его там англичане: показывали город, войска, заключали разные трактаты касательно торговли и политики; из Калькутты Хаджи-тюре послал 7 человек с транспортом казенных вещей, которые шли через Тибет; но трудности пути заставило Якуббека послать из ближайшего кишлака Тазгун 200 человек с 400 лошадей на помощь. В настоящее время Садык-тюре, сын Кенесары, находится в Кашгаре; прибыл во владение бадаулета через Кабул и Бадахшан. Остановился в Янгисаре10, где пребывал в исты камет (домашнем аресте) 8 месяцев, месяца уже три теперь, как Якуббек принял Садыка и почтил его 2-м местом (первое занимает Мирза Ахмед Парваначи, прежний начальник города Ташкента) в ряду чинов местной администрации; за него выдал он свою сноху, жену сына, которого он засек до смерти, и одну китаянку невольницу (Чури); ожидают, что его назначают Эмир-лашкаром (командующим войсками). В настоящее время он живет с Мирза Ахмедом Парваначи в одном доме. Громаднейший доход в казну бадаулета доставляется г.Хотан, благодаря каменоломням нефрита, золотым и серебряным приискам. Недели за 2-3 до приезда каравана Кузнецова в Кашгар, отсюда выехал Нияз-Хаким-бек, начальник г.Хотана, который привозил бадаулету большие подарки; сдавал он их, как говорят, в течение месяца:подарки эти состояли из 200 верблюдов товара, 300 лошадей с прибором, 70/т. штук полной одежды: халатов, рубах, чалбаров, Сапогов, аракчинов и проч.; 2000 солдат навербованных и 12/т. ямб11. Перед выездом каравана сын Нияз Хаким-бека приехал в Кашгар с подарками на 8 лошадях и просил бадаулета суюнчи за открытие им богатейших месторождений золота в окрестностях Хотана у даккен-даккана, развалин бывшего города. Якуббек, говорят, за подобную весть возвратил ему 8 лошадей с подарками и простил население Хотана годовую подать и всякие сборы. Приемом своего посланника приезжавшего в Верный для приветствования Туркестанского Генерал Губернатора, а равно и письмом от Его Высокопревосходительства Якуббек очень доволен и старается поддерживать добрые отношения к русским. 9 августа приехал из Кокана в Кашгар от Автобачи посланник по имени Кикбай, кипчак, начальник понсада, с известием о бегстве Худияр-хана из пределов Кокана и вступлении на престол Хан-заде. Посланника остановили за 70-80 верст; К Кашгару же не пустили, в предотвращение влияния его на кашгарских кипчаков. Посланник просил суюнчи и помощи в войне с русскими; бадаулет отвечал им, что он поданный Султана, и без его ведома не может ему ничего сказать и приступить к какому либо политическому делу. Караван Кузнецова, отправившийся 13 го августа из Кашгара, оставил посланника этого в Кашгарских владениях. В деле Кокандского переворота Якуббек ведет себя весьма сдержанно, невыражая сочувствия к Кокандским кипчакам. На Ополи, через каковую местность бежали из Кашгара кипчаки, на Кашгарско-Кокандской границе бадаулет намерен построить крепость, для осмотра места он сам туда выехал. Артиллеристы Якуббека уже экипированы в турецкую форму12: черные кафтаны с красными воротниками (из сукон низких: по 1 ф. арш.). Войска Якуб-бека состоят из сборищь субъектов самых разнообразных наций и отдаленных стран как мусульманского, так и буддийского мира. В нынешнем году множество мужчин и женщин отправились в Хидж, через Индию. Узнав, что Туркестанский Генерал Губернатор в июле сего года посетит Нарынское укрепление, 6 джигитов ведения Нарынского волостного дали знать о том Якуббеку, через местное начальство Кашкарское на пикет Турат. Неизвестно, что они толковали на счет посещения Нарына Его Высокопревосходительством; но во всяком случае, они получили по ситцевому халату за подобную суюнчу (весть). Наподлинном написано: со слов Аддрасула Абдыгаффарова переводил правитель канцелярии каллежский секретарь Пантусов.

5 ноября 1875 г. г. Чимкент Киргиз Чимкенского уезда Джапар Кенесарин, заявил мне, что во время нахождения его в г. Хиве, он был женат на дочери тамошнего киргиза Таминского рода Тубекбая, под именем Фатима, за которую в калым им было заплачено Тубекбаю 13 верблюдов, 3 хорошие ценные лошади, 2 коровы и деньгами 15 хивинских тилей. При выезде его оттуда он оставил жену свою с построенной для нее новой кибиткой с всеми кибиточными принадлежностями на присмотр своего доверителя Альджан Тимирказиева; - все оставленное имущество и кибитка стоит 300 хивинских тилле, в настоящее же время жену его Фатиму с оставленным имуществом взял киргиз Казалинского уезда Сарытогаевской волости Торткаринского рода Токбан Тамирбеков, вследствие чего просить разбора и удовлетворения его просьбы, на что дал препровождаемую присем доверенность Перовскому киргизу Альджану Тимирказину, уведомляя об этом имею честь покорнейше просить Ваше Высокоблагородие ежели иск окажется справедливым, то удовлетворить доверителя и последующем меня уведомить.

Наманганского отдела. 19 ноября 1875 г. № 20.

Доношу Вашему Превосходительству, что вследствие предложения Командующего войсками округа 16 ноября выступил из Ак-Джара в горные кишлаки с отрядом из 11/2 рот и 1 сотни без арб. Ночлег имели в камыш-Кургане; 17 прошел я Бабадархан, откуда за несколько времени до моего прихода ушла шайка Тенгри-Берды. Направил по трудным горным тропинкам 5 Сибирскую сотню, которая изрубила 6 человек, захватила 3 ружья.

Вечером 17-я получил известие, что шайка Тана-Берды ночует у кишлака Ашаба. Подняв в полночь отряд, я направился туда по затруднительной дороге и прибыл к 7 часам утра 18 ноября. Кроме шайки отряд был встречен пальбою из за стенок кишлака. После упорной хотя не продолжительной перестрелки пехота бросилась на штурм. Сопротивление жителей было отчаянное: били людей из баррикад и бойниц. Жителей пощады не просили и гибли с оружием в руках; женщины кидались с ножами на солдат и бросали в них каменья. Все было переколото ... Затем соединенныя шайки Таны-Берды и Батыр-Кули, державшиеся на высотах, в стороне во все время резни, были разсеянны ружейным огнем и скрылись по направлению к Садыку. В кишлаке (сожжен) осталось более 150 переколотых трупов: за кишлаком и на высотах около сотни. Взято с боя 1 бунчук, 1 значек, 60 сабель, 80 пик, 120 ружей и несколько сот батиков. Потеря наша значительна: нижних чинов убито три, ранено 11, ушиблено и контужено 3; лошадей казачьих убито. Не имея во все перевязочных средств, я тем не менее счел не удобным не окончить задуманного движения и окончив разрушение мятежной Ащабы, двинулся далее; 9 носилок с тяжело раненными замедляли движение, совершаемое по горным труднодоступным тропам. В полночь едва мы прибыли к кишлаку Гурдас, который лепится в скалистых ущельях. Таким образом люди отряда были на ногах 24 54 часа, не ели все это время (успели лишь выпить чай), выдержали жаркое дело и прошли по горным тропам в этот тяжелый день 44 версты без арб. 19-го я через кишлак Аш возвратился на Ак-Джар. Погром Ашабы сильно подействовал на все соседние кишлаки. Раболепствуют до нельзя. Исполняют все требования. Накладываю реквизиции и полагаю, что полоса горного района затихла, так что не потребует пока экзекуции со стороны Намангана за исключением трех воровских кипчакских кишлаков (Чадак, Сарвак и Раджак), куда удалились Тана-берды и батыр-Кул с почти разбежавшеюся шайкою. Позволил себе задержать врача 2 Туркестанского линейного батальона, следующего в Наманган. Необходим для тяжело раненых. Пока не прибудет из Чуста врач Воскресенский, отпустить нельзя.

Сего 1875 года 2-го ноября я ниже приложившим руку киргиз Чимкентского уезда султан Джапар Кенесарин даю сию мою доверенность султану, киргиз Перовского уезда Альджану Темиргазину в том, что я в прошлых годах во время нахождения моего в г. Хиве был женат на дочери тамошнего киргиза Таминского рода Тубекбая, под именем Фатима, за которую в калым мною было заплачено Тубекбаю 13 верблюдов, три хороших ценных лошадей, две коровы и деньгами 15 хивинских тилле. При выезде своем оттуда в эту сторону я оставил жену свою с построенной для нее новой кибиткой со всеми кибиточными принадлежностями на присмотр сего моего доверителя Альджан Темирказиева. Все имущества и кибитка оставленная мною стоила для себя 300 хивинских тилле. В настоящее время упомянотую жену мою Фатиму с оставленными мною имуществоми взял киргиз Казалинского уезда Сарытогаевской волости Тортка-ринского рода Токбан Темирбеков. По этому об оставленной жене моей и имуществах доверяю султану Альджану Темирказиеву вместо себя производить иск на право получения оных и на все его иски, прошение и действие по сему делу изъявляю согласность. В удостоверении сего султан Джапар Кенисарин приложил именную печать.

На отзыв Казалинского уездного начальника от 22 февраля сего года, по поводу развода с женой у Жапара Кенесарина и бывшей замужем за киргизом Токманом Темирбековым имею честь объяснить, что еще до взятия Хивы русскими, Яппар-тюре ушел от меня оставив у меня жену, которая жила без мужа полтора года. После того, она беспокоила меня, чтобы я дал ей волю на выход к мужу, я на это согласия не дал, сказал ей обратиться с этой просьбою шариату казням, получив она от казиев бумагу на право выхода замуж, жаловалась к Хивинскому хану и по разрешению которого она вышла замуж за киргиза Токмана Темирбекова. Кроме выше казенных по поводу развода жены у Яппара, показать более ничего не могу в том.

Вследствие отношения за № 634, имею честь уведомить Ваше Высокопревосходительство, что министерством внутренних дел, по сношений с исправляющим должность главного начальника 3-го отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии, вместе с сим, сообщено Екатеринославскому губернатору о разрешении состоящему под надзором полиции во вверенной ему губернии киргизу султану Кошкарбаю Сарджанову возвратиться на родину, в Таминскую волость, Туркестанского уезда, с учреждением за ним там особого наблюдения.

Министерство внутренних дел от 20-го минувшего ноября за № 3885 уведомило меня, что по сношении с исправляющим должность главного начальника 3-го отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии, разрешено им состоящему под надзором полиции в г. Екатеринославе киргизу султану Кошкарбаю Сарджанову, возвратиться на родину, в Таминскую волость, Туркестанского уезда, с учреждением там за ним особого наблюдения. Выдав вместе с сим Сарджанову свидетельство на следование в Таминскую волость, Туркестанского уезда, с обязательством по по прибытии на местному полицейскому начальству, имею честь уведомить об этом Ваше Высокопревосходительство.

В 1869 году в Перовском уезде был задержан и по приказанию генерал-лейтенанта Головачева, препровожден в Перовский полугоспиталь для испытания в умственных способностях киргиз называвшися султаном Джапара Кенесариным. 5-го августа того года Кенесарин, уволенный главным врачем на прогулку скрылся. В январе 1872 года, Кенесарин добровольно явился в Чимкент, и родному брату своему младшему помощнику уездного начальника, султану Ахмеду Кенесарину, которым представлен к уездному начальнику, а им препровожден в Ташкент где и содержался под стражею в городской тюрьме. 13 сентября 1873 года начальником г. Ташкента Кенесарин отдан на поруки. Между тем Военный Губернатор Акмолинской области от 8 августа 1869 года, за № 93 секретно сообщил Г.А. Головачеву, что до сведения его дошло что сосланный лет 20 тому назад, султан Джапар Кенесарин, содержавшися в каком то тюремном замке и оттуда бежавший, появился в Сарысуйском уезде, потом соединился, на р. Чу, в Чимкентском уезде с братьями своими: поэтому просил распоряжения о не допущений сведения о поведении и действиях этого человека. Из двух показаний Джапара Кенесарина видно: из первого, что в 1847 году отец его был убит кара-киргизами, с которыми он вел воину. По смерти отца оставшись 7 лет от роду он был провозглашен ханом киргизами, которые брали его с собою на баранту и в один из таких набегов был захвачен русским отрядом и отвезен в укр. Верное тогда ему было 13 лет. В Верном содержался лет 13 и затем сослан в какое то дальнее место и оттуда через два года привезен обратно в Верное и после четырех летнего заключения на гауптвахте бежал в 1868 году и прибыл к матери в Перовске. В втором своем показании Кенесарин говорит, что во время нахождения его в Перовском полугоспитале пришел к нему знакомый киргиз Буребай и сказаль, что вышло о нем решение, которым приговорен он Кенесарин к ссылке в Сибир, поэтому советовал ему бежать и предложил к тому свое содействие, - говоря что бегство ему устройт киргиз Аралбай, который матерью Кенисарина снабжен уже для этой цели деньгами. Дней через пять после того с дозволения врача, он в сопровождении служителя из татар отправился к Аралбаю, который угостив допьяно вином служителя и другого джигита приставленного для надзора за ним связал их а его, Джапара с двумя киргизами, на своей лошади, отправил в Хиву. Дорогою в Буканских горах, он встретился с Дост-Магометом бием Буканских киргизов который, подарив ему лошадь, верблюда и ружье, проводил далее, через Мин-булак. На левом берегу р. Аму-Дарьи, не далеко от Шарахана, он нашел брата своего от другой матери Садыка который представил его хану. Хан наградив его деньгами, приказал женить его на свой счет, и отвести земли около имения Садыка. Не получая от хана и брата Садыка более никакого содержания и не пользуясь расположением сего последнего по прошествим одного года он решился оставить ханство и переехать в Бухару. По прибытии туда, в февраля 1871 года, он был посажен под арест; но потом через 5 месяцев освобожден и в августе того года из Бухары переехаль на Мин-булак, а затем на Ащи-кудук. В это время через Тамды проезжал Генерал- лейтенант Головачев, к которому и хотел, было явиться Кенесарин, но окружавшие его люди не допустили его до этого, уверая, что его немедленно расстреляют через несколько дней после того за ним были посланы люди, что бы схватить но посланные взяли будто бы от него 200 тиллей, 1 верблюда, 3 лошади и золотую шашку подаренную ему Садыком, возвратились обратно и объявили, что Кенисарин бежал. После того, видя в ханстве вообще неурядицу и не желая быть предводителем какой либо враждебной шайки, он Джапар решился явиться к русским, так как бежал из Перовска, единственно из боязни ссылки в Сибирь. В ответ на вышеозначенное отношение Акмолинского Военного Губернатора от 21 сентября за № 1430 просили его о доставлении сведения не имеется ли в делах вверенной ему области каких либо данных о том: в каком тюремном замке содержался султан Джапар Кенесарин, когда был заключен, за что по распоражению кого и когда из места заключения бежал; но Акмолинский Губернатор, вместо ответа просил, в дополнение означенного отношения за № 1430, уведомить его о результатах следствия, о побеге Кенесарина из Перовска и спрашивал нужным в настоящее время просим и от него сведения. Затем в ответ на отношение Генерал-лейтенанта Головачева, от 10 апреля 1875 года за № 4117, Акмолинский Военный Губернатор при отношении своем, от 30 мая того же года, препроводиль переписку, к который были приложены копии, с показания Кенесарина и справка. Когда дано Кенесариным показание из копии не видно. Из справки же, наведенной в делах архива Штаба Западно-Сибирского Военного округа видно, что сын султана Кенесары Касымова, Джапар Кенесарин, в мае 1851 г. был взят в плен отрядом под командою Сотника Рыбина. В сентябре того же года, по распоряжению Военного Министра, был сослан на житье в Березов. В ноябре 1856 года, Кенесарин, по болезни, был переведен в Тобольск, где и помещен в больницу. Затем в августе 1857 г. Тобольский Губернатор донес, что султан Джапар Кенесары Касымов умер в Тобольской городской больнице. Кроме того Г.А. Голвачевым 28-го июня 1875г. предписано было Чимкентскому уездному начальнику спросить Ахмеда Кенесарина, признает-ли он, явившегося к нему и назвавшого себя братом Джапаром, за действительного своего брата Джапара а также спросить и других знавших Джапара Кенесарина. Во исполнение этого предписания, Чимкентский уездной начальник представил дознание, из которого видно, что Ахмед Кенесарин отзываясь тем, что со времени взятия Джапара в плен русскими прошло с лишком 20-ти лет, почему он не может положительно признать в явившемся к нему человеке своего брата Джапара. При этом Ахмеда добавляет, что умершая его мать, положительно признала в явившемся к нему, своего сына Джапара. Киргиз Басрыкумской волости, Мадали-Ходжа — Юсуп Ходжин показаль: Джапар Кенесарина он видел в последний раз лет 17-ти; в этом раз Джапар предлагал ему взять любимую свою лошадь, но он от этого предложения отказался. После этого он слышал, что на одной баранте Джапар был пойман русскими. Назад тому лет 7 он слышал, что в Туркестанский уезде приехал сын Кенесары Джапар, почему он и поехаль посмотрет его. Увидав назвавшого себя Джапаром, он нашел его похожим на последнего. Хотя жена Кенесары, мать Джапара, признала явившегося к ней за своего сына, но он все таки сомневался. Когда же, называвший себя Джапаром обратился к нему и сказал: "зачем вы не взяли перед моим отъездом в поход бурую лошадь", то его сомнение изчезло и он признает называющого себя Джапаром, за действительного Джапара. В виду того, что показания явившегося в 1872 г. к младшему помощнику, Чимкентского уездного начальника Ахмету Кенесарину, во всех частях, сходны с показанием Джапара Кенесарина, данным в 1851 г. и хранящимся в архиве Штаба Западно-Сибирского Военного округа; а также признания Юсупом Ходжиным явившегося за действительного Джапара и заявления Ахмеда Кенесарина, что умершая мать его признала, в явившемся к нему, своего сына Джапара, я нашел, что в сообщении, о том будто Джапар Кенесарин умер в 1857 году в Тобольской больнице, вкралась ошибка, так вышеприведенные сведения доказывают что Джапар Кенесарин жив и находится, в настоящее время, В Чимкентском уезде у своего брата. А также как Джапар Кенесарин, бежавший из Беровского полугоспиталя, помещен был туда не как преступник а как испытуемый в умственных способностях, следовательно, побег его из полугоспиталя не составляет преступления подлежащего преследованию то Генерал Головачев и прекратил следственное дело, о побеге Джапара Кенесарина из Перовского госпиталя. Донося о вышеизложенном, я ходатайствую пред Вашими Высокопревосходительством, об оставление Джапара Кенесарина в настоящем его месте жительства, не отправляя его в Тобольскую губернию, куда он сослан был, как надо предполагать административным порядком, как лицо, опасное спокойствию, вновь занятого тогда Заилийского края каковые опасения, в настоящее время, конечно, не могут быть в виду.

По докладе господину главному начальнику края представления Вашего Превосходительства за № 7519, заключающем в себе сведения о личности Джапара Кенесарина и ходатайство об оставлении его в настоящем месте его жительства в г. Чимкенте, Его Высокопревосходительство изволил приказать затребовать от Вас Милостивый Государь следующие дополнительные сведения: С тех пор, как Джапар Кенесарин живет у брата своего в г. Чимкенте, т.е. с января 1872 года, имеются ли какие нибудь данные о деятельности последнего, а так же отлучался ли он куда нибудь и как себя держит, заметны ли в какие нибудь проявления умопомешательства. Сообщая об этим Вашему превосходительству, для зависящие распоряжении, канцелярия генерал губернатора по приказанию Его Высокопревосходительства, имеет честь покорнейше просить Вас М.Г. о вышеизложенном отобрать личного мнения подполковника Логанова и младшего его помощника и не оставит препроводить таковые в генерал- губернаторскую канцелярию, для доклада господину главному начальнику края.

Сыр-Дарьинской области.

Возвращая при этом препровожденный при отношений от 13 сентября прошлого года за № 10231, рапорт Чимкентского уездного начальника за № 5953 генерал-губернаторская канцелярия, по приказанию Г. главного начальника края, имеет честь просить Ваше превосходительство приказать дополнит и разъяснить имеющие сведения о киргизе проживающем у младшего помощника уездного начальника султана Ахмета Кенесарина и именущем себя братом его Джапаром, опросив об этом проживающего теперь в Чимкенте Садыка Кенесарина так как он хорошо знал своего брата Джапара, и о последующем с возвращением приложения сообщить докладом Его Высоко-превосходителству.

Киргиз вверенного мне уезда Джулекской волости Сауранбай Альменсариев заявил жалобу на киргиз вверенного Вашему Высокоблагородию уезда Чуйской волости Султанов Юнуса и Джакия Кенесариевых, бия Кандыбая Черечеева и Косая о самовольном занятии у Альменсариева и его родственников зимовых пастбищ и сенокосных мест находящихся в низовьях р. Чу на границе Перовского с Туркестанским уездом, к западу от урочищ Байсары, Чакар и Куккуз-Бельгисы и об отобрании у него же Альменсарыва, в прошлом году 20 т. снопов камышевого сена и на 15ти верблюдах саксаульных дров. Сообщая о сем Вашему Высокоблагородию, покорнейше прошу Вашего содействия удовлетворения просителя Альменсариева, которому предложено явиться к Вам.

Спросить заключения Полковника Логинова, ныне находится в Ташкенте. 19.05.1818г. (подпись). Препровождая при этом рапорт Военного Губернатора Ферганской области от 10 февраля за №185, о прибытии в г. Ош киргиза Садыка Кенисарина, Генерал-губернаторская канцелярия по приказанию Г. Главного Начальника края имеют честь просить Ваше Превосходительство, с возвращением приложения, сообщить по этому делу свое заключение для доклада Его Высокопревосходительству.

Младший помощник Зауряд Сотник Султан Ахмед Кенесарин на предложение мое изъявил полное согласие взять на поруки брата своего Садыка Кенесарина. О чем имею честь донести Вашему Превосходительству на предписание от 20-го мая за №5558 и присовокупляю, что с моей стороны также не встречается препятствий к водворению Садыка в Чимкентском уезде, под поручительством брата его Ахмеда. Я полагаю, что Садык уже настолько стар, что едва ли может предпринять что- либо враждебное Русскому Правительству. Впрочем при водворении его, следовало бы обязать Ахмеда дать письменное поручительство и обязательство следить за Садыком, и если он будет жить не спокойно, немедленно донести, под опасением ответственности по закону, как за сокрытие преступления. Приложение: Рапорт Губернатора Ферганской Области № 185 и отношение Канцелярии №2993

Начальник Чимкентского уезда от 30 минув. Мая за №2441, донес мне, что младший его помощник Зауряд Сотник Султан Ахмед Кенесарин изъявил полное согласие взять на поруки брата своего Садыка Кенесарина, причем полковник Логинов присовокупил, что с его стороны не встречается препятствий к водворению Садыка в Чимкентском уезде, под поручительством брата его Ахмета, но полагает, что Садык уже на столько стар, что едва ли может предпринять что либо враждебное Русскому Правительству. Впрочем при водворении Садыка следовало бы обязать Ахмеда письменным поручительством в том, что он обязывается следить за Садыком в случае он будет жить неспокойно, немедленно донести под опасением ответственности по закону, как за сокрытие преступления. Имею честь донести об этом на благоусмотрение Вашего Высокопревосходительства во исполнение приказания Вашего сообщенного мне в отзыве Канцелярии от 18 минувшего мая за №2993.

Несколько лет назад тому по воле Государя Императора я находился в ссылке, а по освобождении оттуда я женился и сделался детным. По определению божию лишился я много скота и прочего состояния, после чего в Чимкентском уезде, на урочище Кара-Улен-Кендык-тюбе занялся хлебопашеством и имел довольно хорошую выгоду. Сарты, владения Чимкентского уезда, на высказанное выше место заявили претензию к полезными моими землями завладели они; от чего жена и дети мои, по неимению других средств и за не бытностью меня при них, совершенно обедняли и пришли в крайнюю нужду. А потому покорнейше прошу Ваше Высокопревосходительство упомянутые выше земли на урочище Кара-Улен-Кендык-тюбе по своему усмотрению освободить от всякого притязания и предоставить таковые в мое пользование, посредством этого я мог бы содержать своих жен и своих детей. В противном случае мои средства и обстоятельства будут весьма не завидны. Чимкентского уезда Султан Джагфар Кенесарин, за неимением печати приложил тамгу.

Препровождая при этом к Вашему Высокоблагородию копию с прошения жителя Чимкентского уезда султана Джагфара Кенесарина о возврате земли на урочище Караулен-Кендык Тюбе, отнятой у него сартами того же уезда, Канцелярия генерал-губернатора, по приказанию Его Высокопревосходительства, имеет честь просить Вас, Милостивый государь, не отказать в доставлении по содержанию этого прошения Вашего заключения.

Я не владею земле в Чимкентском уезде и не имею ни каких прав на хлебопашеством поля в этом уезде. Нахожусь на поруке у Младшего помощника Султана Ахмеда Кенесарина; выезд из уезда мне воспрещен. Покорней прошу Ваше Высокоблагородие не оставить ходатайством об отводе мне мест под хлебопашество на местности Кара-Улен-Кендик-Тюбе, где занимается хлебопашеством брат мой Ахмеда Кенесарин. Об отводе мне месте под хлебопашество я подавал прошение Г. Туркестанскому генерал-губернатору.

В отношении от 15 марта сего года за №2845 с возвращением копии с прошения киргиза Чимкентского уезда Султана Джапара Кенесарина, Ваше Высокоблагородие сообщили Канцелярии, что помянутый киргиз не имеет права на землю в местности Кендыл-Тюбе и отвод ему участка земли в этой местности, по Вашему мнению, не может быт произведен. По докладе об этом г. Главному начальнику края, Его высокопревосходительство изволил приказать объявить Джапару Кенесарину, что так как по закону принадлежащую кому либо землю нельзя отдавать другому лицу, то Его Высокопревосходительство не находит возможным отвести ему землю принадлежащую сартам кишлака Карамурт и киргизам Карамуртовской волости. Об изложенном Канцелярия имеет честь просить Ваше высокоблагородие не отказать в зависящем распоряжении.

Выдворенный на жительство в Чимкентский уезд, под поручительством младшего моего помощника Султана Ахмеда Кенесарина, брат его Садык Кенесарин подал мне заявление, в котором испрашивает разрешения съездить в Акмулинскую область (Западной Сибири), сроком на пять месяцев, для свидания с своими родственниками. Так как Садык Кенесарин прислан в Чимкент по особому распоряжению Г.Главного Начальника Края, и отдан на поруки по этому без особого разрешения и не может никуда отлучаться. Вследствие сего, доношу об этом Вашему Превосходительству и имею честь просить почтить уведомлением: можно или нельзя отпустить Садыка в испрашиваемую им поездку в Сибирь. СПРАВКА: Предписание Помощника Г. Военного Губернатора, от 20-го мая 1878 года, за №5558.

Просьба Садыка-тюре Кенесарина заключается в следующем: желая повидаться с родственниками в Акмулинском уезде покорнейше прошу Вас не оставить выдачею мне билета сроком на пять месяцев.

У Бухарского Эмира в самом Бухаре задержано семейство Садыка Кенесарина, находятся там два сына Садыка Кенесарина, одного зовут Суфибеком 20 лет, другого Магомед Каримбеком — 15 лет, одна дочь по имени Айша-биби 4 лет и две жены: одну зовут Беги-гуль — дочь Малика тюре и другую Кунум-хан, дочь Кучека тюре. Садык тюре Кенесарин приложил печать.

Музаффар Багадур-хану. 1-го июня 1878 г.

Киргизский Султан Садык Кенесарин помилованный и поселенный мною в г. Чимкенте, просит моего ходатайства о возвращении ему его семейства из Бухары. Семейство его состоит из 2-х жен его, 2 сыновей и одной дочери. Выслушав справедливую и законную просьбу, я обращаюсь к Вам, Ваше Высокостепенство, и покорнейше прошу Вас не найдете ли возможным, теперь же возвратить Садыку Кенесарину его семейство, состоящее, как сказано выше, из 2-х жен, 2-х сыновей и одной дочери. Если угодно будет Вашему Высокостепенству исполнить мою просьбу, то посылается вместе с сим семейством Садыка Кенесарина его доверенный киргиз Джурабай Таласпаев.

Высланное из Бухары семейство Султана Садыка Кенесарина состоящее из 2-х жен, 2-х сыновей и одной дочери. Первая жена Беки-гуль. Родом она из Чимкентского уезда, дочь Султана Малика. Вторая жена Кунум-хан. Родом из Акмолинской области Сары-Суйского Уезда, дочь Султана Кучука.

Старший сын Суфи-бек. 14 лет. Дочь Айша — 6 лет.

В 1873 году Семейство Садыка было с левого берега Аму-дарьи схвачено и оставлено сначало в Чарджуй к сыну бухарского Эмира, потом в этом году в Бухару к Эмиру. К Бухаре все семейство Садыка было послано в Мершаб-хану. По истечении годичного срока семейство освобождено из Мершаб-хана, а старший сын Суфи-бек оставлен под арестом в течении 5 лет и освобожден перед отправлением в Ташкент вследствие пребывания Туркестанского Генерал Губернатора.

Семейство Садыка Кенесарина представлена Г.Генерал Губернатору 11-го августа 1879г. в Ташкент с разрешения Его Высокопревосходительства отправилось в Чимкент к Садыку Кенесарину.

Великий князь Николай Константинович в бытность Маргелане изволил передать мне просьбу вышедшего из Кашгара киргиза Садыка Кенесарина о возвращении ему отобранного в 1877 году оружия. Во испечение ходатайства Его Высочества, оружие это, состоящее из двуствольной винтовки, Бердановской Кавалерийской винтовки и шашки, было выстребовано от Начальника Ошского Уезда и вместе с ним препровождено в Канцелярию Туркестанского Генерал-Губернатора. Донося об этом имею честь просить уверение в совершенности моего уважения и преданности с с коими имею честь быть Вашего Превосходительства.

11 декабря 1879 г.

Великий Князь Николай Константинович в бытность в Маргелане изволил передать Военному Губернатору Ферганской области просьбу вышедшего из Кашгара киргиза Садыка Кенесарина о возвращении ему отобранного в 1877 г. оружия Генерал Лейтенантом Абрамовым означенное ходатайство Его Высочества оружием Садыка: двухствольною винтовкою, Бердановского Кавалерийского винтовкою и шашкою представил Г. главному Начальнику края. По докладу об этом Его Высокопревосходительство изволил приказать присланное оружие передать на хранение в Артиллерийское ведомство, объявив Садыку, что с просьбою своею он должен был обратиться к Вашему Высокоблагородию, а не беспокоить этим Его Высочество. Генерал Губернаторская Канцелярия имеет честь сообщить Вам М. Г., в исполнении.

Генерал-губернаторская Канцелярия по приказанию Г. Главного Начальника края имею честь препроводить принять в Артиллерийское управление на хранение двухствольную винтовку, Бердановскую Кавалерийскую винтовку и шашку, отобранную в 1877 г. от выходца из Кашгара Садыка Кенесарина, прося о получении этого оружия уведомить.

Проживающий в Чимкентском уезде Садык Кенисарин в прошении к Господину Главному Начальнику края, заявлял о желании видеться со своими родственниками, проживающими в Карабулакской волости, ходатайствует о разрешении ему поездки к р. Чу, для испрошения какового разрешения и посылает как сказано в прошении своего сына. Его Высокопревосходительство изволил разрешить настоящую поездку Кенисарина и при том изволил выразить, что желал бы видеть сына Садыка. Генерал Губернаторская Канцелярия по приказанию Его Высокопревосходительства имеет честь сообщить об этом Вашему Превосходительству на зависящее распоряжение.

Господину Военному Губернатору Сыр Дарьинской Области; 9 декабря 1880 г. № 12296. г. Ташкент.

Представляя обратно переписку за №12177, имею честь донести Вашему Превосходительству, что сын Садыка Кенисарина у Господина Главного Начальника Края был вместе с сим мною дана сыну Садыка бумага на имя Начальника Чимкентского уезда, в которой мною сообщается его Высокоблагородию о разрешении Его Высокопревосходительством поездки Кенесарину к р.Чу.

У Чимкентского киргиза Садыка Кенесарина, вернувшегося в русские пределы из Кашгара, в 1877 г., в числе других эмигрантов, спасавшихся от насилия Китайцев, было отобрано на границе оружие, состоящее из двухствольной винтовки, Бердановской Кавалерийской винтовки и шашки. В 1879 г. Г. Военным Губернатором Ферганской Области письмом на имя Г. И.д. Главного Начальника края, от 12 октября за №1056, уведомили, что Великий Князь Николай Константинович в бытность свою в Маргелане передал Его Превосходительству просьбу Садыка о возвращении ему означенного оружия. Оружие это восполнение ходатайства Его Высочества Генерал-Лейтенантом Абрамовым было истребовано от Ошского Уездного Начальника и препровождено в Канцелярию при означенном письме Его Превосходительства. По Докладу об этом Г.Главному Начальнику края, Его Высокопревосходительства изволил положить след. Резолюцию: "Передать оружие Садыка Кенесарина на хранение в Артиллерийское ведомство. Садык должен был обратиться с такою просьбой к Уездному Начальнику, а не беспокоить этим Его Высочество". Во исполнение таковой резолюции оружие Садыка и передано на хранение в Ташкентский Артиллерийский склад, о чем имеется уведомление Артиллерийского Окружного Управления от 19 декабря 1879 г. за №11037, а Чимкентскому Уездному Начальнику сообщено объявить Садыку резолюцию Его Высокопревосходительства.

Водверенный в 1878 году в г. Чимкент киргиз султан Садык Кенесарин обратился к уездному начальнику с просьбою о выдаче ему, Кенесарину 15-ти дневного билета на проезд, по своим частным делам, в г. Ташкент и Куралинским уезд. Представляя при сем на благоусмотрение Вашего Высокопревосходительства доставленное ко мне прошение Садыка Кенесарина, младшего помощника Чимкентского уездного начальника, коим последний Ахмет Кенесарин ручается, что по истечении 15-ти дневного срока, брат его возвратится в гор.Чимкент имею честь испрашивать разрешения Вашего Высокопревосходительства на удовлетворение просьбе Садыка Кенесарина. Справка: рапорт мой от 9 июня 1878 года за №6314 Генерального штаба Генерал лейтенант и д. начальник отделения А.Ильинский.

Ваше Высокоблагородие Милостивый Государь Андрей Епрафович Из собранных мною сведений о киргизе Чимкентского уезда (ныне Зауряд Войсковой старшина) Султан Ахмет Кенисарин, усматривается, что в 1865 году, по взятии г. Ташкента, Кенисарин занимал должность помощника заведывавшего в то время населением Чимкентского района и оказывал большие услуги русскому Правительству при занятии края, именно: 1) оказывал большое содействие к безостановочному движению проходивших войск заготовлением во всякое время достаточного количества перевязочных средств и вообще энергическими мерами к усмотрению всяких затруднений в передвижении войск. 2) Во время Хивинского похода в 1873 году, от населения Чимкентского уезда было взято для передвижения войск по наряду Правительства несколько тысяч верблюдов, с тем чтобы вознаградить хозяев за наем верблюдов. Верблюды эти все пали в походе, но Султан Ахмет Кенисарин и в этом случае оказал Правительству услугу своим влиянием на киргиз, выставлявших верблюдов уговорив их отказаться в пользу казны от вознаграждения. За такое содействие покойный Генерал Губернатор, Генерал-Адъютант Фон-Кауфман удостоил его денежной награды в 500 руб. Ныне за упразднением должностей младших помощников уездных начальников, Кенисарин в числе прочих, как занимавших таковую должность в Чимкентском уезде, оставлен за штатом и в поощрение долголетней службы его желательно войти с ходатайством о назначении ему пенсии и потому имею честь покорнейше просить Вас Милостивый Государь не отказать сообщить мне на сколько справедливы помянутые сведения о Кенисарине и вообще что Вам известно о его заслугах нашему Правительству при занятии края. С истинным почтением и совершенною преданностью имею честь быть Вашего Высокоблагородия.

В истории занятия нами киргизских степей, в сороковых годах текущего столетия, большую роль играет известный наездник Султан Кенесары Касымов, погибший в борьбе с каракиргизами. После его смерти остались три сына: Тайчик, Ахмет и Садык, деятельность которых не осталась безследною в истории нашего дальнейшего движения на юг. Как известно, Тайчик и Ахмет приняли сторону русского правительства, а Садык избрал роль вольного степйого наездника и, до конца хивинского похода, действовал против нас довольно энергично. Ни печатных, ни рукописных сведений о деятельности этих трех братьев, сколько мне известно, не существует, между тем он хотя бы в форме биографии или воспоминаний очевидца, могли бы занять не последнюю страницу в истории нашего движения в Среднюю Азию. Сколько известно, старший из братьев Тайчик находясь в русской службе, погиб в одной из схваток с кокандцами старавшимся выбить нас с низовьев Сыра, а средний Ахмет, начальствуя киргизскою милицею, оказал содействие генералу Черняеву в занятии при Чуйской степи, с с селениями Сузаком и Чулак Курганом на северных склонах Каратальского хребта. Деятельность Садыка в роли степного наездника и агитатора против нас, особенно ярко выразилось в бухарскую войну 1866-1867 гг. и во время хивинского похода. Обращаюсь к Вам Милостивый Государь, как к старому туркестанцу и видному деятелю в нашем наступлении из Семиречья к гг. Туркестану, Чимкенту и Ташкенту, с покорнейшею просьбою сообщить мне лично известные Вам сведения о султанах Тайчике, Ахмете и Садыке в связи с деятельностью генералов Дебу, Веревкина и Черняева, а также частные случаи по истории подчинения средней и большой киргизских орд, выделивших из себя партии милиционеров, действовавших за одно с нами, под предводительством Тайчика и Ахмета Кенисариных, против кокандцев. Кроме того сообщаю, чисто исторического интереса, сведения Вас могут удовлетворить одним частным цель Ахмет Кенесарин, уволенный в за штат после почти двадцатилетней службы в должности младшего помощника Чимкентского уездного начальника, просит о назначении ему пенсии. Чтобы возбудить об этом ходатайство необходимо иметь о просителе более или менее верные сведения. В заключении обращаюсь к Вам многоуважаемый еще соследующей просьбою: не можете ли Вы указать на какие либо официальные сведения, хранящиеся в архивах, которыми можно было бы воспользоваться для выяснения деятельности братьев Кенисариных и в частности Султана Ахмета.

В истории занятия нами киргизских степей, в сороковых годах текущего столетия, большую роль играл известный наездник султан Кенесара Касымова, как потомок Аблай-хана, считавшийся ханом киргизов большой и части средней орд. После его смерти, последовавшей в 1847 году в битве с каракиргизами, осталось трое сыновей: Тайчик, Ахмет и Садык, которые вследствие неспокойного состояния степей, нашли убежище у коканоцев, владевших в то время линиею р. Сыр Дарьи до кр. Яны-Курган. В 1861 году султаны Тайчик и Ахмет, последний уже в чине пансата, т.е. полковника кокандской службе, перешли с своими преверженцами в пределы тогдашней Сыр-Дарьинской линии и приняли подданство России, а младший Садык откочевал в Бухарские пределы и принял роль степного наездника, весьма энергично действуя против нас до конца хивинского похода. Обаяние среди киргизов имен султана Кенисары помогло его сыновьям Тайчику и Ахмету составит себе большую партию приверженцев из киргизских родов, кочевавших в Каратавских горах и в степях по нижнему течению р. Чу. Командуя партиями наездников, братья оказали значительную помощь в нашей войне с кокандцами на нижнем Сыре. Начальником Сыр-Дарьинской линий генералом Дебу на султана Ахмета возлагались поручения по собранию сведении о замыслах неприятеля. Кроме того оба брата содержали постоянные разъезды и караулы на нашей границе по реке Сыр-дарье к стороне Туркестанского бекства. За отличие, оказанное султаном Ахметом в делах при занятий Джулека и Яны Кургана (в 1862 году), он был награжден чином Зауряд хорунжого. В 1863 году кокандцы двинули значительные силы к восточной границе Сыр-Дарьинской линий, начальством перваначи Шадман ходжи и минбаши Касыма. Нападение сделано было неожиданно. Султаны Тайчик и Ахмет наскоро собрали своих наездников и напали на кокандцев, ворвавшихся уже в пределы Сыр-Дарьинской линий. В деле в уроч. Кара-мурун кокандцы были разбиты нашими киргизами. При помощи подоспевшего отряда казаков в 40 человек, по один из братьев предводителей, султан Тайчик, был смертельно ранен пикою и вскоре умер. В том же году султан Ахмет с своими киргизами участвовал в рекогносцировке полковника Черняева к Сузаку и Чулак-кургану, входивших в состав Туркестанского бекства. Присутствие в отряде султана Ахмета удержало от враждебных против нас действий каратавские киргизы роды Кунградов, Алчинцев, Сергалинцев и др., кочевавшие вблизи г. Туркестана и за Каратавским хребетом. По окончаний вполне успешной рекогносци¬ровки султан Ахмет был награжден, в 1864 году, чином Зауряд сотника за оказанные отряду заслуги, заключавшийся в нравственном влияний на враждебные нам киргизские роды, а особенно в собрании сведении разведками по сторонам движения отряда и добычею продовольствия. В 1864 году султан Ахмет участвовал в походе к г. Туркестану в составе отряда полковника Веревкина, а затем по соединении отрядов Оренбургского (полковника Веревкина) и Сибирского (полковника Черняева), сомкнувших Оренбургскую и Сибирскую линии наших владений в Средней Азии, взятием г. Чимкента, исполняя поручения генерала Черняева, назначенного Военным губернатором вновь образованной в 1865 году Туркестанской области. Занимая должность помощника управляющего центром Туркестанской области (в гг. Туркестане и Чимкенте), султан Ахмет оказал нам большие услуги, особенно в конце 1865 года, в очень критическое время зимнего движения генерала Черняева к Джизаку. В это время общее волнение охватило не только Кураминский район, но и Аулие-атинский и если кризис кончился благоприятно, то благодаря спокойному и твердому положению центра области. В удержании этих районов в спокойном положении выдающаяся деятельность принадлежит султану Ахмету. Своим влиянием на киргиз и энергичною распорядительностью, он удержал сильные роды каратавских и при Чуйских киргизов в полном нам подчинении, несмотря на деятельность кокандских и бухарских эмиссаров. Пытавшихся их возмутить по примеру населения Кураминского и Аулиеатинского районов. После учреждения Туркестанского генерал губернаторства (в 1867 г.), султан Ахмет Кенисарин принимал деятельное участие в организации образованного в 1868 г. Чимкентского уезда и в мае этого года был назначен младшим помощником начальника этого уезда. Занимая бессменно эту должность до 1 января текущего года, т.е. около 19 лет. В свой новой должности Ахмета Кенисарин служил с прежним усердием, преданностью и деятельностью. В 1871 году им разбита шайка мятежного бия Утетляу, а в 1873 году он играл выдающуюся роль в деле о пожертвований киргизами Чимкентского уезда верблюдов, павших в хивинском походе. За усердную службу он неоднократно получал награды, как это видно из представлявшего при сем его послужного списка, в мае 1883 года произведен в чин зауряд войскового старшины. Ныне, послучаю преобразования управления края. Ахмета Кенесарин остался за штатом. В виду плодотворной и полезной долголетней служебной деятельности султана Ахмета Кенесарина, как при завоеваний края, так и в должности помощника Чимкентского уездного начальника, покорнейше прошу Ваше Высокопревосходительство исходатайствовать ему пожизенную пенсию в размере того содержания, которое он получал по последней должности, именно из оклада в 750 руб в год.

9 сентябрь 1887г. №5185 Вследствие требования Главного штаба, основанного на таковом же Департамента Государственного Казначейства, по вопросу о назначении, за особые заслуги, пожизненной пенсии Султану Ахмеду Кенисарину. Канцелярия Генерал-Губернатора имеют честь просить Ваше Превосходительство уведомить в дополнение к представлению от 12 минувшего 1860 года по 1 января текущего года, т.е. Свыше 25(х) лет, согласно 395 ст. Проекта Положения 1867г., следовала бы при отправке пенсии из государственного Казначейства в размере полного оклада жалованья по последней занимаемой им должности, т.е. В сумме 375 руб в год.

В Канцелярию Туркестанского Генерал-Губернатора; Господину и. д. Военного губернатора Сыр-Дарьинской области. 2 апреля 1888 г. Отзывом от 25 минувшего февраля за №10364, Главный штабе уведомил, что по всеподданнейшему докладу Военного Министра, в 13 день сего февраля, воспоследовало высочайшее Его Императорского величества соизволение на назначение пожизенной пенсии Зауряд Войсковому Старшине Султану Ахмету Кенисарину в размере 750 руб., т. е. годового жалованья, которое он получал, состоя на службе. Канцелярия генерал-Губернатора, по приказанию Его Высокопревосходительства имеет честь уведомит об этом Ваше Превосходительство.

Его Превосходительству Господину Военному Губернатору Сыр-Дарьинской области;

Муж мой Султан Ахмед Кенесарин 2-го ноября прошлого 1888 года, волею божию скончался оставив после себя огромную семью, состоящую преимущественно из малолетних детей. Двум из сыновей моих, а именно Махмуд-хану 10 лет и Азимхану 9 лет т.е. возрасты позволяющие поступить в низшие классы высшего учебного заведения. Ваше Превосходительство всегда покровительствовали моему покойному мужу, что и побуждает меня, взять на себя смелость просить ходатайства Вашего об определении названных выше малолетних моих сыновей в Оренбургский Кадетский Корпус. Февраля дня 1889г. г.Ташкент. По безграмотству и по просьбе просительницы расписался ее сын Валихан Султан Кенисарин.

Начальнику Чимкентского уезда; В Сыр-Дарьинское областное правление. 16 сентября 1889 г. Во исполнение предписания от 22 августа сего года за № 3694 и 7591, имею честь представить при этом на благоусмотрение областного правления прошение вдовы умершего Зауряд Войскового Старшины султан Ахмед Кенисарина Мулла Бике, ходатайствующей об оставлении ее детей при ней, взамен отдачи их для обучения в корпус.

Прошение вдовы Мулла бике Султан Ахмедова Кенисарина, адресованное на имя Г. Начальника Чимкентского уезда, коим просительница заявляет что в прошлом году, по милости Его Превосходительства Господина Военного Губернатора Сыр-Дарьинской области,ей было объявлено о возможность определения сыновей ее на воспитания в Оренбургский Кадетской корпус, чем она чрезвычайно было обрадована и приняла означенную к ней милость Его Превосходительство с глубокую благодарностью. Вскоре после того у ней умер старший ея сын, на которого было вся ея надежды в поддержании ея хозяйства и по смерти его она, просительница настолько потрясена горем, что ныне отдумала расставаться с остальными своими сыновьями, отправляя их в дальнего чуждую для них сторону, и потому просить ходатайства Его Высокоблагородия об оставлении сыновей ея при ней. В чем, за безграмотности просительницы и по личной просьбе расписался Шерим хан Султан Ахмедов.

Начальник Аулиеатинского уезда; В Сыр-Дарьинское областное правление. 4 мая1898 г.

Представляя при сем прошение на Высочайшее Имя сына зауряд Войскового Старшины Азимхан Султан Ахмеда Кенисарина, с приложением: подписки, реверса, удостоверения о неподсудности, от Начальника Чимкентского уезда от 26 февраля с.г. За № 1055, копии аттестата отца его, от 19 июня 1888 г. свидетельства о рождении. От 19 февраля 1889г. и аттестата об окончании курс наук с Чимкентском городском 2-х классном училище от 30 мая 1897г. за№30, имею честь просить об определении Кенисарина на службу канцелярским служителем Областного правления, с прикомандированием его для занятий во вверенное мне управление.

Просит сын Зауряд Войскового Старшины Азимхан Султан Ахмедович Кенисарин. Желая вступить в службу Вашего Императорского Величества по административно полицейскому управлению Туркестанского края и представляя у сего: метрическое свидетельство за № 709, копию послужного списка отца за № 708, аттестат об окончании курса наук в Чимкентском городском двухклассному училище за № 30 и удостоверение о несудимости (отбыванию воинской повинности не подлежу как туземец), реверс и подписку, Всеподаннейше прошу к сему. Дабы поведено было сие мое прошение принять и меня выше поименованного на службу по административно полицейскому управлению Туркестанского края в Сыр-Дарьинское Областное Правление канцелярским служителем определить. К поданию подлежит Господину Помощнику Военного Губернатора Сыр-Дарьинской Области. Город Аулиеата. Мая 3 дня 1898 г. К прошению мною сочиненному и набело переписанному (сын Зауряд Войскового Старшины Азимхан Султан Ахмедович Кенесарин руку приложил.)

1898 года мая 3 дня. Я нижеподписавшийся даль сию подписку в том, что ни к каким массонским ложам и тайным обществам, думам, у правам и проч под каким бы названием они не существовали, я не принадлежал и впредь принадлежать не буду и что не только членом этих обществ по обязательству чрез клятву, или честное слово не был, да и не посещал и даже не знал о них и чрез подговоры вне лож, дум, управ как обо обществах, так и о членах тоже ничего не знал и обязательств без форм и клятв никаких не давал.

Я нижеподписавшийся даю сей реверс в том, что ежели последует разрешение по поданной мною на Высочайшее Имя просьбе об определении меня на службу по административно полицейскому управлению Туркестанского края, то ни о каком денежном вспомогуществовании от казны просить не буду.

Удостоверение Дано сие окончившему курс в Чимкентском училище, не приписанному ни к какому аульному обществу сыну Зауряд Войскового Страшины киргизу Чимкентского Уезда Азимхану Кенисарину в том, что он поведения хорошего, под судом и следствием не был и не состоит. В чем подписал с приложением казенной печати удостоверяется.

(Киргизская сказка) Однажды один из сыновей батыра Кенисары — храбрый и отважный Сыддык вздумал испытать свою удаль и собравши таких же удальцов и смельчаков, как он сам, решил отправиться путешествовать по степи, повидать белый свет и испытать свое счастье. Движимый любопытством и жаждой славы, с шестью товарищами выехал он из своего родного аула и отправился в дальнюю сторону по направлению к Ташкенту искать себе славы. Долго ехал по степи Сыддык со своими товарищами. Далеко уже позади остался их родной аул. Широкая беспредельная степь расстилалась перед ними во всем своем величин и красе. И палящее солнце обдавало их своим жаром, а вечерняя прохлада освежала их, снова впивала в их молодецкие груди энергию и отвагу. Много дней уж ехали они, не один раз всходило и заходило солнце, а месяц, выплывая на темно-голубом небосклоне, не раз уж бросал свой серебристый свет на необъятную степь. Местность уже стала меняться, степь становилась все холмистее. И в синеющейся дали стали показываться горы. Подъехав к горам, путники однажды были изумлены необыкновенным видом одной высокой горы, на который что-то постоянно двигалось и при том такой грамадной величины, точно на ней находилась живая гора. Заинтересованные, они подъехали ближе к горе, и глазам их представилось никогда невиданное и неслыханное чудовище, такой грамадной величины, что у Сыддыка с товарищами шапки даже свалились, когда они начинали на него смотреть. Чудовище похоже было на человека, но только все обросшее волосами и косматое и притом с одним глазом посереди самого лба. У подножия горы паслись его стада баранов и тоже необыкновенной величины. Ошеломленные видом чудовища, неустрашимые батыри Сыддык и шесть его товарищей, как ни были храбры, а струсили не на шутку и хотели дать тягу, пока чудовище их не заметило. Но было уже поздно. Вдруг раздался голос, точно гром на небе или выстрел из пушки. То был рев чудовища Дяу, заметившего путников и подзывавшего их к себе. И пораженные этим громовым голосом, путники остановились как вкопанные, не имея сил даже двинуться с места. Дяу приказал им идти за ним в пещеру, а сам сошел с горы. Не имея сил противиться его приказанию, с покорными головами, как бы виновные, поехали Сыддык и его товарищи на своих конях, следуя за чудовищем, как маленькие козлята за наром. Недалеко от горы лежал огромный камень, которым был прикрыт вход в пещеру. Подняв одной рукой огромный камень, на котором легко могла поместиться сотня киргиз с лошадьми, Дяу далеко отшвырнул его и потом, взяв каждого из путников за ногу, быстро спустил каждого в пещеру, оставив их лошадей около себя, а затем снова привалил тот же огромный камень к пещере и снова загородил им вход в нее. Пещера была огромная и темная и разделена была на несколько больших и просторных комнат. В пещере Сыддык с товарищами увидели много разных людей, связанных по рукам и ногам и, так же как и они, попавших в плен к чудовищу. От них Сыддык узнал об участи, какая их ожидает здесь. Дяу каждый день спускался в пещеру, выбирал одного самого жирного и полного из пленных, уводил его в другую комнату и там съедал его всего, а затем закусывал бараном. Запечалился Сыддык с товарищами, решили, что им не миновать этой участи. И затосковало их сердце; вспомнился родной аул, родные знакомые лица, и жизнь в широких привольных степях потянула их к себе со всею неотразимую и чарующею силою. На другой день явился к ним Дяу и, выбрав одного из товарищей Сыддыка, самого полного, утащил в другую комнату и там съел его; Сыддык с оставшимися при нем пятью товарищами слышали только предсмертные крики несчастного их товарища, попавшего на обед к Дяу, да хрустение его костей в зубах чудовища. Жажда жизни и боязнь ее лишиться, попав в зубы Дяу, пробудило в сердце Сыддыка отчаянную решимость во что бы то ни стало спастись из плена и избежать участи, постигшей одного из его товарищей. Внимательно осмотрев пещеру, в надежде найти в ней какое-нибудь средство для спасения, Сыддык заметил наверху пещеры небольшое отверстие, откуда пробивался едва заметный свет. Но отверстие это было очень высоко над ними. Сыддык нашелся. Поставив одного пленного на плечи другого, он по их спинам добрался до отверстия и выбрался через него наверх самой пещеры. Затем сняв с себя длинный пояс, одним концом его он обвязал себя, а другой спустил в пещеру и при помощи его вытащил наверх всех своих товарищей, которые, как и он, не были еще связанными по рукам и ногам, как остальные пленники, попавшие туда ранее их. Освобожденные Сыддыком его спутники успели вытащить из пещеры и все свои охотничьи принадлежности, в том числе и ружье, с которым они попали в плен. Выбравшись на волю, Саддык и его товарищи вскоре нашли недалеко от пещеры и своих лошадей, сев на них, тотчас же решили скрыться подальше от пещеры, пока не вернулся туда Дяу. Вскоре после их побега Дяу спустился в пещеру и, заметив отсутствие их, тотчас же догадался об их побеге и бросился их догонять их. А Саддык с товарищами далеко уже отъехал от пещеры. Вдруг слышат они, что за ними гонится чудовище Дяу и уже недалеко от них. На дороге им случайно попался огромный овраг. Саддык тотчас же опустился в него со своими четырьмя товарищами, а пятого уговорили ехать дальше от оврага, чтоб отвлечь от них внимание чудовища, и сами, засев в овраг, зарядили ружья стали поджидать приближения Дяу. Чудовище, не заметив, как они опускались в овраг, увидало одного впереди бегущего человека и бросилось его догонять. В то время, когда чудовище, ничего не подозревая, пробегало мимо оврага, раздался оружейный залп, и чудовище упало, заметавшись по земле в предсмертных агониях и оглашая степь диким ревом и криком. Саддык с товарищами выскочили из оврага и быстро поскакали вперед по степи. Едва они успокоились от пережитых волнений, как вдруг снова слышат за собой какой-то топот, точно от тысячи конских табунов. Оглянувшись назад, они увидели, что за ними гонится еще какое-то другое чудовище, такой же величины и с одним глазом на лбу, но уже в образе женщины с распущенными косами — то оказалась жена самого Дяу. Быстро зарядив ружья, стали ожидать 19-1881 топ они ее приближения, и лишь только жена Дяу приблизилась, как они одним залпом быстро уложили ее наповал. Увидев на ней богатые золотом тканые одежки, а в волосах дорогие камни и разные драгоценности, Сыддык и его пять товарищей поспешили все это снять и разделив между собой, поехали дальше, довольные успехом своего бегства и избавлением от неминуемой смерти. Путники продолжали свой путь и сбившись с дороги, не знали, где они и куда им надо ехать, чтобы попасть домой. Долго ехали они. Однажды на перепутье двух пересекающихся дорог увидели они сидящего старца, покрытого с головы до ног седыми волосами. Сыддык спросил старца, по которой им дороге ехать, чтобы попасть в свой родной аул. Старец сказал: "Если вы поедете в правую сторону, то скорее попадете домой, а если влево, то на дороге увидите огромного змея Айдагара, который может вас съесть, если подъедите к нему справа, а если слева, то увидите его лижущим огромный камень, который он постоянно лижет после еды; когда он излижет весь этот камень, то тогда наступит конец мира". Сыддык, поблагодарив старца, решил посмотреть этого Айдагара и узнать: много ли ему еще осталось лизать этот камень и когда он его излижет. Поехав влево по дороге, они вскоре в расщелинах гор увидели огромное чудовище-змея и подъехав к нему, как говорил им старец, с левой стороны, они увидели Айдагара лижущим камень, который как они заметили, был очень большой величины, но теперь от него оставался уже небольшой кусок. Уверившись в том, что скоро должна наступить кончина мира, Сыддык и товарищи, незамеченные Айдагаром, благополучно вернулись обратно туда, где они видели старца, и благополучно прибыли домой, где и рассказывали своим одноаульцам про все свои приключения и про все, что они видели и испытали. И долго по степи передавались из уст в уста рассказы об их приключениях, а потомки Сыдцыка сложили песни про него. И теперь еще в часы вечерней прохлады распевают по аулам народные певцы джирши песни про славного Сыдцыка и его товарищей славных батырей и под звуки заунывной домбры поют они про их молодецкие подвиги и про Дяу, и про таинственный камень, что лижет Айдагар. И верит этим сказкам простодушный кочевник-степняк, верит он и в Дяу, и в разные чудовища, верит и в то, что скоро наступит конец мира.

// Тургайская газета. 1901.№18.

список И. д. письменного переводчика Аулиеатинского уездного Управления, губернского секретаря Азимхана Султан Ахмедовича Кенисарина. Составлен 29 января 1906 г.

Чин, имя, отчество и фамилия, должность, лета от роду, вероисповедание, знаки отличия и получаемое содержание Губернский секретарь Азимхан Султан Ахмедович Кенисарин. Родился 12-го декабря 1880 г. Вероисповедания магометанского. Орденов и знаков отличия не имеет. Содержание получает в год: жалованья 400р. Столовых — 400 р. Итого- 800 р.

Нет

У него самого и у родителей. Благоприобретенное Нет

У жены, буде женат. Родовое Нет

У жены, будь женат. Благоприобретенное Нет

Где получил воспитание и окончил-ли полный курс наук в учебном заведений; когда вступил в службу; какими чинам, в каких должность и где проходил оную; не было-ли каких особенных по службе действий или отличий; не был-ли особенно чем либо награждаем, кроме чинов? Окончил полный курс наук в Чимкентском городском 2-х классном училище в чем имеет аттестат за № 30.

Приказом по Сыр-Дарьинскому областному Правлению за № 17, определен на службу канцелярским служителем ІІ — го по происхождению разряда с жалованием по трудам и заслугам и с откомандированием для письменных занятий к управлению начальника Аулиеатинского уезда...

Приказом Военного губернатора Сыр-Дарьинской области за № 219 допущен к исправлению должности письменного переводчика Аулиатинского уездного управления.

Мая 30

Мая 12

Сентября 29

Высочайшим приказом по военному ведомству, состоявшемуся 15 сентября 1902 г., произведен за выслугу лет, в коллежские регистраторы, со старшинством с 12 мая 1902г.

Высочайшим приказом по военному ведомству, состоявшемуся 9 октября 1905г., произведен в коллежские секретари

Сентября 15

Окт. 9

Подвергался ли наказаниям или взысканиям, соединенным с ограничениями в преимуществах во службе; когда и за что именно; по судебн. приговорам или дисциплинарном порядке; не был-ли оставлен в подозрении по преступлении , влекущим за собой такие ограничения; когда, каким судом и за что именно?

Не подвергался

Был ли в отпусках, когда и насколько именно времени; являлся ли на срок, и если просрочил, то когда именно явился, и была ли причина просрочки признана уважительной?

В 1901 году был в 2-х месячном отпуску с 30 июня по 30 августа.

Был ли в отставке с награждением чином, или без оного, когда и с которого по какое именно время?

Не был

Холост или женат, на ком, имеет ли детей; кого именно, год, месяц и число рождения детей; где они находятся и какого вероисповедания?

Холост

Чин, имя, отчество и фамилия, должность, лета от роду, вероисповедание, знаки отличия и получаемое содержание Титулярный Советник. Азимхан Султан Ахмедович Кенисарин. Секретарь Аулиетинского уездного управления. Родился 12-го декабря 1880 г. Вероисповедания магометанского. Имеет ордена: Св. Станислава 3 ст., Св. Анны 3 ст. Получает жалованья ... 500р. Столовых ....500 р.

ІІ. Из какого знания происходит

У жены, буде женат. Родовое -

У жены, будь женат. Благоприобретенное

Где получил воспитание и окончил-ли полный курс наук в учебном заведений; когда вступил в службу; какими чинам, в каких должность и где проходил оную; не было-ли каких особенных по службе действий или отличий; не был-ли особенно чем либо награждаем, кроме чинов? Окончил полный курс наук в Чимкентском городском 2-х классном училище в чем имеет аттестат за № 30.

Приказом по Сыр-Дарьинскому областному Правлению за № 17, определен на службу канцелярским служителем ІІ — го по происхождению разряда с жалованием по трудам и заслугам и с откомандированием для письменных занятий к управлению начальника Аулиеатинского уезда...

Приказом Военного губернатора Сыр-Дарьинской области за № 219 допущен к исправлению должности письменного переводчика Аулиатинского уездного управления.

Мая 30

Мая 12

Сентября 29

Высочайшим приказом о чинах гражд. 15 сентября 1902 г., произведен в чин коллежского регистратора.,

Со старшинством с 12 мая

Таковым же приказом от 9 октября 1905года зв выслугу лет произведен в коллежские секретари

Со старшинством Всемилостивейше награжден орденом Св. Станислава 3 лет

Высочайшим приказом о чинах гражд. 5 июля 1911 года произведен в коллежские секретари со старшинством.

Приказ Воен. Губ Сыр-Дар. Обл. от 5 ноября 1910 года №607 назначен письмоводителем Аулиеатинского Уездного управления

. Высочайшим приказом о чинах гражд. 1 января 1914 года произведен в титулярные советники со старшинством

Всемилостивейше награжден орденом Св. Анны 3 лет.

Приказ Воен. Губ Сыр-Дар. Обл. от 11 августа 1916 года №417 назначен секретарем Аулиеатинского уезного управления

Окт. 1

Был ли в походах против неприятеля и в самих сражениях и когда именно?

Нет

Подвергался ли наказаниям или взысканиям, соединенным с ограничениями в преимуществах во службе; когда и за что именно; по судебн. приговорам или дисциплинарном порядке; не был-ли оставлен в подозрении по преступлении, влекущим за собой такие ограничения; когда, каким судом и за что именно?

Не подвергался

Был ли в отпусках, когда и на сколько именно времени: являлся ли на срок, и если просрочил, то когда именно явился, и была ли причина просрочки признана уважительной

Был ли в отставке с награждением чином, или без оного, когда и с которого по какое именно время

Не был

Холост или женат, на ком, имеет ли детей; кого именно, год, месяц и число рождения детей; где они находятся и какого вероисповедания?

Женат на киргизке Зухре Батыршаевне магометанского вероисповедания.

// Майлықожа (шығармалар) жинап, зерттеп, құрастырған Әсілхан Оспанұлы. Алматы, 2005. 533 537 бб.

№160

Шыбығы шырпылмай, қылауына қыл түспей Шымкентте оязда істеп жүрген Ахмет төре (Кенесарының туған баласы) ақыннан өзін жамандауын өтініпті. Сонда ақын қаймықпастан былай деп салыпты:

Созақтағы Ахмет төре тойға шақырғанда Қаратаудан бастау алған мың сан өзеннің бірі Шәлкеден өтер кезде Майлықожаның айтқаны:

// Майлықожа (шығармалар) жинап, зерттеп, құрастырған Әсілхан Оспанұлы. Алматы. 2005. 568-569 бб.

№162

Шуыртпалы Ағыбай батыр Балқаш бойындағы Тасарал деген жерде қоныстап отырса сәлем беруге Сыздық төре келіпті. Сөз арасында Сыздық: Ағаке, өміріңізде не арманыңыз, не өкінішіңіз бар? — деп сұрапты. Сонда батыр: "Арман мен өкініш неге болмасын, анау қырғыз Алатауында қалған Наурызбайдың: "Ағаке" деген дауысы әлі құлағымнан кетпейді", - депті. "Бірақ Кенекем мен Науанды құтқарамын деп Арқадан қол жинап , Черняевті үш рет шаптым, Науанжанымның құны деп Кәрібоздың басын алдым",- деген екен. Сонда Сыздық төре айтыпты: "Ағаке, өкінішіңіз орынды екен . Кәрібоз Наурызбайдың құны емес еді. Мен бір қарт, қырғыз ақыннан Кәрібоз мен Наурызбайдың тарихын естіп едім, есімде қалған сөздері мынау: